Текст книги "Сделка"

Автор книги: Иван Сербин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 36 страниц)

Глава шестая

Зависший над взлетной полосой «Ми-24» несколько секунд покачивался в мощном воздушном потоке, затем медленно, словно допотопный лифт, пошел вниз и лениво коснулся асфальта колесами. Кое-кто из техников бросил работу и обернулся, разглядывая вертолет. Сулимо махнул рукой: «Работайте». Рыжий Эдик прикрыл глаза ладонью и хмыкнул:

– Знать, нелады у нашего капитана.

– Да ну его в задницу, – буркнул кто-то из стоящих рядом.

– Работай давай, а то начальство вздрючит, всех своих забудешь.

– Да плевал я на него, – гыкнул Эдик, однако к работе все-таки вернулся.

Вертолет грузно осел, едва не коснувшись полосы светло-серым плоским брюхом. В ту же секунду дверь пассажирского отсека открылась, и из нее выбрались трое в защитных десантных камуфляжах, в высоких бутсах и толстых зимних куртках. Все, как на подбор, высокие, широкоплечие, хоть сейчас на значок ГТО или на плакат, пропагандирующий здоровый образ жизни. На плече у каждого болтался «АКМС». Вслед за людьми выскочила собака – огромная, черная как смоль овчарка. Это был отлично выдрессированный пес. Повинуясь знаку проводника, он обежал группу людей и устроился у ног хозяина, вывалив розовый лопатообразный язык. Солдат защелкнул на ошейнике карабин поводка.

Рыжий Эдик, нет-нет да и поглядывавший в сторону новоприбывших, криво усмехнулся:

– Смотри-ка, и волкодава своего притащили.

Пес, словно скучая, поглядывал на хозяина, вопрошая глазами: «Что, хозяин, когда начнется настоящая работа?»

Сулимо наклонился к дверце пилота и закричал, перекрывая свист винтов и рокот вихревого потока:

– Глуши давай свою шарманку! А ты бери своего волка и пошли, – буркнул он проводнику. – Остальных, кстати, тоже касается.

Молчаливая группа направилась к концу взлетной полосы. Лишь пес тихо повизгивал, то ли принимая происходящее за игру, то ли радуясь, что утомительный полет наконец закончился и он вновь стоит на твердой земле.

В кунге, куда капитан привел десантников, трупа Поручика уже не было, зато старший лейтенант Артур все еще зажимал окровавленной горстью снега разбитую переносицу.

– А вот и наш пострадавший, – хмуро бросил Сулимо, проходя к перевернутому столу. – Ну что, супермен, мало не показалось? – Тон его был язвительным, откровенно насмешливым.

Лейтенант взглянул на капитана с неприкрытой злостью.

– Я его умочу, заразу! – Лейтенант оторвал от лица алый снежный комок, аккуратно коснулся переносицы двумя пальцами, со свистом втянул воздух между сомкнутых зубов и поморщился: – Больно, бляха муха, – выдохнул он.

– А ты как думал?! – жестко хмыкнул Сулимо. – Это тебе не сопляков в учебке мудохать.

Артур покачал головой и снова прижал снежок к распухшему лицу.

Стоявшие у двери десантники за время этого короткого разговора не проронили ни слова. На их лицах застыло одинаковое равнодушное выражение. Овчарка нервно вздрагивала, вдыхая черным влажным носом запахи свежей крови и смерти, все еще витавшие в жарко натопленном кунге.

Капитан повернулся к солдатам и, указав на изуродованный гермошлем Алексея, коротко скомандовал:

– Ладно, давайте работайте.

Проводник подвел пса к гермошлему и тихо, почти ласково скомандовал:

– След, Буран. След.

Овчарка жадно втянула влажными ноздрями воздух, потопталась на месте, принюхиваясь, и вдруг резво рванулась к выходу.

Лейтенант вскочил:

– Я с ними, капитан.

– Сядь уже, – спокойно посоветовал тот.

– Но капитан… – чуть ли не взмолился лейтенант. – Дай я этой тварью займусь. Гадом буду, он у меня до Ростова на карачках поползет.

– Сядь, я сказал, – неожиданно жестко рявкнул Сулимо. – Мордой вон лучше своей займись. Смотреть страшно.

