Текст книги "Судьба - дама настырная (СИ)"
Автор книги: Ива Ривер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 21 страниц)
Глава 15. Приёмыш
Мы молча дошли до машины, и лишь заведя мотор, я вспомнила о Добромире.
– Виктор, а вы со следователем-то поговорили?
– Не отвечает. Занят, наверное. Думаю, как освободится, сам перезвонит.
– А что с пистолетом, я всё забываю спросить?
– Да ничего, передали.
– И чей он?
– Пока не знаю. Этот Кондратенко – просто «неуловимый Джо» какой-то.
– Понятно, – кивнула я и замолчала.
Теоретически ствол мог валяться в море со времён Крымской войны. Я, конечно, утрирую, но ведь ещё не факт, что он имеет к нашему делу отношение. Хотя и абсурдное предположение Машки из головы не выходило.
До места мы донеслись в мгновение ока, без труда нашли нужный адрес и позвонили в добротную дверь.
Некоторое время в квартире стояла тишина, затем защёлкали многочисленные запоры. Дверь, сдерживаемая цепочкой, слегка приотворилась, и в проёме показалась голова мужчины.
– Вы Валентин? – я с сомнением посмотрела на «подержанное» лицо.
– Он самый, – кашлянув, кивнул мужик.
– Карецкий?
Мужчина снова кивнул.
– А с кем имею честь?
Я растерялась, с ходу не сообразив, как представиться. К тому же меня сильно смутил вид сынка. Выглядел он, мягко говоря, если и моложе убитой, то не намного. Хотя… может, у него болезнь эта… как она там называется… ну, когда стареют быстро… Какая-то генетическая хрень. Димка, вроде, упоминал, что Валентин больной…
Пока я напрягалась в попытке припомнить название паскудной болезни, Виктор взмахнул перед лицом Валентина служебным удостоверением и спокойно сказал:
– Служба госбезопасности.
Волшебная книжица, как это часто случается, подействовала магически – дверь мгновенно распахнулась.
Ну до чего беспечные граждане… суй им под нос что хочешь! Он же даже прочитать там ничего не успел!
– Проходите, проходите, – засуетился мужик, жестом указывая путь следования. – А ваши уже были сегодня.
«Наши» сегодня быть никак не могли, это, видимо, парни Добромира наведывались.
Мы прошли на кухню. Впрочем, кухней это помещение назвать было сложно. Скорее, приличных размеров столовая. Я принюхалась, как борзая, пытаясь уловить специфические запахи, присущие жилищам, где обитают младенцы. Ощущали, наверное, такие невероятные, тёплые молочные запахи? В домах, где есть маленькие дети, совершенно особая аура, которую не спутать ни с чем. В данном случае, я ничего подобного не ощутила, но доверять своим органам чувств не стала и спросила прямо:
– В доме есть дети?
– Как же, есть, – со вздохом подтвердил Валентин. – Мальчишка-сирота… только я у него и остался…
Мы с Азаровым переглянулись.
– А где он? Можно на него посмотреть? – строго спросил Виктор.
– Так он, эта, гуляет, – махнул рукой Валентин, наливая воду в чайник.
– Один? – изумилась я.
– Почему один? С собакой.
Голова моя вновь пошла кругом. День, что ли, сегодня такой?! Сплошные шизоиды попадаются! Хотя… Однажды мне довелось наблюдать, как мамаша выволокла во двор многоэтажки коляску, поставила её под деревом, а рядом усадила собаку для охраны. Только это давно было, когда киднеппинг ещё не так процветал.
– Хватит бы им уже гулять, – глянув на часы, добавил Валентин. – Я с женой-то поговорил, чтобы пацан, значит, с нами жил. Как ему без родных? А она не хочет, противится. Характер, говорит, у него больно сложный…
Я во все глаза пялилась на дядьку. Не рановато ли судить о характере полугодовалого ребёнка?
– Вы садитесь, сейчас чайку попьём и схожу за ними.
Чайник издал утробное бульканье и выключился.
– Или кофейку? – выглянув в окно, предложил хозяин. Мы с Азаровым одновременно кивнули.
Валентин достал из шкафчика чашки, банку растворимого, но хорошего, кофе. Себе налил чай. Но не успели мы сделать по глотку, как со стороны входной двери послышалось шебуршение.
– О, сами, наверное, пришли! – Валентин поднял вверх указательный палец и посеменил в прихожую.
