Текст книги "Судьба - дама настырная (СИ)"

Автор книги: Ива Ривер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 21 страниц)

Глава 21. В революционном порыве

– Любовь моя, как ты тут живёшь?! – воскликнул Артур, наконец добравшись до меня. – Здесь же психов полно! Только что на первом этаже меня какой-то тип подловил, явно не в себе!

– А, это Борис Абрамович… – я виновато отвела глаза. Что делать с соседом, я ещё не придумала, решив разбираться с проблемами в порядке их поступления. – Он у нас один такой. Свихнулся немножко на шпионских боевиках, теперь вот всюду разведчики мерещатся…

– Так надо его в больницу отправить, – озабочено сказал Артур. Будучи врачевателем, он свято верил, что все недуги необходимо незамедлительно лечить. – Ты бы с его родственниками поговорила.

– Не получится, они в отъезде.

– Тогда давай сами бригаду вызовем, – предложил он.

– Да нет, не надо, – поспешно сказала я, в душе надеясь, что помешательство Бориса Абрамовича временное и скоро пройдёт. Не в дурдом же его отправлять, в самом деле! – Понимаешь, он думает, что соприкоснулся с государственной тайной, и счастлив от этого. Пусть немножко порадуется человек… В принципе, он безобидный… Давай лучше моим псом займёмся. Вот здесь, боюсь, настоящая проблема. На людей бросается без причины, особенно на мужчин, и на команды в этот момент не реагирует абсолютно.

– А сейчас он где? – поинтересовался Артур, так как Фёдор ничем своё присутствие не выдавал. Затаился, видно, в засаде под дверью.

– В кухне заперт. Выпустить? – с сомнением спросила я.

– Конечно, – уверенно кивнул Артур.

Направляясь к пищеблоку, я сильно волновалась, как бы мой пёс не нанёс гостю серьёзных увечий.

– Может, всё-таки намордник на него надеть? – крикнула на подступах.

– Не надо, – ответил Артур, и я распахнула дверь.

Фёдор вывалился в коридор и с рёвом понёсся по проходу, едва не размазав меня по стене. Я перепугалась и бросилась вдогонку.

Но пёс в очередной раз меня удивил, демонстрируя чудеса сообразительности. Только он вознамерился кинуться на Артура, как тот, выставив вперёд руки, весело сказал:

– Тише, тише, дружок, ты чего разорался? Я не мужчина, я доктор!

Федька тут же замолчал, плюхнулся перед Артуром на задницу и, склонив голову набок, стал внимательно разглядывать пришельца. Получилось очень забавно – вроде как понял, о чём с ним говорят.

– А сосед-то прав – отличный ты парень! Правда, переросточек, но красивый необыкновенно! – Артур улыбнулся и протянул собаке раскрытую ладонь, продолжая говорить что-то лестное.

Пёс понюхал руку и окончательно успокоился. Безропотно дал себя погладить и отвести обратно на кухню.

– Нормальная собака, – пожал плечами Артур, устраиваясь за столом. – Реакции адекватные. Что тебя обеспокоило, не понимаю.

– Артурчик, это он с тобой нормально себя повёл, потому что ты знаешь, как с собаками обращаться. А когда мы гуляем, кидается на всех подряд, – пожаловалась я, включая чайник.

– Ну а что ты хотела, это же овчарка, у этой породы охранный инстинкт в крови. Видит опасность для хозяина и соответственно реагирует, – пояснил Артур.

– Но он же не должен без команды это делать? – не очень уверенно возразила я.

– В идеале – да. Но я же тебе объясняю, охранные качества у «немцев» уже генетически заложены, часто их даже учить этому не надо. Бывает немножко с перебором, как в вашем случае. Тогда собака чутко реагирует на малейшую угрозу. Лично я ничего страшного пока не вижу. Поднатаскать на послушание, команды до автомата забить, и всё будет ок. Давно он у тебя?

– Второй день.

– Поздравляю! А как с тобой себя ведёт?

– Со мной хорошо, во всяком случае, покусать не пытался, – пожала я плечами.

– Ну и отлично, значит, признал в тебе хозяйку. Ты только построже с ним, кобели твёрдую руку любят. Собака молодая, ещё несколько раз попробует лидерство заявить. Ты, главное, не пасуй и действуй максимально жёстко. Кобеля надо сразу построить, показать, где чьё место в семейной иерархии. Чтобы потом ломать не пришлось.

