Текст книги "Снега Ниссы (ЛП)"

Автор книги: Изабелла Халиди

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 21 страниц)

Поколебавшись, Дуна начала:

– Последние пять лет моей жизни я была окружена постоянно возбужденными мужчинами, единственные женщины, с которыми я когда-либо вступала в контакт, обычно были грубы и несносны по отношению ко мне без всякой видимой причины, кроме того, что они чувствовали себя запуганными самим моим существованием. В других случаях они пытались выплеснуть свое разочарование во время спарринга со мной в бойцовской яме нашей казармы. Итак, еще раз, мы всегда были в каком-то соревновании, – она вздохнула, чувствуя себя неловко из-за того, что разговаривала с этой искренней женщиной. – Я нахожу крайне необычным, когда женщина желает вести со мной честный, открытый разговор, без утомительных препирательств и попыток нанести удар в спину.

Затем Микелла улыбнулась, и ее лицо озарилось от одного появления такой согревающей душу улыбки.

– Возможно, мы могли бы стать друзьями, леди Дамарис. Я тоже очень нуждаюсь в женском обществе.

– Я бы с удовольствием, Микелла. И, пожалуйста, зови меня Дуна. Я такой же воин, как и ты.

– Очень хорошо, Дуна. Давай отведем тебя обратно в твои комнаты. Мы не хотим, чтобы принц собрал в кучу свои трусики, – сероглазая красавица подмигнула ей, ведя вверх по лестнице.

– О, ты мне нравишься.

Взволнованная тем, что наконец-то можно поговорить не с Петрой, а с кем-то другим, Дуна спросила:

– Насколько хорошо ты знаешь Мадира? Он всегда такой серьезный?

Микелла взглянула на нее, на ее лице отразились непроницаемые эмоции.

– Как я уже упоминала ранее, он мне как брат. Он серьезно относится к вещам, которые для него важны, и ты – одна из таких вещей.

– Хотя он меня почти не знает.

– Не позволяй его внешности ввести тебя в заблуждение, – сказала женщина. – Мадир знает о тебе все, что только можно знать: от того, что ты ешь, до того, кем ты себя окружаешь, до того, где проводишь каждую свободную минуту своего дня.

Она остановилась перед покоями Дуны, ее лицо было суровым.

– Он очень предан безопасности людей, о которых заботится. Теперь ты одна из таких людей, Дуна.

– Честно говоря, я не уверена, что чувствую по этому поводу. Мне не нравится, когда за мной следят, я не его собственность.

Что происходило? Если не считать интенсивных физических контактов, которые они разделили, у Дуны не сложилось впечатления, что Мадир настолько увлекся ею.

– Это не тебе решать, – открывая перед ней дверь, Микелла добавила низким рокочущим голосом: – Тебе следует привыкнуть к этому, если ты планируешь остаться здесь, в Моринье.

Попрощавшись с Дуной, она оставила ее наедине с собственными тревожными мыслями.

Во что она вляпалась на этот раз?

ГЛАВА

23

Дуна изучала литературу, которой одарил ее король Ниссы, старательно разглашая бесконечную информацию, которая казалась ей настолько незнакомой, что иногда у нее возникало ощущение, что она читала на другом языке.

Звезды и созвездия, планеты и орбиты – все это было для нее так ново. Туманности, галактики, сверхновые – все термины, с которыми она никогда за свою двадцативосьмилетнюю жизнь не сталкивалась. Какой смысл было знать об этих явлениях, если она никогда не увидела бы их собственными глазами?

Ругая себя за то, что пожелала быть такой отвратительно невежественной, она открыла тяжелый том, над которым просидела последние два дня, отчаянно пытаясь понять, что же, черт возьми, она читала. Это была книга о вратах и порталах в другие параллельные царства, которые окружали ничего не подозревающих смертных мира.

Заняв место у высокого сводчатого окна, Дуна начала читать вслух.

– Врата образуются, когда два или более параллельных миров выстраиваются во времени и пространстве в одной и той же точке вращения своих осей, где все четыре вектора должны совпадать друг с другом, создавая таким образом четырехмерное перекрывающееся пространство, лишенное всякой материи в участвующих сферах, куда можно входить и выходить без последствий для организма человека.