Он еще не успел закончить фразу, а десантники уже выскользнули за дверь, в темноту.

– Ничего, ребята сами его найдут, – уже спокойнее, почти примирительно добавил капитан, глядя на черный морозный дверной проем. – А ты мне здесь понадобишься. Сворачиваться пора, а у нас еще дел невпроворот.

Лейтенант посмотрел в потолок и издал горлом звук, похожий на хриплый яростный рев.

– Да ладно, кончай, – вновь жестко посоветовал Сулимо. – Яриться, Артур, надо было, когда этот летун на тебя прыгнул. А ты все прихорашивался. Позы красивые принимал. Теперь ходи с разбитой рожей. – Он вдруг мгновенно успокоился. Вообще смены настроения происходили у него абсолютно непредсказуемо и резко. – Ладно, проехали. Давай-ка, иди… – капитан пощелкал пальцами.

– Куда? – не понял тот.

– Ну, иди там… – Сулимо цыкнул сквозь зубы. – Иди скомандуй, пусть аппаратуру сворачивают. А я за техниками погляжу. Сниматься пора. Давай, давай, давай.

Лейтенант нехотя поднялся и потопал к двери.

Десантники углубились в жиденький лесок. Здесь снег был глубже, однако они даже не сбавили шага, а прорывались сквозь неверный покров с нахальством и напором самоходных установок. Похоже, их абсолютно не трогало то, что идти стало сложнее. Преследователи бежали и бежали с монотонностью хорошо отлаженных механизмов. В принципе здесь, в посадках, они вполне могли бы выследить беглеца и без собаки. Но это заняло бы больше времени. Пришлось бы отыскивать следы самим: лишние секунды, складывающиеся в минуты.

Черный пес хрипел и рвался вперед. След Алексея был совсем свежим, и овчарка держала его без труда. Ни один из десантников не сомневался в том, что через полчаса – минут через сорок беглец появится в пределах прямой видимости. И уж тогда ему никуда не деться.

Глава седьмая

Когда Алексей посмотрел на часы, стрелки показывали семнадцать минут четвертого. Значит, бежит он примерно час. Час петляния среди редких деревьев по глубокому снегу.

Ноги ныли, спину ломило, по лицу градом катился пот. Алексей постарался задержать дыхание и прислушался к ночной тишине. Поначалу он ничего не различал. В ушах стоял тупой, тяжелый гул, перед глазами плавали золотые звездочки. Организм настойчиво требовал кислорода. В этот момент Алексей впервые за несколько последних лет пожалел о том, что не занимался спортом. «Учту на будущее, – подумал он. – Когда все закончится, займусь бегом».

Алексей несколько раз глубоко вдохнул, насыщая кровь кислородом, а затем принялся дышать спокойными редкими глотками. Гул в ушах постепенно» таял. Возможно, если бы он постоял еще минут десять, организм окончательно оправился бы от активной физической нагрузки. Но преследователи могли быть уже совсем рядом, а значит, дорога каждая секунда. Тем не менее Алексей радовался даже столь кратковременному отдыху.

Ночь была тихой. Во всяком случае, так ему казалось сначала. Мало-помалу он начал различать какие-то звуки: еле слышный шелест ветра, далекий-далекий шум справа – то ли электричка, то ли поезд – пророкотал где-то у самого горизонта, и снова стало тихо. Так же далеко, словно за ватной пеленой, всего один раз ухнул филин. А может быть, и не филин это был вовсе и вообще не птица, но сам по себе звук различался вполне отчетливо. А следом до него донесся короткий собачий лай.

Алексей почувствовал, как между лопаток пробежал холодок. «Сулимо догадался вызвать собаку, – подумал он. – Вот такого варианта, брат, не предусмотрел. Честно сказать, даже не подумал о подобном варианте. Скорее всего группа поиска прибыла на том самом вертолете, рокот которого долетел до него около получаса назад. Но как же собаке удалось взять след? – с отчаянным недоумением подумал Алексей, возобновляя бег. – Неужели они затаскивали ее в кабину самолета?» И вдруг понял: гермошлем. Поврежденный выстрелом, но сохранивший запах его тела, его волос, гермошлем остался в кунге.