– Ты сейчас точно про собаку говоришь? – засмеялась я и с сомнением посмотрела на Фёдора, не представляя, как буду истязать такого милого зверя. Пёс спокойно лежал у окна, явно не помышляя ни о каком лидерстве.

Артур засмеялся в ответ.

– Он у тебя кто по гороскопу?

– Не знаю, – задумалась я, – в паспорте написано, родился двадцатого февраля – рыба, наверное. А что, на них тоже распространяется?

– Не, ну не человеческий, конечно, у них свой гороскоп есть, собачий. Не скажу, что я во всё это так уж верю, но какие-то типичные признаки, на мой взгляд, подмечены. Почитай, любопытно. И пока команды не заучите, не гуляйте там, где слишком людно. На данный момент особого повода для беспокойства я не вижу, а дальше посмотрим. Если что, звони.

– Договорились. Бутерброды будешь? – в процессе разговора я на скорую руку наваяла подобие простеньких чизбургеров, полила их майонезом, посыпала зеленью и как раз сейчас засовывала всё это в микроволновку.

– Давай, – согласился Артур. – Как жизнь вообще?

– Да как всегда, лучше всех, – отозвалась я, доставая чашки – себе поменьше, Артуру – побольше.

За годы знакомства я неплохо изучила его привычки. В отличие от меня, хлебающей с утра до ночи кофе, он кофе не пил вообще, предпочитая очень крепкий, почти несладкий чай.

– Если б она ещё не пыталась меня в какую-нибудь грязь постоянно окунуть – было бы вообще супер.

– Ну, это-то не страшно, «бриллиант, упавший в грязь, всё равно останется бриллиантом», – улыбнулся Артур.

– Только это и утешает, – я тоже расплылась в улыбке.

– Я смотрю, к ремонту готовишься? – кивнул он на прихожую.

– Это не я, это собака.

Артур укоризненно покачал головой.

– Понятно. Тогда не торопись, подожди полгодика. – Я и сама понимала, что с ободранными стенами мне придётся теперь жить ещё долго, пока пёс не повзрослеет и не перестанет драть всё подряд. – Замуж тебе надо, а не зверьё разводить.

– И ты туда же?! Сговорились вы, что ли? – возмутилась я, доставая коробки с чаем. – Тебе без добавок?

– А с бергамотом есть? – спросил Артур.

– Откуда? У меня такого отродясь не было, я даже запах его не выношу.

– А мне кажется, я как-то видел.

– Ты, наверное, меня с кем-то путаешь. Хотя…надо посмотреть, может, какой идиот и принёс.

– Ай-я-яй, как не политкорректно, – с улыбкой покачал головой Артур. – Нельзя людей идиотами называть.

– Чего это? Достоевскому можно, а другим, значит, нет? Мне, между прочим, Мышкин очень даже симпатичен. И тоже, кстати, князь, – иронично заметила я, оглянувшись на него.

Артур действительно был потомком знатного армянского рода, что в среде его товарищей пролетарского происхождения частенько служило поводом для подколок.

– Определённо тебе замуж надо. Незамужние девушки становятся язвительны и злы.

– Интересно, почему ни один убежденный холостяк мне такого не советует? Исключительно женатые! Не иначе как из зависти. Невыносимо чужое счастье видеть?

– Конечно, – засмеялся он, – что ж нам, бедным, одним страдать?

– Что-то я не замечала, чтобы ты больно страдал. У тебя ведь, кажется, не первый брак?

– Пятый, – с улыбкой кивнул он.

Ого! И когда только успел? Такой молодой! Хотя… есть у меня знакомая, которая только и успевает браки с разводами оформлять. Но там уже явно клиника.

– Вот-вот. А было бы невмоготу, сомневаюсь, чтобы ты по пятому кругу в это ввязался. Всё-таки на идиота ты не тянешь.

Микроволновка тренькнула, я достала готовые бутерброды и водрузила на стол.

– Не тяну, это верно, – вздохнул Артур. – У меня другая проблема. Если дошло до интима, считаю себя обязанным предложить даме руку и сердце. Кто ж виноват, что в разное время все мои пять дурёх согласились.

– Ничего себе! – поразилась я. – Что, вот так запросто, без любви, раз и всё? Следуя гипертрофированному чувству долга? Да у тебя, походу, проблем больше, чем у моей собаки!

