Текст книги "Кицхен отправляется служить (СИ)"

Автор книги: Карина Демина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 20 страниц)

В первую неделю по прибытию всё искал, кого здесь на дуэль можно вызвать, но МакКохана не рискнул. Трувор просто пригрозил идиоту карцером, а оставшиеся офицеры из местных вызов проигнорировали, чем, кажется, окончательно разочаровали МакГриди.

Теперь он, щурясь, вглядывался в темноту и пританцовывал, явно надеясь, что молодые маги привнесут в крепость…

Земля опять содрогнулась.

И только тогда на сигнальной башне вспыхнул свет. Сперва узкий луч метнулся вправо, затем влево. Зеркала-отражатели давно нуждались в калибровке, а поворотный механизм заедал. Но вот луч расползся и лёг пятном перед воротами.

– Они что… на телегах? – тихий вопрос МакКохана нарушил общее тяжёлое молчание. – Маги? И… на телегах?

– Хрень какая-то, – МакГриди сплюнул под ноги. – Прислали… чтоб вас всех!

И добавил пару слов покрепче.

Обоз медленно выползал из темноты на освещённую дорогу. Вот почему-то замер, и от передней телеги отделилась фигура. И именно в этот момент в механизме сигнальной башни в очередной раз что-то заклинило.

Луч мигнул раз. Другой. Расползся широкой мерцающей полосой. И погас. Тьма тотчас накатила, укрывая и обоз, и людей, кроме одного…

– Творец всемогущий! – выдохнул МакГриди. – Что за…

– Мёртвый комендант! – паренек произнёс это с искренним восторгом и тонкой ноткой ужаса. А рядом кто-то из нижних чинов забормотал молитву. – Самолично! По наши души явился! Всё теперь! Конец!

– Что за чушь… – впрочем, голосу МакКохана не хватало уверенности.

– Это не чушь, господин! Все, кто тут служил, знают, что когда крепость только-только появилась, – мальчишка откликнулся сразу и с охотой, – тогда её танерийцы осадили! Крепко так! А наши, стало быть, оборонялись! Но у них и маги, и огнебои! А туточки ничегошеньки не осталось! И тогда комендант продал душу Рогатому, чтоб дала она ему такую силу, чтоб победить. И Рогатый откликнулся! Дал силу! Комендант поднял мертвецов и все, как один, встали на защиту крепости.

Человек приближался.

Неспешно так. И тросточка в руке едва касалась камней. И сам он вдруг показался Трувору неправильным. Слишком высоким. Длинным даже. Лицо его излучало мертвенный зеленый свет. Глаза гляделись чёрными провалами. Повисли мертвые плети волос. Трувору захотелось перекреститься.

Кто-то рядом забормотал молитву.

– А как не осталось живых танерийцев, так и всё, Рогатый явился, чтобы забрать коменданта. Но встал пред ним Ангел. И сказал, что пожертвовал комендант душой не из-за денег или славы, но ради спасения многих, а потому и должен быть вознаграждён. А Рогатый сказал, что сделка совершена и, значит, он в своём праве. И вознёс над головой меч чёрный. А Ангел – огненный. И не сумели они решить, кому принадлежит душа коменданта. А потому и решили оставить его здесь, обрекли бродить меж живых и мёртвых до тех пор, пока стоит Таут-ан-Дан, – голос мальчишки был глухим, но байку эту слышали, кажется, все, кто собрался во дворе.

А остальные услышат позже.

В отдельном красочном пересказе.

– И теперь он является, когда чует, что крепости грозит опасность. Предвестником чёрных дней… – паренек распростёр руки над собой.

– Что ж, следует признать, – собственный голос показался Трувору глухим и странным. – Что на сей раз он крепко припозднился.

Потому что чёрные дни у крепости начались давно.

– Видите? Видите, пятна на щеке? Это отпечаток длани Рогатого!

Чёрные провалы были хорошо различимы.

Как и вытянутое узкое лицо. Треуголка со страусовым пером. Светлый кафтан, тросточка и кудрявая собачка в руках.

Чтоб вас всех…

– К воротам, – рявкнул Трувор, чувствуя, как отпускает страх. Нет, он не принимал эти байки всерьёз, просто ночью в горах атмосфера уж больно своеобразная. – Это маги прибыли… с-столичные, чтоб их всех.

Глава 23

Глава 23 О нервах, проблемах и свиньях

Молли успела в меня впихнуть пару тостеров и сосисок, так что на ужин я не останусь.