Значит, собака. Стало быть, парни эти – эмвэдэшники. Алексей не знал других родов войск, которые пользовались бы розыскными собаками. Ну, еще пограничники, но те далеко. Значит, МВД. По его следу пустили ребят из внутренних войск. Сильно бояться их, конечно, не стоит. Не очень-то они поворотливые. Хотя, если учесть, что им не приходилось полночи вести самолет… Допустим, погоня движется чуть быстрее. Одно очко в их пользу. Уже примерно полчаса убийцы идут по его следу, и у них есть собака. Второе очко. Он устал; а там свежие молодые парни. Третье. По всему выходит, что минут через пятнадцать-двадцать его настигнут. Если, конечно, он чего-нибудь не придумает, не найдет какого-то выхода. В конце концов, если не кончится лес.

Алексей держался только на отчаянии. Точнее, на отчаянии и страхе. Голова вновь наполнилась тяжелым, чугунным гулом. И все-таки даже сквозь этот ватный, обволакивающий голову туман Алексей услышал короткий лай собаки еще раз. Он попробовал прикинуть на слух расстояние и решил, что преследователи километрах в четырех. А может быть, и еще ближе. Ночная тишина обманчива.

– Давай беги, – подгонял себя Алексей. – Быстрее. Иначе они догонят тебя.

Он постарался прибавить ходу. Похоже, получилось. Или это ему только казалось? Алексей слишком устал, чтобы понимать, с какой скоростью движется. Наверное, все-таки чуть побыстрее, чем раньше. Хотелось на это надеяться.

Глава восьмая

Максим посмотрел в темное окно. Кое-где в домах горели огоньки, но в целом город спал. Справа на площади мерцала новогодняя елка, гипнотизирующе покачивались бумажные украшения. Припозднившаяся компания, нетвердо держащаяся на ногах, остановилась посреди проезжей части, чтобы полюбоваться пушистым новогодним чудом. Максим слепо смотрел на три покачивающиеся темные фигуры. Люди продолжали отмечать Новый год. Может быть, это и к лучшему, кто знает.

Он все еще продолжал смотреть в окно, когда в коридоре послышались шаги и в кухню вошла кутающаяся в нейлоновый халатик жена.

– Ты что не спишь? – поинтересовалась она.

– Бессонница замучила.

Ира остановилась возле раковины, налила из графина полстакана холодной кипяченой воды, глотнула и посмотрела на мужа.

– Иди спать, полоумный. Четыре часа уже.

– Сейчас пойду, – вздохнул Максим и снова повернулся к окну.

По улице шустро катила красная «восьмерка». Как раз к тому перекрестку, где веселилась припозднившаяся компания.

«Сшибет ведь, – подумал Максим. – Раздавит им ноги». Трудно сказать, откуда пришла эта мысль. Вероятно, сработали утренние ассоциации.

Ирина допила воду и присела на табуретку напротив мужа.

– Что, работа покоя не дает?

– Не говори…

– А что случилось? Это как-то связано с утренним вызовом?

– Ну да, – хмыкнул он, кивнув. – Чего-то я не понимаю.

– Чего не понимаешь? – поинтересовалась Ирина.

– Да ладно, – Максим махнул рукой. Ему не хотелось тревожить жену своими мыслями. Да и кому понравится среди ночи слушать истории о трупах с раздавленными ногами. И не среди ночи, кстати, тоже.

– Ну-ну, – кивнула женщина. – Что беспоко-ит-то тебя, Макс? – Она обратилась к нему так, как называла лет десять назад и то в исключительно редких случаях. – Расскажи. Когда говоришь вслух, мысли упорядочиваются.

Максим усмехнулся:

– Тебе-то откуда знать?

– А кому же знать, как не мне? – улыбнулась она в ответ.

Ира преподавала литературу в старших классах, и Максиму не раз приходилось быть свидетелем неожиданного всплеска эмоций жены, когда вроде бы гладкое поначалу сочинение ученика комкалось из-за того, что тот перескакивал с пятого на десятое.

