Текст книги "Вынужденно (не) в разводе (СИ)"

Автор книги: Кара Райр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Глава 22.

Глава 22.

* Оля *

Утро начинается с того, что я впервые за долгое время просыпаюсь не от желания прижаться к мужу, а от желания пнуть его ногой с кровати. Серьёзно.

Я лежу на самом краю постели, смотрю в потолок и чувствую, как внутри снова поднимается эта мерзкая смесь обиды, злости и унижения. Перед глазами Зоя. Их тела. Его руки на ней.

Потом эти девицы в мини-юбках на нашем диване. Его голос. Его слова про “чужого ребёнка”. И меня аж передёргивает.

Всё. Хватит. Наплакалась уже. Настрадалась тоже. Теперь пусть ему станет весело жить со мной.

Я медленно выбираюсь из кровати, натягиваю его чёрную футболку и зло усмехаюсь. От ткани всё ещё пахнет его парфюмом. Раньше я бы носом в неё уткнулась и стояла как дурочка, пока он обнимает меня со спины.

А сейчас только раздражение. Такое, что хочется эту футболку ножницами порезать. Волосы собираю в пучок, выхожу из спальни и сразу ловлю взгляд Егора. Ну конечно.

Этот человек, кажется, вообще не спит. Сидит за кухонным островком, пьёт кофе и листает что-то в телефоне с каменным лицом.

– Доброе утро, – бросает он.

– Очень, – бурчу я и открываю холодильник.

Мне уже даже неловко не становится рядом с ним. После всей этой грязи я вообще перестала понимать, кто здесь нормальный. Муж – псих. Подруга – крыса. Телохранитель – молчаливый соучастник всего этого дурдома. Красота.

Нодар появляется минут через двадцать. Помятый после вчерашнего. В чёрной футболке, спортивных штанах, волосы мокрые после душа.

И, господи… раньше я бы уже стояла и смотрела на него как влюблённая идиотка. А сейчас внутри только колючее раздражение. Потому что красивый мужчина мой муж. Всё ещё действует на меня, как последний подлец.

Он проходит мимо меня, наливает себе кофе и косится в мою сторону. Ждёт. Я прям чувствую это.

Ждёт, что я снова начну плакать, что-то выяснять, смотреть на него больными глазами. А мне уже противно быть той Олей.

Пока он уходит наверх переодеваться, я медленно беру его ключи от машины с тумбы и перекладываю в ящик с крупами.

Аккуратно так. Даже рисом сверху присыпаю. И впервые за последние дни мне становится хоть немного легче.

Через десять минут по дому разносится:

– Оля!

Я сижу в гостиной с ноутбуком на коленях и делаю вид, что занята учёбой. Хотя сама уже минуты три смотрю в одну строчку и вообще не понимаю, что там написано. Внутри всё напряжено.

Я жду.

Жду, когда он поймёт, что ключей нет.

И, господи, насколько же это тупо… но мне реально хочется хоть чуть-чуть испортить ему жизнь. Хоть на каплю. После всего, что он сделал.

– М? – лениво отзываюсь я, даже головы не поднимая.

– Где мои ключи?

– Не знаю.

Он появляется в проходе уже раздражённый. Стоит, смотрит на меня сверху вниз, а я даже головы толком не поднимаю. Только краем глаза замечаю, как он напряжён.

Челюсть сжата. Взгляд тяжелый. И почему-то раньше меня бы уже начало ломать от этого взгляда. Я бы подорвалась искать ему ключи вместе с ним, лишь бы он не злился.

А сейчас нет.

Пусть ищет.

– Я их тут оставлял.

– Ну значит, тут и ищи.

Тишина повисает такая, что даже Егор перестаёт стучать пальцами по телефону.

Я чувствую на себе взгляд Нодара, но специально продолжаю смотреть в экран ноутбука, будто мне вообще плевать.

Хотя у самой сердце колотится как ненормальное.

Ой… дайте мне сил на этот детский сад.

Да и я всё ещё боюсь его. А вот этого его состояния, когда он смотрит и молчит. Когда внутри него явно всё кипит.

– Ты издеваешься? – цедит Нодар.

Я медленно поднимаю на него взгляд.

– А я думала, ты своим проституткам вопросы задаёшь, а не мне.

Оооо.