К вопросу о разнице во вкусах

Издалека крепость производила впечатление. Она не венчала скалу, она была её частью, которая волей человека обрела иные очертания. Пузатые разной высоты башни стали короной, что поднималась над лентой стены. Взгляд различал узкие окошки бойниц, но тьма скрывала остальное. В какой-то момент на вершине самой высокой башни вспыхнул свет, луч его метнулся по дороге влево и вправо, а потом расползся, позволяя разглядеть эту самую дорогу. Что сказать, братец неплохо поработал, но вот ограждение мог бы сделать и сплошным.

– Цветочки зачем? – поинтересовалась я у Киллиана, потрогав каменный изгиб ограды. Нет, красиво, тут и спорить нечего, у нас вокруг усадьбы что-то похожее сделано, но это там. А тут? – И вообще это вот всё…

– Красиво же, правда?

– Правда.

Спорить смысла не было. Ограждение получилось не очень высоким, в половину человеческого роста, но зато донельзя изысканным. Петли лозы укладывались завитками, прям как Карлушины кудри утром, и на тончайших каменных стеблях распускались лилии.

Или розы?

Или ещё что-то, несомненно, красивое, но не очень уместное.

– Представь, едешь ты утром в крепость, а там рассвет…

– Утром рассвет там, – я указала в другую сторону. Сугубо для уточнения.

– И туман лежит над пропастью. И ты это видишь, любуешься. Душа наполняется прекрасным…

Понятно.

– А тут какая-то стена. Это ж негармонично.

– Зато покрепче было бы, – потому что выглядело это каменное кружево, конечно, красиво, но уж больно хрупко.

– Обижаешь, – обиделся Киллиан. – Между прочим, я ещё в прошлом году научился сплетать силу и менять структуру камня, что повышает его плотность и вязкость, а следовательно, и прочность. – Ошин! Скажи, тебе нравится?

– А то! – радостно откликнулся Ошин. – Дорога ровненькая, аки полотенчико кинули. Ни ухаба, ни складочки… настоящий мастер! Назад вовсе телега сама покатится…

– А ограда?

– Такой и у градоправителя, небось, нету!

– Видишь? Ему нравится.

– Да и мне тоже. Просто… тяжело, наверное.

И я замолчала.

В самом деле. Дорога ровная? Ровная. Ограда есть? Крепкая? А уж в цветочках она или ещё в чём, это уже детали. В самом деле, ворчу, как старая бабка.

– Стоп! – крикнул Карлуша, спрыгивая. Он одёрнул сюртук, повернулся влево, вправо. Потом водрузил на макушку треуголку. – Как я выгляжу?

– Эм… – Киллиан замялся.

– Впечатляюще! – сказала я. Похоже, он успел наложить новый слой пудры поверх старого, в результате яркости свечению прибавилось. Часть пудры попала на волосы, на костюм… в общем, надеюсь, у них там, в крепости, нервы крепкие.

– Тогда я пошёл. И не смей меня отговаривать!

– Я и не собираюсь! – крикнула я в спину братцу.

– А разве ему не надо было сказать? – Киллиан задал вопрос робко.

– Что?

– У него лицо светится!

– И что? Может, это мода такая…

Надеюсь, не пристрелят.

Хотя защита у моего братца всегда была на высоте.

Чем ближе мы подъезжали, тем яснее становился печальный факт: крепость, конечно, стояла, но явно на честном слове. Даже я ощущала усталость этой каменной глыбы. И вонь, поднимавшуюся из глубин рва, что отделил её от дороги. И видела трещины на мосту, что протянулся над ним, соединяя крепость с дорогой.

Ошин, вот видно человека опытного, спешился и взял коня на повод.

– Кто идёт⁈ – крик часового был, как по мне, несколько запоздавшим, особенно в сочетании с распахнутыми воротами.

Нет, не воротами.

Калиткой. Такой вот, небольшой, но всё равно. Какого они сперва дверь открывают, а потом задают вопросы? И да, мага, что стоит у калитки, я тоже чую.

Сильный.

Но на любую силу своя сыщется. Этому Каэров уже научили.

– Я иду! – нервно откликнулся братец. Он уже достиг середины моста.

– Ты – это кто⁈

– Я – Карлайл дэр Каэр дат Танар! – ответил он. Прозвучало грозно, но, кажется, не настолько, чтобы впечатлить.

