Текст книги "И.З. Суриков и поэты-суриковцы"

Автор книги: Иван Суриков

 
Много с детских лет
У меня в груди
Задушевных дум
Притаилося.
Много в ней любви,
Чувства теплого
Для родных, друзей
Сохранилося.
Только в мире я
Сиротой живу,
У чужих людей
В злой неволюшке.
От чужих людей
Веет холодом,
Словно осенью
В непогодушку.
А и выйдут дни
Счастья-радости,
Да и те нуждой
Отравляются.
Лишь одна тоска
Безысходная
В сердце молодца
Уживается.
 
   

 
Уснули поля под туманом,
Покрылася травка росой,
И звезды стоят караваном,
Блистая над сонной землей
Замолкли и скрылися птицы,
В деревне кругом тишина,
Лишь где-то измученной жницы
Тоскливая песня слышна.
Погасли в убогих избенках
Один за другим огоньки,
И сторож, как будто впросонках,
Бьет в край деревянной доски.
 
   

(На мотив Томаса Гуда)

 
Пускай я не знаю минуты отрадной,
Пусть тучи висят надо мной,
Я буду работать и жить постоянно
Для блага отчизны родной.
Давайте работы! Я молод душою,
И силы немало во мне,
Давайте хоть соху, хоть грабли с косою,
Топор или цеп на гумне!
Давайте работы! Мне каждое дело
Легко и привычно, пока
Смотрю я на светлую будущность смело
Рабочей семьи бедняка.
 
   

 
По дороге вьюга снежная
Крутит, пылью рассыпается,
На леса, поля безбрежные
Словно туча надвигается
И летит путем-дорогою
Над деревнею убогою.
 
 
Что мне эта непогодушка,
Холод, зимняя метелица,,
Когда ждет меня зазнобушка,
Молодая красна девица,
Ждет, и грудь ее кипучая
Вся полна любовью жгучею.
Молодецкой сладкой думою
Бьется сердце одинокое,
Как войду я в ночь угрюмую
На крыльцо ее высокое,
Как открою дверь дубовую
И увижу чернобровую.
 
   

 
Кругом поля раздольные,
Широкие поля.
Где Волга многоводная —
Там родина моя.
 
 
Покрытые соломою
Избушки у реки,
Идут-бредут знакомые.
И едут мужики.
 
 
Ребята загорелые
На улице шумят,
И, словно вишни спелые,
Их личики горят.
 
 
Вдали село, и сельский храм
Приветливо глядит,
А там опять к родным полям
Широкий путь лежит.
 
 
Идешь, идешь – и края нет
Далекого пути,
И хочется мне белый свет
Обнять и обойти.
 
   

1

 
Ах ты горе, горе горькое,
Где ты, горе, зародилося?!
Отчего в избе крестьянина
В темный угол приютилося?!
Не даешь ты света-волюшки,
Вяжешь крылья соколиные,
Заглушаешь во беседушке
Речи-песни соловьиные!..
Ах ты горе, горе горькое,
Ты слезами всё облитое,
Среди холода и голода
Злой тоскою перевитое;
От тебя деваться некуда,
Не поборешь тебя силою,
Не разжалобишь покорностью
И нуждою терпеливою...
 

2

 
Ой ты горюшко великое,
Разудалый добрый молодец,
Забубенная головушка,
Беззаботный, горький пьяница.
Уж на что же ты, крестьянский сын,
Полагаешься, надеешься?
На полях трава не кошена,
Борона, соха заброшена.
Все пожали рожь высокую,
На гумно свезли до осени,
Лишь твоя одна полосынька
Не пожата и не скошена.
Как у всех-то избы крытые,
Новым тесом и соломою,
Уплатили люди добрые
Все повинности крестьянские.
А твоя изба от времени
Вся сгнила и покачнулася,
Хлеба нет в амбаре зернышка,
Недоимки накопилися.
Уж и все-то люди добрые
Ходят в праздники нарядные,
Ты ж идешь понуря голову,
На тебе шапчонка рваная
И худой кафтан с заплатами,
Из лаптей торчат онученьки,
Все мочалами опутаны,
Да и лыком изукрашены.
Выйдешь ты на сходку пьяненький
С головой своей повинною...
Мир галдит, а ты словечушка
Им не выскажешь разумного.
 