Вот тут его аж перекашивает.

Я прям вижу этот момент. Как у него лицо меняется. Как желваки ходят.

И мне впервые за эти дни не больно.

Мне приятно.

Потому что теперь хоть кто-то кроме меня чувствует себя дерьмово.

Нодар стоит ещё пару секунд, смотрит на меня так, будто мысленно уже придушил, потом резко разворачивается и уходит на кухню. А через пару секунд слышится:

– Да блять!

И я еле сдерживаю улыбку.

Первый раунд.

Господи, как же мелочно.

И как же мне хорошо.

Потом начинается ещё лучше.

Он собирается на встречу, носится по дому уже злой как чёрт, хлопает шкафами в гардеробной, что-то роняет.

Я специально сижу в гостиной и делаю вид, что ничего не замечаю. Хотя сама прислушиваюсь к каждому его шагу.

И внутри какое-то странное чувство. Словно я больше не плачу под ударами, а наконец начала огрызаться.

– Оля, где документы?

– Какие?

– Мои бумаги.

– Я убиралась.

Он появляется напротив дивана и смотрит на меня так, будто сейчас реально прибьёт. Весь напряжённый. И раньше я бы уже съёжилась под этим взглядом.

А сейчас только сильнее подбородок задираю.

– И?

– Ну убиралась.

– Ты их трогала?

Я пожимаю плечами.

– Не знаю. Ты же хозяин дома.

Господи, как же его начинает корёжить от этой фразы. Прям видно. Стоит, дышит тяжело, смотрит на меня и явно пытается себя держать в руках.

А я вспоминаю, как он говорил, что я просто вещь.

Ну вот пусть теперь живёт с вещью бездушной, которой на его проблемы плевать.

К вечеру у меня вообще настроение поднимается. Я слышу, как открываются ворота, как заезжает его машина, и специально жму не ту кнопку сигнализации.

Дом начинает выть так, что у меня самой сердце подпрыгивает.

Сирена орёт на весь особняк. Красные лампочки мигают по стенам. А я сижу на кухне с кружкой чая и самым невинным лицом на свете.

Нодар влетает в дом злой как демон.

– Оля!

– А?

– Какого хрена?!

– Ой… я забыла, как выключать.

И сигнализация продолжает орать.

Егор уже ржёт где-то в коридоре.

А Нодар смотрит на меня так, будто реально сейчас задушит. И, если честно, меня даже немного потряхивает. Ха-ха.

Но я не отвожу глаза.

Не хочу больше быть слабой рядом с ним. Довольно.

– Ты прикалываешься?

– Нет. Я беременная и нервная. Мне можно.

Он резко выключает сигналку, швыряет ключи на тумбу и долго смотрит на меня. Очень долго.

Будто он вообще не понимает, что со мной теперь делать.

Раньше я была мягкая. Удобная. Влюблённая.

А теперь сижу перед ним, пью чай и методично поедаю чайно ложечкой ему нервы.

– Ты решила меня довести? – спрашивает он наконец.

Я медленно закрываю ноутбук, встаю с дивана и смотрю ему прямо в глаза.

– Нет, Нодар. Я только начинаю.

И, если честно… впервые за долгое время мне действительно становится легче. Словно внутри что-то сдвинулось. Словно я больше не стою перед ним с протянутым сердцем, ожидая, когда он снова по нему ударит.

Глава 23.

Глава 23.

* Зоя *

Сижу напротив Лолиты и кручу в пальцах бокал с виски.

Лёд давно растаял, напиток уже тёплый, противный, а я всё равно пью.

Потому что внутри какая-то мерзкая пустота. И злость. И паника. И это тупое чувство, будто всё пошло не так.

А что-то пошло не по…

Лолита сидит напротив, закинув ногу на ногу, листает что-то в телефоне и выглядит так, будто вообще не понимает масштаба катастрофы.

– Новое имя у тебя отменное, – усмехаюсь, не отрываясь от экрана.

– Ну еще бы.

Да, имя у неё и правда как у женщины, которая родилась сразу с бокалом шампанского в руке и чужим мужем в кровати.

Лолита.

Ей подходит.

Она поднимает на меня взгляд, щурится.

– Что делать будем?

Я нервно усмехаюсь.

– Он попросил меня уйти. Я хрен знает.

