Текст книги "Снега Ниссы (ЛП)"

Автор книги: Изабелла Халиди

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 21 страниц)

Дуна не могла отвести от нее глаз, очарованная ее ангельским голосом и неземным видением перед ней. Петра, казалось, страдала от того же недуга, ее глаза были прикованы к женщине внизу.

Из темноты появилась фигура в капюшоне, заставив Дуну и Петру отступить еще дальше в тень туннелей. Они наблюдали, как он приблизился к золотоволосой красавице, остановившись всего в нескольких футах от нее. Казалось, она не заметила посетителя, продолжая свою печальную песню, как будто ничего не изменилось. Затем фигура опустилась на колени на траву внизу, откинув капюшон, чтобы показать знакомое лицо под ним.

Король Лукан уставился на волшебницу, словно загипнотизированный самим ее присутствием. Распахнув плащ, он достал единственный фиолетовый колокольчик в полном цвету, его насыщенный цвет составлял такой удивительный контраст с бледной кожей мужчины, когда он держал растение на раскрытой ладони.

Положив его на землю перед женщиной, Король сказал:

– Для тебя, моя Ниам, богиня Красоты и Сияния, дочь Короля океанов. Я не забыл своего обещания.

– Ты благородный человек, Лукан. Я никогда не сомневалась в тебе, в отличие от твоих предков, которые предавали меня снова и снова, – ответила богиня, ее глаза все еще были устремлены на серебристую Луну. – Даже если бы ты не был одарен Эликсиром Богов, я бы все равно сняла свое проклятие с твоей крови, мой дорогой друг. Я бы позволила тебе жить вечно, если бы ты этого пожелал, лишь бы твоя душа оставалась чистой и неподдельной, какой она была все эти столетия.

Ниав расчесала пальцами свои длинные золотистые локоны, глядя на свое отражение в изумрудном бассейне.

– Ты уже нашел ее?

Король Лукан замер, его глаза внезапно расширились.

– О ком вы говорите, Ваше Высочество?

Ниав рассмеялась, ее ослепительная белозубая улыбка озарила ночь.

– Ты знаешь, о ком я говорю, Лукан.

Когда член королевской семьи не ответил, она продолжила:

– О том, кому предсказано положить конец страданиям смертных. Ту, которую предсказал Оракул.

Побледнев, старик заикнулся.

– Это н… невозможно. Оракул никому не раскрывает своих секретов. Я не верю тебе, Ниав. Ты не знаешь, о чем говоришь.

– А мне так не кажется?

Подойдя к монарху, богиня подняла фиолетовый колокольчик и снова запела свою скорбную мелодию, за исключением того, что на этот раз она была на языке, который Дуна знала слишком хорошо.

В полуночный час на забытом острове,

правда будет раскрыта.

Тот, кто стремится укротить черное сердце от уныния и сожаления.

Ум будет знать то, чего не слышат уши,

чего только не будут излучать серебряные глаза, кроме страха.

Конец наступит, когда сердца столкнутся,

от Судьбы, которой ему не избежать.

Чтобы укрепить связь еще сильнее,

прийдется заплатить цену.

Пески времени снова потекут,

как только она даст клятву.

Из крови и слез, с такой чистой душой,

бог может быть восстановлен.

Пальцы Ниав сомкнулись вокруг цветка, сминая его стальной хваткой. Снова раскрыв их, она собрала испорченные лепестки один за другим и начала есть их, наслаждаясь их вкусом.

Казалось, что король полностью перестал дышать.

– Как? Этого не может быть.

– Ты, кажется, забываешь, что я богиня, мой король. Нет ничего такого, чего бы я не знала в этом твоем бренном мире, – сорвав последний лепесток, она слизнула сок растения со своей ладони и пальцев. – Почему он до сих пор не навестил меня?

– Я не знаю, Ваше Высочество, – сказал он. – Я не берусь утверждать, что понимаю работу его разума.

– И все же вы знаете его более половины тысячелетия. Он что, тебе не доверяет?

Король Лукан внезапно рассмеялся, краска вернулась к его лицу.

