Текст книги "И.З. Суриков и поэты-суриковцы"

Автор книги: Иван Суриков

 
Сенокосные дни наступили опять.
В синем небе заря занимается,
Пахнет сеном в полях, а кругом благодать,
Лету красному всё улыбается!
Встречу солнцу с межи поднялися цветы,
Лес зеленый вдали чуть колышется.
Сколько всюду разлито живой красоты,
Что за песня, за музыка слышится!!
 

 
Кончен день трудовой, жар томительный спал,
Тихо веет прохлада душистая.
У опушки лесной кто-то косу клепал,
Пела птица вдали голосистая.
За копною заплакал ребенок больной,
Мать над ним молодая склонилася,
Обласкала его, и у груди родной
В сладких грезах дитя позабылося.
 

 
На раздолье полей брызнул луч золотой,
Над рекою туман подымается,
Вышли рано косцы, и трава под росой
От могучего взмаха широкой косой
Перед ними к земле нагибается;
 
 
Ветерок от реки чуть ее шевельнет,
Чуть затронет под корень скошенную...
В жаркий полдень с небес солнце жжет и печет,
С молодых косарей градом катится пот,
Упадая на грудь утомленную...
 
 
От соснового леса на скошенный луг
Скоро длинные тени ложилися,
Встали копны зеленого сена вокруг,
Тут и там в темноте теплым вечером, вдруг
Ярко вспыхнув, костры задымилися...
 
 
Кто прилег отдохнуть, кто завел разговор
Про покос, про года урожайные...
А с глубоких небес из-за леса и гор,
Сквозь вершины дерев, на широкий простор
Солнце слало им взгляды прощальные.
 
   

На мотив Т. Г. Шевченко

 
Стонет ветер, дождь в окно
С вечера стучится,
Все в деревне спят давно,
Только мне не спится.
 
 
Лампы бледный огонек
Избу освещает,
Мать, прижавшись в уголок,
Дремлет и вздыхает.
Сам сижу я за столом,
Как всегда угрюмый,
И невесело пером
Выражаю думы,
 
 
Что ложатся предо мной
Черными строками,
Веют на душу тоской
И грозят бедами.
 
 
Для чего из головы,
Как душа живые,
Предо мной роитесь вы,
Думы огневые?
 
 
И что так расстаться жаль
С вами, мои дети,
Когда горе да печаль
Мне от вас на свете?
 
   

Д. В. Гарину

 
Туман окутал небосклон,
Давно проснулася столица,
По улицам и гул, и звон,
И смех, и сумрачные лица;
Плетется нищий, и вдовица,
И горемычный, бедный люд
Спешит на свой поденный труд.
Клубится дым из труб огромных,
Среди машин неугомонных
Работа жаркая идет.
Никто здесь песен не поет —
Все только заняты работой
И ежедневною заботой,
Чтоб, кончив день свой трудовой,
Не быть без крова и без хлеба
И в миг, когда стемнеет небо,
Не ночевать на мостовой.
Вот закрывается завод...
Огни погасли, и народ
Опять по улицам толпою
К ночлегу мирному идет.
А вот, с склоненной головою,
По скользкой лестнице сквозь мрак
Проходит ощупью бедняк
В свой уголок; ему в нем жутко..,
Он отдается здесь вполне
Воспоминаньям о жене
И о покинутых малютках
В родной далекой стороне...
Ожесточенно проклинает
Свою судьбу он, что не знает
Себе век счастья, что нужда
Глядит в лицо ему всегда
И, словно коршун, грудь терзает;
Что жизнь проходит трудовая
Однообразной чередой,
И гибнет сила молодая,
И всё грозит ему бедой.
 
   

 
Как повеяли
Ветры буйные,
Тучки серые
Расходилися.
От дерев листы
Пожелтелые
Вместе с пташками
Разлетелися.
 
 
Вянет травушка,
Частым дождиком
Ко сырой земле
Прибивается.
Осень празднуют
Мужики в селе,
От гумна дымок
Расстилается.
 
 
На заре стук-гром
Часто слышится, —
Молотить спешат
Рожь до зернышка
Да ссыпать в мешки
Этот чудный клад,
Впору добытый
Ими с полюшка.
 