Даже сейчас внутри всё неприятно сжимается от воспоминания.

Нодар тогда смотрел на меня так холодно, будто я вообще пустое место. Будто вчерашней ночи не было. Будто я не старалась для него. Не лезла из кожи вон. Не слушала его. Не смеялась над его шутками. Не смотрела на него так, как Оля смотрела.

Я ведь хорошая актриса, да и он ничего. Мне… мне хорошо было и если бы Оля не ворвалась я бы не раз билась в оргазме.

Оля…

Меня аж передёргивает.

– Я ему итак и сяк, а он… я даже не знаю, что сказать.

Лолита резко оживляется.

– Придумаем тебе беременность.

Я аж давлюсь виски.

– Чего?!

Она закатывает глаза так, будто я последняя идиотка.

– Господи, Зоя, ну не тупи. Пока твоя дура-подруга не залетела – надо брать его в оборот.

У меня внутри всё неприятно холодеет.

– Ну не до такой степени…

– Да до такой, – перебивает она и подаётся ко мне через стол. – Ты вообще понимаешь, какой мужик тебе подвернулся? Такие не валяются. Дом, бабки, связи, охрана, машины. Перед ним только и стоять на коленях работать ротиком, высасывать все соки, во всех смыслах. Он тебя вышвырнул сегодня, а завтра вообще забудет как зовут.

Я отвожу взгляд.

Потому что боюсь, что она права.

Это самое мерзкое.

Я ведь и правда чувствую, как меня трясёт от мысли, что Нодар сейчас с Олей... Что выбрал её.

Опять её все выбирают.

У нас всегда так в дружбе было. Она типо хорошая, тьфу на нее.

Лолита продолжает:

– Через месяц объявишься. Скажешь: “Нодар, так и так, беременна”.

Я нервно смеюсь.

– Ты ненормальная.

– Нет, я умная. А ты нет. Потому что сидишь и строишь из себя совестливую.

Она делает глоток мартини и смотрит на меня с прищуром.

– Мы для чего всё это делали?

Я молчу.

И вот тут внутри реально становится не по себе.

Потому что… а правда для чего?

Когда всё начиналось, мне казалось, что это просто игра. Что Оля слишком правильная, слишком домашняя, слишком “жена”. А я живая. Яркая. Интересная. Я была уверена, что стоит Нодару посмотреть на меня чуть иначе – и всё.

Но он посмотрел.

И что дальше?

Я думала, станет легче. Думала, почувствую победу. А по итогу сижу сейчас в чужой квартире, пью виски и слушаю, как Лолита предлагает мне залететь.

– А где ребёнка мне взять? – вырывается у меня.

– Ну пусть Данил тебе заделает.

– Что?!

Она смотрит с прищуром.

– Вы что? Не знаете, как детей делают?

– Я боюсь рожать, – выдыхаю я. – И вообще не хочу.

– Да господи, Зоя, не рожай. Сделай беременность, потом избавишься– и всё.

Я смотрю на неё и понимаю, что меня реально пугают её слова.

Не потому что она предлагает какую-то дичь.

А потому что часть меня… уже начинает думать.

А вдруг это и правда сработает?

И от этой мысли мне самой становится противно.

Я вспоминаю лицо Оли. Её глаза. То, как она доверяла мне. Как рассказывала про него. Как улыбалась, когда говорила “мой муж”.

А я сидела и слушала.

Слушала и завидовала.

Потому что у неё было то, чего у меня никогда не было.

Мужчина, который смотрел только на неё.

Даже если сейчас мне уже кажется, что это было не совсем так. Всё равно. Он возвращался к ней. Бесился из-за неё.

А не из-за меня.

– Давай не гони, – продолжает Лолита. – Тебе надо его охомутать. Иначе для чего мы это всё делали?

Я снова беру бокал и смотрю в тёмное окно.

И впервые за всё это время мне становится страшно.

Потому что, кажется, я заигралась намного сильнее, чем думала сначала.

Глава 24.

Глава 24.

* Нодар *

Я уже четвертый день хожу злой. Нет, даже не так.

Я уже четвертый день живу в состоянии, когда меня бесит вообще всё вокруг. Абсолютно всё.