– Господа, – Ошин дёрнул за повод, не позволяя лошадке потянуться следом за Карлом. – Вы, того, может, сперва там сами? А потом уж, как договоритесь, то и мы подъедем? А то ж мало ли…

– Идём, – кинула я Киллиану. Киньяр же, добравшись до края моста, как-то настороженно вглядывался вниз, в темноту, прикрытую туманом.

– Мне здесь не нравится, – сказал он.

– Мне тоже, – я задрала голову. Стена уходила вверх, отвесно, заслоняя небеса и горы.

– Я не чувствую в себе уверенности. Я…

– Спокойно, – я взяла братца под руку, а под вторую – Киллиана. – Вариантов у нас всё равно нет. И какая уверенность? Ты маг. Он маг. Я маг. А ещё мы – Каэр. Справимся.

– Мост в отвратительном состоянии! Там продольные трещины такие, что…

– Кил, завтра.

– Но…

– Он сотню лет продержался, так что до завтра точно не развалится.

– Знаешь, вот тут я не уверен.

Сказал и я прямо ощутила хрупкость камня под ногами.

– Тогда пойдём быстрее, – я прибавила шагу. – И старайтесь выглядеть серьёзно… или не старайтесь, думаю, по впечатлению Карлушу мы не переплюнем.

– Иногда ты бываешь жестокой, – произнёс Киньяр и я едва не споткнулась.

Случайно.

Совершенно случайно.

– Ему ничего не угрожало, – сказала я, почему-то чувствуя себя виноватой. – Даже если бы кто решил пальнуть, он щиты ведь всегда держит и…

– Не на самолюбии. А ты же знаешь, как он хотел… произвести правильное впечатление.

Знаю.

И…

Чтоб. Как-то не подумала.

У некромантов вообще чувство юмора дурацкое. И наверное, стоило бы всё иначе сделать, но… поздно. В очередной раз поздно. Почему так получается, что я вроде бы и не со зла, не нарочно, но делаю глупость, от которой им плохо?

И с сапогами опять же не успела…

Написать письмо, что ли?

Или… тут горы вокруг, места дикие, самое оно для шосс. У них же, если справочнику верить, шкура тонкая, прочная и с перламутровой чешуёй, которая ко всему и цвет менять способна в зависимости от температуры. Может, сойдёт в качестве извинения?

– А сами чего промолчали тогда? – а то опять я виновата, они же будто и ни при чём.

– Я как-то не подумал… – признался Киньяр. – Наверное, ты прав. Надо было сказать.

Вот и я не подумала.

– Ну вот, он опять надулся… – бросил Киллиан.

– Карл?

– Кицхен!

– Я не…

– И будет теперь страдать…

– Я не собираюсь страдать!

Громкое покашливание прервало диалог.

– Здрасьте, – сказали братья хором. А я кивнула. И повторила, чувствуя себя, кажется, полной дурой.

– Доброй ночи… – потом спохватилась и протянула руку, на которую уставились с некоторым недоумением. Некромантов боятся, что ли? Или просто не хотят пожимать? Ну и ладно. Не больно-то и надо. Это я вообще исключительно вежливость проявляю. – Кицхен дэр Каэр. А это мои старшие братья. И там вот тоже…

Я вытянула шею, пытаясь разглядеть. Вот интересно, почему тут такая темень стоит? Это военная хитрость какая-то? Или камни экономят?

– Там тоже брат. Карлайл…

– Он уже представился, – сухо произнёс маг, вперившись в меня взглядом.

– А! тогда отлично. Вот. Это Киньяр дэр Каэр и Киллиан дэр Каэр. Мы это… прибыли!

Правильное слово пришло на ум не сразу.

– Вижу.

– А вы кто будете? – поинтересовался Киллиан.

– Я? Трувор дэр Броуни.

И замолчал, чего-то ожидая. Чего? Ну он молчит. И мы молчим. Смотрим. Невысокий, так-то. На полголовы меня выше, но Карлуша на него сверху вниз смотреть обречён. Худощавый. Сила чувствуется опять же. Воздух? И не ниже Мастера точно, что для таких лет – весьма и весьма прилично.

А он меня разглядывает.

Братьев.

Скотину, который тоже решил посмотреть, кто это нас там не пускает. Голову мне на плечо положил, в ухо дунул. В общем, по взгляду вижу, что Скотина нашему новому знакомому понравился куда больше, чем мы. Ну, оно всегда так бывает.