3

 
Ах, пропала твоя волюшка,
Твоя сила непомерная,
Загубила тебя, молодца,
Любовь к милой неизменная,
Что с тобою в лето красное
В чистом поле повстречалася,
Своей ласкою приветила,
А потом и насмеялася.
До тех пор ты, добрый молодец,
Не имел тоски-заботушки,
Не пил чары зелья пьяного,
Не знал устали в работушке;
На пиру ты был почетный гость,
Дома – сам-большой работничек,
Был кормилец отца с матерью
И родной семьи помощничек;
А теперь с тобой что сталося?!
Словно сам себя пугаешься,
Как дод вечер к целовальнику
По задворкам пробираешься.
 
   

 
Ой ты, поле мое, полюшко,
Ты раздолье, поле чистое!
По тебе шумит-волнуется,
Словно море, рожь зернистая.
Скучно девице, нет моченьки
Жать серпом колосья зрелые, —
Закружилася головушка,
Разгорелось лицо белое.
Поздним вечером красавица
С милым другом распрощалася,
Он в дороженьку отправился,
Сиротой она осталася.
Вся до колоса пожатая
Рожь к ногам ее склоняется,
А на сердце красной девицы
Грусть-тоска не унимается.
 
   

 
Ах, уж я ль, млада-младенька,
Темной ночью не спала,
Темной ночью не спала,
Друга милого ждала.
 
 
На рассвете в сад зеленый
Тихо вышла я гулять,
Тихо вышла я гулять,
Грусть по милом разогнать.
 
 
Я сказала ветру: ветер,
Грусть-тоску мою развей,
Грусть-тоску мою развей,
Слезы с глаз моих обвей!
 
 
Соловью сказала: громче
Ты мне песенку пропой,
Ты мне песенку пропой,
Чтоб услышал милый мой;
Чтоб услышал, разгрустился
И пришел ко мне скорей,
И пришел ко мне скорей,
К бедной любушке своей.
 
   

Подражание А. В. Кольцову

 
Пришла пора весенняя,
Цветут цветы душистые,
Слетаются-сбираются
Все пташки голосистые.
Поют в полях, поют в лесах,
С куста на куст порхаючи, —
Заслушалась красавица,
Про друга вспоминаючи.
 
 
Стоит, глядит задумчиво
Куда-то в даль незримую
И звонким колокольчиком
Заводит песнь любимую;
Далеко эта песенка
В родных полях разносится,
Звенит, душой согретая,
В другую душу просится.
 
 
Всё в этой песне слышится:
Любовь, глубоко скрытая,
И счастие далекое,
И горе пережитое.
Под вечер добрый молодец,
Окончив пашню черную,
Пустил коня и к девице
Пошел дорогой торною.
 
 
Никто не знал, что сделали
С красавицей девицею
Певуньи-пташки вольные
С весною-чаровницею.
А ночка, ночь весенняя
Все тайны, что проведала,
Хранить и ясну месяцу
И звездам заповедала!
 
   

1

 
Моя муза родилась в крестьянской избе,
Ни читать, ни писать не умела,
Только сердце простое имела
И, мой славный народ, о тебе
Много искренних песен пропела.
 

2

 
Моя муза родилась крестьянкой простой
И простым меня песням учила,
Из деревни родной часто в город большой
За собою певца уводила.
Когда пели мы с ней, то бедняк забывал
Всё, что в сердце его наболело,
Когда пашню пахал иль железо ковал,
С этой песней работа кипела;
По селам, деревням, по большим городам
Она тихою грустью звучала
И участье ко всем горемычным людям
У счастливых людей вызывала.
 