Она захлопнула большой том, беспокойство сеяло хаос в ее организме. Что, черт возьми, она только что прочитала? Возможно, в дальнейшем это стало бы более понятным.

– В известной вселенной есть два типа врат, – говорилось в тексте. – Естественно сформированный, который можно найти в местах с высоким энергетическим полем, таких как водоемы, содержащие известняк, вулканы или на пересечениях лей-линий. Другой тип порталов – искусственные. Они создаются с использованием объектов со специфическими электромагнитными свойствами, естественное излучение которых резонирует с излучением параллельного мира, в который человек желает попасть. Их можно выковать из любого количества материалов, наиболее эффективными из которых являются железо, кобальт и сталь.

Бессознательно Дуна схватила бабушкино ожерелье и начала играть с ним.

– Как только портал будет создан, – читала она дальше, – он останется открытым навечно. Естественные врата действуют иначе, чем искусственные, не нуждаясь в предмете, из которого они были сделаны, в качестве проводника для своего владельца, а это означает, что человеку достаточно иметь на своем теле любой предмет с отличными электромагнитными свойствами, чтобы пройти через портал. С другой стороны, искусственный портал может быть открыт и закрыт только в том случае, если у владельца есть при себе именно тот предмет, с помощью которого он был создан в момент желаемого входа. В нашей вселенной было обнаружено много врат, однако доказательства их реальности, включая их точное местоположение, были давно потеряны для человечества в результате многочисленных стихийных бедствий, которые обрушивались на наш континент на протяжении всей нашей долгой истории, стирая все знания о них с лица земли.

Вздохнув, она закрыла книгу в кожаном переплете. Это было все, что простодушный мозг Дуны мог воспринять за один день.

Затем раздался стук в дверь, что дало ей дополнительный предлог отказаться от подробного литературного материала. Открыв резную деревянную панель, она увидела наследного принца, прислонившегося к ее раме.

– Привет, красавица. Скучала по мне? – он ухмыльнулся, входя в ее покои.

Закрыв за собой дверь, Дуна подошла к высокому сводчатому окну, у которого сейчас стоял мужчина, рассматривая ее материалы для чтения. Сегодня он был в подходящем по цвету костюме каменно-серого цвета с рубашкой на пуговицах, рукава которой были закатаны до локтей, и свободными льняными брюками. Его волосы были распущены, прямые пряди цвета воронова крыла доставали почти до крепких плеч.

Дуна внимательно посмотрела на сильного мужчину, в очередной раз пораженная тем, насколько он был сурово красив. Она пришла к выводу, что если не видеть Катала каждый день, то гораздо легче представить Мадира в более выгодном свете.

– Ты читала что-нибудь легкое? – спросил он, просматривая несколько текстов.

Она кивнула.

– Однако я мало что узнала об этом вопросе, касающемся вашего отца. Мне очень жаль.

Он пренебрежительно махнул рукой в воздухе.

– Возможно, я смогу помочь тебе отвлечься от таких скучных мыслей, – протянув руку, он накрыл ее пальцы своими, притягивая к своему твердому телу. – Пойдем танцевать со мной, – промурлыкал он.

– Ваше Высочество, я…

– Я не приму отказа, Дуна, – он погладил ее шоколадные волосы, накручивая прядь на свой мозолистый палец. – Я обещаю, что ты вернешься в приличное время.

Усмехнувшись, она кивнула.

– Хорошо, дай мне сначала переодеться. Подойдя к своему шкафу, она порылась в роскошных платьях, наконец выбрав одно цвета шампанского с крошечными бусинками в форме звездочек, замысловато вплетенными в ткань. Это было одно из самых красивых, которые Мадир прислал ей через Эпону всего неделю назад, перед их страстной встречей в саду.

– Нет, так не пойдет. Вот, это.

Он достал платье без рукавов на бретелях канареечного цвета. Оно было настолько экстравагантным, что Дуна забеспокоилась, что платье оказалось бы слишком чрезмерным для ее простых вкусов.