Внешность весьма обманчива.

От взаимных разглядываний нас спас взрыв хохота, донёсшийся откуда-то из-за стены.

– Чтоб… за мной! – рявкнул этот Броуни – знакомое, честно говоря, имя, но где и когда я его слышала, не припомню. Главное, что развернулся и едва ли не бегом бросился в эту свою калитку.

Ну и я, отпустив братцев, за ним, потому что вот буквально чую, что не обошлось тут без Карлуши.

И угадала.

Карлайл стоял, выпрямив спину, вытянув шею и в целом приняв позу надменно-горделивую. Правда, некоторая потрёпанность одеяния и Лютик в руках градус пафоса убавляли, но всё одно.

– Нет, командир, вы видели? Видели этого… циркача бродячего! Со свиньёй приехал… – тощий тип в военной форме буквально согнулся пополам. – Служить… со свиньёй… волосатой… а мы тут… мёртвый комендант…

Я огляделась, но все собравшиеся определённо были живыми. И в целом фон вокруг стабильный, а значит, никаких покойников с нестандартной активностью рядом нет.

– Хватит, – сухо произнёс Трувор. – Отставить…

– Чегой тут…

Второй тип, от которого исходил весьма характерный аромат, махнул рукой и покачнулся.

– Ёшкп… – произнёс он презадумчивое.

А я подумала, что как-то иначе себе службу представляла. И что Устав они, похоже, не читали. Нет, я его тоже не удосужилась прочесть. Но мне-то это простительно. А они тут давно.

Должны были.

В теории.

– С-свинья… слышишь⁈

– Где?

– Тут… и такая ма-а-аленькая… командир! Так у нас завтра каша со свининой будет!

Карлуша помрачнел. Нет, выражения лица в темноте не различить, даже при том, что лицо это покрыто слоем светящейся пудры. Но вот холодком характерным потянуло.

– Чур мне бочок… я даже сам готов разделать… – в руке типа блеснул клинок, которым он ткнул в сторону Лютика.

– От-ста… – рёв командира был перекрыт громким и таким ярким, что ли, хрустом стали, которая встретилась с зубами свинудля. – Вить…

Последний слог расслышали, кажется, я и Скотина, у которого ухо дёрнулось. Вот не любит он, когда рядом орут. Хотя мужика в чём-то понимаю.

Мне вот тоже порой орать охота. Но нет, приходится держать лицо и делать вид, что я спокойна.

– Он… – растерянно произнёс тип. – Он мой кинжал погрыз! Вы видели? Эта свинья сожрала мой кинжал!

– Всё логично, – я переместилась поближе к братцу. – Ты хотел сожрать её. Она сожрала, заметь, даже не тебя, а какой-то там…

– Из гномьей стали…

– Хрюк, – сказал Лютик, а потом икнул, как-то громко так, сыто.

– А не хрен было тыкать всяким тут, – Карлайл, кажется, был на грани, иначе в жизни не позволил бы себе говорить так.

– Вот и я о том же, – неожиданно успокоившись, произнёс командир. – Я вам это не раз и не два говорил, что если ни в кого ничем не тыкать, то и вреда от этого не будет!

– … и будет при нём тогда тварь, истинно бездной рождённая, – донёсся до меня чей-то шёпот. Я повернулась и увидела мальчишку, который прятался за ещё одного типа – надо будет познакомиться, а то сложно как-то без имён – и ему же втолковывал. – С виду безобидная, но на деле такая, что ни огнём, ни пулей, ни саблей её не взять…

О чём это он?

Или тоже книгу пересказывает? Вот начинаю думать, что права была баронесса. Цензуру нужно делать жёстче.

– … и разошлись! – рявкнул командир и снова к нам повернулся. – А вы…

А мы?

Что мы? И чего нас взглядом сверлить, будто это мы в чём-то виноваты! Между прочим, мы только-только приехали и вообще.

– … и приведёт он следом сонм душ загубленных.

О! точно! Души!

Подарок!

Как я могла забыть!

Я широко улыбнулась и сказала:

– А мы там дезертиров привезли! Ваши⁈

– Что? – тип моргнул и насупленности в нём поубавилось.

– Там, – я махнула рукой в сторону моста. – На обозе. Мы ехали, а нас ограбить пытались. Там Ошин сказал, что это дезертиры. А тут больше дезертировать некому. В смысле, неоткуда. Значит, ваши?