– Ну не то чтобы совсем без любви, – засмеялся Артур. – На такие жертвы даже я не способен. Поначалу кажется, что влюблён, а потом… Короче, постоянно путаю любовь с разгулявшимся либидо. А когда через годик-другой разберусь, что и интересы-то у нас разные, и поговорить нам не о чем, уже поздно, увяз в своей ответственности по самое не хочу. Обидеть жену уходом не могу, вот и приходится ждать, пока она сама меня бросит.

– И ты, змей, после всего, что сейчас наговорил, смеешь предлагать мне замуж?! А если мне такой же чёрствый тип попадётся, и будет терзаться в ожидании, когда ж я, наконец, от него, любимого, уйду?! – в шутку напустилась я на него.

– Не попадётся. Сейчас большинство вообще считает, что постель – не повод для знакомства. Разве что меня дождёшься, – он опять широко улыбнулся и подмигнул мне карим глазом, шельмец. – Глядишь, через месяц-другой и освобожусь.

Артур, как и многие другие лица кавказской национальности, неравнодушные к блондинкам, давно на меня заглядывался. Однако, как отпрыск приличного рода, получивший безупречное воспитание, никогда границ дозволенного не переходил, зная, что отношусь я к нему исключительно по-приятельски. Обсуждать подобные темы и ненавязчиво шутить о наших возможных отношениях он стал позволять себе совсем недавно, после нескольких лет знакомства.

– Нет уж, благодарствуйте, – хмыкнула я. – Мне и так-то институт брака представляется пережитком прошлого, а вы, сударь, хотите, чтобы я убедилась в этом окончательно и с горя в монастырь подалась?

– Вот монахи-то обрадуются! – захохотал Артур.

И тут, прерывая наш бессмысленный трёп, громыхнуло так, что монолитное сооружение, коим является наш дом, вздрогнуло.

***

Федька подпрыгнул и, заглушая вой сработавшей у всех машин в округе сигнализации, захлебываясь лаем, ринулся к двери. Мы побросали недоеденные бутерброды и бросились следом.

Кое-как успокоив собаку и на ходу обуваясь, мы с Артуром наперегонки скатились с лестницы, и попали прямиком в объятия полоумного соседа.

– Началось, товарищи! – в восторге вскричал Бронштейн, натягивая на голову красную эмалированную посудину, призванную, надо полагать, исполнить роль каски.

Отчебучив нечто похожее на танец с саблями, он набрал в лёгкие воздуха и вдруг на весь подъезд заголосил: «Взвейтесь кострами, си-и-ни-е ночи!»

Мы попробовали затолкать очумевшего соседа обратно в его нору, но не тут-то было! Горланя пионерский гимн, Бронштейн рвался на передовую, невзирая на преграды. Пришлось отступить и рука об руку с «соратником» бежать выяснять, по какому поводу прозвучал мощный взрыв.

Слева, сразу за нашим парком, в небо поднимался густой столб чёрного дыма. Воняло гарью, но что именно горело, рассмотреть из-за деревьев было невозможно. Мы поспешили к воротам.

Оказалось, костром взвился джип в соседнем дворе.

Я уже подзабыла времена, когда на наших улицах взлетали в воздух автомобили, и сейчас была неприятно удивлена, с сожалением глядя на то, что осталось от добротного внедорожника. В те давние времена было легче лёгкого случайно оказаться на линии огня, сейчас же, к счастью, никто не пострадал, не считая, конечно, душевных ран хозяина машины. Мужик бегал вокруг, размахивая руками и хватаясь за голову, не то причитая, не то матерясь. У костровища быстро собиралась толпа.

Кое-как объяснив взбудораженному Бронштейну, что это вовсе не теракт, а какая-то узкомасштабная местная разборка, нам удалось с горем пополам отволочь соседа, продолжавшего распевать патриотические песни, обратно домой. В приступе безудержного революционного порыва Бронштейн всячески упирался и пытался сбежать, душой стремясь на баррикады. И только после моего недвусмысленного приказа затаиться и дожидаться сподвижников, которые якобы должны ближе к ночи собраться на совет, позволил утрамбовать себя в квартиру.

Попеременно ощущая себя то Кларой Цеткин, то медсестрой из психушки, домой я вернулась удручённая, сильно опасаясь, что совещаться Борису Абрамовичу придётся нынче не с нами, а с психиатрами.

Глава 22. «Тихий семейный вечерок»

Мой мобильный разрывался на кухонном столе. Естественно, в суматохе я и думать забыла прихватить его с собой.

