Текст книги "Вынужденно (не) в разводе (СИ)"

Автор книги: Кара Райр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)

Вынужденно (не) в разводе

Глава 1.

* Оля *

Мне стоило догадаться, что они любовники. Звоночки были...

И вот сейчас я стою в дверном проеме нашей спальни и смотрю на то, как муж страстно имеет мою лучшую подругу.

Смотрю на их слипшиеся тела в порыве страсти, слышу ее стоны и его тяжелое рычание. Все внутри сжимается от этой картины, и я не нахожу ничего лучшего, чем просто постучать.

Три коротких “тук-тук-тук”.

И вот они уже обратили на меня внимание.

Лицо Нодара расплывается в довольной ухмылке, словно предатель только и рад, что я их застукала.

– Привет, дорогая, – протягивает он, неторопливо вставая с кровати.

Зоя же отползает к изголовью, прикрывается краем моего одеяла.

Картина маслом.

– Оля! Оля, ты не так поняла… – пытается оправдаться подруга, а я даже не слышу ее дешевых оправданий.

Только смотрю в глаза. Ему.

И нет там ни стыда, ни раскаяния. Муж натягивает трусы и проходит мимо, задевая меня плечом.

– Нодар! – я не выдерживаю.

– Что? – опрокидывает он, а затем продолжает. – Пойдем на кухне поговорим, не здесь же истерики закатывать, – выходит изменщик из комнаты, уже бросая мне со спины. – Или ты думала, я на колени перед тобой падать буду?

Я просто в осадке от такого…

– Да как ты смеешь вообще? Ты… просто…

Но иду за этим предателем.

– Как ты мог?

Внутри такой грохот, что я не понимаю, как вообще еще удерживаюсь на ногах, не падая на месте, в коридоре, где еще минуту назад увидела, как они лобзались без стыда и совести.

На той самой кровати, где еще вчера утром в его объятиях лежала я.

Нодар проходит на кухню так отрешенно, будто ничего не произошло.

Будто не раздавил меня только что голыми руками. Достает бутылку виски, плещет себе в стакан, усаживается за стол и смотрит на меня с таким лицом, словно это я ему вечер испоганила.

В горле аж ком встает от его наглости.

Руки дрожат, слова не находятся.

Смотрю на него и не узнаю, я не понимаю…

Передо мной не тот мужчина, который вчера уезжал в командировку.

Не тот, кого ждала я домой.

Передо мной сидит чужой человек.

Абсолютно чужой…

– За что? – только и срывается с уст.

А он делает глоток виски и даже не морщится.

– Ну давай только не строй из себя наивную, – тянет лениво предатель. – И не делай вид, что ты удивлена.

Я моргаю.

Слезы из глаз начинают непроизвольно наворачиваться.

– Ты понимаешь…Ты изменил мне с моей лучшей подругой, – едва выдавливаю я, глядя в его бесстыжие глаза. – Я думала… я думала, ты любишь меня.

Нодар усмехается.

Господи.

Он еще и усмехается!

Не отводя взгляд. Не оправдываясь. Даже не пытаясь сделать вид, что произошло что-то из ряда вон выходящее.

Тупо высиживает и усмехается мне в лицо, пока я разлетаюсь на куски.

– Я ж тебе сразу сказал, что никогда не влюблюсь. Забыла что ль? – бросает он. – Христа ради, не прибедняйся, Оленька, ты хорошо, вроде, живешь, а жалуешься.

Чего?!

Я не сразу улавливаю истинный смысл его слов.

Да как у него вообще язык повернулся, как…

Он берет сейчас все, что между нами было, и швыряет мне под ноги, как мусор.

Будто я не жена, а просто удобная вещь, которая подписывает за него бумажки.

– Мне не нужны твои деньги… – шепчу я. – И бизнес твой, и все, что ты на меня переписал…

Нодар смотрит на меня с раздражением, словно хочет отмахнуться от надоедливой мухи.

Я ему, похоже, и правда противна, а должно ведь быть наоборот.

Не в силах сдержаться, начинаю плакать навзрыд. Щеки мокрые, подбородок дрожит, грудь сдавливает так, что хочется согнуться пополам.

Сквозь пелену гляжу на него и все еще не могу понять, как это вообще возможно?!

Как человек, которому я верила больше всех на свете, делает это со мной?

Господи…За что?

Как мужчина, рядом с которым я чувствовала себя в безопасности, сам становится тем, от которого следует спасаться бегством.