– Ему не нужно доверять мне, Ниав. Моя преданность не зависит от этого тривиального факта. Для меня большая честь быть полезным ему в любой форме, независимо от того, что лежит в его разбитом сердце. Я навсегда унижен тем фактом, что принц счел мою жалкую жизнь достаточно достойной для спасения от самой Судьбы.

Настала очередь Дуны быть ошеломленной, поскольку она наблюдала из тени за Петрой, совершенно не обращавшей внимания на смысл разговора, который вели говорившие. Они раскрыли так много за такой короткий промежуток времени, что разум Дуны даже не мог начать осознавать, что именно она слышала.

– Ты все еще не ответил на мой вопрос, – сказала золотоволосая красавица. – Ты нашел ее, ту, кому суждено снять проклятие?

– Что заставляет тебя думать, что Оракул говорил о женщине? – ответил король.

– О, пожалуйста, Лукан, ты что, серьезно? Конечно, это женщина, – Ниав вернулась на свой камень у края бассейна. – У кого еще хватило бы сил укротить почерневшее сердце нашего дорогого Принца? Несомненно, ты, как никто другой, знаешь о силе любви.

– Да, я полагаю, вы правы. Но я истолковал слова Оракула несколько иначе, чем ты, Ниав.

– Конечно, ты это сделал, ты мужчина. Ты не видишь дальше того, что очевидно твоим глазам, – она снова начала гладить свои выгоревшие на солнце локоны. – Читай между строк, мой король. Правда всегда скрыта прямо перед нами.

Король Лукан, казалось, погрузился в раздумья, перебирая слова богини. Покачав головой, он сказал:

– Принц уже отдал свое сердце, проклятие должно было быть снято к настоящему времени. Конечно, не потребовалось бы так много времени, чтобы пророчество осуществилось.

– Тогда, возможно, вопрос не в том, любит ли он, а в том, кого он любит, Ваше Величество, – Ниав склонила голову, очевидно, закончив их разговор. – Прощай, Лукан. До новой встречи.

Скользнув в мерцающую воду, богиня бросила последний взгляд на монарха и исчезла под изумрудной гладью.



Петра и Дуна отступили по потайному туннелю, оказавшись в темных залах Белого Дворца, из которого пришли. Они вернулись в комнату Дуны, храня молчание до тех пор, пока дверь в ее покои не закрылась как следует.

– Что, черт возьми, это было? – Петра зашипела на нее. – Ты поняла что-нибудь из того, о чем они говорили?

– Нет, – солгала она, – но меня больше беспокоит тот факт, что ты не упомянула мне о существовании потайного хода, ведущего в горы Ниссы. Как давно ты знаешь, Петра?

– Какое это вообще имеет значение, мне все равно от этого не было никакой пользы, – она вздохнула. – Я нашла его случайно однажды, когда пыталась найти способ выбраться из этого проклятого места и пойти в таверну.

– Почему бы просто не выйти через парадную дверь, как сделал бы нормальный человек? – спросила Дуна.

– Потому что, маленькая засранка, я не хочу объяснять генералу, что я ни с кем не спала с тех пор, как мы покинули казармы капитана Мойры, и что, если я в ближайшее время не займусь сексом, я кого-нибудь убью.

Дуна рассмеялась, не веря словам, слетевшим с губ ее подруги.

– Невероятно. Просто используй свою руку, что в этом такого? Кроме того, – она подмигнула Петре, – я думала, ты неравнодушна к лейтенанту Руну.

– Да, но он за тысячи миль отсюда, и я хочу, чтобы член был доступен мне всякий раз, когда возникнет необходимость.

– У тебя такой грязный рот, Петра.

Она фыркнула.

– Это тебе надо говорить.

Дуна запустила в нее подушкой.

– Заткнись.

– Да, я так и подумала, – Петра швырнула подушку обратно в нее, когда подошла к двери и открыла ее. – Приятных снов, Дуна. Никому не говори о том, что мы видели сегодня вечером. Помни, ты поклялась мне.

После того, как ее сестра по оружию ушла, Дуна бросилась обратно в постель, ее мысли проносились со скоростью тысячи миль в минуту. Она так много открыла для себя всего за один единственный день. С чего хотя бы начать анализировать множество информации, все еще циркулирующей в ее помутившемся мозгу?