В моём очумелом мозгу всплыло безумное видение: дверь открывается, и входит собака, таща в зубах люльку с младенцем.
Но вместо собаки в столовую ввалился молодой человек лёт двадцати с поводком в руках. Не разуваясь и не здороваясь, юноша прошагал к холодильнику, извлёк из его недр бутылку минералки и, подойдя к окну, стал жадно хлебать из горла.
Валёк потрусил за ним.
– А где пёс? – спросил он заискивающе.
Парень оторвался от бутылки и недовольно буркнул:
– Да пошёл он! Задолбал уже…
– Не понял… – растерялся Валентин. – Ты куда его дел?!
– Отпустил, – с вызовом ответил парень, швырнув поводок на стол.
– Ты что?.. Как? Он же в наморднике! Пропадёт!
– Батя, вы задрали… натащили в дом кого попало! Тебе надо – иди, и лови, – свирепо сказал юноша и громко потопал в коридор, так и не удостоив нас вниманием.
Пока мы с Валентином растерянно смотрели ему вслед, Азаров сориентировался.
– Это и есть мальчик-сирота? – спросил он. – А вы – его отец?
– Ну да, – горестно вздохнул Валентин. – Сами видите, характер трудный… поздний ребенок… да рос без отца… – развёл он руками. – Избаловала его Соня, царствие ей небесное. Татьяна, жена моя, потому и противится, чтобы Валька с нами жил. Боится, не сладит с пацаном. Я-то дальнобойщик, подолгу дома не бываю… А парня как одного оставить? Пропадёт… – совсем как только что о собаке высказался он.
– Как я понимаю, это единственный «ребёнок» в доме? – уточнил Азаров.
– Так других детей у Сони и не было, только наш Валька… – недоумённо отозвался Валентин.
– А что за собака? – спросил Виктор.
– Да подросток ещё. Овчарка, вроде. Немецкая. Красивый пёс, дорогой. Правда, эта, большой очень и злобный малость… Где же Валька его отпустил?.. Надо ж пойти поискать. А то вернётся хозяин, а псины нету… – Валентин покачал головой. – Непорядок.
– Так это не ваша собака? – полуутвердительно произнёс Виктор.
– Да не, то Дмитрий Сонин привёл. Его пёс.
– А зовут его Федя и отроду ему шесть месяцев, – уверенно добавил Азаров, поглядывая на меня.
Я и сама уже давно всё поняла.
– Точно, – захлопал белёсыми ресницами дядька. – Так вы его знаете?
– Шутник, однако, наш Дима, – выразительно посмотрел на меня Виктор, поднимаясь и игнорируя вопрос Валентина.
– А вы, собственно, что хотели? – наморщил лоб тот.
– А мы как раз за собакой и пришли, – порадовала я. – Нас, видите ли, Дима попросил Фёдора забрать. Сам он сейчас никак не может.
– Ну вот, так я и знал! – запаниковал дядька, падая на стул. – Там похороны, тут Валька неприкаянный, ещё и собака чужая пропала! Всё одно к одному!
– Да не волнуйтесь вы так, пойдём сейчас и найдём, – попыталась я его успокоить. – Ничего страшного. Зовите вашего сына, пусть покажет, где он его выпустил.
Валентин резво потрусил за отпрыском, а Виктор повернулся ко мне.
– Что, Маргарита Николаевна, с младенцем не вышло, так вы решили собаку к рукам прибрать? – насмешливо спросил он.
– А вы, что, сами не видите, – возмущённо ответила я, – что здесь он никому не нужен?!
– Вижу. Но вот очевидцы утверждают, что «мальчик» немного злобноват. Вас это не пугает? – ехидно заметил он.
Теперь ситуация откровенно его забавляла.
– Разберёмся, – буркнула я. – Главное, его найти.
***
Следующие два часа мы блукали по району, выкрикивая на все лады имя собаки. Со стороны могло показаться, что колдыри разыскивают собутыльника. Обычно нормальные люди в такой час спокойно ужинают и смотрят сериалы, а не орут по подворотням «Федя».
Наконец, в трёх кварталах от указанного парнем места, под круглосуточным супермаркетом, мы увидели бомжацкого вида мужика, держащего на верёвке, прикрученной к строгому ошейнику, здоровенного пса в металлическом наморднике.
– А вот, кажется, и наш объект, – весело подмигнул Азаров и двинулся к магазину.