– Это немного чересчур, тебе не кажется? Мне было бы неудобно носить это, – сказала она, хмуро глядя на роскошное платье.

– Тогда надень это для меня. Я заказал его специально для тебя, – Мадир протянул ей платье, вложив его в ее ослабевшие руки.

Она взяла у него платье и пошла переодеваться в свою ванную комнату. Вернувшись туда, где в ожидании стоял принц, она взглянула на себя в замысловатое овальное зеркало и ахнула, увидев себя.

Шифон длиной до пола цвета самых спелых лимонов облегал ее тело, обнажая руки, поскольку материал завязывался вокруг шеи, оставляя любопытному глазу обширное декольте. Сотни и тысячи мельчайших золотых бусин украшали и без того сияющее платье, отчего казалось, что Дуна покрыта чистейшим мерцающим материалом из бесценного металла.

– Совершенно сногсшибательно, – Мадир прижался грудью к ее спине, уставившись на фигуру Дуны в зеркале перед ними.

Его руки обхватили ее за талию, притягивая к своей груди. Наклонившись, чтобы положить голову ей на плечи, он промурлыкал:

– Оно будет выглядеть еще лучше, когда будет лежать на полу, – он лизнул мочку ее уха, посасывая нежную кожу, слегка покусывая ее.

Извиваясь в его объятиях, Дуна пыталась унять поднимающуюся температуру своего тела. Что было не так с этим мужчиной и ее предательским телом? Ей нужно было помнить данное себе обещание; она не собиралась – ни при каких обстоятельствах – умолять его о чем-либо.

Словно почувствовав ход ее мыслей, опустошающий мужчина усмехнулся, его хватка на ней усилилась. Низким эротичным голосом он прохрипел:

– Ночь еще только началась, милая. Никогда не говори никогда.

Они вдвоем покинули Белый Дворец рука об руку, Мадир железной хваткой вцепился в ее пальцы, не давая ей опередить себя ни на шаг. Стражники наблюдали за ними, когда они проходили через главные ворота, и никто не осмелился остановить их, когда они направлялись в сторону шумного города Моринья.

Это была приятная ночь, весеннее тепло медленно проникало в поздние вечерние часы. Дуна не потрудилась захватить с собой шаль, чтобы прикрыть обнаженные плечи, ее волнение по поводу предстоящего званого вечера пересилило всякое чувство самосохранения.

Прогуливаясь по многолюдному городу, переплетая пальцы Мадира с ее пальцами, Дуна испытывала странное чувство умиротворения. Как будто наконец-то она могла дышать. К своему стыду, она поняла, что с тех пор, как генерал уехал в Навахо, не было никаких драм. Был ли он главной причиной ее неустойчивого настроения? Или Дуна сама виновата в своей смехотворно ошеломляющей реакции на этого мужчину?

На самом деле это больше не имело значения, он ушел, он оставил ее, чтобы быть с женщиной, которую любил, и никакие клятвы или обещания, которые он говорил ей глубокой ночью, не могли убедить ее в обратном.

Она выплакала все слезы по этому загадочному мужчине, ушедшему с частичкой её души, когда он бросил ее во второй раз за ту ночь, много недель назад; даже несмотря на то, что был скрыт тенью, в глубине души Дуна без сомнения знала, что это был Катал. На самом деле для нее было настоящим открытием смириться с тем фактом, что ею так легко можно было воспользоваться.

И снова она была наивна, когда дело касалось генерала; он вернул ей ожерелье ее бабушки в знак человечности и великодушия. Он вернул ей частичку ее утраченного детства одним простым актом доброты.

Дуна, как обычно, придала этому слишком большое значение, приняла это за нечто гораздо более существенное, чем было на самом деле. Как глупая девчонка, она думала, что это означало особую связь между ней и Каталом, что многочисленные горячие взгляды и пылкие взаимодействия имели для него особое значение, как и для нее.

С нее было достаточно того, что она сама дулась из-за задумчивого мужчины. Пришло время заняться своей жизнью, хотя ей никогда не было от чего двигаться дальше.

