Текст книги "Вынужденно (не) в разводе (СИ)"

Автор книги: Кара Райр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

Глава 44.

Глава 44.

* Оля *

Сижу как птица в клетке и тихонько напеваю себе под нос:

– Я как птица о стекло… билась в твоё сердце…

Господи, до чего же песня в настроение.

Раньше слушала её и не понимала, чего люди так убиваются.

Ну песня и песня. А сейчас будто про меня написали.

Сижу одна в огромной квартире, где есть абсолютно всё, кроме самого главного – свободы.

Ничего нового, всегда так жила и продолжаю, как мы видим.

Еда есть, всё есть. Холодильник забит так, будто я здесь жить собираюсь ближайшие лет пять.

Фрукты, мясо, сладкое, соки, вода, даже мои любимые йогурты каким-то образом появились.

Охранник вообще, по-моему, готов с меня пылинки сдувать.

Только стоит мне лишний раз подняться с дивана, как он уже тут как тут: – Ольга, вам воды? Может, фруктов? Может, врача вызвать? Может, погулять по балкону?

Заботится так, будто я маленький ребёнок.

Только удовольствия от этого никакого нет. Вообще ничего нет. Потому что можно человека посадить хоть в золотую клетку, хоть бриллиантами её обложить, клеткой она быть не перестанет, как ни крути.

Всё это есть, а жизни нет. Самое страшное даже не в том, что выйти нельзя. Самое страшное начинается тогда, когда я беру пульт и включаю телевизор.

Стоит включить новости, как я вижу себя.

Свою фотографию. Машину. Репортажи. Слова ведущего о трагической гибели беременной супруги известного бизнесмена. И каждый раз внутри всё переворачивается.

Я машинально трогаю своё лицо, руки, живот.

Да вот же я. Живая.

Сижу на этом чёртовом диване, а по телевизору меня уже похоронили.

Господи… Да это вообще что такое? Какой-то кромешный ужас.

Настоящий криминальный мир. Какой-то боевик двухтысячных годов, не иначе.

Поддельные документы, новая жизнь, охрана, тайная квартира, мёртвая жена, которая на самом деле жива-живехонькая.

Если бы мне кто-то рассказал такую историю месяц назад, я бы сказала, что человек фильмов пересмотрел.

А теперь сама живу внутри этого фильма ужасов.

Только выключить его не получается.

А вот телевизор выключаю через пару минут. Не могу смотреть.

Не могу слышать собственную фамилию рядом со словом мол «погибла».

Потому что сразу представляю маму, Макса. И она, наверное, плачет каждую минуту. А я здесь и даже сказать им ничего не могу.

Сижу дальше. Развлечений нет. Никому не позвонить.

И ведь самое смешное, что я особо ни с кем и не общалась. Не висела часами на телефоне, не переписывалась сутками. Созвонилась с мамой, могла брату написать, иногда перекинуться парой сообщений с девчонками с универа – и всё.

Мне этого всегда хватало.

Но именно сейчас, именно в эту минуточку, когда этой возможности нет, мне хочется написать всем сразу. Вообще всем.

Хоть бывшей однокласснице, с которой пять лет не разговаривала. Хоть соседке снизу. Хоть продавщице из магазина возле дома.

Просто поговорить. Просто услышать человеческий голос… воспользоваться тем, что всегда было доступным настолько, что я даже не замечала этого.

Вот ведь человек… Пока что-то есть – не ценишь. А стоит потерять, сразу понимаешь, какое это счастье – просто набрать номер мамы и услышать её:

– Олечка, привет.

От этих мыслей становится совсем тошно.

Хочется хоть чем-то занять голову, но она снова и снова возвращается к одному и тому же. Как они там? Что сейчас делают? Как переживают мои похороны? Господи… Даже звучит страшно.

– Ольга, что-то желаете? – осторожно спрашивает охранник.

Я поднимаю на него глаза и только головой качаю.

– Нет, – отвечаю сразу. – Спасибо.

Он ещё пару секунд стоит, будто не знает, уходить ему или нет, потом молча кивает и скрывается на кухне.

А я медленно иду в сторону дивана, буквально плюхаюсь на него и снова смотрю в белый потолок.

Такой же белый, как новая страница моей чёртовой жизни.