Но, видимо, страсть и желание взяли свое…

Мда уж. Не зря, полагаю, Зоя раньше с ним флиртовала, раз теперь мой любимый муж сидит напротив и смотрит на меня так, будто я пустое место. Плюнуть и растереть.

Оторвала, видите ли, его от соития с новой игрушкой.

– Как ты мог?.. – давлю из последних сил. – Как ты мог, Нодар?

Муж вновь наполняет опустошенный бокал двойной дозой.

– Мыльную оперу оставь для себя, Оль, – отрезает он, делая смачный глоток. – А у меня есть дела поважнее.

Тут же поднимается и подходит ко мне вплотную.

А мне…мне хочется отступить, вжаться в стену, исчезнуть, лишь бы не чувствовать его рядом.

Лишь бы не видеть его лицо и не помнить, что еще вчера я целовала эти губы.

– Я уеду, – Нодар лениво проводит рукой по моему плечу. – А ты как раз поплачешь пока в подушку, да успокоишься.

Глава 2.

Глава 2.

* Оля *

– Да пошел ты, – цежу я сквозь зубы, глядя ему в лицо. – Ты такой же, как и все. Примитивный мужлан. И нет в тебе ничего особенного. Ничего того, за что тебя вообще можно было любить.

А муж только и смеется мне в лицо.

Вот так.

Всего лишь смеется.

Будто я сейчас перед ним не с разорванным сердцем стою, а ляпнула что-то смешное.

– Давай, детка. Хорошего дня, – роняет он и сиюмоментно чмокает меня в лоб.

Я отшатываюсь так резко, словно меня током шарахнуло.

Врезаясь спиной в дверной косяк, гляжу на него в оба и никак не верю, что это вообще происходит со мной.

Что этот мужчина еще вчера держал меня в своих объятиях, искрометно щебетал о любви, нежно целовал, а сейчас выглядит так, будто я никто. Как будто можно вытереть об меня ноги, хлопнуть дверью и свалить по своим делам.

Видимо, можно. Так он и делает. Разворачивается и выходит.

А я остаюсь стоять обтекать этим отношением, вжимаясь в стену, находясь в полном шоке.

Через секунду по телу прокатывается хлопок входной двери, оставляя за собой мерзкую волну мурашек.

И вот теперь меня накрывает по полной программе.

Я не могу.

Просто не могу.

Я второй раз в жизни переживаю предательство, и сейчас у меня внутри бьется только одна страшная мысль – никому веры нет. Никому. Ни мужикам. Ни подругам. Никому. Потому что если даже те, кого ты любишь больше всего, кого считаешь своими родными, самыми близкими, могут так легко тебя размазать, а значит, веры нет вообще ни во что.

Я медленно иду обратно в сторону спальни. В доме воцарилась тишина, что аж на виски давит. Никого. Пусто.

Будто здесь и не было только что этого кошмара. Будто мне все привиделось. Но нет. Не привиделось.

Прохожу мимо кровати и даже не смотрю в ее сторону. Не могу. Меня снова начинает мутить. Поэтому я сразу иду на террасу. Мне срочно нужно выйти. Хоть на чуть-чуть. Хоть на минуту. Мне нужно вдохнуть, потому что в этом доме я сейчас задохнусь.

Голова кружится. Ноги ватные. Я хватаюсь за каменный бортик оградки обеими руками и просто стою, пытаясь понять, за что.

За что он так со мной. За что она. За какие грехи все это вообще со мной происходит. Она ведь знала. Господи, она ведь знала, как я влюблена в него. Знала, как я за него держусь. Знала, как я оправдываю каждый его срыв, каждую грубость, каждое холодное слово.

Да, моя подруга знала все. Мы ведь с ней с детского сада вместе. Всю жизнь. Буквально всю. И она все эти годы была рядом. Когда я болела, когда ревела, когда влюблялась, когда ошибалась, когда падала и поднималась.

Зоя была мне ближе, чем родители. И вот эта женщина пошла и легла под моего мужа. От одной этой мысли меня начинает выворачивать наизнанку.

Я сама себя все больше накручиваю, и внутри все мечется из стороны в сторону. То мне хочется орать, то рыдать, то бежать за ним, то вцепиться заклятой подруге в волосы.

Нет. Я сама виновата. Ведь видела же. Видела, как она строила ему глазки. Видела, как тянулась к нему. Как смеялась громче обычного рядом с ним. Как глазки строила. Видела.