   

 
Ах, зачем вы, леса,
Леса темные,
Круглый год предо мной
Зеленеете?
Только я ли одна,
Молодешенька,
Всё живу сиротой
Горемычною;
Во слезах провожу
Дни и ноченьки,
Надрываю тоской
Сердце бедное.
Научите меня,
Люди добрые,
Как мне жить, чтоб забыть
Свое горюшко,
Когда мать и отец
Спят в могилушке
На погосте родном
Под ракитою,
Когда брат и сестра
Меня кинули
И как нет уж со мной
Друга милого?
 
   

 
Хорошо веской
Поле чистое,
Муравой-травой
Ты украшено
Да цветочками
Всё душистыми
В утро майское
Принаряжено.
 
 
От сырой земли
Рожь-красавица
К небу синему
Подымается,
Там поет-звенит
Пташка вольная,
Колокольчиком
Заливается.
 
 
Есть где, молодцу,
Разгуляться мне,
С кем померяться
Крепкой силою.
Когда выйду я —
Не погневайся, —
Красоты твоей
Не помилую.
 
 
Вольной пташкою
Не заслушаюсь,
Распашу твою
Гладь зеленую,
Развернусь с косой
И всю травушку
Соберу в стога,
Засушенную.
 
 
Рожь серпом кривым
Срежу спелую,
Смолочу ее
Я до зернышка,
Уложу в мешки,
Поклонюсь тебе
И скажу: «Прощай,
Чисто полюшко!»
 
   

 
В полях еще туман седой,
Как облако, клубится;
На землю месяц молодой
Задумчиво глядится.
 
 
Уже пастух прогнал стада,
И зорька заалела...
Вспорхнула ласточка с гнезда
И весело запела.
 
 
Склонившись, вторил песне той
С вершины лес сосновый,
И коростель во ржи густой
Ответил песнью новой.
 
 
За ним другие голоса
Повсюду зазвучали,
И голубые небеса,
Казалось, им внимали.
 
   

 
Жавороночек
Над проталинкой
Высоко летит,
Поет жалобно,
Громким голосом
Заливается.
У меня ль в груди,
Добра молодца,
Не могу понять,
С чего грусть-тоска
Пуще прежнего
Разгорается:
Оттого ли, что
Безо времени
Моя силушка
Богатырская
По чужим людям
Размоталася!
Аль с того ли, что
Душа-девица
Вдруг в недобрый час
Изменила мне,
Над моей тоской
Насмеялася.
 
   

 
Кончилась жизнь молодая и сильная,
Теплой любовью к народу обильная!
Плачь же, родимый народ!
И помолися за душу почившего,
Вместе с тобою не раз пережившего
Жизненный гнет...
 
   

 
Эх ты, голь-нищета;
Ты, мужик, простота
Задушевная!
Уж и ты ли, мужик,
К злой нужде не привык
С самой младости?
Уж и ты ль не ходил
На войну и не бил
Врагов полчища?
Уж тебя ли, бедняк,
Не сжимал кто в кулак
За работою!
Всё ты снес на себе,
И за это тебе
Память вечная!
 
   

 
Вернулось царство вешних дней:
Звенит по камушкам ручей,
Река шумит,
И с криком стая журавлей
Уж к нам летит.
 
 
Смолою пахнет от лесов,
Краснея, почки лепестков
Вздохнули вдруг,
И миллионами цветов
Покрылся луг.
 
 
Настала чудная пора!
Свалилась с плеч моих гора
Гнётущих бед,
Я на работу со двора
Иду чем свет.
 
 
Железо землю бороздит,
А солнце весело глядит
В сияньи дня
И всё ласкает и жцвит
Вокруг меня.
 
 
Из норки черный жук ползет,
И сеть прозрачную плетет
Себе паук,
Летит пчела и издает
Протяжный звук.
На распустившийся цветок
Садится пестрый мотылек,
Качаясь в нем,
Пока не тронет ветерок
Его крылом.
 
 
Лошадка весело межой
Идет, а солнце за горой,
Кончая день,
Уже бросает над землей
Ночную тень.
 
 
Пора на отдых! В деревнях
Зажглись огни; на небесах
Взошла луна,
Покой на вспаханных полях
И тишина...
 
   

 
Как по травке ветерок
По муравке веял,
В огороде старичок
Конопельку сеял:
«Уродися, конопель,
Высока, добротна,
Чтоб жена мне на постель
Наткала полотна!»
В эту пору молода
У ворот стояла
И к нему из-за пруда
Голубей сзывала:
«Гули, сизые мои,
В огород влетайте,
На здоровье из земли
Конопель сбирайте,
Чтобы мне, младой, потом
Уж ее не брати
И за мужем-стариком
Поскони не мяти!»
 