Телефон бесит. Люди бесят. Рабочие звонки бесят. Партнеры со своими вопросами бесят. Даже Егор со своей каменной рожей уже начинает раздражать, хотя этот человек за годы работы научился существовать так, будто его вообще нет рядом.

Но больше всех меня бесит одна маленькая зараза, которая сейчас ходит по моему дому в моих футболках, собирает волосы в дурацкий пучок и методично, с каким-то особым талантом, устраивает мне маленький персональный ад.

И ведь делает это специально. Даже не скрывает. Смотрит прямо в глаза и делает. Ключи исчезли. Документы исчезли. Пульт от телевизора я вчера вообще нашел в кладовке между коробками. В кладовке, блять.

Стоял с этим пультом в руках и смотрел на него секунд десять, пытаясь понять – она нормальная вообще?

Потом понял. Нет. Не нормальная. Она мстит. И самое мерзкое, что я это заслужил. Только злость внутри все равно никуда не девается.

Я ведь привык к другой Оле. К той, которая крутилась рядом. К той, которая могла сто раз за день написать какую-нибудь ерунду просто потому, что соскучилась. К той, которая встречала меня глазами, будто я для нее весь мир.

А сейчас она меня будто из своей жизни вычеркнула. Я захожу в комнату – она сидит в ноутбуке. Я говорю что-то – отвечает через полминуты. Я сажусь рядом – она поднимается и уходит. Я прихожу домой – раньше выбегала навстречу, а сейчас сидит с ногами на диване и даже головы не поднимает. И я ведь сам себе повторяю, что мне должно быть плевать.

Сам себе говорю: "Ну и пусть дуется. Ну и пусть бесится". А потом ловлю себя на том, что хожу за ней глазами по дому. Где она? Что делает? Почему долго не выходит? Почему молчит? Почему смотрит на меня так, будто я последний ублюдок на земле? И от этого самого себя хочется послать куда подальше.

Сейчас тоже сижу на кухне. Передо мной кофе стоит. Телефон в руках. Только я вообще не понимаю, что там на экране. Потому что уже минут десять слушаю шаги в коридоре.

Потом хлопает дверь. Потом снова шаги. Потом слышу короткое: "Господи..." и поднимаю голову. Оля буквально пролетает мимо меня. Лицо бледное, ладонь ко рту прижата. Я уже понимаю. Через секунду из ванной слышится то, что слышу уже который день подряд. И внутри у меня всё сжимается.

Потому что жалко.

Реально жалко.

Она потом выходит уставшая. Глаза злые. Волосы растрепались. Идет так, будто сил нет вообще. И меня это бесит еще сильнее, потому что я не хочу, чтобы мне было жалко. Не хочу. Потому что потом сразу другая мысль в голову лезет.

А если это не мой ребенок? Если я сейчас сижу и переживаю за чужого?

Если потом окажется, что я как последний идиот уже надумал себе то, чего нет? Я уже четвертый день сам себе повторяю одно и то же: нет. Не может быть. Скорее всего нет. Наверное нет.

А потом проходит минут пять, и я вспоминаю тесты на раковине. Пять штук. Пять, мать их, полосатых тестов. И внутри начинается уже другое.

А если мой?

Вот тут вообще дерьмо получится.

Потому что я ведь, наверное, всегда этого хотел. Даже смешно сейчас становится. Я столько лет бегал от семей, от разговоров про детей, от всех этих "давай попробуем", "давай жить вместе", "давай строить будущее".

А сейчас сижу и понимаю одну очень неприятную вещь. Я ведь всегда хотел сына. Или дочь. Да вообще плевать. Просто ребенка. Своего.

Чтобы игрушки валялись по дому. Чтобы кто-то носился по участку. Чтобы потом на плечах катать. Чтобы кто-то мелкий бежал ко мне и орал:

Папа приехал!

Я ведь иногда реально об этом думал. Редко. Где-то глубоко. Не признавался даже себе. Но думал. Просто жизнь складывалась так, что каждый раз всё летело к чертям.

Дверь ванной открывается, и я сразу поднимаю голову. Она выходит, идет к холодильнику и даже не смотрит в мою сторону. Стоит. Смотрит внутрь. Закрывает. Потом снова открывает. Берет банку соленых огурцов и долго держит ее в руках.

Я хмурюсь.

– Что хочешь? Сладкого может или огурцов соленых?