Всё с чистого листа. Только вот я-то осталась прежней. М-да…

Вот это жизнь, Оля. Поздравляю.

Хоть за… держись.

Проходит ещё какое-то время.

Я уже почти начинаю проваливаться в сон, когда вдруг слышу голос охранника из прихожей.

– Да… слушаюсь.

Я подлетаю с дивана так быстро, что сама не понимаю, как оказываюсь возле него.

Вижу телефон у него в руке и, не думая ни секунды, буквально выхватываю его.

– Ты козёл! – кричу в трубку так громко, что охранник аж делает шаг назад. – Ты вообще понимаешь, что ты сделал?!

На том конце несколько секунд стоит тишина.

– Оля, успокойся… – равнодушно говорит Нодар.

– Да не успокоюсь я! – перебиваю его сразу. – Что ты сделал? Почему ты мне не сказал? Почему? Ты меня обманул! Ты меня похоронил! Муж ты мой любимый, благоверный! Вот как ты меня любишь? Да? Вот так? Решил, что лучше всего будет похоронить собственную жену и даже не предупредить её? Ты меня нервничать заставил! Ты вообще представляешь, что я испытала, когда включила новости? Представляешь? Я увидела собственную фотографию рядом со словом «погибла»! Да у меня ноги подкосились! Я сначала вообще подумала, что с ума сошла! Потом поняла, что это ты. Это всё ты устроил. Ты даже этого мне не сказал! Почему, Нодар? Почему ты опять всё решил один? Почему ты опять решил, что знаешь лучше меня, как мне жить? Почему ты никогда не спрашиваешь, чего хочу я?!

– Оля, я скоро приеду и всё объясню…

– Да что ты мне объяснишь?! – снова не даю ему договорить. – Что другого выхода не было? Что ты защищал меня и так было нужно? Ты всегда так говоришь! Всегда! Только почему-то именно мне потом приходится жить с последствиями твоих решений!

Зла на хватает.

– Ты понимаешь вообще, что сейчас происходит? Моя мама считает, что её дочь умерла! Макс… Они меня похоронили, Нодар! Похоронили! А я сижу здесь, как дура, и даже не могу им позвонить! Потому что ты решил, что так будет лучше!

– Оля… тише…

Он старается меня успокоить.

Но получается у него очень плохо.

Очень.

Я просто в бешенстве.

Просто вся вне себя от злости.

Хочется одновременно и кричать на него, и плакать, и ударить его, когда увижу.

Потому что люблю.

И потому что ненавижу его сейчас за эту любовь.

– Оль… – вдруг уже совсем тихо говорит он. – Как мама? – Я на секунду замолкаю.

Сама не понимаю, как разговор вдруг сворачивает совсем в другую сторону.

– Держится, – отвечает он. – Сейчас к ним поеду.

Я крепче сжимаю телефон.

– Нодар…

– Что?

– Пожалуйста… – голос у меня срывается совсем неожиданно. – Скажи хотя бы маме.

На том конце становится тихо.

Я уже заранее знаю, что сейчас услышу.

– Оль… нельзя…

– Нодар… – перебиваю его. – Она моя мама.

Всего три слова.

И после них снова долгое молчание.

Я слышу только его тяжёлое дыхание.

– Хорошо, Оль, – наконец произносит он.

Я даже перестаю дышать.

– Сделаю.

И сразу сбрасывает звонок.

Я ещё несколько секунд стою с телефоном в руках, глядя в погасший экран.

Потом медленно опускаю руку и понимаю, что слёзы всё-таки покатились по щекам.

Глава 45.

Глава 45.

* Лолита *

Сижу и понимаю, что мой план рушится.

Не просто идёт не так, как я рассчитывала, а именно рушится у меня на глазах, причём я даже не понимаю, с какой стороны всё посыпалось первым.

Блять.

Зоя куда-то пропала. Не отвечает на звонки, не появляется там, где должна была быть, не присылает ни одного сообщения, коза такая, хотя раньше сама лезла ко мне со своими новостями и могла среди ночи написать какую-нибудь ерунду, лишь бы напомнить о себе.

Идиотка…

Егора тоже нет. Этот вообще словно под землю провалился.