   

 
«Ах, о чем ты, ласточка,
Вольная касаточка,
Распеваешь?
Что, девица красная,
Моя зорька ясная,
Ты вздыхаешь?»
– «Если бы мне вволюшку
Не светило солнышко
Да не грело,
Я тогда бы, пташечка,
Вольная касаточка,
Не запела.
Если бы удалого
Молодца кудрявого
Я не знала —
Так бы, черноокая,
Грудью одинокою
Не вздыхала.
Ах, не вздыхала!»
 
   

 
Судьба забросила меня
В далекий край,
Прощай, о родина моя,
Навек прощай!
Прощай, деревня, с красотой
Твоих долин,
Без друга я в земле чужой
Умру один;
Умру один, но песни звук
Пускай летит
Туда, где мой сердечный друг
О мне грустит!
Мне доля скромная дана
Певца полей, —
Как птица песнь моя вольна,
Я весел с ней.
Люблю тебя, родная Русь,
Люблю, как мать,
И за тебя я не боюсь
Всю жизнь отдать.
Пусть о тебе мой каждый стих
И песнь моя
Летят стрелой из уст моих
Во все края;
Пускай на ниве пахарь твой
Ее поет
И радость в жизни трудовой,
Как я, найдет.
 
   

 
Труд да горе, капли пота
Пополам с слезой,
И тяжелая забота
С вечною нуждой.
 
 
Ломота в костях, мозоли
С грязью на руках
Жизнь без счастья и без воли
В четырех стенах.
 
 
Холод, голод и страданье
Тела и души,
И за всё, как подаянье,
Медные гроши.
 
 
Солнце весело проглянет,
Птичка запоет, —
Песню ей в ответ затянет
Труженик народ.
 
 
И в стенах угрюмых льются,
Плачут голоса,
А над песнею смеются
Взмахи колеса.
 

 
Часы бегут,
Гнетущий труд
Ничем не нарушая,
А впереди,
Того и жди,
Нужда задавит злая.
 
 
От горя, бед
Во цвете лет
Мы силу-мочь теряем
И в нищете
По простоте
Душевной погибаем.
 
 
У нас всегда
Одна беда
Сменяется другою,
Покуда гроб
Не скроет поп
Могильною землею.
 
   

 
Ударь в свои струны, певец,
Зови свою музу, и снова
Неси за свободное слово
До гроба терновый венец.
Пой песню свою о свободе,
Пускай ей внимает народ, —
И будешь ты славен в народе,
И песня твоя не умрет.
 
   

Н. В. Верещагину

 
Кончен зимушки праздник суровый,
Солнце весело смотрит с небес,
Пенье птич-ек разносится снова,
И шумит густолиственный лес.
Подымаются озими всходы,
В гнездах писк раздается галчат.
Торжествует родная природа,
Каждый кустик мой радует взгляд.
Лишь деревня с рядами избенок
Да испитые лица людей
И лохмотья худых одежонок
Нарушают гармонию в ней...
Вот на кляче с сохой выезжает
Мужичок из широких ворот
И сердито ее понукает,
Сам усталый, насилу идет.
«Ну же, ну! Ты кормилица наша, —
Понукает лошадку мужик, —
Как с тобою мы пашенку вспашем,
Дам овса тебе целый осьмик.
Отпущу тебя в праздничек в поле,
Наедайся там вдоволь травой.
Ну же, ну!! Наша горькая доля
Одинакова, видно, с тобой...»
И мужик озирает сурово
Чернозема широкую гладь.
Понукая кормилицу, снова
Начал землю сырую пахать.
И большими пластами ложится
Под сохою сырая земля,
Тихо солнышко за лес садится,
Одеваются мраком поля.
Отдыхает наш пахарь унылый,
А когда петухи пропоют, —
Принимается с новою силой
За вседневный тяжелый свой труд:
То он ходит весь день за сохою,
То по лесу стучит топором,
То на травке зеленой с косою,
То на ниве родимой с серпом...
Так проходит и летняя порушка,
И осенние дни настают.
Светит холодно красное солнышко,
В небе серые тучки плывут.
Снова речку сковало морозом,
И хрустит под санями снежок;
В рукавицах больших за обозом
В теплой шубе идет мужичок;
Белым инеем шапка блистает,
И замерзли усы с бородой;
У ворот он коня отпрягает
И к колодцу идет за водой.
Головою уткнувшись в колоду,
Лошадь потная с жадностью пьег
Мужичком принесенную воду
И, встряхнувшись, на отдых идет...
Непроглядная ночь до рассвета
Над родною деревней царит,
Снится пахарю чудное лето:
Солнце на небе жарко горит,
И он, весел, идет за сохою,
Возвращается рано с полей,
Окруженный довольной семьею
И любовью жены и детей.
Но лишь только бедняк просыпается,
Слышит – вьюга шумит за окном,
Снежной пылью она рассыпается
И поет над убогим двором;
Плачут дети, жена молодая
Хмурит черные брови дугой,
А за прялкою бабка седая
Им грозится костлявой рукой.
 