– Иногда случается так, – вновь начала говорить Ира. – Знаешь, придет в голову какая-нибудь мысль и, как ни отмахивайся от нее, сидит и сидит у тебя в голове, словно заноза.

– Да, это верно, – подтвердил Максим и снова вздохнул.

– В таких случаях есть один верный рецепт – раскопай свою занозу, выдерни ее и тщательно рассмотри. Все сразу же встанет на свои места.

– Может быть, – согласился Максим.

Он подумал примерно с полминуты, а затем рассказал Ирине о найденном вчера – а точнее, уже позавчера, – под вечер трупе.

– Ну и что тебя беспокоит? – нахмурилась она. – Случай, конечно, неприятный. Может быть, даже и странный. Но не настолько, чтобы из-за этого не спать по ночам.

– Да ты понимаешь, – Максим взъерошил волосы на затылке, – непонятная какая-то штука получается. Этот парень не самовольщик. Самоволку можно исключить сразу. Самовольщика добивать незачем. Тогда кто он? Дезертир, беглец, ползунок? Предположим. Допустим также, что он дезертировал не один, а с кем-то, с каким-то вторым человеком.

– Почему это?

Максим поперхнулся, а затем произнес недоуменно:

– Но кто-то же его застрелил?

– Да, – жена кивнула, смутившись. – Да, верно. Извини.

– Ладно. Тогда что получается? Парню чем-то раздавило ногу, и попутчик его пристрелил. Так?

– Похоже, что так.

– Тут-то и начинается необъяснимое.

– Что, например?

– Смотри. Я поговорил с сержантом из опергруппы. Он сказал, что крови на асфальте практически не было. Всего пара капель. Но при ранениях такой тяжести ее должно быть много.

– Мальчика убили в другом месте? – догадалась Ирина.

– Правильно, молодец. Я подумал о том же. Но следов крови нет и на обочине, из чего можно сделать вывод, что тело…

– Привезли на машине?

– Точно.

– А.

– Тогда попробуй ответить на такой вопрос: зачем тело перевозили с места на место и почему бросили именно там, на дороге?

Ирина задумалась.

– Ну, может быть, понадобилось срочно избавиться от трупа? Скажем, за машиной увязалась ГАИ.

– В такой ситуации труп не бросают патрульным на ноги, а, наоборот, прячут поглубже. Еще есть версии?

– Ммм… Пожалуй, нет.

– Вот именно. Не имеет смысла оставлять тело посреди дороги. Кроме двух случаев. Первый: если убийцы хотят, чтобы труп обнаружили как можно скорее. Второй: если они уверены, что их не найдут, и им плевать, подберут тело или нет.

– Да, вполне логично.

– И я ума не приложу, какой из этих двух вариантов более правдоподобен. Теперь следующий вопрос: зачем вообще убили этого солдата? – Максим потянулся за сигаретой, закурил.

– Мы же говорили…

– Мы, Ир, говорили о приятеле-дезертире, но теперь ясно, что никакого приятеля-дезертира не было. Парня убили сознательно и целенаправленно. Зачем? У него раздавлена нога, так?

– Да.

– Его надо везти в больницу, верно?

– Верно, верно.

– Может быть, именно в этом все и дело? Может быть, его нельзя было везти в больницу?

– Почему?

– Ну откуда я знаю, Ирк? Знал бы – не стал бы вопросов задавать, а пошел бы и арестовал убийцу.

– Сомнительно.

– Что сомнительно? Что убийцу арестовал бы?

– Насчет больницы сомнительно, – вздохнула жена. – Ну подумай сам, почему бы и не отвезти этого мальчика в больницу? Несчастный случай? Ну и что? Это ведь не повод человека убивать, правда? На стройках вон сколько несчастных случаев, и никто никого не расстреливает.

– Да. Все вроде бы так, и если парнишка покалечился где-нибудь на работе, тогда действительно скрывать нечего. А если он, скажем, выполнял личную «просьбу» командира части? Строил дачу, например… В таком варианте ЧП – это стопроцентное уголовное дело с далеко идущими последствиями. Вплоть до тюрьмы.

– А убийство – не уголовное дело? Ни один командир части на такое не пошел бы.

– Много ты знаешь командиров частей.