Все еще ломая голову над своими мыслями, Дуна погрузилась в сон.

Когда ей снился высокий, задумчивый мужчина, который исчез из ее жизни тем же способом, каким появился в ней всего несколько месяцев назад, она не подозревала о паре зеленых глаз с серебристыми крапинками, наблюдающих за ней из тени. Она не видела, когда те же самые тени сформировались в мужчину с захватывающими дух чертами лица, нависшего над краем ее кровати, наслаждаясь мирным видом ее в глубоком сне.

Она не видела, как та же самая фигура склонилась над ней и, нежно лаская ее шелковистые локоны, вдохнула ее опьяняющий аромат, вдыхая саму ее сущность в свои изголодавшиеся легкие. Не заметила она и маленькой безделушки, которую он молча положил на ее прикроватный столик, оставив ее, чтобы она нашла ее, когда проснулась бы.

Дуна по-прежнему не обращала бы на все это внимания, потому что к тому времени, как наступило утро, он уже давно исчез бы из ее невинной жизни.



Она проснулась на следующее утро как раз в тот момент, когда солнце поднялось над горизонтом, возвещая начало нового дня. Повернув лицо к высокому сводчатому окну, Дуна заметила серебристый отблеск. Наклонив голову, чтобы получше рассмотреть таинственный предмет, ей показалось, что она увидела драгоценность, свернувшуюся калачиком на ее прикроватной тумбочке. Прищурившись, а затем сморгнув дымку, Дуна поняла, что этот предмет ей не привиделся.

Протянув руку, она схватила предмет и поднесла его к своему полю зрения. Миллионную долю секунды она смотрела на ожерелье в своей дрожащей руке.

Ее мысли вернулись к тому трагическому дню более пяти лет назад, к мучительному моменту времени, когда она отметила могилу своей бабушки деревянным надгробием. Тот, которым она украсила тем самым серебряным ожерельем с подвеской, которое сейчас держала в руке.

Слезы навернулись у нее на глаза, Дуна вскочила с кровати. Она влетела через смежную дверь в комнату генерала, ее сердце беспорядочно билось, она рыдала без удержи.

– Катал! – крикнула она во всю силу своих легких, отчаянно желая увидеть самого мужчину, того, кого она без сомнения знала в своем измученном сердце, кто оставил ей этот бесценный подарок. – Катал!

Заливаясь слезами, не заботясь о том, в каком виде она выглядела, Дуна выбежала из его комнаты в коридоры дворца, крепко сжимая ожерелье своей бабушки в ледяной руке.

Она побежала в Военную комнату и ворвалась внутрь, когда услышала голоса из-за тяжелых деревянных дверей.

– Где он? – спросила она.

Король Лукан в сопровождении группы из двенадцати мужчин в мантиях уставился на нее.

– Где кто, леди Дамарис?

– Генерал, где он, Ваше Величество? – Дуна приходила в отчаяние. – Пожалуйста, я должна найти его.

– Не знаю, я не видел его с раннего утра, возможно…

Она не стала дожидаться окончания его предложения. Она убежала прежде, чем монарх успел договорить.

Бегая как сумасшедшая, Дуна кричала, чтобы все слышали:

– Катал!

Но ответа не последовало. Из тени не появился темный, внушительный мужчина. Ни один сокрушительный, великолепный воин не вышел вперед, чтобы ответить на ее мучительную мольбу.

– Катал!

Возвращаясь в свои покои, она молила богов, чтобы он был там и ждал ее.

Увы, ее снова встретили пустым номером, нигде не было никаких признаков присутствия мужчины. Его кровать была в первозданном состоянии, как будто никто не спал на ней прошлой ночью. Дуна знала, что он был здесь, она чувствовала своим разбитым сердцем, что прошлой ночью он был так близко к ней, но в то же время так далеко.

Она скучала по нему. Снова.

Больше не сдерживаясь, она позволила слезам свободно хлынуть из ее глаз.

Дуна рухнула на край его кровати, глубоко уткнувшись головой в локти, лежащие на покрытом атласом матрасе. Она хрипела и плакала, все те эмоции, которые она прятала глубоко в своей душе последние пять лет, выливались из нее на поверхность. Она никогда раньше не чувствовала себя такой беспомощной, такой потерянной и отчаявшейся, как будто само ее сердце вот-вот разорвалось бы надвое.