   

 
В углу сыром подвала
Свеча едва горит,
Ребенок громко плачет,
И маятник стучит;
Стучит однообразно
На стенке у окна,
А ночь глядит сурово,
Темна и холодна.
 
 
Ребенок громко плачет,
Мать бедная с тоской
Сидит и шьет рубашку
Усталою рукой.
 
 
Слипаются у швейки
Дремотою глаза,
И каплет за слезою
Непрошеной слеза;
 
 
От горьких дум, заботы
Душа ее болит,
Ребенок громко плачет,
И маятник стучит.
 
   

 
Полдень. Жаркое солнце высоко взошло,
И ясна неба даль голубая,
В поле тихо кругом, и тепло, и светло,
Лишь чернеет опушка лесная...
 
 
Ходит пахарь межой, кафтанишко на нем
Весь в пыли, и худая шапчонка,
Ходит он за сохой, то и дело кнутом
Изнуренную бьет лошаденку.
 
 
Перед ним и над ним утомительный зной,
Словно пламя пожара, пылает,
Слышно, овод жужжит, комаров целый рой
В ясном воздухе тучей летает.
 
 
Льется с пахаря пот, с каждым часом длинней
Тень на рыхлую землю ложится,
Ветерок не шумит, на раздолье полей
Только жаркое солнце глядится.
Много лет мужику была сивка верна,
Вместе голод и труд выносила,
Вдруг в тяжелой сохе пошатнулась она —
И на пашне свой дух испустила.
 
 
Тут склонился мужик, стал безумно рыдать,
Разводя безнадежно руками...
Дальше горе его ни пером описать
И не высказать больше словами.
 
   

 
Вечную память над гробом споем
Тем, кто на свете жил честным трудом,
Нажил мозоли одни на работе
И, умирая, в предсмертной заботе
Нам завещал не отчаянье в жизни,
А, прозревая величье отчизны,
Верил, что колос нальется зерном,
Вечную память споем!
 
 
Тем, кто за волю на ниве кровавой
Умер, венчанный народною славой;
В слово живое кто мысль воплощал
И в тишине свое дело свершал —
К счастью стремился в годину невзгоды
С верою в силу родного народа,
Духом не падал в призваньи святом, —
Вечную память споем!
 
   

 
«Что так жалобно ты, кукушечка,
Во сыром бору всё кукуешь?
Ах, о чем, скажи, моя душечка,
Красна девица, ты тоскуешь?
Словно темный день, под окном сидишь,
Речью сладкою не порадуешь.
Для чего печаль от меня таишь
И на что, мой друг, ты досадуешь?
На мою ль любовь, али с волею
Расставаться жаль тебе, милая?
Аль обижен я своей долею,
Аль беру тебя замуж силою?»
– «Оттого, мой друг, я печалюся,
Оттого томит горе душу мне,
Что, когда с тобой повенчаюся,
Я должна век жить у твоей родне».
 