   

 
Я для песни задушевной
Взял лесов зеленых шепот,
А у Волги в жар полдневный
Темных струй подслушал ропот;
Взял у осени ненастье,
У весны – благоуханье;
У народа взял я счастье
И безмерное страданье.
 
   

 
Вошел я в огород; черемухой душистой
Пахнуло мне в лицо, – она, как снег, белела.
Кругом и надо мной послышалось жужжанье
Протяжное пчелы, и на траве зеленой
Присел я отдохнуть под сень ее густую,
И вспомнил прошлых дней беспечные года,
Все игры детские и легкие печали,
Как это облачко в лазури голубой...
Бывало, так же я весеннею порою
Засиживался здесь, взор к небу устремляя,
Где тучки плавали иль солнце огневое
Лучи земле родной с любовью посылало.
И, всё животворя, дарило мошке каждой
Привет горячий свой и светлую улыбку.
Как радовался я на вскопанные грядки,
Когда перистый лук, заботливой рукою
Родимой бабушки посаженный на них,
С бобами сочными всходил и красовался!
А старый дед пахал за этим огородом,
И пашня черная виднелася сквозь тын,
И жаворонок пел, и каркали вороны,
За дедом в борозде сбирая червяков...
Хоть с каждою весной бессмертная природа
Напоминает мне об этих чудных днях,
Но я теперь сижу понурившись, как крест
От частых зимних бурь на кладбище забытом.
 
   

 
Холодно в избенке,
Жмутся дети-крошки.
Иней серебристый
Запушил окошки.
Плесенью покрыты
Потолок и стены,
Ни куска нет хлеба,
Дров нет ни полена.
Жмутся, плачут дети,
И никто не знает,
Что их мать с сумою
По миру сбирает,
Что отец на лавке
Спит в гробу сосновом,
С головой покрытый
Саваном холщовым,
Крепко спит, а ветер
Ставнями стучится,
И в избушку грустно
Зимний день глядится.
 
   

 
Не полынь с травой повиликою,
Не крапивушка разрастается
То за мною ли, горемыкою,
Злое горюшко увивается.
Всё грозит бедой неминучею,
Не дает пожить, как мне хочется,
При безвременьи вьется тучею,
Черным вороном всюду носится.
Будто осенью, вянет маков цвет —
Моя молодость беспросветная;
На борьбу с нуждой больше силы нет,
А в груди любовь безответная.
 
   

 
Печаль и скука одолела,
Несносный жар меня томит,
Вчера одно село сгорело,
Сегодня лес горит!
Воды на Волге по колено,
Не свищет больше пароход,
С полей давно убрали сено,
И жатва настает.
Сосед мой ходит озабочен:
Надежды нет на урожай,
Оброк за целый год не плочен,
Хоть в гроб ложись да умирай!
Его хозяйка нездорова,
И просит хлеба детвора;
За долг последнюю корову
Кулак уводит со двора.
Бедняк глядит унылым взором
Вокруг себя, сам чуть живой,
И кулаку с немым укором
Вослед качает головой.
 
   

 
Не нужно для меня ни блага богачей,
Ни почестей правителей могучих;
Отдайте только мне спокойствие полей
И глушь лесов дремучих.
Пускай зеленый сад перед моей избою
Дает прохладу мне в весенний жаркий день,
Пусть радует мой взор и Волга под горою
И ряд родимых деревень;
Чтоб видел я народ довольный и счастливый,
Без горя горького, без тягостной нужды, —
Тогда, с своей семьей работая над нивой,
Воспел бы я его труды!
 
   

 
Из родной деревни
Часто в города
Гонит на работу
Горькая нужда.
Так, не кончив в школе
Никаких наук,
От нужды уехал
Мой родимый внук.
Жив ли он, сердечный?
Или где-нибудь
Бедствует, в работе
Надрывая грудь?
Может, где плетется
Медленно селом,
По большой дороге
Просит под окном —
Просит Христа ради,
Или, может быть,
Бродит, где не зная
Голову склонить?
Думает старушка,
Бедная, в тоске,
И слеза катится
По ее щеке.
 
   

 
Ах ты гой
Удалой
Добрый молодец,
Не грусти ты и спой
Песню русскую!
Спой про лес
До небес,
Про долинушку,
Про народ,
Как поет
Он «Лучинушку»;
Как с нуждой
Да бедой
Живет-мается,
Как без хлеба зимой
Пробивается...
И присел
И запел
Добрый молодец,
Заиграл,загудел
В гусли звонкие.
 