Где он был? Почему он не шел?

Затем кто-то прикоснулся к ней, его нежная рука легла на ее вздымающиеся плечи. Обернувшись, Дуна увидела, что это был король Ниссы.

– Почему ты плачешь, моя дорогая? Что случилось, что причинило тебе столько горя? – спросил он, и его лицо превратилось в маску глубокой озабоченности.

– Я не могу найти его, – сказала она, задыхаясь. – Я не могу найти генерала, он исчез. Снова.

Король Лукан осмотрел ее мокрое лицо, слезы обильно текли по ее щекам.

– Ты плачешь такими сокрушительными слезами горя по генералу, Дуна?

– Да, Ваше Величество.

Она не могла солгать этому человеку.

– Он… он ушел от меня, не попрощавшись.

Новый поток слез захлестнул ее, заставляя вздрагивать и громко плакать. У нее вошло в уродливую привычку плакать из-за красивого мужчины.

– Моя дорогая, генерал отбыл в Навахо, столицу Бакара, – король всмотрелся в ее лицо, и его взгляд смягчился. – Ночью он получил известие от принца Эдана. Принцесса Лейла найдена.

Побледнев от его признания, Дуна могла только таращиться с открытым ртом на темноволосого королевича. Если раньше она думала, что испытывала агонию, то это было ничто по сравнению с натиском разрушения, которое посеяло хаос в ее органах в тот самый момент.

Все болело, и все же она вообще ничего не чувствовала. Как будто каждое нервное окончание в ее перевозбужденном теле перегорело, перегруженное множеством внезапных потрясений, которые прошли через ее организм с тех пор, как она проснулась тем ужасным утром. Ей хотелось заплакать, но ее глаза пересохли, слезные железы не желали сотрудничать. Она хотела закричать, но ни один звук не мог вырваться из ее напряженного горла, как будто ее голос застрял где-то под трахеей.

Может быть, если бы она ударила по чему-нибудь кулаком, это облегчило бы ее боль. Тем не менее, когда она попыталась встать, ноги не слушались, напоминая ей, что она больше не контролирует свое тело.

– Я сообщу генералу, что вы наводили о нем справки. Я уверен, что он мог бы передать вам свои приказы в одном из моих писем, – король выпрямился, заложив руки за спину. – Может быть, вы хотите отправить ему сообщение?

– Нет, Ваше Величество, – сказала Дуна, вытирая глаза, – в этом нет необходимости. Я просто хотела поблагодарить его за то, что он нашел то, что было мне очень дорого. На самом деле это не имеет значения.

Затем она раскрыла ладонь, рассматривая ожерелье своей бабушки.

Король Лукан внезапно схватил ее за запястье, поднеся ее руку к своему лицу.

– Где ты это взяла? – когда она не ответила, он спросил: – Можно мне взглянуть на это, моя дорогая? Я обещаю вернуть это через минуту.

Дуна неохотно протянула ему серебряное ожерелье. Любопытствуя, зачем монарху с таким выдающимся происхождением понадобилось беспокоиться о простом ювелирном изделии, она наблюдала, как мужчина снял свое собственное королевское ожерелье и рассматривал их бок о бок. Казалось, он был чем-то ошарашен, как будто эти две безделушки представляли для него великую загадку.

– Это очень странно, – сказал он. – Действительно, очень странно.

Передав их обе Дуне, он продолжил:

– Скажи мне, что ты видишь?

Дуна взяла у мужчины два ожерелья и внимательно осмотрела их, как он и просил. Оба были сделаны из одинаковой нержавеющей стали, покрытой серебром. У обоих на цепочке висело по медальону в форме монеты, у ее бабушки он был немного меньше по размеру, чем у короля. В середине кулона была выгравирована идентичная звезда, а в самом центре – крошечный рубиново-красный кристалл.

Возвращая королю его ожерелье, она сказала:

– Они идентичны, различается только размер медальонов. Что это значит?

Король ответил не сразу, как будто он тоже ломал голову над тем же самым вопросом. Повесив украшение обратно на шею, он повернулся и направился к двери в покои генерала.