Кажется, он выругался.

Кажется, нецензурно. Потом выдохнул и спросил:

– Живые?

– А то. Правда… с нервами у них, боюсь, проблемы.

– С нервами, – совсем иным, почти спокойным голосом, ответил комендант, – здесь у всех проблемы.

Глава 24

Глава 24 Где речь идёт о молодом вине и козах

Гарри как раз шел сдавать макулатуру на металлолом.

О тяжкой жизни зарубежных школьников

– Тэра Нова дэр Каэр, – герцог, который вызвался сопроводить храбрых гвардейцев к поместью, представил даму.

Двух дам.

– Тэра Анхен дэр Каэр…

И обе были чудо до чего хороши. Будто нарочно подбирали. Тэра Нова – невысокая, крепкая, со смуглой кожей и тёмными очами. Брови вразлёт, смоляная коса и вызывающе алые губы, которые сложились в вежливой улыбке. А тэра Анхен – тонкая и бледная, какой-то удивительной воздушной хрупкости. И светлые волосы вьются этаким облаком.

И смотрит она без вызова, мягко.

Персиваль даже растерялся. Пожалуй, впервые за всё время поездки он не знал, что сказать, только взгляд его метался между дамами, аккурат, как у ребенка, которому нужно выбрать из двух пирожных одно, но оба были слишком хороши, чтобы просто взять и отказаться от второго.

– Счастлив встрече, – да и сам Даглас ощущал себя на редкость неловко. Он поклонился. Поцеловал обе руки – от одной пахло розами и ароматическими маслами, от другой – ветром и лесом. И подумал, что зря он согласился на это вот всё.

Одно дело планы строить там, в столице. Кто их там только не строит. И совсем другое видеть людей, которых ты собираешься обмануть.

Или не обмануть…

– А это Киара, – тэра Анхен повернулась к двери. – Киара, не стоит прятаться. Извините, мы привыкли к уединённому образу жизни, поэтому не совсем готовы к визитам.

– Но признаём, что они вносят в нашу жизнь некоторое разнообразие, – тотчас откликнулась тэра Нова. – Дорогая, так могут подумать, что мы не слишком гостеприимны.

– Мы не слишком гостеприимны, – голос у тэры Киары оказался низким, грудным.

А сама…

Дагласу пришлось сделать усилие, чтобы не попятиться. Он, конечно, знал, что эльфы выше человека, но… но это посторонние эльфы. Где-то там, в Предвечном лесу. И пусть себе там где-то и будут выше. А тут? Разве это дело, чтобы невеста взирала на жениха сверху вниз. А она взирала.

И выражение лица такое, насмешливо-снисходительное.

Нет, дева была красива.

Даже очень красива.

Да чтоб там! И в столице Даглас не видел никого, кто бы мог сравниться с Киарой дэр Каэр. И пред холодным совершенством её как-то разом поблек образ королевской фаворитки.

Всех фавориток.

И всех красавиц.

И…

Вот только почему-то это не радовало. Совершенно. Напротив, чем дальше, тем сильнее становилось желание сбежать подальше от этого совершенства. И он бы, возможно, поддался, но дружеский кулак Персиваля впечатался в спину, а голос произнёс:

– Тогда, надеюсь, на ужин пригласите⁈

– А вы не слишком наглеете? – сухо поинтересовался герцог, который не спускал с Персиваля мрачного взгляда. Да и Дагласу доставалось. – Мне кажется, это уже чересчур.

– Это замечательная идея! – тэра Нова взмахнула рукой, пресекая возражения. – В поместье стало так одиноко… и вы, безусловно, дорогой Доннал, оставайтесь. Мы будем исключительно рады хоть какой-либо компании. А уж гостям из самой столицы – особенно.

Эльфийская дева приподняла бровь. А глаза у неё зелёные. Яркие. Пронзительные. И снова это ощущение, что все коварные планы Дагласа дева видит и понимает.

Стоп. Даглас одёрнул себя. Не хватало ещё в панику удариться. Ну девица. Ну красивая. Ну красота у неё своеобразная, холодная. Бывает. Это ж не повод сбегать, поджав хвост.

– Тогда мы счастливы! – в голосе Персиваля прорезались весьма характерные мурлыкающие ноты. – Правда, господин капитан?

– Несомненно, – выдавил Даглас. – Если вас, действительно, не затруднит. Лошадям бы отдохнуть, людям тоже…

Жалко прозвучало.