   

 
Не грусти о том,
Что согнут трудом,
Что не ведаешь
Счастья-радости;
Что от юных лет
Среди горя-бед
По чужим углам
Ты скитаешься;
На борьбу с нуждой
Иди, песни пой
И гляди вперед
Ясным соколом!
Не клони пред ней
Головы своей
И, не дрогнув, стой
Под ударами.
 
   

 
Будь что будет со мной,
Ничего не трушу
И за правду готов
Положить я душу!
Если горе грозой
Надо мною грянет,
Буду биться, пока
Сил моих не станет!
Если радость когда
Солнцем улыбнется,
Буду жить без тоски
Сколько поживется!
Постучится нужда —
Растворю ворота:
Не велика и с ней
Молодцу забота.
 
   

 
Как не гордиться мне тобой,
О родина моя!
Когда над Волгою родной
Стою недвижим я,
 
 
Когда молитвенно свой взор
Бросаю в небеса,
На твой чарующий простор,
На темные леса.
 
 
Как хороша ты в теплый день
На празднике весны,
Среди приветных деревень
Родимой стороны!
 
 
Как бодро дышится, когда
На поле весь народ
Среди свободного труда
Все силы отдает!
 
 
Каким восторгом мою грудь
Ты наполняешь мне,
Когда хочу я отдохнуть
С тобой наедине!..
Я в каждом шелесте листов
Твой голос узнаю,
Хожу среди твоих лугов,
Мечтаю и пою.
 
 
Во всем в тебе и мощь видна,
И сила с красотой,
Недаром ты и названа
Великой и святой.
 
   

 
Мне детство далекое спится:
Зимою метелица злится
И ветер гудит у ворот.
В убогую школу учиться
Мать бедного сына ведет.
Дрожит он в худой одежонке,
Мороз ему щеки знобит;
Пред ними за речкой, в сторонке,
Где сельские жмутся избенки,
Убогая школа стоит...
Едва над лесною вершиной
Заря занималась вдали,
Как мать с своим первенцем-сыном
К той школе убогой пришли.
Мерцали две сальные свечки,
Виднелся в углу образок,
Неслись голоса, а за печкой
Трещал без умолку сверчок.
На мать и на сына взглянули
Ребята, замолкнув на миг,
И снова глаза все уткнули
На буквы священные книг;
И снова указкой водили
По темным и мудрым строкам
Иль азбуку громко твердили,
Читая ее по складам.
Учитель был славный в той школе,
Дьячок из того же села,
Куда по своей доброй воле
Мать сына учить привела.
Недолго сын бедный учился...
Ученье пошло ему впрок,
Недаром им после гордился
До смерти учитель-дьячок:
Он, выйдя из школы, скитался.
В нужде по большим городам,
И разуму там набирался,
И правду сказать не боялся
От сердца всем добрым людям.
 
   

 
Ах ты воля, ах ты воля,
Воля дорогая!
Отчего совсем не знаю
Никогда тебя я?
 
 
Во леса ли, во болота
От меня укрылась,
Аль во травушке зеленой
В поле схоронилась?
 
 
Аль не люди ль, люди злые,
Тебя, волю, взяли —
И в тюрьме железной цепью
Крепко приковали?
 
 
До седых волос напрасно
За тобой я рвался,
С детских лет искал по свету
И не доискался.
 
   

 
Холодно зимою
Людям, тяжело...
Вижу я родное
Милое село;
 
 
Вижу я: избушка
В стороне стоит,
Бедная старушка
На печи лежит.
 
 
Словно птичка в поле,
Рядом внук родной
Щебетал о воле
Теплою весной;
 
 
Щебетал о небе
Ясном, о цветах,
О траве и хлебе
На родных полях...
 
 
Смуглая сестренка
Беззаботно с ним
Заливалась звонким
Голосом своим;
 
 
Бабушка, лаская,
Гладит их рукой
И, слезу роняя,
Думает с тоской.
 
 
Думает в кручине,
Забываясь сном,
О родимом сыне
В городе большом.
 
 
Дума эта бродит
Далеко у ней...
Вдруг невестка входит,
Полотна белей.
«Экая ведь стужа!..» —
Баба начала.
«Матушка, об муже
Весточка пришла!»
 
 
– «Весточка? Какая?
Говори скорей!
Да смотри, родная,
Не всполошь детей!»
 