– О чем ты так напряженно думаешь, маленький воин? – насмешливо произнес Мадир глубоким низким голосом.

Он подвел их к арочному мосту из белоснежных доломитовых камней с парапетами в тон, украшенными балюстрадами высотой по пояс.

– Мне просто интересно, куда вы нас ведете, Ваше Высочество, – сказала она, разглядывая строение, которое, казалось, мерцало в лунном свете, когда они приблизились к нему.

– Когда ты перестанешь обращаться ко мне так официально?

– Когда ты перестанешь быть принцем, – поддразнила она в ответ, когда они остановились на самой высокой точке арки.

Выглянув из-за парапетов, Дуна увидела узкую реку с кристально чистыми голубыми водами, текущую под каменной архитектурой.

Мадир облокотился на балюстрады, опершись спиной и локтями о камень, его неоново-голубые глаза светились в темноте, когда он пронзал ее насквозь всего в нескольких футах от нее.

– Мои пальцы и мой язык были в твоей киске, я думаю, мы уже давно преодолели формальности.

Ухмыляясь как идиотка, Дуна отважилась сыграть в эту игру.

– Тогда, возможно, как только я возьму твой член, я остановлюсь.

– Да, возможно, – схватив ее за локоть, он притянул ее к своему твердому, как камень, телу, каждый изгиб его мышц был полностью прикован к Дуне. – Я понял, что ты создана для меня, в тот момент, когда увидел, как ты играешь с этим идиотом в лесу. Ни одна другая женщина не очаровывала меня до такой степени, что я не мог нормально функционировать, не зная всего, что ты делаешь в каждый час бодрствования.

– Ты меня едва знаешь…

– Я хочу быть хорошим для тебя, – перебил Мадир, положив обе свои впечатляющие руки ей на поясницу, медленно лаская изгиб позвоночника. – Я хочу быть терпеливым и понимающим, быть единственным мужчиной, к которому ты обратишься, когда тебе понадобится компаньон. Я должен быть твоей опорой и щитом от этого ужасного мира.

Его пальцы прослеживали контур ее позвоночника от поясницы к затылку и обратно, снова и снова, пока он говорил.

– Ты единственный человек, которому когда-либо удавалось достичь невозможного, превратив меня в совершенно влюбленного идиота. Я снова чувствую себя подростком, который переживает свое первое в жизни настоящее увлечение.

Она не находила слов.

– Возможно, вы смешиваете свои чувства благодарности ко мне за спасение вашей жизни с чувствами настоящей привязанности. Это не первый подобный случай в истории, это известный синдром среди солдат. Я помню как лейтенанта Фендергара…

В следующую секунду Мадир набросился на нее, схватил за горло, слегка надавив на шею, и прошипел ей в лицо.

– Не говори о других мужчинах в моем присутствии, Дуна. Я готов быть терпеливым человеком ради тебя, но даже у меня есть свои пределы.

Кипя от злости, она сказала:

– Это абсолютно нелепо. Я буду говорить о ком захочу, вы не можете говорить…

Его рот обрушился на ее рот, обрывая ее слова. Их губы слились воедино, его язык искал вход, когда он проводил им по ее набухшей розовой плоти.

Она захныкала, широко открываясь, чтобы дать ему доступ, его умелый язык гордо проник внутрь, чтобы поиграть с ее собственным распутным языком. Она встречала его поглаживание за поглаживанием, лизание за лизанием, сжимая в кулаках его рубашку, когда его хватка на ее шее усилилась.

Он застонал, посасывая ее нижнюю губу, прижимая свой гигантский член к ее животу. Она бесстыдно застонала, когда почувствовала, какой он твердый, и слегка прикусила его в ответ, когда он отпустил ее плоть. Их языки снова встретились, в бесконечном танце потребности и отчаяния, разыгрывающемся на крошечном пространстве между их разгоряченными телами.

– Черт возьми, – выдохнул принц, – этот твой рот. Я собираюсь оттрахать тебя прямо здесь, на этом мосту, если ты продолжишь так целовать меня.