Она даже голову не поворачивает.

– Время хочу назад отмотать. Чтобы тебя не знать.

И проходит мимо.

Вот вроде ничего такого. Не кричит. Не устраивает истерики. А ощущение такое, будто мне под ребра зарядили. Неприятно. Потому что раньше она бы подошла, села рядом, голову на плечо положила и сказала что-нибудь глупое.

А сейчас проходит мимо так, будто меня вообще не существует.

И вот я сижу на этой кухне один и вдруг понимаю одну очень хреновую вещь.

Я время назад хочу отмотать.

Туда, где она еще смотрела на меня своими глазами и улыбалась так, будто я у нее весь мир.

Потому что сейчас я начинаю понимать еще кое-что.

Наши отношения летят в пропасть.

И если этот ребенок не мой – она скоро будет ненавидеть меня еще сильнее.

А если мой...

Если мой...

То я, кажется, уже боюсь потерять не только ее.

Глава 25.

Глава 25.

* Оля *

Мне плохо уже третий день подряд, и это слово вообще не передаёт всего, что со мной происходит.

Меня мутит с утра, мутит днём, мутит вечером, иногда даже ночью я просыпаюсь от этого мерзкого ощущения, сажусь на кровати, прижимаю ладонь ко рту и несколько секунд жду, отпустит или придётся опять нестись в ванную.

Раньше я думала, что токсикоз – это когда в кино героиня красиво морщится от запаха кофе, а потом все умиляются, потому что «ах, беременная». Ага.

Сейчас я готова лично придушить каждого, кто это придумал. Меня выворачивает от кофе, от мяса, от духов, от зубной пасты, от шампуня, от каких-то цветов в вазе, которые я сама когда-то купила и поставила в гостиной.

Меня мутит даже от мысли, что нужно спуститься вниз и увидеть Нодара. Потому что от него мне плохо по-другому. Сердцем.

Он может просто сидеть на диване, молчать, читать документы, говорить по телефону, а мне уже хочется развернуться и уйти, потому что я вспоминаю Зою в нашей постели, вспоминаю его слова, вспоминаю, как он смотрел на меня и сомневался, мой ли это ребёнок.

И это, наверное, больнее всего. Не сама измена даже.

А то, что после всего, после этих месяцев, после того, как я полюбила его до идиотизма, он смог посмотреть мне в глаза и подумать, что я могла так поступить.

Что я могла лечь с Данилом. Что я могла забеременеть от него и потом сунуть Нодару под нос эти тесты.

Господи, да я сама только-только поверила, что внутри меня ребёнок, а он уже успел превратить это в грязь.

В подозрение. В очередной повод тащить меня обратно домой, потому что я «его жена», но верить мне он, выходит, не обязан.

Я записалась на УЗИ сама. Сама нашла клинику, сама позвонила, сама отвечала на вопросы администратора, сама записала время и адрес, а потом долго сидела на краю кровати и смотрела на экран телефона, где было это короткое сообщение с подтверждением. Семь вечера.

Первое УЗИ. Наверное, я должна была радоваться.

Наверное, нормальные женщины в такой момент плачут от счастья, звонят мужьям, отправляют им сердечки, выбирают красивые платья, чтобы идти вместе.

А я сидела в комнате, которую выбила себе в этом доме, чтобы не спать рядом с предателем, и думала только о том, что мне страшно. Страшно идти туда одной.

Страшно идти туда с ним.

Страшно узнать срок. Страшно услышать врача.

Страшно увидеть на экране крошечную точку и понять, что теперь всё стало ещё сложнее.

Потому что это уже не только моя боль. Уже не только мой разбитый брак. Уже не только Нодар, Зоя, Данил и какая-то мерзкая игра, в которую меня втянули.

Теперь внутри меня есть маленький человек, которого я должна защитить даже от собственного отца, если придётся. И вот от этой мысли меня снова накрывает: а если он правда захочет забрать?

А если решит, что ребёнок его, и включит все свои связи? А если решит, что не его, и отвернётся? Что хуже? Я не знаю.

Я вообще последние дни мало что знаю, кроме одного: я больше не могу быть той дурочкой, которая верила, что любовь всё исправит.