 
Баба возле печи
Дух перевела
И без слез, без речи
Камнем замерла.
 
 
Всё понятно было...
И старушка мать
О кормильце милом
Стала причитать.
 
 
Тут вскочили дети,
Начинали выть,
Как-то им на свете
Сиротами жить...
 
 
А мороз суровый
С вечера крепчал,
По задворью с новой
Силою трещал;
 
 
Чаще раздавался
Треск его лихой,
Будто потешался
Он над их бедой.
 
   

 
Хлеба – лишь хлеба нам дайте за труд.
Боже, когда же голодных поймут
Сытые люди, когда
Тронет их наша нужда?
Возле палат и дворцов
Или фабричного зданья
Стыдно просить подаянья —
Тем, кто здоров;
Каждый с охотой
Ведь на работу
Будет готов.
Только бы сила
Не изменила,
Хворь не пришла
Или могила
Не унесла...
Будем жить в мире всегда,
Ни перед кем никогда
Не унижаться
И от святого труда
Все мы питаться!
 
   

 
Помнишь, как с тобой в углу
Мы сидим, бывало,
А в окне и на полу
Солнышко играло.
 
 
Серый кот у ног твоих
Нежно щурил глазки,
И слагал тебе я стих,
Расточая ласки.
 
 
Как была ты хороша,
Как тогда играла!..
А теперь, моя душа,
Ты старушкой стала,
 
 
Не играешь, не поешь,
Разве скажешь только,
Что и сам я был хорош,
А теперь нисколько.
 
   

 
Пусть гром гремит,
Пусть буря стонет, —
Мой чёлн бежит,
В волнах не тонет.
 
 
Он к берегам
Меня выносит
И там врагам
Навстречу бросит.
 
 
Пусть враг со мной
Тогда сразится, —
За край родной
Готовый биться,
 
 
Пойду вперед
Я прямо в сечу
И за народ
Душой отвечу.
 
   

 
Как солнце скроется с небес —
Запышет зорькой темный лес
И в мрак оденутся поля;
Уснет родимая земля,
Долины, горы все уснут
И с ними весь крестьянский люд,
Чтоб с новой силой завтра встать,
Сохою поле распахать,
Зерном засеять всё и ждать,
Когда на каждой полосе
Оно взойдет во всей красе
Зеленой озимью, и вдруг
Когда над нею, словно пух,
Снежок бесшумно полетит,
Закроет и запорошит,
Глубоко вьюгой заметет,
Покуда в гости нё придет
Весна-красавица, опять
Не станет колос наливать
И не пошлет в родимый край
За труд обильный урожай.
 
   

А. А. Коринфскому

 
В деревне, чуть заря вечерняя займется,
Играет молодежь, сплетаясь в хоровод,
Звучит гармоника и песня раздается
Такая грустная, что за сердце берет.
Но грусть сроднилася с крестьянскою душою,
Она всегда в груди измученной живет
И разгоняется лишь песнею родною.
Отпряжен от сохи, средь поля конь усталый
Пасется в табуне; вхожу я тихо в дом,
Чтоб за ночь отдохнуть и чтоб на зорьке алой
Проснуться и опять с товарищем-конем
На поле целый день трудиться с силой новой,
Взрывая борозды, иль, срезав рожь серпом,
Душистые снопы возить на ток готовый.
А теплый вечер так порой душист и ясен,
Когда разносится народной песни стих.
О, как ее язык и звучен и прекрасен,
Как много слышится в ней мук пережитых!
 
   

 
Вдали от родных, за тюремной стеной,
Поет свою песню певец молодой, —
О родине милой он громко поет,
И грустная песня за сердце берет,
И ширится-льется далеко она,
Как вздох из железной решетки окна,
Туда, где на горке виднеется храм,
Под старую крышу, к полям и лесам,
Туда, где жена молодая в слезах,
Где матери бедной покоится прах,
Где катится Волга вперед и вперед
И снова певца на свободу зовет.
 
   

 
К тебе, пророк – певец Украйны,
Я из России ледяной
С своею музою печальной
Пришел на холм могильный твой.
Дай мне приют на время в хате
Во имя братства и любви
И песни петь о бедном брате
Вслед за тобой благослови!
 

 
Перед твоей святою тенью,
Перед твоим святым крестом
Стою, молюсь и вспоминаю,
Как ты всю жизнь страдал и нес
Его, певец Украйны милой,
И стал нам дорог за могилой.
 