– В самом деле, что…

Он открыл дверь, оставив Дуну одну. Снова.

ГЛАВА

19

Прошло три недели с тех пор, как Дуна воссоединилась с серебряным ожерельем своей бабушки.

Блестящая безделушка украшала ее тело с того самого дня, ни разу не покидая шеи. Сегодня исполнилось бы два месяца с тех пор, как они покинули Тирос и тренировочный лагерь на границе с Ниссой. Два месяца с тех пор, как она впервые увидела генерала.

Дуна изо всех сил пыталась смириться с тем фактом, что он просто исчез посреди ночи, даже не потрудившись попрощаться. Она знала, что рано или поздно до этого бы дошло, Дуна не была простушкой. И все же она надеялась, что у него, по крайней мере, хватило бы вежливости попрощаться с ней после всех бесконечных часов, которые они провели вместе, после всех жарких взглядов, которыми они обменялись под покровом ночи.

Этого следовало ожидать, Дуна неустанно спорила сама с собой. Он нашел свою возлюбленную. Свою принцессу. Конечно, он не собирался ждать ни минуты дольше, тратя свое драгоценное время на обыденные вещи. Кем вообще была для него Дуна? Никем. Для нее было совершенно непостижимо даже предполагать, что генерал думал бы о ней, когда женщина, которую он любил, ждала его в Навахо.

– Ты готова? – голос Петры прервал ход ее мыслей.

Сегодня вечером они собирались на празднование, посвященное последнему дню зимы, Празднику Весны. Весь город Моринья был украшен накануне вечером, белое великолепие города теперь было покрыто красными двустишиями и малиновыми фонариками, которые красовались на дверных косяках многих сверкающих домов.

В последний раз оглядев себя в длинное овальное зеркало, Дуна одобрительно кивнула своему отражению, которое смотрело на нее в ответ. Она была одета в облегающее платье в стиле русалки длиной до пола, украшенное мерцающими изумрудными бусинами, идеально сочетающимися с роскошным зеленым оттенком «Потока Ниам». Разрез доходил прямо до тазовой кости Дуны, подчеркивая ее подтянутые, толстые бедра всякий раз, когда она двигалась. Длинные узкие рукава спускались к ее запястьям, сходясь в одной точке прямо под средним пальцем. Изумрудные полосы ткани тянулись вокруг ее пупка и скромных грудей, избегая груди и ключиц, соединяясь с рукавами на плечах. Это создавало впечатление, как будто сам океан касался своими пальцами ее загорелой кожи, его рябь отчаянно пыталась покрыть ее соблазнительное тело.

Сегодня вечером ее шелковистые длинные пряди были распущены, волосы зачесаны на боковой пробор. Легкий макияж украсил ее от природы красивые черты лица, придав ей официальный вид.

Петра была еще более сногсшибательна, выбрав простое золотое платье, которое подчеркивало ее высокую, стройную фигуру, переливаясь в лунном свете, подчеркивая ее густые рыжие волосы и веснушчатое лицо.

Две женщины спустились на городские улицы, петляя между многочисленными торговцами, которые продавали традиционные блюда ниссианской кухни, а также некоторые более официальные блюда, которые готовились только по этому конкретному случаю.

Петра схватила ее за руку и потащила за собой.

– У них есть пельмени! О, Дуна, давай возьмем немного, пожалуйста!

– Ты иди, развлекайся, а я пойду посмотрю, что там еще есть.

Дуна смотрела, как ее подруга спешила по улице, чуть ли не подпрыгивая от волнения, как ребенок, идущий за своей любимой конфетой. Прогуливаясь по мощеной дорожке, Дуна была поражена множеством достопримечательностей, открывшихся ее глазам. Куда бы она ни повернула голову, она открывала для себя что-то новое.

Две большие мозолистые руки обхватили пальцами ее бедра, притягивая ее спиной к твердой груди.

– Нашла что-нибудь, что тебе нравится, маленькая воительница? – Мадир промурлыкал ей на ухо, и крошечные мурашки побежали по ее рукам. – Я знаю, чего хочу. Вопрос в том, съем ли я это здесь, на глазах у всего города, или я съем это в своей постели, разложив на простынях, как сливочное лакомство, готовое к тому, чтобы его лизали и пробовали на вкус, пока я не насыщусь?