– Я людей знаю, милый, – Ирина разогнала, рукой сизое облако. – Когда твоего солдатика убили?

– Тридцать первого, ближе к вечеру.

– Вот именно. Тридцать первого, ближе к вечеру. Сам подумай: какой здравомыслящий человек отправит солдат что-то там строить тридцать первого к вечеру? Это же не стройка будет, а сплошное недоразумение. В такой дом только самоубийца войти отважится.

– В части задание выполнял, – упрямо сказал Максим. – И угодил под бульдозер.

– Если бы он попал под бульдозер в части, его отвезли бы в больницу. Ты сам сказал: тогда убивать незачем. Да и вообще о чем мы говорим, милый? Ты действительно веришь, что солдата убили по приказу командира части?

– А по чьему еще?

– Может быть, кто-нибудь из старослужащих? На посту, скажем…

– На пост берут автоматы. А пулевое отверстие – пистолетное. Стрелял офицер, это точно. Только вот зачем? И командир части все знает.

– С чего ты взял?

– Если бы убил солдат, то на поверке исчезновение было бы замечено дежурным. Подняли бы тревогу, солдата объявили бы в розыск уже к утру. А за тридцать первое декабря по области дезертировали всего трое. Двоих поймали. Третьего – нет, но он все равно по приметам не подходит. Значит, солдата не хватились.

– А дежурный не мог скрыть пропажу?

– Теоретически? Мог, наверное, но на праздники от каждого подразделения назначается еще и ответственное лицо из офицеров. Чтобы не пили. Тут уж не скроешь. Выходит, солдат исчез – и все молчат.

– Да, странно, – согласилась жена.

– Не просто странно, а неоправданно странно, – вздохнул он и снова посмотрел в окно.

«Восьмерка» по-прежнему пыталась объехать веселящуюся компанию, а троица, отплясывая дикую помесь сиртаки и канкана, шатко моталась из стороны в сторону, перегораживая дорогу.

– А ты уже узнал, из какой он части? – спросила Ирина.

– Нет. Мне в милиции даже протокол осмотра тела не дали. Никого нет. Сами вещи я, кстати, тоже еще не видел. Первое января, сама понимаешь. Того нет, этот отошел, третий вышел, четвертый будет через полчасика… Ну, в общем, дело ясное. Посмотрю завтра.

– И ничего? Ни имени, ни фамилии? – спросила Ирина.

– Так, чтобы наверняка? Нет.

На дороге в это время события разворачивались по накатанной и довольно закономерной схеме. Видимо, отчаявшись в своих попытках решить дело миром, из «восьмерки» выбрались двое здоровенных парней и отправились дубасить поддавшую троицу. Не прошло и двух минут, как машина беспрепятственно миновала живой кордон. Впрочем, «кордон» к этому моменту в полном составе уже осоловело довольствовался придорожным сугробом. Максим отвернулся от окна. Представление закончилось.

– А Хлопцев что? – поинтересовалась Ирина.

– А что Хлопцев? – пожал плечами Максим. – Хлопцев знать ничего не знает и ведать ничего не ведает. У него свои дела.

– Понятно. – Женщина подумала несколько секунд, а затем сказала: – И тебе кажется, что чем дольше ты просидишь в кухне, тем быстрее отыщется решение всех твоих проблем?

– Знаешь, – честно признался Максим, – у меня такое ощущение, что до решения еще как до Луны. Целый год можно идти – и все равно не дойдешь. Я, будто слепой в незнакомой комнате, тычусь и не могу выбрать нужного направления, чтобы сделать первый шаг. Муторно…

– Это я понимаю, – согласно кивнула Ирина. – Поэтому и советую тебе отправиться спать. А завтра получишь ответы на половину своих вопросов. Посмотришь веши, поглядишь на фотографии.

– Парфенов к обеду обещался представить полное заключение.

– Вот-вот. Почитаешь заключение Парфенова, – добавила жена и улыбнулась. – Все будет в порядке, поверь мне. В конце концов, все в этом мире возвращается к истокам.

– Хотелось бы верить. Твоими бы устами да мед, пить, голуба моя, – усмехнулся Максим. – Ладно, ‘Пошли. Уговорила.