Он снова толкнул в нее свою эрекцию, одновременно схватив ее за задницу и удерживая ее своими крепкими руками.

– Не раньше, чем я попрошу, помнишь? – она усмехнулась, наслаждаясь эффектом, который производила на крепкого мужчину.

– К тому времени, как закончится эта ночь, ты будешь стоять на коленях, умоляя о пощаде, – еще раз облизнув ее губы, он помассировал ее круглую попку поверх платья.

– Это что, вызов?

Сладко посмеиваясь, его голос был эротично низким, он сказал:

– Хочешь поиграть, милая? – он потерся ее передней частью о свой твердый член, когда его хватка усилилась. – Давай поиграем.

Взяв ее за руку, он повел их обратно тем же путем, которым они пришли, но вместо того, чтобы вернуться во дворец, они резко свернули на уединенную улочку и направились прямо к таверне, переполненной посетителями.

Громкая, неистовая музыка доносилась изнутри комплекса, распространяясь по воздуху подобно лесному пожару. Задорное пение соперничало с волнами одобрительных возгласов и раскатистого смеха, шум становился таким оживленным, что Дуне было трудно расслышать собственные мысли.

Мадир крепко держал ее за руку, пока они пробирались между вращающимися телами оживленной толпы. Скудно одетые женщины сидели на коленях у полупьяных мужчин, их пальцы свободно перебирали волосы мужчин, в то время как другие пары были прямо-таки в эпицентре какого-то бурного действа.

Дуна разинула рот, зачарованная пейзажем, разыгравшимся у нее перед глазами. Она завороженно наблюдала, как один из мужчин расшнуровал корсаж женщины, которая сидела на нем верхом, и, достав одну из ее грудей, начал лизать и посасывать ее сосок. Затем он отпустил и другую, уделяя ей столько же внимания, прежде чем она начала двигаться на нем.

– Тебе нравится представление, красотка? – прошептал мужчина ей на ухо, схватив за локоть и пытаясь оттащить от принца. – Я могу сделать это так хорошо для тебя.

Он искоса посмотрел на нее, облизывая губы, пока его глаза блуждали по ее телу.

В одно мгновение Мадир оказался рядом с ним.

– Ты хочешь оказаться в трех футах под землей? – он зашипел в лицо развратному мужчине, крепко схватив его за горло. – Что вообще натолкнуло тебя на мысль, что ты можешь, черт возьми, прикоснуться к ней?

Этот идиот все еще держался за локоть Дуны, очевидно, не осознавая надвигающейся опасности для самого своего существования.

– Полегче, парень, мы можем поделиться, не нужно так нервничать.

Похлопав принца по плечу, он улыбнулся полузубой улыбкой, довольный собой за то, что был таким щедрым.

– Ты все еще прикасаешься к ней, – принц усилил давление на шею мужчины, его вены напряглись от этой силы. – Я не люблю повторяться, поэтому скажу это только один раз. У тебя есть одна гребаная секунда, чтобы убрать от нее свои грязные руки, или я превращу тебя в кровавое месиво, – склонив голову набок, железной хваткой сжимая горло мужчины, он пророкотал: – Один.

Без предупреждения Мадир бросился вперед, его кулак попал мужчине в нос. Его хватка на Дуне мгновенно ослабла, мужчина отчаянно пытался защититься, но это было бесполезно. Принц был подобен разъяренному быку, крушащему все на своем несчастном пути. Он бил мужчину снова и снова, нанося удары по лицу и голове до тех пор, пока кровь не потекла из всех его полостей. Мужчина рухнул на землю, беспомощный перед неумолимыми кулаками Мадира.

Дуна побледнела, не будучи новичком в крови или насилии, но при виде бедного пьяного идиота, оказавшегося не в то время не в том месте.

– Остановись! – крикнула она Мадиру, пытаясь схватить его за руку, когда он снова замахнулся ею на неподвижного мужчину. – Хватит уже! Мадир!

Путаясь в своем бесполезном платье, она проклинала невежественного дурака, лежащего на залитой кровью земле. Снова потянув принца за руку, она, наконец, сумела оторвать его от избитого тела, распростертого на полу.