Донельзя. Хотя и правда. Лошадь – не человек. Её беречь надобно. А они сперва к герцогу этому, который вот решил не проявлять гостеприимство, более того, и в дом не пустил, а потом сюда. И отсюда ещё до города пару часов.

– О, о лошадях найдётся, кому позаботиться, – тэра Нова всплеснула руками. – Прошу в дом…

И удалилась.

– Хороши, да? – Персиваль дождался, пока обе хозяйки ушли. – Я прям даже растерялся, кому больше хочется впендюрить.

– Аккуратней.

– Чего?

– Не знаю, – честно признался Даглас. – Но у меня такое чувство, что впендюрить могут и нам.

Против опасений ужин проходил довольно мирно. Персиваль, быстро освоившись, оценил и компанию, и вино. Герцог снизошёл до беседы и держался вдруг на удивление просто. В какой-то момент и сам Даглас ощутил, что здесь, в этом месте, он чувствует себя, пожалуй… спокойно.

Почти.

Если бы не червячок там, в глубине души, не клятва, которая ощущалась теперь клеймом. И не осознание собственной глупости. С чего он вообще ввязался в эту авантюру?

Можно было иначе.

Что-то пообещать, выгадать время, а там найти вежливый способ отказаться. Теперь казалось, что можно.

– А он у нас о судьбах мира думает! – хохотнул Персиваль, пиная Дагласа под столом.

– Простите? – Даглас дёрнулся и едва не столкнул бокал, благо, успел подхватить вовремя.

– Или стихи сочиняет? – Персиваль подмигнул и громко сообщил. – Только это тайна!

– Понимаю, – тэра Анхен мило улыбнулась. – Наш сын тоже сочиняет порой стихи.

– Только это не тайна, – откликнулась тэра Нова, а Киара громко и как-то по-лошадиному фыркнула, ненадолго разрушив маску прекрасной эльфийской девы. – Он любит читать сочинения…

– Не сомневаюсь, они того стоят, – вежливо произнёс Даглас, вспоминая, не было ли где в округе ручья, в котором можно было бы притопить дорогого друга.

Дева, кажется, подавилась.

И совершенное лицо её вытянулось. Ела она, кстати, с немалым для хрупкого своего обличья, аппетитом.

– Как сказать. Поэзия – дело вкуса, – тэра Анхен повернулась к Дагласу. – Прочтёте что-нибудь?

Дева замотала головой и глаза вытаращила. Ясно, поэзию она не любит.

– А я как-то… не умею… читать. Извините.

– Он у нас просто скромный очень! Начальник! – Персиваль приобнял и, наклонившись, дыхнул в лицо. Кажется, он успел отдать должное здешним винам. – Не смотрите, что всего-то сын барона, вон за пару лет в капитаны выбился! И без поддержки! И сам он – ого-го!

При этом он крутанул ус и подмигнул.

Левым глазом тэре Анхен. Правым – тэре Нове.

– Не пьёт. Не играет. Вообще зануден, как для гвардейца, но в семейной жизни это плюс…

Даглас мысленно застонал и наступил на ногу, надеясь, что Персиваль не настолько ещё набрался, чтобы не понять намёка.

– Правда, у нас все спорят, куда он сэкономленное девает, – увы, надежда не оправдалась, и Персиваль на намёк ответил дружеским пинком. – Ходит, как оборванец.

– По-моему, тебе уже хватит, – произнёс Даглас сухо и холодно.

Может, он и не справляет новый мундир каждый месяц, но это ещё не повод обзывать его оборванцем. Просто… он экономный.

Вынужденно.

Потому что как тратиться на попойку или мундир, когда сестрам грозит голод?

– Ик… точно… хватит. Вот, что значит мудрое начальство! – Персиваль попытался подняться, но позорно рухнул на стул. – Всегда видит наперёд. А что у вас за пойло такое? Простите, вино… крепко так шибает. Сдаётся мне, что я давненько так не попадал.

– Молодое, – матушка Нова изобразила улыбку. – Из наших собственных сортов. Авторской селекции.

– Х-хорошее! – Персиваль повёл головой влево и вправо. – И-извините! Гвардия так не сдаётся…

Он всё-таки поднялся, умудрившись потянуть на себя скатерть, и рухнул бы, если бы Даглас не перехватил руку. Персиваль икнул уже на ухо и, навалившись всем телом, громко произнёс:

– Хороший ты парень, Даглас. Только странный слегка. Вот где ты свою любовницу прячешь?