Он поднялся, загасил все еще тлеющий в пепельнице окурок, глотнул чаю и, пропустив вперед жену, пошлепал в спальню.

Глава девятая

Посадки кончились внезапно, вдруг. Только что впереди мелькали сплошные черные росчерки стволов, а через секунду между ними неожиданно мелькнул белесый просвет, затем еще и еще. Алексей, задыхаясь, рванулся вперед. За последние пятнадцать минут он уже дважды слышал лай, а это значило, что собака чует ЗАПАХ. Не след, а именно его запах, доносимый частыми порывами ветра. Преследователи подобрались совсем близко. Они были в километре, максимум в полутора. Иногда погоня забирала чуть в сторону, и тогда Алексей поворачивал, не давая убийцам идти наперерез. Он старался бежать так, чтобы люди Сулимо оставались точно за спиной. И все же преследователи настигали его. Они отлично ориентировались в темноте. Алексей ощущал себя зайцем, которого гонят по дороге в круге света. Пройдет минута или две, и рычащее смертоносное чудовище налетит на него и сомнет в лепешку. Он споткнулся, упал, расцарапав о наст руки, снова вскочил.

Последний ряд деревьев, и перед глазами Алексея возникла занесенная снегом полоса голой земли. Наверное, это было поле. Бежать стало чуть легче, почва под снегом оказалась довольно ровной, без ям и выбоин. За спиной то и дело слышался треск веток. Погоня уже не считала нужным скрывать свое присутствие. Несомненно, убийцы тоже различали шаги беглеца и понимали, что развязка не за горами. Вновь громко и яростно залаяла собака. Алексей продолжал бежать вперед, хотя его надежды на спасение таяли с каждой секундой. На ходу он обернулся. Пока никого. Преследователи еще не вышли из леса. И все-таки ему показалось, будто глаз его сумел уловить в мутном сумраке посадок какой-то признак движения. Справа из лиловой ночи надвинулось странное дощатое строение, похожее на будочку-времянку. В таких обычно держат садовые инструменты – лопаты, тяпки, грабли. Первым побуждением Алексея было вломиться туда и разжиться чем-нибудь, что могло послужить оружием. Но он тут же понял всю бесплодность подобной попытки. На двери наверняка замок, который просто так не сломать, а выбить дверь ему вряд ли удастся. Будку возводили на совесть, несомненно, рассчитывая и на хулиганские набеги. Преследователи же получат несколько дополнительных секунд, а то и целую минуту. Нет, глупо давать им, и без того имеющим преимущество, лишний шанс.

Алексей пробежал еще метров двадцать, прежде чем заметил впереди, слева, чуть более темное, чем окружающий фон, бесформенное пятно. Невысокое, даже скорее низкое, доходящее ему до пояса. Он не успел сообразить, что же увидел, но сейчас это что-то, чем бы оно ни оказалось, могло спасти ему жизнь. Вымотанный до предела человек не сможет один противостоять убийцам, даже если их всего двое – человек и собака. Взрослый пес без труда сбивает с ног физически крепкого, бодрого мужчину, а человеку ничего не стоит прикончить упавшего.

Уже на бегу Алексей оглянулся еще раз и увидел их. Преследователей оказалось трое. Они только что вынырнули из посадок и теперь бежали по пятам. Высокие, плечистые, подтянутые.

Впереди Алексей заметил приземистую, несущуюся мощными, длинными скачками черную фигуру пса. На белом снежном фоне овчарка казалась плывущим в воздухе призраком. Глаза ее горели желтоватым зловещим огнем. Пес рвал поводок. Алексей прибавил шагу. Убийцы тоже. Алексей все ждал, что они сейчас закричат: «Стой!» – или еще какую-нибудь ерунду. Честно говоря, кроме «стой, стрелять буду», ничего в голову не приходило. Но убийцы молчали. Они, как и пес, были похожи на бесплотные, гонимые ветром тени. -

Алексей продолжал нестись сломя голову к темному пятну, которое постепенно приобретало отчетливые очертания. Это был мост. Коротенький, скорее всего деревянный мостик через узенькую речку. Алексей вдруг сообразил, что река и есть спасение. Видимо, его охраняло провидение, раз он побежал именно в эту сторону.