Я, изрядно утомившаяся от долгих скитаний на каблуках, поплелась следом, поддерживаемая Валентином.
– Почём нынче овчарки? – приценился Виктор, приблизившись.
– Пятьсот баксов, – не моргнув глазом, выпалил маргинал, с ходу оценив толщину кошелька потенциального покупателя.
– Ну ты, дядя, и загибаешь, – усмехнулся Виктор. – Собака-то твоя?
– Моя, чья ж ещё? – обиделся «продавец» и смахнул грязным рукавом слезу. – Не в жисть бы Шарика не продал, кабы не нужда… Он же ж мне как кровинушка родная…
Несмотря на тёплую погоду, одет был мужик в старый ватник, правда, на голое тело и в какие-то немыслимо затёртые брезентовые штаны, подвязанные грязной бечёвкой.
– Так и не продавай.
– Не могу, – вздохнул мужик. – Жена у меня хворая, лекарства надо покупать… а они ж дорогущие – страсть…
– Документов, конечно, на собаку нет? – забавлялся Виктор.
– Были, вот те крест, были! В печку по ошибке кинул, – беззастенчиво соврал бомж. – Не сумневайтесь, отличный пёс, породный. Охранник каких поискать! Шариком кличут. А бумаги… наверно ж, выправить можно… – предположил он и, добавив слезливости в голос, чуть понизил цену.
Оставив мужчин торговаться, я прошла в магазин, купила пакет сухого корма для собаки, кое-какой человеческой еды, большую бутылку водки, и когда вернулась, торг уже сместился в район сотни долларов.
– От сердца ж отрываю, – стенал бродяга, – исключительно из-за супружницы! Лекарство срочно надо, помирает, сердешная…
– На, держи свою панацею, – я спустилась с лестницы и протянула ему бутыль. Нехорошо, конечно, спаивать людей, да ведь один чёрт напьётся! Так пусть хоть качественным продуктом, а не мухряком каким-нибудь.
Дядя вмиг замолчал и с вожделением уставился на «эликсир».
Я вынула из пакета батон и палку колбасы.
– А это закусить. Давай собаку, и разбежались.
– А де-нь-ги?.. – заикаясь, спросил бомж, то и дело сглатывая набегающую слюну.
– Какие ещё деньги? Пёс этот наш, потерялся он. Зовут Фёдор, между прочим, а никакой не Шарик. Мы его у тебя и так забрать можем, у нас и документы на него есть, – пояснила я, предполагая, что родословная где-то должна быть, по-другому бы Димка со своими нынешними замашками покупать собаку не стал. Ещё, небось, от каких-нибудь элитных производителей! – Но поскольку ты его честно отловил и, к тому же, не съел, а постарался пристроить, мы тебе благодарны. Забирай пойло и беги к своей супруге, если она, конечно, имеется.
В подтверждение моих слов Валентин подошёл поближе и показал поводок, который всё это время держал в руках. Мужик смекнул, что ввиду численного преимущества рискует вообще остаться ни с чем, быстро выхватил у меня бутылку и провиант, кинул верёвку и рванул к ближайшему проулку.
Тут только я заметила, что дядя босой и, глядя на грязные голые пятки, вдруг испытала острый приступ жалости к горемыке. Человек всё-таки, хоть и никчёмный…
– Стой! – гаркнула я, сунула Азарову пакет и бросилась вдогонку, на ходу расстёгивая сумку.
Глава 16. «Магические корочки»
Бомж остановился, как вкопанный, судорожно прижимая к груди по случаю добытые дары. Испугался, что отниму, что ли?
– Вот, возьмите, – сказала я, протягивая стодолларовую купюру и неожиданно для себя переходя на «вы». – Купите себе обувь.
Дядя воззрился на банкноту, как архар на новую пещеру.
– Да берите же! Денег, что ли, не видели? – поторопила я нетерпеливо.
– Мне бы лучше нашенскими… – смущённо кашлянул он. – Я про баксы так, для форсу сказал…
Я пошарила в кошельке, выдала ему эквивалент в национальной валюте, резко развернулась и зашагала прочь, спиной ощущая недоумевающий взгляд.
«Пропьёт, как пить дать пропьёт!» – бормотала в сердцах, злясь и на себя, и на опустившегося человека.
– А вы, Рита, без благотворительности никак не можете? – с усмешкой спросил Виктор, когда я вернулась и присела, поглаживая собаку.
Пёс сидел смирно и тяжеловато дышал.