Крутанувшись на месте и схватив ее за плечи, Мадир наклонился к Дуне и прошептал ей на ухо:

– Никто не смеет к тебе прикасаться, ты понимаешь? Никто. Я убью каждого ублюдка, который хотя бы попытается приблизиться к тебе.

– Мне не нужно, чтобы ты был моим защитником, Мадир, я могу сама о себе позаботиться.

Она пыталась успокоить вулкан, который угрожал разразиться внутри нее, сама мысль о том, что кто-то обращался с ней как с беспомощным маленьким ягненком, разжигала в ней новый вид пламени.

– Ты, кажется, не понимаешь, Дуна, – сказал он, его турмалиновые глаза прожигали в ней дыру. – Я не прошу у тебя разрешения. Ты моя, и только моя. Я не люблю, когда в мои дела вмешиваются. Чем скорее все это поймут, тем лучше для них.

– Я не твоя собственность, – ее гнев вырвался на поверхность, Дуна сжала кулаки, пытаясь не задушить этого сводящего с ума мужчину, стоявшего перед ней. – Я не позволю, чтобы со мной обращались как с таковой.

– Вбей это в свою тупую башку раз и навсегда, маленький воин. Ты принадлежишь мне. Ты принадлежишь с того самого момента, как ступила в мое Королевство, – схватив ее за руку, он потащил ее из таверны на оживленную улицу, где была в самом разгаре очередная драка.

Они направились обратно в Белый дворец, его стальная хватка не ослабевала, пока Дуна изо всех сил старалась не отставать от него в своем нелепом платье. Между ними не было произнесено ни единого слова, пока принц вел ее через дворцовые ворота и вверх по лестнице, ведущей в ее покои. Распахнув ее дверь свободной рукой, он ворвался прямо внутрь, отпустив ее только тогда, когда они были уже далеко внутри помещения.

– Вы должны оставаться в этих комнатах, пока я не прикажу вам иначе. Никто не должен навещать тебя без моего согласия, – сказал Мадир, его мощное тело излучало напряжение, лицо было глубоко нахмурено.

Что за вечно любящий трах.

– Ты не можешь держать меня здесь, я этого не позволю, – сказала она, скрещивая руки на груди.

– Не испытывай меня, Дуна. Ты не знаешь, на что я готов пойти, чтобы защитить то, что принадлежит мне.

С этими последними словами он ушел, с грохотом закрыв за собой дверь.

Как раз в тот момент, когда она собиралась пойти за ним, она услышала звук, который заставил бы ее замереть на месте, а ее кровь застыла бы в жилах.

Замок повернулся, запирая Дуну в ее роскошных покоях.

ГЛАВА

24

На следующий день Эпона принесла Дуне еду в ее комнату и, плотно закрыв за собой дверь, вернулась к своим обязанностям в Белом Дворце. Пожилая женщина не сказала ей ни единого слова, пока та торопливо несла полные подносы вкусных блюд обратно на кухню, и никак не прокомментировала тот факт, что Дуна казалась более спокойной, чем обычно.

Эта женщина не подозревала, что Дуна не была истеричкой, она не поддавалась вспышкам насилия и ярости, когда сталкивалась с несправедливостью. Нет, она была молчаливым типом, смертоносным хищником, который крался из тени, выжидая удобного момента для удара.

У Дуны появился бы свой шанс, и тогда, она схватила бы его за горло.

Она не потрудилась ни съесть еду, ни выпить воды. Ей было неловко, что с ней обращались с такими вопиющими проявлениями пренебрежения к ее личности и целостности. Никто и никогда не обращался с Дуной так, как с капризным, непослушным ребенком, который должен был делать то, что ему говорил санитар, или расхлебывать последствия.

Поэтому она не потрудилась одеться, проведя весь день в лиловой атласной ночной рубашке, ее волосы каскадом ниспадали до середины спины. Она сидела в своем кресле, закинув ноги на сиденье, свернувшись калачиком под легким одеялом, и смотрела на вечернее небо.