Но молчала, лишь отмахивалась. Не хотела замечать. Не хотела верить. Даже не верить, а признавать.

А потом меня вдруг будто ударяет прямо в голову. Нет. Нет, черт возьми. Это не так. Не я виновата. Не она одна виновата. Это он. Это он не удержал то, что у него в штанах. Это он позволил. Это он пустил ее в наш дом. В нашу спальню. В кровать. Это Нодар сделал выбор.

Начинает колотить уже от ярости. Я так и стою как вкопанная, когда слышу шаги. Осторожные. Крадущиеся. Я не оборачиваюсь сразу. И так понимаю, кто это. Конечно. Кто же еще.

Она вырисовывается передо мной через секунду. Бледная. С растрепанными волосами. С жалким видом. И начинает лепетать свои дешевые оправдания, от которых у меня внутренности лишь сильнее закипают.

– Оля… Я не хотела… Меня будто бес попутал… Он мне нравился… Ты просто не ценила его как мужа… Ты… ты ведь понимаешь, какой он мужчина… Самец… И вообще… Он мне нравился с самого первого дня… Я не смогла устоять, когда он сказал, что хочет меня…

Я не выдерживаю.

Вообще. Никак. Тут уже не до стопов.

Перед глазами темнеет от злости.

От того, что она стоит передо мной и вот эту чушь несет. Не каясь, не прося прощения по-человечески, не падая на колени.

А рассуждает на тему того, почему полезла к моему мужу в постель. Почему предала меня. Почему растоптала нашу дружбу, словно она ничего не стоит.

Рука взлетает сама.

На автопилоте.

Просто врезаю ей.

Смачная пощечина выходит с такой силой, что у меня самой обжигает ладонь.

Зоя ахает, отшатывается, хватается за щеку, на которой сразу проступает красный след, а я с презрением окидываю ее взглядом и понимаю, что во мне не осталось ни капли жалости.

– Шлюха, – только и срывается с губ.

Я делаю шаг к ней, стараясь заглянуть в ее грязную душу.

– Продажная. Вон из моего дома, – вырывается следом

Зоя хватается за щеку с глазами по пять копеек и пятится назад, будто только сейчас до нее доходит, что это не дешевая мелодрама, где можно поплакать, поныть, выкрутиться и снова стать белой и пушистой. Ни-хре-на.

На лице ее шок, страх, обида, но мне уже откровенно плевать. Плевать на фальшивые слезы, на нелепо дрожащие губы. Пусть катится к черту на куличики вместе со своими дешевыми оправданиями.

Недоподруга делает еще несколько шагов назад, поглядывая на меня с выжиданием, что я сейчас сорвусь и начну умолять ее остаться, объясниться и все исправить. Исключено.

Пусть лучше боится, что я ей пакли все оборву.

– Уберись с моих глаз, – сжимаю зубы что есть мочи.

Она дергается, разворачивается и исчезает, а я остаюсь одна на этой террасе, с бешено колотящимся сердцем и такой болью внутри, что меня сейчас разорвет на атомы.

Дрожащими пальцами лезу в карман за телефоном.

И единственное, что я могу сделать, единственное, что сейчас кажется мне правильным – уехать отсюда. Немедленно. Пока я не чокнулась здесь. Пока не задохнулась тут от всей этой гнили. Сбивчиво набираю номер.

Гудки. Один. Второй. Звонок сбрасывается.

– Да чтоб тебя… – срывается с матом.

Тут же набираю снова.

Аллилуйя!

– Макс! – выкрикиваю я, едва брат успевает взять трубку. – Макс, молю…забери меня из этого ада.

Глава 3.

Глава 3.

* Оля *

Я стою на террасе еще минут пятнадцать и за это время успеваю прокрутить в голове столько, что меня уже саму начинает мутить от собственных мыслей.

Как оказалось, трубку берет не Макс, а какая-то его очередная девица, и, судя по голосу, она уже собирается мне что-то предъявлять.

Еще секунда – и начнет бы выяснять, кто я такая и почему звоню. Я только сквозь зубы прошу позвать брата и теперь хожу по террасе из стороны в сторону, как ненормальная, с телефоном в руке, с дрожью во всем теле и с таким ощущением внутри, будто меня только что вывернули наизнанку.

Когда он наконец перезванивает, я даже не здороваюсь, сразу срываюсь.