Звонил Виктор Андреевич.

– Рита, что у вас случилось? – встревожено начал он. – Почему вы трубку не берёте? Я уже пятый раз звоню.

– Да ничего, нормально всё, не считая некоторых нюансов… – Тоже ещё, нашёл причину для волнения! Мало ли где я могу быть. Вот помешательство Бронштейна – это да, причина! Но не говорить же о нём при Артуре… Ни к чему ему знать, что мы с Азаровым к безумию соседа основательно руку приложили.

– А что у вас там за взрыв?

– Это не у нас, по соседству, – пояснила я и рассказала про пострадавший автомобиль.

– Ясно. Никуда не уходите, сейчас приеду.

Артур курил, терпеливо дожидаясь окончания разговора, хотя, судя по тому, как он поминутно поглядывал на часы, явно торопился.

– Рита, кроме шуток, сосед твой с большим приветом, – сказал он, когда я договорила. – Его надо срочно госпитализировать.

– Надо, – согласилась я, поскольку сама только об этом теперь и думала. Но зная по рассказам очевидцев, какие порядки царят в дурдоме, очень переживала, что после пребывания там несчастный Бронштейн уже никогда не сможет вернуться к нормальной жизни. Принимать на себя решение судьбы постороннего человека мне совсем не хотелось.

Нет, нужно как можно скорее вызвать обратно его родных – пусть они и решают, что делать. Может, у них в семье уже подобные отклонения встречались? А может, для них это вообще норма! Вдруг они потомки какого-нибудь Троцкого, и тяга к переворотам у них генетически заложена, как у Федьки охранный инстинкт?! Нет, вот дождусь Азарова, и пойдём пытать соседа на предмет местонахождения родственников…

– Ну так что, Рита, вызывать неотложку? – вклиниваясь в мои мысли, спросил Артур, помахав телефоном. – А то мне ехать пора.

– Нет, – ответила я и, злясь на ситуацию в целом, всё-таки не удержалась от шпильки в адрес Виктора: – Сейчас ко мне один товарищ приедет, он отлично в душевных болезнях разбирается. Для него человека с ума свести – раз плюнуть! Надеюсь, и обратный путь умеет проделывать столь же виртуозно!

– Как знаешь, но я бы на твоём месте так беспечно к этому не относился, – осуждающе покачал головой Артур, поднимаясь.

Мы уже стояли на лестничной площадке перед дверью, и Артур по устоявшейся привычке приложился к моей щеке, когда из-за угла вывернул Азаров.

Мужчины глянули друг на друга не слишком дружелюбно. Свихнувшийся Бронштейн вне сомнения поторопился, объединив их в боевой отряд. Судя по выражению лиц, в ближайшее время они вряд ли готовы стать побратимами.

Артур помахал мне на прощание рукой, сказал «звони» и поспешил к лестнице.

– Это кто? – спросил Виктор, проводив моего гостя подозрительным взглядом.

– Ветеринар, – пожала я плечами, – на Федьку приходил посмотреть.

– А почему он вас целует?

Я удивлённо вскинула голову. Это ещё что за нахальство? Да, помнится, он и во сне частенько наглел… Можно было, конечно, ответить что-то вроде «по той же причине, по которой вы других девушек на пикники зазываете», но я решила, что не стоит, и лишь прохладно осведомилась:

– А что, ветеринарная этика запрещает целовать хозяев своих пациентов?

– Извините, – сообразил, что вторгся на чужую территорию, Виктор, – глупый вопрос. Наверное, напряжение сказалось. По сводке передали, что взрыв в вашем доме.

– Перепутали, – сухо сказала я, испытав приступ белой зависти к чужой памяти. Мне вот никогда не удаётся с ходу запомнить новый адрес. И вообще, моя память на редкость избирательна. Книги, фильмы – это, пожалуйста, запоминаются легко и почти дословно. А всё, что касается социума: лица, имена, пароли, явки… – обычно с таким трудом откладываются в голове, просто караул.

– Бывает, – согласился Виктор и примирительно улыбнулся. – Кофе нальёте?

– Даже бутербродов насыплю, – фыркнула я и толкнула дверь.

Федька, повизгивая, нетерпеливо топтался в прихожей. Видно, давно учуял Азарова и истомился в ожидании. Увидев Виктора, он с размаху налетел на него, выражая не меньшую радость, чем от встречи со мной. И тут Виктор заметил ободранные стены. Он оторвался от собаки и удивлённо оглянулся на меня, а я, предваряя вопрос, указала на Фёдора и коротко бросила:

– Издержки.