Скоро должны были появиться звезды. Она уже могла представить себе Полярную Звезду такой, какой она предстала в телескоп, с тремя ее звездами, сияющими на фоне темноты за ее пределами. У Дуны был целый день свободного времени, чтобы поразмыслить над этими вопросами, и в конце концов она пришла к выводу, что меньшая звезда, скрывавшаяся за желтым сверхгигантом, должна была быть не чем иным, как домом брата короля Нкоси и правителя королевства Халфани.

Ей пришлось бы спросить об этом короля Лукана для подтверждения; то есть, как только ей разрешили бы выйти из заточения. Будет ли монарх ругать своего сына за такое подлое поведение? Знал ли он хотя бы о том, чем занимался его наследник в свободное время, как обращался с их гостями?

Раздавшийся стук в дверь вернул Дуну к настоящему.

Она не потрудилась встать, тихо рассмеявшись над иронией ситуации. Она вспомнила, как провела время в казармах капитана Мойры. Теперь казалось, что это было так давно, словно прошла вечность с тех пор, как она отчаянно добивалась, чтобы люди спрашивали разрешения, прежде чем вошли бы в ее личное жилище.

Теперь, когда ее желание наконец осуществилось, она была заперта, как птица в клетке, не в состоянии решить для себя, позволила бы она своему посетителю свободно входить в свои покои или нет.

Стук раздался снова, на этот раз более настойчиво. Тихо застонав, Дуна поудобнее устроилась среди громоздкой мебели, терпеливо ожидая, когда незваный гость перестал бы заниматься своей раздражающей привычкой. После недолгого молчания она пришла к выводу, что он действительно сдался, когда замок повернулся и в комнату ворвался незваный гость.

– Ты не слышала, как я постучал? – принц прогрохотал позади Дуны, пока она сидела, уставившись на Луну.

Не потрудившись обернуться, она насмешливо ответила:

– Я должна была встать и открыть вам дверь, Ваше Высочество?

Когда он не ответил, она добавила:

– Я занята, так что, если ты сможешь вернуться туда, откуда пришел, я была бы тебе очень признательна.

Он подскочил прямо к ней, перегнувшись через спинку кресла, в котором она удобно устроилась:

– Я не уйду, пока не поговорю с тобой.

Когда она не потрудилась обернуться, он присел рядом с ней на корточки.

– Пожалуйста, Дуна.

Созерцая Луну, она вспомнила похожее время, когда наблюдала за светящейся планетой, когда Катал подкрался к ней сзади и шептал ей на ухо ласковые слова. Время, когда она обнаружила свою способность слышать его самые сокровенные мысли. Она думала, что тогда лопнула бы от радости, от того, что он просто был рядом.

Какой глупой она была тогда, точно так же, как и с Мадиром.

– Посмотри на меня, черт возьми. – схватившись за ножки кресла, он развернул её, заставляя её равнодушный взгляд наконец встретиться с его полным отчаяния взглядом.

Ошеломленная при виде глубокой печали и сожаления в поразительных голубых турмалиновых глазах принца, Дуна почувствовала, как у нее защемило сердце. Возможно, она слишком остро отреагировала на всю ситуацию. В конце концов, ей не причинили физического вреда. Ей дали еду и питье, и у нее была крыша над головой, так что это не было похоже на то, что ее бросили где-то на обочине дороги.

– Мне очень жаль, Дуна, – голос Мадира дрогнул, он опустил глаза, изучая землю у нее под ногами. – Мне не следовало держать тебя в твоей комнате. Это было неправильно с моей стороны.

– Тогда почему ты это сделал? – кипела она, ее эмоции были двойственными, когда она наблюдала за отчаявшимся мужчиной, стоящим на коленях у ее ног. – Никто не заставлял тебя запирать меня, как заключенную. Я даже не сделала ничего, что оправдывало бы такое отвратительное поведение.

– Ты права. Этому нет оправдания, – взяв ее за руки, принц поцеловал ее ладони своими бархатистыми губами, тихо прошептав Дуне: – Мне стыдно за то, как я себя вел. Прости меня, маленькая воительница. Этого больше никогда не повторится.