   

 
Темная осень суровая,
Ставнями ветер стучит...
Прибрана горенка новая,
В зыбке ребенок кричит.
Вижу, к малютке склоняется
С тихим рыданием мать:
Муж ее охает, мается,
С печи не может уж встать.
 
 
В долгие ночи сердечного
Кашель удушливый бьет;
После труда бесконечного
Скоро бедняк отдохнет, —
 
 
Скоро под белой холстиною
Ляжет вдоль лавки большой...
Вчуже пред этой картиною
Я цепенею душой.
 
   

 
Славные птицы бог знает откуда
К нам прилетели.
Новые песни – такие, что чудо, —
Громко запели!
 
 
Весело, смело певуньи взлетали
С ветки на ветку,
Только охотники злые хватали
Часто их в клетку.
 
 
Славные птицы, лишенные воли,
Всё ж не боялись
Петь свои песни, и в чистое поле
Дружно все рвались.
 
 
Чтобы по-прежнему узникам слиться
Там с голосами
Пташек свободных и с ними укрыться
Под небесами.
 
   

Я. И. Познякову

 
Учитель наш, душою чистый,
Как золото пред нами ты блестел,
И взор твой ясный и лучистый
Вперед с надеждою глядел.
Ты думал: вот настанет время,
Весь будет грамотным народ,
И молодое наше племя
Счастливым заживет.
Но умер ты, и не дождался
Рассвета этих чудных дней...
А мрак всё более сгущался
Над бедной родиной твоей.
 
   

Старая бывальщина

 
В зимний вечер с белой церковью
Чуть виднеется село,
Все к нему пути-дороженьки
Белым снегом замело.
 
 
Как в гробнице, Волга-матушка
Под сугробами лежит,
А кругом ее метелица —
Вьюга буйная шумит.
 
 
На краю избушка тесная,
Чуть мерцает огонек;
Собрались девицы красные
И уселися в кружок.
 
 
Пели песни, песни грустные,
Все про девичью любовь,
Про неволю, про замужество
Да про злую про свекровь.
 
 
Между ними разудалые
Добры молодцы сидят,
Шутят шутки молодецкие
Да гостинцы им дарят.
 
 
У всех девушек приветливо
Смотрят бойкие глаза,
А у Дуни, что жемчужная, -
Навернулася слеза.
 
 
Она видит, как с подругою
Милый друг ее сидит
И с веселою улыбкою
Прямо в очи ей глядит.
 
 
Речи сладкие, любовные
Он нашептывает ей
И не сводит с красной девицы
Своих ласковых очей.
 
 
Дуня смотрит, пряжу тонкую,
Как бывало, не прядет;
Песня грустная и звонкая
Пуще за сердце берет;
 
 
Пуще грудь ее волнуется
И вздыхает тяжело...
Скоро полночь. Одевается
В мрак родимое село.
 
 
Разошлись девицы красные,
Старики и дети спят,
Только слышны за околицей
Разговор и смех ребят.
 
 
Только звездочки небесные
Ярко светят, да в окне
Огонек еще виднеется
От избушки в стороне.
 
 
Там Дуняша-сиротинушка
У светца сидит с тоской,
И у ней с тоски-кручинушки
Слезы катятся рекой.
 
   

 
К нам идет весна-царица
И теплом на землю дышит,
В поле каждую былинку
И ласкает и колышет.
 
 
Где волшебница ни ступит,
Там цветочки расцветают,
Хоры птиц и насекомых
Воздух пеньем оглашают.
 
 
Взглянет на небо – там туча
Грозовая соберется
И на землю благодатным
Частым дождиком прольется.
 
 
После зноя от прохлады
Оживет земля сырая
И алмазами заблещет
Всюду травка полевая...
 
 
Шлет весна привет и ласку
Нашим пахарям родимым
И дает им много силы
За трудом неутомимым.
 
   

 
Ах ты батюшка, светлый месяц наш,
Что ты светишь нам не по-летнему,
Между тучками быстролетными
Всё туманами покрываешься?
Что, дубровушка, ты нахмурилась,
Почернела вся и шумишь-гудишь
В непроглядную ночку бурную
И, при ясном дне призадумавшись,
Разбросала вкруг листья желтые?
Где твоя краса, поле чистое,
Твой цветами луг изукрашенный,
С хлебом полосы заповедные,
Что так тешили сердце пахаря?
Знать, пришел конец лету красному,
Подошла пора непогожая,
С темной осенью зима лютая
С бурей вьюжною приближается.