Дуна развернулась в его объятиях, жидкое тепло разлилось по ее телу. У этого мужчины был один из самых грязных ртов, с которыми она когда-либо соприкасалась.

– Мадир…

Тяжело дыша, она уже могла представить себя на его огромной кровати, обнаженную, с блестящей кожей, широко раздвинутыми для него мощными бедрами, пока он пожирал ее изнутри, снова и снова.

Он облизнул губы, прикрыв глаза, когда уставился на ее сочный рот.

– Я бы начал с того, что раскрыл бы тебя, как нежный цветок, мои пальцы играли бы с твоими влажными складочками, пока их не покрыло бы столько влаги, что у меня не было бы другого выбора, кроме как ласкать тебя своим томным языком.

Затем его хватка на ее бедрах усилилась, прижимая ее еще сильнее к себе спереди, где Дуна могла чувствовать твердые очертания его набухшего члена.

Она ахнула. Он был огромным.

Не в силах контролировать свои бушующие мысли, она представила, как его внушительный член заполнял бы ее, как ее тугая маленькая дырочка обвивалась вокруг его твердого ствола. Еще больше влаги собралось на стыке ее бедер, покрывая их внутреннюю поверхность. Она сжала в кулаке его рубашку, нуждаясь в чём-нибудь, за что можно было бы ухватиться, пока она представляла, как он кончал в ее киску.

– Да, тебе это нравится, не так ли? Конечно, нравится, – усмехнулся он. – Скажи мне, как я должен трахнуть тебя в первый раз, Дуна. Сзади, чтобы твоя круглая попка была высоко поднята, пока мой член наполняет тебя? Или ты прыгаешь на моем члене, выкрикивая мое имя, пока я сосу твои маленькие спелые соски?

Дуна чувствовала, как ее киска сжималась вокруг пустоты, отчаянно нуждаясь в чем-то, чтобы заполнить зияющую дыру, которая с каждой секундой становилась все болезненнее. Она собиралась кончить, а мужчина еще даже не трахал ее.

– Мне нужно, чтобы ты увел меня куда-нибудь, Мадир. Пожалуйста, – ее голос был хриплым, она была готова умолять на коленях мужчину, стоявшего перед ней.

Взяв ее за руку, он повел в уединенный переулок за оживленной улицей. Он остановился, когда они достигли крытого уголка, завешенного лоскутами красной ткани, как входами в палатку. Войдя туда, Мадир прижал ее к стене.

– Скажи мне, чего ты хочешь, Дуна. Мне нужно услышать это от тебя.

Грудь ее вздымалась, и она сказала низким голосом:

– Я… я хочу, чтобы ты попробовал меня на вкус.

– Попробовать что? Скажи это, – он лизнул ее в ухо, заставив ее заикаться.

– М… мою киску. Я хочу, чтобы ты вылизал меня досуха, пока я не превращусь в полное месиво.

– Ты хочешь, чтобы мой язык был в твоей киске? Смаковал твои соки? – он пососал ее мочку.

– Да, – простонала она, не в силах больше сдерживаться.

Не теряя ни секунды, Мадир просунул руку под разрез ее платья, наблюдая, как он это делал, и зашипел, обнаружив ее обнаженной под ним.

– Где твои трусики, милая? Ты хотела, чтобы я нашел тебя сегодня вечером? – он провел мозолистыми пальцами между ее бедер, красиво и широко раздвигая их.

Коснувшись ее безволосой киски, он внезапно остановился. Его взгляд метнулся к ней.

– Ты совершенно голая.

Другая рука Мадира метнулась к ее шее, обхватив ее спереди.

– Ты понимаешь, что ты наделала, женщина? – он наклонился, его лицо было сердито нахмурено. – Ты только что выпустила на волю монстра, я убью к чертовой матери любого, кто хотя бы посмеет взглянуть в твою сторону.

Его рука все еще сжимала ее горло, он просунул другую руку между ее влажных складочек, играя с ними, как и обещал.

Дуна захныкала, сжимая в кулаке его рубашку и прижимая его к своему разгоряченному телу.