За спиной бесновалась собака. В ее хриплом лае Алексею чудилось злобное торжество. На ходу он снова быстро посмотрел через плечо. Расстояние между ним и преследователями сократилось метров до четырехсот. До мостика же оставалось не больше семидесяти пяти. Алексей едва не закричал – он спасен! Он выиграл! И в этот момент проводник спустил пса. Лай моментально стих, осталось только хриплое дыхание.

Алексей, с трудом давя в груди вопль ужаса, помчался вперед настолько быстро, насколько позволяли гудящие ноги и жалкие остатки сил. Все было напрасно. Пес настигал его. Безжалостно и неумолимо, словно предсказанная смерть. Мостик придвигался все ближе и ближе. Алексей уже различал деревянные перила и даже то, что подпорки, поддерживающие их, сбиты из грубо обтесанных жердей, каждая сантиметров пяти в диаметре. «Может быть, попытаться выдернуть одну из них?» – мелькнула в голове мысль и тут же погасла. Он не успевал. Частое хрипловатое дыхание пса слышалось уже метрах в десяти. Алексей вылетел на мостик, скользнул взглядом по черной мутной глади реки. Увидел ледяную корочку у самого берега и успел обернуться как раз в тот момент, когда овчарка взвилась в воздухе. Горячее дыхание обожгло ему лицо.

Весил пес килограммов сорок, не меньше. Удар был очень силен. Алексей грохнулся поясницей о поручни, отшатнулся назад и вцепился в шею пса обеими руками. Белые, невообразимо огромные клыки сверкнули в темноте и клацнули в сантиметре от его шеи. Эта овчарка явно была не из тех собак, что хватают за руки. Ее натаскивали очень умелые, знающие люди. И учили ее не задерживать, а убивать. Не окажись за спиной Алексея поручней, он, несомненно, опрокинулся бы на спину, и пес легко добрался бы до горла. Все кончилось бы в течение пары секунд. Видимо, провидение всерьез озаботилось тем, чтобы его подопечный уцелел. Иначе чем объяснить столь фантастическое везение? Ведь то, что он успел добежать до моста, было именно везением и именно фантастическим…

Алексей взревел и всем весом оттолкнул мохнатую тварь от себя. Пес странно кувыркнулся в воздухе, неестественно изогнулся и шлепнулся на четыре лапы. На то, чтобы прийти в себя, ему понадобилось меньше доли секунды. Последовал еще один прыжок. Овчарка была похожа на выпущенный из пушки снаряд. На сей раз Алексею не удалось удержать пса. Он почувствовал, как клыки собаки с треском рвут ткань летной куртки, раздирают высотно-компенсирующий комбинезон и легко впиваются в левое плечо. Ощущение было такое, будто по ключице полоснули сразу десятком ножевых лезвий. Теплая струйка потекла по груди и животу к бедру. Овчарка, захлебываясь собственным рычанием, вдруг резко дернула головой, выдрав из плеча жертвы изрядный кусок мяса. Алексей закричал от боли, страха и ярости. Пес шлепнулся на лапы, но тут же опять взвился в воздух.

Преследователи виднелись уже в сотне метров от него. Теряя остатки сил, Алексей впился пальцами правой руки в шерсть на холке мохнатой твари, а левой прижал ее сильное, мускулистое тело к себе и, перевалившись через перила, полетел вниз. Зеркало реки разбилось на тысячи осколков. Ледяная вода обожгла, но немного успокоила боль в разорванном плече. Пес явно не ожидал подобного поворота событий. Он забил лапами, пытаясь оторваться от человека и всплыть, однако Алексей не собирался позволить ему сделать это. Выпустить овчарку-убийцу означало бы подписать собственный приговор. Хороший, идеально выдрессированный пес не поплывет к берегу, как это сделала бы обычная собака. Он будет преследовать жертву до тех пор, пока не настигнет и не убьет.