Телефон отключён, дома его никто не видел, люди, через которых я пыталась его найти, начинают говорить со мной осторожно, увиливают и повторяют, что ничего не знают.

Конечно, не знают они. Все всё знают, просто никто не хочет первым открыть рот и оказаться крайним.

Я сижу, курю, пью вино и думаю, что неужели этот ушлый придурок, убивший мою сестру, так быстро взялся за всех?

Неужели он уже что-то понял?

Нодар никогда не казался мне умным.

Наглым – да. Жестоким – ещё каким. С деньгами, связями и манерой смотреть на людей так, будто все вокруг ему должны, – это тоже при нём.

Господин, король мира типа.

Но я до последнего считала, что он слишком уверен в себе, чтобы увидеть опасность рядом.

Такие мужчины всегда думают, что им никто ничего не сделает. Думают, что достаточно один раз повысить голос, и все сразу разбегутся.

Только, похоже, я его недооценила. Или Егор допустил ошибку. Или Зоя. Скорее всего, оба.

Эта дура вообще могла испортить всё одним своим испуганным взглядом. Стоило Нодару задать ей пару вопросов, и она наверняка начала путаться, краснеть и рассказывать больше, чем нужно.

Я делаю ещё один глоток вина и чувствую, как внутри всё сильнее поднимается злость.

Столько времени, столько сил, людей включено, а теперь я сижу одна и даже не знаю, остался ли у меня план или уже нет.

Телевизор работает фоном, я его почти не слушаю.

Там опять рассказывают про аварии, деньги, каких-то пузатых чиновников и обсуждают, кто с кем развёлся.

Прочая ерунда, которой забивают эфир, чтобы людям было чем занять голову.

Я уже собираюсь выключить звук, когда вдруг слышу знакомую фамилию и поворачиваюсь к экрану.

Новости. Жена бизнесмена...

Я аж замираю с бокалом у губ, не сразу понимая, что именно сказала ведущая. На экране появляется фотография молодой женщины, а внизу бежит строка… беременная супруга известного предпринимателя погибла сегодня на трассе в автокатастрофе.

Я ставлю бокал на стол, причём рука вдруг начинает дрожать, и придвигаюсь ближе к телевизору, словно расстояние в пару метров мешает мне увидеть правду.

Замерла и смотрю: правда это или нет?

Машина разбита так, что от неё почти ничего не осталось. Дорога перекрыта.

Вокруг полиция, врачи, люди в форме. Потом снова показывают её фотографию.

Оля. Жена Нодара. Беременная. Погибла.

Я несколько раз перечитываю строчку, хотя слова не меняются. Блядь. А если правда?

Если это не спектакль, не очередная его грязная игра, не ловушка, а она действительно погибла? Получается, судьба сама за меня мстит?

Он моей сестре сердце разбил, всю её жизнь уничтожил, а теперь у него жизнь отняла всё, что было ему дорого?

Я должна почувствовать радость. Наверное, именно её я и ждала всё это время.

Хотела, чтобы ему стало так же больно, как было моей сестре. Чтобы он однажды проснулся и понял, что никакие деньги не вернут человека, которого больше нет.

Чтобы он почувствовал пустоту, с которой она жила после него. Только я смотрю на фотографию этой женщины и почему-то не улыбаюсь.

Не потому, что мне её жаль. Жалость здесь вообще ни при чём.

Просто всё произошло слишком быстро и слишком вовремя.

А когда судьба так хорошо подстраивается под чужой план, я начинаю сомневаться, судьба ли это вообще.

Читаю новости, открываю одну статью, вторую, третью, смотрю фотографии, увеличиваю снимки с трассы и за одну минуту даже не знаю, что думать и что делать.

Везде пишут одно и то же: автомобиль вылетел с дороги, произошло столкновение, женщина погибла на месте, официального заявления от семьи пока нет.

Где тело? Кто опознал? Почему фотографии машины есть, а толком ничего остального нет?

Может, я просто слишком подозрительная и пытаюсь найти обман там, где его нет.

Но Нодар не тот человек, возле которого происходят обычные случайности.

Всегда кровь, ложь и люди, которые внезапно исчезают.

Надо выяснить правду.

Потому что если это действительно так, мой план точно можно считать невыполнимым. Я хотела разрушить его жизнь сама.