– Макс, мне надо уехать из этого дома. Помоги мне. Забери меня отсюда.

– Оль, в смысле? Что случилось?

– Я сейчас Нодара в постели с Зоей застала, Макс! Забери меня! Меня аж трясет, я сейчас с ума сойду!

Уже кричу в трубку, слова сбиваются, горло дерет, в груди все стягивает так, что мне хочется либо орать, либо разбить тут что-нибудь к чертовой матери.

Но Макс даже не начинает расспрашивать и не лезет с нравоучениями.

Он лишь коротко бросает, что сейчас приедет, и отключается. И от этого мне становится еще хуже. Потому что если даже Макс не начинает спорить, значит, все и правда настолько дерьмово, что тут уже нечего обсуждать.

Через пару минут я уже стою в нашей спальне и с таким презрением смотрю на кровать, что меня саму передергивает.

На эту самую кровать, где он спал со мной. Где целовал меня. Где прижимал к себе, где шептал всякую ересь про то, что я его жена, что рядом со мной ему хорошо, что я для него не просто формальность.

А сегодня здесь была она....

Моя лучшая подруга. На моих простынях. С моим мужем. У меня в доме.

– Мерзость, – цежу я сквозь зубы и отворачиваюсь, потому что еще секунда, и меня вырвет прямо на этот чертов матрас.

Семь месяцев назад мне уже изменили.

Мой первый парень. Тот самый, с которым я училась в универе. У нас было столько общего, что я тогда, как дура, уже мысленно примеряла фамилию, выбирала кольцо, придумывала, как мы будем жить дальше.

Ждала предложения, а получила измену. Красивую, мерзкую, банальную, как в дешевых сериалах. Тогда мне казалось, что хуже уже не будет. Что если один раз так больно, то второй раз судьба хотя бы постесняется.

Ага. Конечно.

Я просто как проклятая.

Стоило мне только узнать, что такое боль, как семья выдает меня замуж за Нодара.

Фиктивный, мать его, брак. Сделка. Бумажка. Удобная схема.

Ему нужна была подушка безопасности, нужно было оформить все так, чтобы в случае чего ответственность не висела на нем и если начнут копать, он остался чистеньким и красивым. Чтобы было кого подставить, если прижмет. И этой дурой стала я.

Меня вынудили.

Только потом все пошло не по плану. Потому что я влюбилась. И он…

Господи, я ведь до последнего верила, что он тоже. Я правда поверила, что между нами все стало искренним. Что за этим ледяным расчетом, за этим браком по договоренности, за его вечно официозным лицом, за приказами и тяжелым взглядом есть мужчина, который выбрал меня не только на бумаге.

Да, я решила, что он и есть моя первая настоящая любовь.

Моя. На всю жизнь.

Мне показалось, он человек чести. Тот, кто держит слово. Сильный, взрослый, надежный, состоятельный. Да, он грубоват, иногда много матерится, но он тот, кто может закрыть собой от всего мира. Тот, кто носил меня на руках. Тот, кто еще вчера смотрел на меня так, что я забывала, как дышать, кто вчера не хотел уезжать в командировку и лил в уши дифирамбы о любви.

А сегодня шпилит мою лучшую недоподругу, задравшую ноги на моей кровати.

И вот сейчас, когда я хватаю вещи и швыряю их в чемодан, до меня наконец доходит одна банальная, но крайне мерзкая правда.

Все это было маской. Глупой, идеально подогнанной маской, в которую я поверила с радостью наивной идиотки. Я ведь сама захотела поверить. Сама увидела в нем то, чего, возможно, вообще не было. Сама решила, что холодный, расчетливый мужик вдруг превратился в любящего мужа.

Да с чего бы, Оля? С чего бы, милая? Хрена с два!

Я двигаюсь по гардеробной как в тумане. Хватаю вешалки, срываю платья, кидаю блузки, джинсы, белье, косметику, зарядки – все подряд. Без разбора. Все, что попадается под руку.

Потому что я отсюда уеду. Я не останусь в этом доме ни минуты дольше, чем есть.

И да, я беру все. Все, что он мне покупал. Все эти побрякушки, и трусики и бусики. Потому что не хватало еще, чтобы моя одежда досталась этой белобрысой паскуде.

Пусть хоть подавится своими знаками, предчувствиями и чужими мужиками, но в моих вещах она ходить не будет. А она не побрезгует... я ее знаю.