К вечеру я кое-как привожу себя в порядок. Умываюсь, собираю волосы, надеваю свободное платье, потому что джинсы давят, хотя живота ещё нет, и это, наверное, только моя голова уже рисует мне беременность во всех деталях.

Смотрю на себя в зеркало и не узнаю. Лицо осунулось, глаза уставшие, губы бледные. И всё равно где-то внутри, под этим страхом, живёт маленькая, упрямая мысль: мой ребёнок. Мой. Не его подозрения. Не его грязные слова. Не его сомнения. Мой ребёнок.

Я даже ладонь кладу на живот, сама над собой злюсь, потому что там ещё ничего не почувствовать, но всё равно держу. Так легче. Будто я уже могу сказать ему или ей: я тут. Я справлюсь.

Не знаю как, но справлюсь. Даже если твой отец окажется последним идиотом. Даже если мне придётся вырывать нас обоих из этого дома зубами.

И именно с этой мыслью я спускаюсь вниз, чтобы выйти и поехать в клинику, но, конечно, вселенная решает, что мне мало испытаний за последние дни.

Нодар сидит в гостиной на диване, разложив перед собой какую-то карту.

На журнальном столике бумаги, телефон, ручка, какие-то пометки, рядом стакан с водой. Он выглядит собраннее, чем вчера, но всё равно уставший, злой, с этим лицом человека, который никак не может решить: придушить всех вокруг или сначала разобраться.

Я стараюсь пройти мимо, потому что мне реально не до него. Мне надо добраться до клиники, пережить это УЗИ и не развалиться по пути.

Но он, разумеется, поднимает голову именно в тот момент, когда я прохожу через гостиную. Смотрит на меня, задерживает взгляд на платье, потом на лице.

– Алиев с женой приедут, – произносит муж, будто мы всё ещё нормальная семья, которая обсуждает гостей. – Через пять дней поедем на охоту.

Я даже не сразу понимаю, что он вообще сказал.

Поедем.

Серьёзно?

У меня через два часа первое УЗИ, меня третий день выворачивает, я сплю в другой комнате, мы живём на руинах брака, а он сидит с картой и сообщает мне про охоту?

Ну ясно. Я только отмахиваюсь, потому что если открою рот сразу, могу сказать так, что уже обратно не соберёшь.

– Езжай куда хочешь.

– А ты? – в его голосе появляется недоумение, будто я его реально удивила.

Ага.

Я разворачиваюсь уже в коридоре и смотрю на него так, что самой становится странно от своей злости.

– А я беременная, если ты забыл.

И иду дальше.

Потому что разговаривать не хочу. Мне плохо и обидно.

Потому что пока он карты свои раскладывает и охоту обсуждает, я сижу и думаю, как буду жить дальше.

За спиной раздаются шаги.

Конечно.

Он идёт за мной. Что еще ожидать от этого оболтуса?

Последние дни он постоянно пытается поговорить. Будто разговором можно стереть всё, что произошло. Хрен там.

– Оль, ну постой. Иди сюда.

Я ускоряюсь.

– Оля.

Через пару секунд он догоняет меня уже в коридоре.

– Что? – резко разворачиваюсь я.

Нодар стоит совсем рядом.

Слишком рядом.

И от этого становится только хуже. Потому что раньше я бы сама сократила это расстояние.

– Как ты себя чувствуешь?

Я смотрю на него и сначала даже не верю, что он это спросил.

Потом нервно смеюсь.

– Как твоя жена, которую ты предал.

Хмурится.

– Оль.

– Что, Нодар, Оль?

– Хватит.

– Нет, Нодар. Это тебе хватит.

– Мы опять начинаем?

– Мы не заканчивали! – я повышаю тон.

Он шумно выдыхает.

Я вижу, как его начинает раздражать этот разговор.

Но мне уже плевать.

Потому что каждый день живу с этим. Каждый день просыпаюсь с этим. Каждый день вспоминаю.

– Ты хоть понимаешь, что сделал?

– Понимаю.

– Нет, не понимаешь.

– Оля...

– Нет, не понимаешь! Если бы понимал, не говорил бы сейчас про охоту, Алиева и ещё какую-то ерунду! У меня жизнь перевернулась! Я беременна! Я не знаю, что будет завтра! Я не знаю, как жить дальше! А ты сидишь и обсуждаешь охоту! Сраную, блять, охоту!