Хотела, чтобы он знал, кто это сделал и за что. Хотела смотреть, как он теряет жену, доверие, деньги, положение, а в конце понимает, что всё началось из-за женщины, которую он когда-то сломал и выбросил.

А теперь что? Если Оля погибла, половина моей работы уже не имеет смысла.

На мёртвую женщину нельзя давить, её нельзя заставить отвернуться от мужа, нельзя показать ей всю грязь, которую мы собирали.

Нодар и без меня получил удар, только это не моя победа. Это вообще не победа, если я не знаю, кто победил.

А если она жива и всё подстроено, значит, он не только догадался, но и уже начал охоту.

Тогда Зоя пропала не случайно. И Егор тоже.

Я хватаю телефон и звоню Зое. Один гудок, второй, третий. Она не отвечает. Сбрасываю и набираю ещё раз, хотя прекрасно понимаю, что телефон у неё в руках или его уже забрали. Ничего.

Ни сообщения, ни короткого «перезвоню», вообще ничего.

Чёрт. Чёрт. Чёрт.

Уже начинаю злиться неистово, хожу по комнате, курю одну сигарету за другой и каждые полминуты смотрю на экран, надеясь, что она хотя бы появится в сети.

Пусто. Пишу Егору – сообщение не доходит. Звоню – телефон отключён. Вот и всё.

Два человека, которые ещё вчера уверяли меня, что всё под контролем, сегодня исчезли одновременно.

Отличное совпадение. Просто замечательное.

Я уже собираюсь звонить одному человеку и требовать, чтобы он немедленно выяснил, где находится Зоя, когда дверь открывается и входит охранник.

В руках у него огромный букет.

Я сначала даже не понимаю, зачем он притащил цветы, и раздражённо оборачиваюсь, собираясь спросить, кто решил прислать мне эдакое чудо.

А потом вижу чёрные розы, собранные в плотный букет и перевязанные чёрной лентой.

От одного их вида становится не по себе.

Это не подарок. Это предупреждение.

– Кто принёс? – спрашиваю я, но охранник только пожимает плечами и говорит, что курьер оставил букет внизу, назвал номер квартиры и сразу ушёл.

Конечно. Никто ничего не видел, никто ничего не запомнил.

Я подхожу ближе, медленно, хотя самой хочется приказать вынести эту дрянь и сжечь вместе с коробкой. Между розами торчит открытка.

Белая, без имени. Вытаскиваю её двумя пальцами, открываю и сначала вижу своё фото.

Снимок свежий.

Я стою возле магазина, в той самой куртке, которую надевала три дня назад.

Значит, за мной следили.

Не когда-то давно, не случайно сняли на камеру – следили сейчас, пока я была уверена, что никто не знает, где я нахожусь.

Переворачиваю фотографию, а там короткая записка:

– Я скучал.

Всего два слова, но мне хватает. Смотрю на них и думаю: вот сволочь. Никакой подписи не нужно. Я и так понимаю, от кого это. Нодар. Он нашёл меня. Или всегда знал, где я нахожусь, и просто ждал, пока я сама себя выдам.

Глава 46.

Глава 46.

* Оля *

Проходит три дня, и я уже не считаю часы.

Сначала считала.

Смотрела на телефон, ждала, когда снова позвонит Нодар, потом охранник скажет, что мне передают трубку.

Потом перестала… От ожидания только хуже.

Единственное, чего я сейчас хочу, – чтобы всё это закончилось.

Чтобы я проснулась утром и поняла, что это был страшный сон, я дома и моя мама рядом.

Я вышла бы на на кухню, а там Макс снова ворчит, что я слишком много переживаю из-за каждой мелочи, я отмахнулась бы, просто зная, что я могу просто выйти на улицу и никому ничего не объяснять.

Хочу вернуться домой и спокойно провести свою беременность.

Не думать о том, кто меня ищет, кто знает правду, кто считает меня погибшей. Хочу думать только о ребёнке. О нём и о том, как мы будем жить дальше.

Ой… сил моих больше нет.

Но вместо этого я сижу в квартире, которую для меня подготовил Нодар, и не понимаю, как мне здесь находиться.

Потому что вроде бы всё есть.