– Не ваше дело, – сухо ответила я.
– Пропьёт ведь, – заметил Азаров, в точности подтверждая мой вывод.
– Знаю, – буркнула я.
– Тогда зачем? – пожал он плечами.
– Долго объяснять. Как-нибудь в другой раз поделюсь. Ехать надо – пёс голодный и пить хочет. Мотался неизвестно сколько по улицам, бедненький. Поможете мне его до дома довезти?
– А вы думали, я оставлю вас наедине с этим монстром? – улыбнулся Виктор.
– Он не монстр, – вступилась я за собаку. – Наоборот, очень даже симпатичный, смирный пёсик.
– Это он сейчас смирный, потому что в наморднике. Или устал. А как дальше себя поведёт, неизвестно. Крупная особь, боюсь, не справитесь вы с ним. Вас же предупредили, что пёс агрессивный, – напомнил Виктор.
– Предупредили, – согласилась я. – Хотя, по виду и не скажешь.
Мы вернулись обратно к дому Софьи, Валентин вынес нам ветпаспорт Фёдора, посетовав, что Валёк не может отыскать родословную. Ждать у нас времени не было, мы простились с Карецким и попытались утрамбовать Федю в машину.
Идея эта собаке не понравилась. Он упёрся в асфальт всеми четырьмя лапами и грозно зарычал.
– Ну вот, пожалуйста, ваш смирный пёсик, – прокомментировал Виктор, критически меня оглядывая. – Одна вы с ним точно не справитесь. Он с вами приблизительно в одном весе – массой задавит.
– Справлюсь, – упрямо сказала я. – Только не надо его насильно тащить, а то он будет воспринимать нас как врагов.
Я разорвала пакет с кормом, поднесла горсть к носу Фёдора, затем забралась на заднее сиденье и позвала:
– Феденька, иди сюда, смотри, какая вкусняшечка.
Пёс послушно заполз в машину, перепачкав обивку. Я дала ему несколько кусочков через намордник и скомандовала Виктору закрыть дверь и сесть за руль.
– Находчиво, – признал Азаров. – Однако ещё ничего не значит.
– Да ну вас, – отмахнулась я, обнимая собаку. – Он ещё маленький. Поладим.
До моего дома мы доехали без происшествий, не считая того, что дважды Федя норовил подняться во весь рост, и я с трудом уговаривала его вернуться в горизонтальное положение.
В квартире Виктор предложил:
– Давайте так: вы уходите в комнату, а я снимаю с него намордник.
– Ага, сейчас! У меня, конечно, опыт общения с собаками небольшой, но у вас, по-моему, ещё меньше. Так что давайте в комнате вы спрячетесь, – ответила я ехидно.
Азаров бросил в мою сторону убийственный взгляд и освободил собаку от железной маски.
***
Ничего особенного не произошло. Федька покрутил медвежьей башкой, ткнулся лбом в мои колени и резво потрусил на кухню, где стал громко лаять, глядя на кран.
– Смотрите, какой умный! – пришла я в восторг, быстро наливая в миску воды. – Чудо, а не пёс! А вы говорите, не справлюсь! Слушайте, Виктор, – спохватилась я, – уже поздно, а вам добираться далеко. Может, мою машину возьмёте?
Вместо ответа Виктор присел к столу, помаялся немного, глядя, как собака жадно пьёт воду, и сказал:
– Послушайте, Рита, не хочу показаться навязчивым… но я серьёзно боюсь оставлять вас одну с таким «сыном», – он поднял на меня глаза и обезоруживающе улыбнулся. – Мало ли что. Вот сижу дурак дураком и думаю, как бы половчее напроситься пожить у вас некоторое время. Пока вы друг к другу привыкнете. Вдруг вам ещё помощь какая-то понадобится?
Я посмотрела на него с любопытством. Что-то подобное в «параллельном мире» уже происходило… Правда, во сне он вёл себя понаглее. Но там и причины были посерьёзнее.
Я крепко задумалась.
Человек ведёт себя прилично, дружескую помощь предлагает. Квартира у меня большая, ничего страшного не случится, если кто-то поживёт в одной из комнат. Повадки приёмыша я действительно пока не знаю, это правда, а оставаться с малознакомым зверем наедине, наверное, не самая лучшая идея. Вот если бы Магистр был дома, тогда другое дело… Уж он бы «на раз» любую собаку построил!