   

<Из цикла «На смерть Н. А. Некрасова»>

 
Не склонялися ивы плакучие,
И не буря стонала в полях —
В злую стужу, в морозы трескучие
Опускали мы в землю твой прах.
Только слышалась песнь похоронная
Да несмелые речи друзей,
Да светилося солнце холодное
Над сырою могилой твоей.
Зато слава твоя вековечная
На Руси никогда не умрет —
Будет петь твои песни сердечные
Освобожденный народ.
 
   

 
Измучены нуждой, подавлены трудом,
Мы крест тяжелый свой без жалобы несем.
Ни края, ни конца, ни света на пути,
Но мы должны вперед хоть ощупью идти.
С надеждой светлою, с желанием в груди —
Зарю счастливых дней увидеть впереди!
Пусть тьма кругом, как ночь осенняя, царит
И терн колючий нас мучительно язвит, —
Пока своим лучом свобода не блеснет,
Мы будем всё идти, хоть ощупью, вперед!
 
   

М. А. Дрожжиной

 
В дни осенние, дождливые
Мы с тобой сошлись, слюбилися;
Оба, в горе терпеливые,
Не в хоромах мы родилися.
И моя избушка дымная
Мне теперь чертогом кажется,
Как головушка кручинная
На груди твоей уляжется...
 
   

 
Поэт, с душою чистой,
С умом пытливым и живым,
Иди дорогою тернистой
К народу с словом огневым;
Борись с неправдой и пороком
Во славу родины своей,
В грядущем будь ее пророком
И пробуждай к добру людей.
 
   

С. А. Бердяеву

 
Снежную пыль подымает
Ветер над крышей гнилой,
По двору ходит-гуляет
Дедушка сам домовой.
В инее шапка большая
И до колеи борода...
Смотрит на деда, мерцая,
С темного неба звезда.
Горе... крестьянин лишился
В зиму лошадки гнедой,
Вспомнив об ней, разгрустился
Дедушка сам домовой...
Как же не вспомнить родную:
Он сосунком ее знал,
Часто, бывало, густую
Гриву сплетал-расплетал,
Гладил мохнатой рукою,
Вдоволь поил и кормил,
Чтобы лошадке весною
Больше прибавилось сил...
С кем теперь пахарь угрюмый
Выйдет к полоске родной?
Думает горькую думу
Дедушка сам домовой...
Ветер в прогнившие щели
Рвется и шарит, как вор,
Снегом холодным метели
Кутает плотно забор.
А на дворе запустенье,
Всё посмело, как метлой,
Ходит один в озлобленьи
Дедушка сам домовой.
 
   

 
Честным порывам дай волю свободную,
Начатый труд довершай
И за счастливую долю народную
Жизнь всю до капли отдай!
 
 
Теплой любви – векового призвания —
В сердце своем не гаси,
Чудною силою – светочем знания
Будь на Руси!
 
   

(Памяти И. 3. Сурикова)

 
Вешнее солнце пропало из глаз,
Темная ночь наступила.
Так перед нами он, бедный, угас
В блеске таланта и силы.
Пой терпеливый, униженный люд,
Песни родного поэта,
В них воспевается честность и труд,
Слышится слово привета.
 
   

1

 
Быстро тучи проносилися
Темно-синею грядой,
Избы снегом запушилися:
Был морозец молодой.
Занесла кругом метелица
Все дороги и следы...
Из колодца красна девица
Достает себе воды, —
Достает и озирается,
Молодешенька, кругом,
А водица колыхается,
Позадернутая льдом...
Постояла чернобровая,
Коромысло подняла
И свою шубейку новую
Чуть водой не залила.
Вдоль по улице, как павушка,
Красна девица идет,
А навстречу ей Иванушка
Показался из ворот;
И, взглянув ей в очи ясные,
Тихо молвил на пути:
«Бог на помощь, девка красная,
Дай мне ведра понести!»
Вдруг ведерочки дубовые
Стал Ванюша подымать
И с улыбкой чернобровую
Обнимать и целовать.
Поцелуем красна девица
Заглушила поцелуй...
Разгуляйся ты, метелица,
Ветер, в сторону подуй!..
 