Дуна оглядела его и его растрепанный вид. Он все еще был в том же сером костюме, что и накануне вечером, его рубашка была наполовину застегнута, воротник помялся, как будто он постоянно натягивал материал. Его волосы были взъерошены, легкая щетина на лице стала жестче, чем раньше. Он выглядел так, как будто не спал со вчерашнего вечера, небольшие мешки под глазами были молчаливой одой этому факту.

Принц погладил ее руку большим пальцем, его синие глаза горели, когда он смотрел на нее в атласной ночной рубашке, ее обнаженные ноги блестели прямо перед его красивым лицом.

– Мне было девять, когда убили мою мать, – внезапно сказал Мадир, шокировав Дуну своим признанием. – Мы возвращались из соседней деревни, где в том году проходил Летний фестиваль. Торжества прошли успешно, люди получили большую сумму средств из нашей Королевской казны для организации всего мероприятия и в качестве стимула на предстоящий год.

Опустив ее руки обратно на колени, он погладил ее ноги.

– Что случилось? – спросила она, ошеломленная тем, что он открыл ей.

Его большие руки скользнули вверх к ее коленям, плавными движениями поглаживая икры, а затем снова спустились к лодыжкам, повторяя процесс, когда он тихо заговорил:

– Моя мать была добрым человеком, с нежной душой. Она всегда ставила других на первое место, даже за свой счет. Мой отец был так влюблен в нее, что они редко расставались друг с другом, даже когда отправлялись на разные миссии по всему нашему королевству, – он возобновил свои искусные манипуляции, нежно поглаживая чувствительную кожу Дуны. – В тот день он не смог поехать с нами на Летний фестиваль. Должен был приехать иностранный посол, и поэтому он отправил меня присматривать за моей матерью вместо себя.

– Но ты был таким маленьким, – сказала Дуна, пораженная объемом ответственности, возложенной на девятилетнего мальчика.

Медленная скорбная улыбка расползлась по серьезным чертам лица принца, окутывая его меланхолией.

– Да, я был таким. Но я считал себя несокрушимым. Я умолял отца отпустить меня с матерью, чтобы я охранял ее в экипаже вместо генерала Гэвина.

Наклонившись, он нежно поцеловал правое колено Дуны, затем левое, продолжая тщательно ощупывать руками ее икры.

– Мой отец настаивал на реформах, к большому недовольству нашего министра финансов в то время. Ты можешь себе представить, на что способны жаждущие власти люди только для достижения своей конечной цели.

У Дуны перехватило дыхание от того, на что намекал принц, и от того, что вытворяли его губы.

Затем его ловкие руки схватили ее за колени, раздвигая ее ноги перед своим лицом. Его глаза потемнели, когда ее ночная рубашка задралась до бедер, обнажив толстые бедра и кружевные трусики сиреневого цвета.

Она вдохнула, воздух с трудом пробивался в ее тяжело дышащие легкие, когда он наклонился, его сочные губы переместились на внутреннюю сторону ее правого бедра, прямо над коленом.

– Моя мать умерла у меня на руках в той карете, истекла кровью, когда я безуспешно пытался остановить кровотечение. Я был беспомощен, мог только смотреть, как жизнь покидает ее слабеющее тело.

– Мадир…

– Мой отец отказался когда-либо снова носить Корону, обвиняя себя в смерти моей матери, – сказал он, прерывая ее слова соболезнования. – В тот день я поклялся себе, что никогда больше не позволю причинить боль другому человеку, который мне дорог. Что я сделаю все, что в моих силах, чтобы защитить людей, которых я люблю, от этого безжалостного, жестокого мира.

Губы Дуны задрожали, она внезапно вспомнила свою собственную клятву небесам, когда много лет назад хоронила обгоревшее тело своей бабушки в холодной земле. Это были точно такие же слова, которые она произнесла вслух, те самые, которые заставили ее бежать в ближайший военный тренировочный лагерь королевских армий Тироса, посвятив себя жизни воина.