Получается, с одной стороны предложение Виктора очень даже заманчивое. Но с другой… для меня будет довольно мучительно находиться с ним под одной крышей… Я же и в город сбежала, чтобы поменьше с ним видеться, а теперь что получается? Да, дилемма…
Пёс наконец утолил жажду и столь же громко на своём собачьем языке потребовал еды. А я всё ещё размышляла.
Виктор ждал. Надо было отвечать, а меня что-то совсем заклинило с решением. Но в эту минуту, давая мне дополнительное время для раздумий, «ожил» его мобильный, а следом раздался настойчивый звонок в дверь.
Я пошла открывать, гадая, кого это нелёгкая принесла в такой час, и тут-то охранный инстинкт Фёдора проявился во всей красе. Разбрызгивая по сторонам еду и захлёбываясь лаем, он ринулся в прихожую, опережая меня.
Не зная пока, реагирует ли пёс на какие-то команды, я быстро впихнула его в ванную и только после этого открыла дверь. На лестничной клетке стоял разъярённый сосед снизу – младший Бронштейн.
Было соседу хорошо за пятьдесят, и «младшим» он считался условно, потому как имелся ещё и Бронштейн-старший – гнусный, въедливый старикашка. Впрочем, если бы младший Бронштейн вовремя подсуетился и обзавёлся наследником, он бы именовался средним. Но поскольку имел одну только дочь – всё-таки младший.
Бронштейны, в количестве пяти штук проживали непосредственно подо мной и были не в восторге от нашего соседства. Почему так, ума не приложу. Что до меня, то я всегда старалась соблюдать правила «советского общежития», и с тех пор как Димка выселился из моей квартиры, мне это даже стало удаваться. Но несмотря на мои старания, Бронштейны всё равно были вечно всем недовольны. Видимо, их сильно раздражает сам факт моего существования. А может, таким нехитрым способом они просто пытаются себя занять, ибо на моей памяти ни один из них никогда ни на какую службу не ходил. На какие капиталы живёт семья, мне неведомо, но живёт хорошо, ни в чём себе не отказывая.
Как же это я забыла про них, притащив в дом Фёдора?! Сейчас начнется…
– Маргарита Николаевна! – сверкнув очками, зычно гаркнул Бронштейн-младший. «Началось…» – Когда вы наконец прекратите издеваться над людьми?! У нас приличный, образцовый дом, и только вы с вашим приятелем Веселовским вносите смуту, делая из приличного дома Содом! – «Ух ты, какой каламбурчик!» – По счастью у Александра нет животных и бороться приходится только с ним самим! А вот что делать с вами?!
«Четвертовать, что же ещё?» – снова мысленно прокомментировала я, а он загремел на весь подъезд:
– Мы терпим ваше присутствие исключительно из уважения к вашим родителям!
Господи, при чём тут мои родители? Они уже «сто» лет как живут за границей!
– Ну это же невыносимо! Мы давно смирились, что ваш кот постоянно сыплет на лестницу шерсть!
Фантазия немедленно подбросила мне весёлую зарисовку: Магистр достаёт из объёмного лукошка меховые ошмётки и старательно посыпает ими пролёты. Не удержавшись, я хихикнула.
– Вам смешно?! – возмутился сосед. – Вам этого издевательства мало, вы ещё и собаку завели?!
– Она сама завелась… – попыталась оправдаться я.
Склоки я терпеть не могу, а теперь их уж точно не избежать. Бронштейны не любят животных и если на Магистра ещё кое-как закрывали глаза, то Фёдор будет таким мощным раздражителем, который стопроцентно приведёт к каждодневным скандалам.
– Если вы немедленно не уберёте из квартиры пса, я буду жаловаться! Мы пожилые люди, нам требуется отдых, а вы мешаете своим лаем! – рубанул сосед.
В мозгу у меня что-то щёлкнуло. Видно планка сорвалась. Вечно со мной так: терплю-терплю, старательно пытаясь удержаться в рамках учтивости, а потом «бац», и о мирном урегулировании конфликта можно забыть.