Охранник вообще ведёт себя так, словно я фарфоровая кукла, чуть ли не в ноги кланяется лишь бы мне угодить.

Иногда мне кажется, что он готов извиняться за каждый звук в квартире.

Только мне от этого не легче и мне плевать… мне не нужны такие условия.

Мне нужна только моя жизнь, которую у меня никто не спрашивал, можно ли забрать.

А, ой, все равно забрали. Запахали за пол цены и не извинились.

А если быть откровенной, вообще нет сил.

Я не хочу гулять. Не хочу выходить. Не хочу видеть этот город, в котором я никого не знаю.

Я истощена по всем фронтам.

Токсикоз просто ужасный. Я раньше думала, что буду наслаждаться беременностью, что буду радоваться каждому изменению, буду готовиться к появлению малыша.

А сейчас иногда мне кажется, что весь день проходит в ванной комнате.

Я пытаюсь что-то поесть, но потом снова становится плохо.

Возвращаюсь в комнату, ложусь на кровать и просто лежу пластом.

Даже думать тяжело. Только иногда рука сама тянется к животу, и тогда становится немного легче. Потому что я вспоминаю, ради кого всё это нужно пережить.

Мой ребёнок сейчас единственный человек, который держит меня на плаву от полного сумасшествия.

А так ехать мне в больничку голову лечить очень и очень скоро.

Новости я больше не включаю. Вообще. Мне хватило одного раза, когда я увидела себя на экране.

Я до сих пор помню этот момент. Поэтому теперь у меня только мой любимый сериал про ведьм.

Смешно даже. Сижу здесь и включаю его снова и снова, серия за серией. Уже знаю все сцены, знаю, что будет дальше, но всё равно нажимаю кнопку.

Нодар почти не появляется в зоне действия. И я не знаю, что чувствую из-за этого.

С одной стороны, я злюсь. Очень.

Он устроил всё это безумие, решил за меня, что мне нужно исчезнуть.

Он сделал так, что мои родители сейчас переживают самое страшное. Но с другой стороны, когда два раза в день охранник передаёт мне телефон и я слышу голос Нодара, мне становится спокойнее.

И это меня, мягко сказать, напрягает.

Я стою возле окна и сама не понимаю, чего жду. Наверное, звонка. А может и того момента, когда он наконец приедет и объяснит всё лично.

Потому что как бы я ни злилась, я всё равно хочу понять, что у него в голове. Хочу услышать, почему он решил, что такой способ защитить меня – правильный. Почему он решил, что моя мама сможет пережить мысль о моей смерти? С какого, блин, хрена?

Смешно даже. Он хотел уберечь меня от опасности, а сделал больно тем, кто любит меня.

Я уже собираюсь отойти от окна, когда слышу, как охранник выходит из кухни и идёт в сторону двери.

Сначала не обращаю внимания. Мало ли… Может, что-то привезли. За эти дни сюда постоянно что-то доставляют. Но потом он говорит:

– Да, слушаюсь.

И почему-то я сразу иду следом.

Останавливаюсь в коридоре, выглядываю из-за стены и вижу, как он открывает дверь.

Я сначала думаю, что это снова какая-то доставка.

Но на пороге стоит мужчина. Я вижу край чёрной толстовки. Потом знакомую фигуру. И у меня внутри всё замирает. Нет. Не может быть.

Он поднимает голову.

И я вижу его лицо.

Макс.

Мой брат здесь.

– Макс...

Он смотрит на меня.

– Макс!!! – ликую я, стремительно направляясь в его сторону.

Глава 47.

Глава 47.

* Оля *

Я буквально влетаю в коридор, все еще не веря собственным глазам, хватаю Макса за рукав и тащу за собой в гостиную, боясь, что если отпущу, он сейчас исчезнет так же внезапно, как появился на пороге.

– Так, срочно рассказывай, что случилось! – требую я, разворачиваясь к нему. – Немедленно!

Макс только усмехается. Скидывает дорожную сумку, и та с грохотом падает на пол. Он устало проводит ладонью по лицу, садится напротив меня и, поймав мои руки, легонько сжимает их.

– Заставила ты нас, конечно, понервничать.

– Я заставила? – округляю глаза. – Да я вообще...