– А что нам с тобой сидеть в уголке теперь и плакать? Жизнь не остановилась.

– У меня остановилась!

Между нами повисает тишина.

Мы смотрим друг на друга.

И я понимаю, что сказала правду.

Потому что моя жизнь действительно остановилась в тот день.

В тот самый момент, когда я увидела Зою в нашей постели.

Он делает шаг ближе.

Я сразу отступаю.

Он хватает меня за руку.

Не больно. Но так, что отпускать явно не собирается.

– Отпусти.

– Нет.

– Нодар!

– Нет.

– Отпусти меня!!!

– Сначала успокойся.

Я аж задыхаюсь от возмущения.

– Не смей мне говорить успокоиться!

– Тогда перестань убегать каждый раз.

– Я не убегаю от тебя. Я не хочу тебя видеть!

Он молчит.

И почему-то именно это молчание начинает бесить ещё сильнее.

Скотина эдакая, как бы треснула бы ему…

– Ты мне противен сейчас.

– Отлично, – отвечает он.

– Отлично?

– Да.

– И это всё, что ты можешь сказать?

– А что ты хочешь услышать?

– Правду!

– Я говорю правду.

– Нет!

Я вырываю руку. На этот раз получается. И сразу отхожу на пару шагов.

– Я записалась на УЗИ.

Он сразу поднимает голову.

– Во сколько?

– Какая разница?

– Во сколько?

– В семь.

– Я тебя отвезу.

– Не надо.

– Надо.

– Я сама доеду.

– Нет!

Мы как два упрямых барана. Уперлись в стену и стоим.

– Почему нет?

– Потому что я поеду с тобой.

Я смотрю на него и чувствую, как внутри снова поднимается волна раздражения.

– Ты вообще слышишь меня когда-нибудь?

– Слышу.

Бестолочь. Бесит.

– Тогда почему ты постоянно делаешь по-своему?

– Потому что это может быть мой ребёнок.

Вот тут меня пробивает уже по-настоящему… прямо таки до глубины души.

Надо же? ЕГО?

– Может быть? – переспрашиваю я. – Может быть, Нодар? Серьёзно? То есть на УЗИ ты поедешь не потому, что я твоя жена, не потому, что мне страшно, не потому, что я третий день с унитазом обнимаюсь, а потому что «может быть» это твой ребёнок? Как благородно. Просто отец года. ВАУ! Аплодирую стоя!

И начинаю хлопать в ладоши.

Он тут же понимает, что сказал не так, но поздно.

– Я не это имел в виду.

– Да ты всегда не это имеешь в виду! Только почему-то говоришь именно это! Спишь с моей подругой – не это имел в виду. Приводишь шлюх своих дорогущих домой – не это имел в виду. Говоришь про аборт – тоже, наверное, не это имел в виду. И сейчас снова. Ай-ай-ай, как же так. «Может быть мой ребёнок». А если не твой, значит что? Можно меня выкинуть? Можно опять унизить? Можно сказать, что я сама виновата? Давай уже, Нодар, не тяни. У тебя же хорошо получается душу их меня вытряхивать.

Он резко тянет меня ближе, и я упираюсь ладонью ему в грудь.

– Я поеду с тобой, – все не унимается предатель. – Хочешь ты или нет.

– А я не хочу.

– Мне плевать.

– Вот это я уже слышала. Тебе вообще часто плевать.

Он смотрит мне в глаза.

Долго.

Очень долго.

– Оля...

– Нет. Теперь послушай ты. Я поеду одна. И если ты хоть раз попробуешь меня остановить силой, я найду способ сделать так, чтобы тебе этот день запомнился.

– Угрожаешь?

– Предупреждаю. У меня, как выяснилось, характер тоже есть. Ты просто был слишком занят своими проститутками, чтобы заметить.

Он поднимает брови от удивления, но всё равно молчит.

– Я всё равно поеду, – произносит он наконец.

– Тогда едь следом. Полюбуешься на здание клиники с парковки. В кабинет я тебя не пущу.

– Я сказал, я отвезу.

Беру сумку, оборачиваюсь и смотрю ему прямо в глаза.

– А я сказала – не надо. Добро пожаловать в брак, Нодар. Тут иногда жена тоже говорит. Или ты мне что? Рот заклеишь?