–

 
Долго, долго перед хатою
Ваня радостный стоял
И в мечтах своих женатую
Жизнь такую рисовал:
«Как женюсь, то избу новую
Справлю нынешней весной;
Все отдам рубли-целковые
До копеечки одной;
Чтоб жила, не знала милая
Ни печали, ни нужды,
Я возьмуся с новой силою
За крестьянские труды.
Год от года по монеточке
Накоплю я их опять,
Там, глядишь, йойдут и деточки, —
Пусть за ними ходит мать,
Пусть родная утешается
В годы старости своей...
А когда она скончается,
Сами вынянчим детей.
Мальчуганов отдам в школу я,
А девчонки-то и так...»
Вот какую жизнь веселую
Рисовал себе бедняк.
 

2

 
Ой ты, удаль молодецкая!
Ой, холодная зима!
Зазнобила дочь отецкая,
Свела молодца с ума.
Для чего она родилася
Краля-кралечка лицом
И зачем сошлась-слюбилася
С разудалым молодцом?
У нее ли есть богатые
И наряды, и казна,
А у молодца за хатою
Лишь соха да борона.
На дворе у ней скотинушка
И всего полным-полно,
У него ж нужда-кручинушка,
Горе горькое одно!
 

3

 
Столбовой большой дорогою
Тихо тащится обоз.
Над сторонкою убогою
Затрещал сильней мороз.
И, как песня многодумная,
Песня грустная моя,
Загудела вьюга шумная
И окутала поля.
Ходят, словно угорелые,
По деревням мужики
И, скучая сутки целые,
Наполняют кабаки.
 

–

 
Эх, недаром в песне сказано:
«Некручинну в горе быть,
Горе лыком перевязано,
Айв горе надо жить».
К бедняку ж оно привяжется —
Так ворота растворяй...
Вот и Ваня с ним ватажится:
«Целовальник, наливай!»
Он кричит и все рублевики
Вынимает напоказ, —
Ой вы, милые соколики,
Хоронил я долго вас,
Ведь трудами добывалися
Вы по гривенке одной
И на свадьбу припасалися:
Свадьбы нет – так пир горой!»
И гуляет с ним до зорюшки
Деревенский бедный люд.
Над Иваном злое горюшко
Потешается и тут.
Словно с другом обнимается,
Вместе пляшет трепака,
И поет, и заливается
Посредине кабака.
 

4

 
Вот уж верба распушилася,
Солнце светит веселей...
Над деревней проносилася
С криком стая журавлей.
Раздавался в отдалении
Громкий звон колоколов...
В доме Дуни слышно пение,
Топот пьяных мужиков.
Пир, что море разливанное,
Весел староста, а дочь
За столом сидит печальная
И угрюмая, как ночь.
Из груди ее рыдание
Вырывается порой,
И чуть слышно причитание
Под узорчатой фатой.
«Ты прости-прощай, гуляньице,
Радость прежняя моя,
Во неволе с гореваньица,
Как цветок, увяну я...
Ох, весной сухому деревцу
Не расти, не расцветать,
С старым мужем красной девице
Только плакать да вздыхать!» —
Причитает чернобровая,
Утираючись платком.
Вдруг раскрылась дверь дубовая,
И вослед за женихом
Ваня твердою походкою
Шел в толпе и на ходу
Молвил: «Ворона с лебедкою,
Хоть умру, а разведу!»
Нож сверкнул в руке, кидается
Он на старого – и вмиг,
Пораженный в сердце, валится
Дружкам на руки жених...
Вся толпа заволновалася,
А невеста от стола
К добру молодцу бросалася
И в объятьях замерла.
Но едва девицу милую
Он успел поцеловать,
Как.ему со всею силою
Стали рученьки вязать.
 