– Полаять я, конечно, могу, для разнообразия, – с вызовом сказала я. – Но в основном предпочитаю изъясняться на языке, доступном пониманию окружающих. С вами, к примеру, буду говорить по-русски, хотя и не уверена, что он вам достаточно понятен! Вы ещё и меня переживёте! А отдыхать можете в любое, свободное от лая, время! Вы же ничем не заняты, кроме еды, сна и просмотра телесериалов! Не удивлюсь, если вам даже неизвестно, что есть пенсионеры, вынужденные трудиться, чтобы заработать свою горбушку хлеба, потому что мизерной пенсии ни на что не хватает! У вашей же семьи есть всё для счастья! А вы всё равно постоянно чем-то недовольны! Я не знаю, с чего вы решили, что мир принадлежит только вам, но вы сильно заблуждаетесь! Знаете, сегодня я встретила бомжа. Так вот, представьте, и ему тоже принадлежит кусочек мира!
– Ах вот как вы заговорили?.. – протянул сосед. – А прикидывались такой воспитанной, интеллигентной девушкой!
– А мне надоело прикидываться! – заорала я, тщетно пытаясь обуздать вырывающуюся наружу пламенную речь. – И я сомневаюсь, что лай моей собаки вам слышен лучше, чем мне – звук вашего идиотского телевизора! Такое впечатление, что у вас вся семья глухая! А если действительно тугоухая, непонятно, как вам может помешать лай в соседней квартире?! По всем прикидкам, вы его вообще слышать не должны! Или это у вас прикол такой – людей доста…
– Всё ясно! – перебил Бронштейн. – Завтра же я буду жаловаться!
– Да хоть в ООН!
– И уж поверьте, – закивал сосед, – я найду на вас управу!
– Бог в помощь! – рявкнула я и уже собралась захлопнуть дверь, но тут Азаров как раз закончил разговор и появился в прихожей.
Он деликатно отодвинул меня в сторону и строго спросил:
– В чём дело, товарищ?
Бронштейн, не ожидавший увидеть в моих апартаментах незнакомого крепкого парня, опешил.
– А вы… кто?.. – растерялся он, машинально поправляя очки указательным пальцем.
Следует заметить, что соседи мои были людьми боязливыми. Это сейчас я одна, и они осмелели. А когда, например, у меня жил Димка, очень даже опасались идти на открытый конфликт.
– Служба госбезопасности, – во второй раз за сегодняшний вечер сурово произнёс Виктор, привычным движением открывая свой «волшебный» документ. – Так я спрашиваю, в чём дело?!
Магическое словосочетание отразилось на лице соседа священным ужасом. Бедняга Бронштейн, наверное, в секунду вспомнил все жуткие истории про НКВД, и угроза, некогда исходившая от Димки, показалась ему невинной забавой.
– Эээ… – проблеял он, отступая, – собачка у вас громко лает… а у меня родители… пожилые…
– Собака служебная, – грозно двинулся на него Азаров. – Здесь на задании. Имеете что-то против?
– Я… то есть, мы… нет. Раз так… конечно… мы только за, – закивал сосед. – А почему на задании? – набравшись храбрости, с дрожью в голосе спросил он. – Что-то случилось?..
– Сведения секретные. Мы не вправе разглашать, – ответил Виктор, затем смерил Бронштейна непроницаемым взглядом и добавил: – Хорошо, вам скажу. Готовится теракт. Будет лучше, если вы на время покинете этот дом. Месяца на два. А лучше до весны.
Виктор говорил очень серьёзно, а я еле сдерживалась, чтобы не захохотать, настолько смешно было наблюдать, как сосед таращит глаза, прижимая к груди холёные ручки. Представляю, как загудит сейчас это осиное гнездо!
– А теперь – свободны, – резко сказал Виктор. – И не вздумайте болтать! Спецслужбам лишняя огласка не нужна. Сами понимаете, паника начнётся, а нашему ведомству это ни к чему. Вся операция может сорваться. Вы, я вижу, человек положительный, надёжный, вам можно доверить государственную тайну.
– Служу Отечеству! – выкрикнул Бронштейн, вытягиваясь и беря под козырёк.
– Но-но, – грозно осадил его Виктор, – к пустой голове руку-то не прикладывают!
– Виноват… – побледнел сосед, а я чуть не подавилась хохотом.
– Всё, товарищ, идите, спасайте семью, – Виктор снисходительно похлопал его по плечу, подталкивая к лестничному пролёту. – И помните: никому ни слова.
Бронштейн торопливо развернулся и неумело замаршировал по коридору, а на меня от долго сдерживаемого смеха напала икота.
– Ладно, оставайтесь, заслужили, – между спазмами диафрагмы, выдавила я. – Интересно, дорогие соседи прямо сейчас съедут или до утра подождут?