– Какую любовницу⁈ – Даглас дёрнул скатерть, которую Персиваль явно не желал отпускать.

– На к-которую все деньги тратишь…

А главное, что за этим представлением следила эльфийская дева. Прекрасная и невозмутимая, как и подобает приличной эльфийской деве. Но во взгляде её чудилась насмешка. И толика презрения.

– Нет у меня никакой любовницы! – к щекам прилила кровь.

– А куда тратишь?

– Домой отсылаю! – рявкнул Даглас и шлёпнул по руке. – Сестры у меня. Матушка…

И отец с братьями, которые тоже нуждаются в помощи, а больше помочь некому.

– А… тогда да… семья – это главное! – Персиваль отпустил скатерть, чтобы поднять палец к потолку. – Семья – это… это семья! Вот!

– Лучше и не скажешь, – Киара поднялась. – Идёмте. Покажу вам покои.

– А мы пока подадим чай, – матушка Анхен улыбнулась. – Возвращайтесь, тэр Даглас.

Прозвучало почему-то приказом. Пусть и весьма мягким.

– Туда кладите, – Киара указала на постель.

– Нет! Я сам! Гвардию так просто не одолеть! – Персиваль выпрямился и, собрав в кулак остатки воли, сделал два шага. На третьем и рухнул, к счастью, постель оказалась мягкой, а потому лишь спружинила.

Чтоб.

И как его бросить? А если тошнить начнёт?

– Не переживайте, о нём позаботятся, – Киара уходить не спешила. Встала у двери, скрестив руки на груди. То есть на том месте, где у нормальных человеческих женщин эта самая грудь имеется. Даглас поспешно отвёл взгляд, чувствуя, что ещё немного и снова покраснеет.

А если она мысли читает?

Неприлично думать о чужой груди или, точнее, об её отсутствии. В конце концов, и на солнце бывают пятна, а эльфийки славятся своим изяществом. В общем, он перевернул Персиваля на бок, расстегнул мундир и ворот рубашки, чтобы тот не давил.

Стянул сапоги.

Причём эльфийская дева наблюдала за процессом. Хоть не причитала, как матушка, и не лезла с суетливой своей и напрочь бестолковой помощью.

С предложениями смазать виски лавандовым маслом.

Сделать компресс из тёплой репы.

Или вовсе растереть бедняжке ступни, чтобы поутру голова не болела. Почему-то вдруг подумалось об этом с какой-то непонятной злостью, точнее о том, что и мазать, и компрессы составлять, и растирать ступни приходилось Дагласу. Матушка не могла.

У неё от волнения начиналась мигрень. И всё обычно заканчивалось тем, что Дагласу приходилось искать соли, закрывать шторы, открывать окна и уводить сестёр из дома, чтобы они играми своими не тревожили матушку. А заодно заниматься ужином.

И завтраком.

Сапоги Персиваля он поставил у кровати. Посмотрел. Вздохнул.

– Он славный парень на самом деле, – произнёс Даглас, и голос в тишине прозвучал виновато. – Веселый. Компанейский.

– Не то что вы?

– Да. А сейчас просто не рассчитал силы. Ваше вино оказалось с подвохом. Ещё раз прошу простить за неподобающее поведение.

– Вы-то тут при чём? – эльфийская дева дёрнула плечиком. – Напился он, а прощения просите вы? Это как-то… странновато.

– Я главный. Следовательно, несу ответственность.

Надо было сказать что-то другое.

Такое.

Уместное.

Ситуация же идеальная. Они вдвоём. Персиваль себя скомпрометировал, потому что дева, если на него и поглядывала, то с презрением. Хотя и вправду… ну да, перебрал.

Разболтался.

Но и сам Даглас хорош. Пропустил момент. Недосмотрел…

…почему ты не остановил его? – полный печали голос матушки зазвучал в голове так ясно, словно это она, а не Киара, стояла рядом. – Ты ведь знаешь, что ему нельзя пить! Ты должен был что-то сделать! Что-то придумать! Увести его оттуда…

И чувство вины всколыхнулось.

А вместе с тем чувство обиды, потому что всякий раз почему-то выходило, что виноват не братец, который снова нажрался и проигрался, а Даглас. Брат ведь болен, и надо это учитывать, Даглас же здоров.

И характер у него есть.

И способности.

Так почему он не воспользовался, чтобы брата защитить?