Чемодан быстро наполняется. Я уже не складываю, я запихиваю. Давлю ладонями сверху, пытаясь застегнуть молнию, потом бросаю все и подхожу к зеркалу.

На секунду. Всего на секунду. И зря.

Потому что из зеркала на меня смотрит какая-то чужой человек.

С красными глазами, с растрепанными волосами, с лицом, на котором написано все и сразу: унижение, злость, боль, шок.

И самый мерзкий вопрос, который только можно задать самой себе в такой момент, тут же лезет в голову.

Что со мной не так?

Почему меня предают те, кого я люблю?

Почему одного раза не достаточно? Почему обязательно второй?

Неужели я настолько плохая? Настолько неудобная?

Настолько никчемная, черт возьми, что меня нельзя просто любить и не лезть под чужие юбки?

За что вообще все это? За что?

Но отражение, конечно же, молчит. Оно лишь глядит на меня с таким же потерянным лицом, и я резко отворачиваюсь, потому что еще немного – и опять разревусь, а я уже устала плакать.

Устала быть слабой. Устала быть дурой. Все.

Я с силой застегиваю первый чемодан, выпрямляюсь и уже собираюсь тащить его к двери, как в проеме появляется мой так называемый телохранитель.

Хотя если говорить честно – поводырь. Надсмотрщик. Человек Нодара, приставленный ко мне не ради моей безопасности, а чтобы я никуда не дернулась лишний раз.

Егор смотрит на чемодан, потом на меня. Даже мускулом не ведет.

– Зря ты это.

– Что зря? – срываюсь я сразу, даже не пытаясь сдержаться. – Что именно зря? То, что я не хочу сидеть в доме, где мой муж имеет мою подругу? Или то, что я не собираюсь ждать, пока... я опять должна проглотить?

Я уже собираюсь продолжить, уже открываю рот, чтобы высказать ему все, что думаю и о нем, и о его хозяине, но Егор делает шаг вперед и просто выхватывает чемодан у меня из рук.

– Эй! Сюда дай! Сама дотащу!– вспыхиваю от возмущения.

– Я не могу тебя выпустить из этого дома, – чеканит он, даже не моргнув. – Нодар сказал, чтобы ты сидела смирно и ждала его.

Глава 4.

Глава 4.

* Оля *

– Что ты сказал? В каком смысле ждала? Ты меня пусти, – выдыхаю я сквозь зубы и тут же пытаюсь протиснуться мимо него, но Егор, сволочь такая, даже не дергается.

Просто делает шаг в сторону и снова закрывает мне проход.

– Ты можешь выйти во двор, – произносит он с невозмутимым лицом. – Но дальше нет.

Вот те нате!

– Вы что, совсем ошалели, чтобы меня тут держать?! – меня уже несет.

Все теряет смысл, я чувствую только злость, и унижение.

– Совсем с ума сошли?!

– Ну а как можно держать человека в собственном доме? – скалится шкаф и ставит чемодан у стены.

Я просто теряюсь в это мгновенье. Стою, глаза на лоб, трясет всю, а он видимо решает меня добить:

– Ты не забывай, что ты хозяйка.

Хозяйка?! У меня даже смешок срывается с уст.

Хозяйка, которую не выпускают из собственного дома? Хозяйка, которой муж изменяет в их спальне? Хозяйка, которой охрана перекрывает выход.

Прекрасно. Просто великолепно.

Еще бы табличку мне на шею повесили – жена=мебель.

– Лучше дождись его и поговорите, – продолжает Егор, будто не замечает, как меня уже колотит. – Сама знаешь, что я человек подневольный. Мне сказали, чтобы ты была дома, значит, ты будешь.

Я стою и в этот момент реально думаю, чем бы его таким треснуть?

Вот правда. Чем угодно… Вазой. Подсвечником. Каблуком. Собственным чемоданом, но тот за его спиной, да и слишком тяжелый.

Треснуть, лишь бы с этого лица слетело это мерзкое выражение служебного равнодушия. Но под руку, как назло, не попадается ничего. Вообще ничего. Только моя одежда. Только следы моей жизни в этом доме, который в одну секунду стал чужим.

Я зло фыркаю, разворачиваюсь и просачиваюсь в гардеробную, потому что если еще хоть секунду буду смотреть на него, то сорвусь и буду горланить как ненормальная.

– Ко мне брат хоть может приехать? – спрашиваю я, даже не глядя ему в глаза, потому что противно.

Прохожу вперед, открываю полку и хватаю любимую пижаму.