– Ну не ты. Нодар, – тут же уточняет брат и закатывает глаза. – Вот кто заставил.

Я моментально подаюсь вперед.

– Он тебе... Это он тебе сказал?

Макс кивает.

– Да. Он меня сюда и прислал, чтобы ты уже одна не маялась. Сказал... Точнее, намекнул, что еще неделю – и можно будет возвращаться домой.

Я шумно выдыхаю. Воздух словно все это время камнем лежал в груди, а теперь наконец выходит наружу. Ноги становятся ватными. Я буквально падаю на диван, откидываюсь на спинку и прикрываю глаза.

– Господи...

Несколько секунд просто сижу молча, а потом перевожу взгляд на брата.

– Я ведь тоже думала, что ты все... мумия.

Макс прыскает со смеху.

– Спасибо большое.

Я тут же несильно бью его по руке.

– Не издевайся.

– А кто меня мумией назвал?

– Потому что ты пропал! Ни слуху ни духу! Я уже успела все варианты в голове перебрать.

– Видишь, сижу перед тобой. Вполне живой.

– Ха. Живой он. Я вообще уже не знала, что думать.

– Мама с папой, кстати, тоже знают, что со мной все нормально. Просто делают вид, что ничего не знают.

Я удивленно поднимаю брови.

– Они знают?

– Со вчерашнего дня. Им сообщили, но попросили никому ничего не говорить.

Я снова запрокидываю голову и громко выдыхаю.

– Ой, господи...

На губах сама собой появляется улыбка.

– Мне настолько легче стало... Ты даже представить не можешь.

Но облегчение быстро сменяется раздражением.

– Хотя знаешь... Нодар мог сделать это сразу. Хоть самым важным людям сказать. Ну предупредить хотя бы. Я вообще не понимаю, зачем было устраивать такую секретность. Для чего? Чтобы вся страна уже успела меня похоронить? Это же надо было так публично объявить собственной девушке о... кончине любимого человека.

Макс тихо смеется.

– Если честно, я сам не все понимаю. Но у него были причины.

– Очень надеюсь, что веские.

Несколько секунд мы молчим. Потом я вдруг хлопаю себя ладонью по лбу.

– Господи! Совсем забыла!

Я выглядываю в сторону прихожей.

– Простите! – громче говорю охраннику. – А можно нам чайник поставить?

Он кивает.

– Конечно. Какой чай?

– Зеленый и красный, пожалуйста.

– Сейчас принесу.

Дверной проем снова пустеет.

Я тут же разворачиваюсь к Максу, придвигаюсь ближе и нетерпеливо хлопаю ладонями по коленям.

– Так. Сейчас чай попьем, и ты мне все-все-все расскажешь. Как там все прошло, что вообще происходило, где вы были, почему никто ничего не говорил, как Нодар, что дальше будет... В общем, вообще все.

Макс поднимает ладони, будто сдается.

– Да успокойся ты. Выдыхай. Все расскажу.

– Еще бы ты не рассказал.

Я пересаживаюсь к нему вплотную и, не раздумывая, крепко обнимаю.

До меня только сейчас окончательно доходит, насколько сильно мне этого не хватало. Родного человека рядом. Того, кому можно ничего не объяснять.

Никогда в жизни я не была настолько рада видеть этого временами невозможного, упрямого, вредного, а зачастую и откровенно придурковатого Макса.

– Так рада, что ты приехал... – шепчу я ему в плечо.

По щеке медленно скатывается горячая слеза.

Макс ничего не говорит. Только обнимает меня крепче и легонько гладит по спине.

– Я здесь, – произносит он. – Эту неделю мы будем здесь вместе. Так что еще успею тебе надоесть.

Я тихо смеюсь сквозь слезы.

– Ой, это уж точно. Это только сегодня я тебе радуюсь.

Отстраняюсь, поднимаю на него глаза и улыбаюсь.

– Так что наслаждайся моим добрым расположением. Потом не жалуйся.

– Уже страшно, – фыркает Макс.

Мы оба смеемся.

И в этот момент я неожиданно понимаю одну простую вещь.

За всю эту бесконечную неделю, наполненную тревогой, неизвестностью и бесконечным ожиданием, лучшего дня у меня еще не было.