– С вами всё в порядке? – а вот теперь голос эльфийки звучал иначе. Человечнее, что ли?

– Да. Извините. Как-то… немного выбивает из колеи. У вас тут всё такое…

– Провинциальное?

– Спокойное. Не возражаете, если окно приоткрою? Свежий воздух нужен, а то к утру…

– Задохнётся?

– Именно.

– И вас это расстроит?

– Несомненно. Мне ведь придётся писать отчёты, объяснительные, сочинять что-то приличное, что позволит списать эту потерю без потери лица и статуса.

Смех у неё низкий, мужской какой-то.

– Открывайте, конечно. Мы не можем допустить потерь в королевских войсках.

Даглас фыркнул, понимая, что улыбается.

– А у вас немалый опыт, однако. Давно с ним возитесь?

– Не с ним. Он как раз впервые позволил себе подобное. Раньше угадывал и оставался на ногах.

– А с кем?

– Извините, это личное, – сказал и осёкся, вдруг да обидится? Но нет. Дева кивнула, этак, с пониманием.

– Так значит, вам в нашей провинции нравится? – уточнила она.

– Пока не знаю. Сложно сказать… нас не заждались там?

Приподнятая бровь. И насмешка. И что Даглас вообще делает? Ему бы пару комплиментов. Мол, ваши глаза, как звёзды, или что-то в этом духе, вдохновляющее. И прогулку предложить, точнее попросить, чтоб ему там… сад показали, что ли?

А он вон к дамочкам собирается вернуться.

– Нет. Не думаю, – сказала Киара. – Напротив, полагаю, будет уместно, если мы прогуляемся. Вы не хотели бы посмотреть наш сад? У матушки Анхен розы удивительной красоты.

Вот вроде предложение невинное, но заставило напрячься.

– А это не бросит тень на вашу… репутацию?

Дева снова всхрапнула.

– Боюсь, репутацию кого-то из рода Каэр испортить нереально. Вам ещё не рассказали?

– О чём?

– О нашей отвратительной безнравственности. Вы мне руку предложите или как?

Почему ощущение, что это не Даглас за девой ухаживает, а наоборот всё? И почему, вместо радости, данный факт вызывает желание сбежать?

– Конечно, – Даглас изобразил улыбку и подал руку. – Буду счастлив взглянуть на ваш сад… и благодарю…

– Ваша комната дальше по коридору. И да. Слуги у нас своеобразные.

– Я заметил.

Молчаливы и незаметны.

– Но бояться их не стоит.

– Бояться?

Не хватало Дагласу ещё чужих слуг бояться.

– Или вы нормально относитесь к умертвиям?

– А они…

Горничная тенью скользнула в комнату к Персивалю. Так, одна надежда, что он слишком пьян, чтобы лезть к кому-то под юбку, а внешне девица ничем-то не выделялась.

– У меня отец некромант. Был. И брат некромант. Есть. Вот и решили вопрос по-своему. К нам здесь, знаете ли, относятся с некоторым предубеждением.

Киара вцепилась в руку мёртвой хваткой.

Шла она неспешно, но само присутствие рядом девицы, что на полголовы выше его, Дагласа нервировало. А если она ещё причёску сделает, как при дворе ныне принято? Чтоб башня из волос и наверху перья там или кораблики.

Воображение тотчас нарисовало картину и Даглас затряс головой, отгоняя видение.

– Нанять кого-то было настоящей проблемой. Пришлось изворачиваться…

– То есть у вас все слуги – умертвия?

– Не все, конечно. Повариха вот вполне живая, как и её помощница. Умертвия не слишком хорошо умеют готовить, но да, в доме – почти все, включая охрану.

Т-твою же ж… нет, Даглас знал, что Каэры – некроманты. Но знание – это одно, а мёртвая охрана – совсем даже другое.

– После того печального происшествия…

Киара вырвалась вперёд и уже шла широким чеканным шагом, не выпуская, впрочем, руки Дагласа. И теперь уже не он вёл даму на прогулку, а она его тащила по тёмным коридорам особняка.

– … отец всерьёз озаботился вопросами безопасности. А с этой точки зрения мёртвая охрана надёжнее живой. Они не пьют, не устают, не имеют человеческих слабостей. Почти не имеют, некоторые всё-таки есть. Их нельзя подкупить или склонить к предательству.

– Но… – Даглас придержал. – Куда вы так бежите?