После чего развернулась и направилась в кухню, мысленно возвращаясь к мучившей меня проблеме. Несмотря на слова, сказанные Артуру, что мы будем делать с Бронштейном, я не представляла. И ещё опасалась, что Азаров, как и Артур, сочтёт самым правильным поскорее отправить Бориса Абрамовича в психушку. Мужчины вообще во многих ситуациях поступают более прагматично, особо не заморачиваясь ни моральной стороной, ни последствиями.

Додумать я не успела. Привлечённые запахом разогретых бутербродов, в кухню ввалились мальчики.

Я поставила перед Азаровым тарелку, налила ему кофе и, выждав, когда он утолит голод, обрадовала:

– У нас проблема, – я печально взглянула в окно, вспомнив, как вчера Бронштейны паковали чемоданы.

– Какая? – спросил Виктор, всем видом демонстрируя, что на сытый желудок готов справиться с любой задачей.

– Сосед снизу, – лаконично ответила я.

– Опять? – удивился Виктор. – Он же нас покинул?

– А вот и нет. Точнее, покинул, но ненадолго. Отвёз куда-то семейство и вернулся одержимый идеей борьбы с международным терроризмом. Короче, не может отсиживаться в тылу и жаждет вступить в наше братство.

Виктор, не вполне ещё осознавший масштабы проблемы, развеселился:

– Нет, ну эта страна точно непобедима, если даже такие субъекты готовы встать на её защиту!

– Да чему вы радуетесь?! – возмутилась я. – Человек с ума сошёл, а вы веселитесь тут!

– Да ну? – недоверчиво протянул он, но смеяться перестал.

– Вот вам и ну. Понимаю, что вы этого не хотели, но ваша вчерашняя шалость обернулась сегодняшним помешательством моего соседа. И на этот раз у меня даже свидетели имеются, – и я в красках изложила подробности, не забыв ещё раз упомянуть о маниакальном стремлении Бориса Абрамовича примкнуть к нашей «сверхсекретной группе». – В общем, надо срочно что-то предпринять, пока он не переполошил весь район, разгуливая с кастрюлей на голове и распевая революционные псалмы.

– Ладно, – «переварив» информацию, нахмурился Виктор и поднялся, – пойдёмте посмотрим на больного.

***

Мы долго терзали звонок Бронштейнов, но открывать нам никто не спешил.

– Интересно… – я растерянно посмотрела на дверь и пнула её ногой. – Куда он делся?

– Может, очухался и к семье укатил? – предположил Виктор.

– Всё может быть… – пожала я плечами и, бросив: «Вы тут постойте, я сейчас», побежала на улицу.

Кондиционер исправно гонял воздух. Странно. Если б уехал, наверное ж, выключил бы…

Я вернулась в холл и спросила охранника, видел ли он Бронштейна после нашего возвращения с пожарища. Караульный доложил, что с того времени сосед квартиру не покидал. Я ещё больше заволновалась и поделилась с парнем своим беспокойством.

– Видите ли, Борис Абрамович неважно себя чувствовал, а теперь не отзывается на звонки. Боюсь, не случилось ли чего? Давайте дверь взломаем.

– Зачем? – охранник непонимающе уставился на меня.

– Как зачем? – разозлилась я. – Вдруг ему с сердцем плохо? Лежит там сейчас один и даже до телефона дотянуться не может!

– Ну а ломать-то зачем? – тупо переспросил охранник, а у меня возникло стойкое желание треснуть его кулаком по макушке. Но осуществить своё намерение я не успела, так как парень добавил: – На вахте же ключи есть.

А сразу нельзя было сказать?!

Он покопался в столе и выудил связку.

– Вот. Они до Нового года уехать собирались, оставили комплект на всякий случай. Мало ли что. Когда Борис Абрамович вернулся, я хотел ключи отдать, но он только отмахнулся. Ладно, думаю, хозяину виднее.

Караульный прошествовал мимо Виктора к двери, несколько раз позвонил, затем постучал, после чего открыл замки.

– Повезло, что засов не задвинул, – распахнув дверь, произнёс он и первым двинулся вглубь квартиры.