– Черт возьми, – снова прошипел он, – ты промокла насквозь.

Его глаза прожигали ее насквозь, удерживая в плену, наблюдая за ее лицом, пока его пальцы подбирались все ближе к ее пульсирующему сердцевине.

– Сегодня вечером я собираюсь разрушить тебя своими пальцами, маленькая воительница. Я так сильно хочу, чтобы ты извивалась, что напрашиваешься на мой член, – он погрузил свой толстый палец в ее влажную киску, медленно двигая им туда-сюда, исторгая стоны из ее приоткрытого рта. – Но я не буду трахать тебя прямо сейчас, нет. Тебе придется показать мне, как сильно ты хочешь мой член.

Он просунул еще один толстый палец, растягивая ее тугую дырочку.

Дуна запрокинула голову, не переставая стонать, в то время как принц увеличивал скорость, двигаясь вперед, не заботясь ни о чем на свете. Широко открыв рот, она начала двигаться по его руке.

– Вот и все, дорогая, покажи мне, как ты будешь доить мой член.

Она обхватила его ногой. Он погрузил третий мозолистый палец в ее мокрое влагалище, толкаясь костяшками пальцев глубоко внутри нее. Он был безжалостен, вытягивая из нее звуки, о которых Дуна даже не подозревала, что могла издавать.

– Громче. Пусть они услышат, как тебя трогают, – он еще больше увеличил скорость, непристойные чавкающие звуки наполнили воздух вокруг них.

Она трахала себя на его пальцах, бесстыдно насаживаясь снова и снова на эти восхитительные, толстые пальцы. Она больше не могла этого выносить, это было слишком.

– Мадир, – она была близко, так близко.

– Позови меня, Дуна.

Так она и сделала. Тело задергалось, киска сжалась, она закричала в темную ночь. Мадир не прекращал своих движений, погружаясь в ее бьющееся в конвульсиях тело, когда она спускалась со своего пика.

– Такая чертовски красивая, – наконец он вытащил из нее свои пальцы, облизывая их досуха. – Теперь, чтобы заслужить мой член, тебе придется дать мне еще одно.

– Что-что?

Он опустился на колени на твердую землю и, закинув обе ее ноги себе на широкие плечи, прижал ее к стене.

– Это было для тебя, теперь моя очередь.

Не дожидаясь ее ответа, он обхватил ее бедра снизу, прямо там, где они соединялись с ее задницей, и раздвинул ее ноги перед своим лицом.

– Держись крепче. Я хочу то, что мне причитается.

У нее не было времени отреагировать, потому что в следующий миг он оказался лицом глубоко в ее киске. Он пожирал ее, высасывая ее соки, смакуя их внутри ее тугой дырочки, которая все еще сжималась после предыдущего оргазма.

Дуна вцепилась обеими руками в его длинные волосы, дергая за иссиня-черные пряди, держась изо всех сил, пока он наслаждался ее сочащейся сливками киской. Она стонала снова и снова, что-то бессвязно бормоча в пустоту.

Он двинулся к ее клитору и обратно вниз, не торопясь, чтобы не пропустить ни единого дюйма ее блестящей розовой плоти. Он трахал ее своим языком, затем вернулся к ее пульсирующему бугорку, безжалостно смахивая его. Он казался человеком, выполняющим миссию, его единственная цель – превратить ее в липкую лужицу спермы.

Дуне оставалось только терпеть это, ее киска широко раскрылась для него, словно готовясь быть пронзенной его внушительным членом, сжимаясь от пустоты, когда ее ничто не заполняло.

– Такая жадная маленькая киска, умоляющая, чтобы ее набили досыта, – он усмехнулся, от вибрации по ней разлились волны тепла. – Теперь, заработай мой член, Дуна. Покажи мне, как сильно ты этого хочешь.

Он надавил языком на ее клитор, описывая полные круги вокруг чувствительного бугорка.

– О, черт.

Она оседлала его лицо, вдавливая его еще глубже в свое намокшее лоно. Вцепившись в его волосы, она почувствовала, как в ней поднимался жар, грозящий вот-вот лопнуть.