– Хоть брат, хоть подруга, – выдает вдруг он.

Я оборачиваюсь резко. Так резко, что в шее отдает болью и слышится характерный хруст.

Я швыряю в него первую попавшуюся футболку. Подлюга….

– Какой же ты бездушный!

Футболка ударяется ему в грудь и падает вниз. Он даже не моргает. Конечно. Ему же платят. У него работа такая – стоять столбом, пока у кого-то жизнь в куски летит.

– Продажный и бездушный, – выплевываю я, чувствуя, как внутри уже все ходуном ходит.

У меня нет сил от возмущения. Вообще нет. Только злость. Только дрожь и это дикое желание разбить что-нибудь о стену.

Он усмехается только, точно козел.

– У меня хотя бы голова на плечах есть, Оль. Я прежде чем подписывать разные документы, их читаю.

Когда это таким разговорчивым вдруг стал? Он раньше всегда был только фоном, мы почти не говорили, ну точно не так, чтобы он тыкал меня в мои же ошибки, не соблюдая субординацию.

А сейчас он меня головой в грязь.

Специально. Прямо туда. В этот проклятый брак, в эти чертовы документы и ту самую сделку...

Будто не знает, что меня впихнули в этот союз и золотую клетку.

Я ведь, дура, поверила, что все изменилось. Что это уже не про бумаги, не про выгоду и далеко не про безопасность его задницы. Что он… что мы… что между нами хоть что-то было по-настоящему.

И вот сейчас какой-то наемный пес смотрит мне в лицо и тычет носом в то, что я сама когда-то подписала.

Будто я виновата и я привела Зою в свою постель… хотя, может это не так. Знала какая она… слабая на передок.

Почему не разорвала с ней общение?

Ой… тяжело вздыхаю и смотрю ему в глаза.

– Хорошего дня, – добивает он,– Если что-то понадобится, пожалуйста, обращайся.

Разворачивается и уходит, оставляя меня посреди комнаты.

А? Ок.

Я стою и не понимаю, то ли орать, то ли смеяться, то ли разбить к черту зеркало. Медленно осматриваюсь вокруг и вдруг ловлю себя на мысли, что меня мутит уже даже не от боли.

Меня мутит от унижения. От того, как быстро все перевернулось. Еще утром я была женой… Любимой. Нужной.

А сейчас я никто. Женщина, которую не выпускают даже за порог.

Я молча переодеваюсь. Снимаю с себя вещи Зои, резко, нервно, так, будто они тоже виноваты. Будто на них остался весь этот день. Весь этот позор и эта грязь.

Натягиваю пижаму, иду в ванную.

Открываю воду и умываюсь ледяной водой, словно это может помочь. Да еще так старательно, словно можно смыть увиденное. Его руки на ней. Ее лицо. Ее оправдания. Его предательство.

Ничего не смывается. Вообще ничего. Я поднимаю голову и смотрю на себя в зеркало.

И только сейчас вижу, насколько сильно меня трясет.

Я ведь еще не осознала. Я еще просто не осознала до конца, что произошло. Мозг отказывается принимать это. Будто если я не назову это вслух, этого не было. Будто если не поверю до конца, то все можно отмотать назад.

Я держусь только на злости, шоке и на том, что у меня нет права сейчас рассыпаться.

Любимый муж….

Мужчина, которого я полюбила. Которому поверила и позволила стать для меня всем.

Которого защищала даже тогда, когда сама понимала, что он жесткий, сложный, опасный, закрытый холерик, заводящийся по щелчку из-за любой мелочи. Я ведь все равно выбрала его. Всем сердцем. Всем, что у меня было. А он…

Я смотрю себе в глаза и не узнаю себя. Вообще. В отражении стоит девчонка, у которой только что вырвали что-то из груди и бросили под ноги, растоптав.

Внутри поднимается такая обида, что мне дышать тяжело. Такая злость, что хочется разнести этот дом в пух и прах, порезать на лоскуты каждую его рубашку… Если бы это еще помогло… Нодар просто купит новые. И все.

Я едва держусь за край раковины, чтобы не упасть. Голова кружится, тошнит, наверняка от нервов. Смотрю себе в глаза и пытаюсь просто дышать.

И именно в этот момент слышу родной голос.

– Оля! Ты где?

Я резко оборачиваюсь к коридору.

– Макс! Я тут! – выкрикиваю и выбегаю из ванны.