Алексей продолжал удерживать пса, а тот вырывался изо всех своих звериных сил. Мускулистое тело билось, лапы судорожно месили черную воду. Человек и зверь крутились в реке, переворачиваясь то вниз, то вверх головами. С каждым таким поворотом в ноздри Алексея попадала пресная, неприятная на вкус речная вода. Ему казалось, еще немного – и он просто пойдет ко дну. Сам, без помощи людей Сулимо и этого дьявольского пса. Задняя лапа собаки вдруг сильно ударила Алексея в живот, и он невольно выпустил из легких воздух. Серебряные пузыри обтекли лицо и поплыли к ногам, вниз. Сперва Алексей не понял, почему, но затем сообразил, что просто висит вниз головой. Пузыри же летят, как им и положено, к поверхности. А мгновением позже он услышал какие-то странные звуки. Громкие, жужжащие, как будто совсем рядом пролетали гигантские шмели. Пес рванулся еще раз, Алексея перевернуло, и тогда он увидел ровные, похожие на иглы серебряные дорожки, впивающиеся в поверхность реки и уходящие в фиолетовую глубину воды.

«Они стреляют, – понял Алексей. – Они стреляют в меня. Может быть, видят».

Его распирало непреодолимое желание всплыть и глотнуть воздуха. Но он понимал, что необходимо подождать всего несколько секунд.

В этот момент Алексей не думал об автоматчиках. Так или иначе, через десять секунд ему придется всплыть, чтобы набрать в легкие воздуха. Разница только в одном – рядом с ним не будет этого ужасного пса. Овчарка вдруг задергалась сильнее. Это произошло так неожиданно, что Алексей едва не упустил ее. Мохнатое чудовище бешено завертело башкой, уперлось всеми четырьмя лапами в грудь человека и рванулось. Это был жуткий рывок, в который зверь вложил всю свою жажду жизни. Однако Алексей тоже хотел жить, и именно жажда жизни помогла ему удержать собаку. Они кувыркались в чернильно-черной воде. Овчарка клацала зубами, рвалась, извивалась, словно невиданная, странная рыбина. Пальцы Алексея соскользнули с холки собаки. Та почувствовала свободу, дернулась, однако человек успел обхватить могучее тело поперек спины. Они медленно опускались в глубину, а над ними вычерчивали белесые траектории свинцовые «шмели».

Через пару секунд пес задергался вновь, но это было уже началом конца. Агония. Лапы собаки мелко подрагивали. И тогда Алексей разжал руки. Массивное черное тело овчарки начало терять очертания, пожираемое мглой.

«Повезло. Повезло, что эта тварь не успела глотнуть воздуха», – подумал Алексей и, устало оттолкнувшись от зыбкой воды, рванулся вверх.

Зеркально-черная поверхность реки вспучилась, лопнула, выпуская его. И тотчас Алексей словно обрел слух. Он услышал неестественно тихое рычание автоматов. Это даже не очень походило на выстрелы. Скорее на громкие, смачные плевки.

«Глушители, – мелькнуло в голове. – Их автоматы оснащены глушителями. Конечно, мог бы догадаться. Они не станут устраивать пальбу».

Несколько пуль ударились в воду совсем близко. Алексей набрал полную грудь воздуха и вновь погрузился в черную глубину. В раненом плече проснулась ноющая, нарастающая боль. И все-таки он заставил себя сделать несколько гребков, а затем расслабился и поплыл, увлекаемый течением, все дальше и дальше от убийц, оставшихся стоять на мосту, от собаки, покоящейся на дне речушки, от своего собственного прошлого. Он сейчас не думал о том, что купание зимой в реке – это практически стопроцентное воспаление легких. Самое главное – ему дважды удалось избежать смерти.

Когда Алексей всплыл во второй раз, выстрелов уже не было. Кругом стояла тишина. Слабое журчание воды не нарушало, а, напротив, подчеркивало ее. Алексей попытался сделать несколько гребков, чтобы приблизиться к берегу, но вдруг с отчаяньем понял, что даже на это у него не осталось сил. Он вымотался до капли. Слабенькое течение казалось теперь слишком сильным. Алексей попробовал еще раз, но вновь неудачно. И тогда он, перевернувшись на спину, прикрыл глаза и отдался воле реки. Сейчас ему просто необходимо немного отдохнуть, чуть-чуть набраться сил, чтобы выбраться из спасительной западни. Совсем чуть-чуть.