Он усилил свое давление, прижимая ее широко раскрытой к стене, его массивные руки держали ее раскинутой для него. Задыхаясь, постанывая и хватая ртом воздух, он уничтожил ее клитор. Она упала ему на лицо, неудержимо содрогаясь в конвульсиях, крича от экстаза на всеобщее обозрение.

Мадир, наконец, отпустил ее ноги, медленно опуская ее ослабевшее тело. Облизнув губы, он наклонился, его голубые турмалиновые глаза сверкали в темноте.

– Будь хорошей девочкой и поторопись вернуться во дворец, пока я не впечатал тебя в эту стену.

Он вышел из их укрытия и растворился в ночи.

Дуна могла только кивнуть, глядя ему вслед, ее слова затерялись где-то в глубине сознания. Она все еще вытекала из своего естества, ее соки стекали по бедрам. Не имея другого выбора, она использовала внутреннюю часть своего платья, чтобы привести себя в порядок как можно лучше. Ей нужно было принять душ, как только она вернулась бы в свои покои.

Приведя себя в порядок и убедившись, что ничего неподобающего не видно, она медленно направилась обратно в Белый дворец.



В ее комнате было темно и пустынно, когда Дуна вошла обратно и заперла ее за собой. Прислонившись спиной к тяжелой деревянной двери, она судорожно вздохнула.

Почему она чувствовала себя виноватой за то, что сделала с Мадиром? Ей казалось, что она предала генерала, хотя они были ничем. Их не существовало. Они даже не были знакомыми. Скорее – два человека, которые прошли через жизни друг друга, соприкоснувшись в краткий момент времени.

Нет, она не будет чувствовать себя плохо. Она была свободной женщиной. В то время как он… он был помолвлен с принцессой. Она ничего ему не была должна, особенно после того, как он бросил ее в чужом городе, далеко от ее дома.

Покачав головой, Дуна медленно углубилась в полумрак своей комнаты. Тени казались темнее, чем обычно, как будто из помещения высосали весь свет.

Кружась по кругу, она наблюдала, как тени двигались, приближаясь к ней, пока не закружились вокруг всего ее тела, касаясь сияющей, поцелованной солнцем кожи. Они надвигались на нее, окутывая коконом из черных завитков дыма.

Протянув руку, она коснулась их, ее руки переплелись с полупрозрачными прядями, как пальцы, сцепленные вместе. К ее удивлению, они были теплыми на ощупь, словно живыми и пульсирующими энергией.

Тогда тени, казалось, прошептали Дуне; низкий, мелодичный голос, исходящий из пустоты:

– Ты находишь его привлекательным?

Она обернулась, ища источник этого голоса. Казалось, он исходил отовсюду вокруг нее одновременно, и все же она могла почти точно определить его местоположение, если бы только сосредоточилась.

– Твое сердце бешено колотится, когда он рядом? – голос зазвучал ближе: – Ты перестаешь дышать, когда он смотрит на тебя?

Затем внезапно, ей на ухо, он промурлыкал:

– Ты становишься влажной, думая обо всех способах, которыми он тебя будет трахать?

– Нет, – прохрипела она, и стыд наполнил ее, когда она подумала о Мадире.

Низкий смех эхом разнесся по ее комнате, а голос прогремел:

– Конечно, нет. Он никогда не будет тем единственным, – он прошептал: – Он никогда не будет мной.

У Дуны перехватило дыхание, легкие сжались. Она узнала этот голос. Узнала бы его, даже если бы заблудилась в самых глубоких ямах чистилища. Ее сердце бешено колотилось, кулаки дико сжимались по бокам, она изо всех сил пыталась заставить свои легкие работать.

Он здесь.

Эта мысль поразила ее, как удар молнии. Словно рефлекторно, все ее чувства обострились, ее сердцевина разгорелась до огненного ада.

– Видишь ли, маленькое чудовище, ты можешь притворяться со мной, сколько захочешь, но твое тело никогда не лжет. Я могу… – голос вдохнул, – чувствовать твой запах, когда ты возбуждаешься. Я почти чувствую сладкий аромат твоей мокрой киски на своем языке, когда прикасаюсь к тебе прямо здесь.

Пальцы Тени потянули ее за нижнюю губу, слегка оттягивая ее.

Дуна сглотнула, ее стенки мгновенно промокли насквозь.