5

 
Жарко солнце разливается
На раздольные поля,
Как невеста, разряжается
Оживленная земля.
Словно бархатом оделися
Все кусточки и леса,
И над ними разносилися
Божьих птичек голоса.
Уж крестьяне сохи, бороны
Стали весело справлять
И на все четыре стороны
Горстью зернышки бросать.
Пашня черная виднеется
По приволжским берегам,
А за Волгою белеется
На пригорке божий храм;
В храме сладостное пение,
Посредине белый гроб
И в убогом облачении
Деревенский старый поп;
В гробе Дунюшка покойная
Спит, покрытая парчой,
И слышна молитва стройная:
«Со святыми упокой!»
 
   

 
Взлелеянный душою
И созданный тобой,
Твой стих гремел порою
Небесною грозой;
 
 
Он возвестил народу
Зарю грядущих дней,
И братство, и свободу,
И равенство людей;
 
 
Восславил всё, что к свету
Стремилося из тьмы,
И лаврами за это
Тебя венчали мы.
 
   

 
По каменьям течет реченька,
Течет реченька бурливая,
Раскипелося по девице
В груди молодца ретивое.
«Если ты на свет родилася
Уж такая распригожая,
На цветочек на лазоревый
Средь муравушки похожая,
Не зноби меня, зазнобушка,
Красотою ненаглядною,
Выйди к молодцу удалому
На свиданье в ночь туманную;
Словом ласковым, приветливым
Разгони тоску, разлапушка!»
– «Рада б выйти, да про девицу
Пробежит худая славушка».
– «Ты, от матушки украдучись,
Не селом иди – сторонкою,
По заулку, огородами,
Через поле да задворкою!»
«Стороной пойду я, девица, —
Злые люди догадаются;
По заулку, огородами —
Псы зубастые разлаются.
Если любишь, добрый молодец,
Посылай ты сваху к батюшке,
Мы ему тогда поклонимся
И возьмем согласье матушки».
 
   

 
Невеселая картина:
Дождь стучит в окно,
Чуть горит в светце лучина,
По углам темно.
 
 
Стены мокрые от пота,
Каплет с потолка;
Здесь живет нужда-забота,
И тоска, тоска
 
 
Людям душу надрывает
Дни и круглый год.
У светца старик зевает,
Молча крестит рот;
 
 
Рядом в грязной рубашонке
Внук его сидит.
Старый дедушка ребенку
Сказку говорит,
 
 
Мир волшебный открывает
Перед ним, шутя,
И под сказку засыпает
Малое дитя.
 
 
В избу сноп внесла соломы
Горемыка мать,
Постлала и от истомы
Стала засыпать.
Лишь отцу его не спится,
Он сидит угрюм
И не может позабыться
От тяжелых дум.
 
   

 
Вышел внук на пашню к деду
В рубашонке, босиком,
Улыбнулся и промолвил:
«Здравствуй, дедушка Пахом!
 
 
Ты, я вижу, притомился,
Научи меня пахать,
Как зимой, в избе, бывало,
По складам учил читать!»
 
 
– «Что ж, изволь, коли охота
И силенка есть в руках,
Поучися, будь помощник
Деду старому в трудах!»
 
 
И Пахом к сохе с любовью
Внука за руку подвел;
Внук тихонько бороздою
За лошадкою пошел...
 
 
Бодро, весело лошадка
Выступает впереди,
А у пахаря-то сердце
Так и прыгает в груди.
 
 
«Вот, – он думает, – вспашу я
Эту полосу, потом
Из кошницы дед засеет
Золотым ее зерном;
 
 
Уродится рожь густая;
А весною – благодать,
Как начнет она по зорькам
Желтый колос наливать;
Уберется васильками,
Словно море, зашумит,
Выйдут жницы на полоску,
Серп на солнце заблестит.
 
 
Мы приедем на телеге
И из связанных снопов
На гумне намечем много
Золотых тогда скирдов!»
 
 
Долго издали на внука
Смотрит дедушка седой
И любуется глубоко
Проведенной бороздой.