Мы вошли следом и увидели в гостиной Бронштейна, лицом вниз лежащего на диване. Охранник достиг ложа с небольшим отрывом от Виктора, схватил за запястье свисающую до пола руку Бориса Абрамовича и бойко возвестил:

– Всё, умер.

– Что?! – вскрикнула я и, едва успев ухватиться за стену, сползла на паркет.

Хоть я и опасалась, что соседу плохо, но никак не ожидала, что настолько…

– Ты что, придурок?! – сквозь «ватное» пространство донёсся до меня возмущённый голос Азарова. – Кто умер, чучело?! Спит он.

– А мне показалось, мёртвый, – оправдывался парень. – Холодный такой и пульс не прощупывается…

– Показалось ему! – ещё сильнее разозлился Виктор. – В следующий раз, когда что-то покажется, перекрестись, прежде чем пугать людей своими идиотскими выводами!

Мозг мой незначительно прояснился, по крайней мере, я смогла осознать, что Бронштейн всё-таки жив. Однако мрак перед глазами не рассеивался. Я по-прежнему чувствовала себя не слишком хорошо и менять положение не торопилась.

Виктор временно отвлёкся от соседа и кинулся ко мне. Усадил в кресло, а сам побежал за водой. Вернулся он довольно быстро, протянул мне стакан и попросил охранника срочно вызвать скорую.

– Зачем? – сделав глоток и окончательно приходя в себя, воспротивилась я. – Мне уже лучше.

– Не для вас, – пояснил Виктор, – для соседа. Боюсь, помешательство его не случайное. Вы идти можете?

– Могу.

Он забрал у меня стакан и повёл на кухню. Там, на столе, стояла объёмная аптечка, рядом валялись пачки с лекарствами, названия которых были мне сплошь незнакомы.

– Она здесь и была, когда я вошёл, – сказал Виктор, указывая на коробку. – И таблетки тут же лежали, – он взял в руки одну из упаковок.

– И что? – спросила я, не вполне понимая, к чему он клонит.

– А то, что, например, этот препарат, – Виктор потряс коробочкой, – может вызвать галлюцинации. Его без назначения врача вообще принимать нельзя. Если наш герой этих таблеточек переел, запросто мог впасть в то своеобразное состояние, которое вы наблюдали. Тут ещё и целый арсенал снотворных. Если он ещё и их сверху накидал, могло давление упасть, недаром охранник его трупом посчитал. Но это так, из разряда предположений. Дождёмся медиков, пусть разбираются.

Да, да, да, помню во времена моей юности, у одной моей подруги был подобный случай с братцем… Тоже галлюциногенов обожрался. Целую ночь ему разные смутные страшилки мерещились, а к утру он явственно «увидел», как под окном их квартиры старуху убивают. Буквально всю ножом истыкали. Выбежал дурила в одних плавках спасать несчастную, а «убийцы» истекающую кровью жертву бросили и за ним «погнались». Свидетель же! Он от них по району пару кругов намотал, затем забежал в соседний дом, в лицах изобразил эту жуткую историю жильцам и вызвал скорую с милицией. Естественно, на свой домашний адрес.

Всё это происходило ранним утром. И родные, конечно, были ни сном ни духом, что мальчик таблеточками обкушался. Вот удивились-то, когда к ним и скорая, и милиция ввалились, убиенную старуху искать!

Но тот-то по молодости и по глупости. А чтобы взрослый серьёзный мужчина…

Слава богу, неотложка по нашему вызову приехала быстро – я уж думала, этот бесконечный день никогда не кончится.

– Суицид? – деловито уточнил врач, после того, как Виктор предъявил ему упаковки с лекарствами, и Борису Абрамовичу была оказана первая помощь.

– Нет-нет, случайность, – поспешно заверила я. – По ошибке принял.

– В любом случае мы его забираем, – заторопился доктор. – Лучше ему в стационаре находиться.

– Скажите, а где его можно будет завтра найти? – засуетилась я.

Врач указал мне координаты той самой больницы, куда я так боялась отправлять ополоумевшего соседа. Мы проводили бригаду до машины и наконец-то вернулись домой, где ещё часа два перетаскивали цветы в отдельную комнату, чтобы Федька их случайно не повредил.

Потом Виктор пошёл с ним гулять, а я, не дожидаясь их возвращения, уползла в постель. День, перенасыщенный неприятными событиями, утомил настолько, что даже умыться сил уже не было.

Да, не так я представляла «тихие семейные вечера» в компании Виктора Андреевича…