Текст книги "Судьба - дама настырная (СИ)"
Автор книги: Ива Ривер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 21 страниц)
Глава 33. Последняя «битва» с Бронштейнами
Я вылетела из кресла, схватила графин, рывком плеснула в стакан воды и подскочила к ней.
– Бог с вами, Роза Львовна! Нет, конечно!
Женщина жадно припала к посудине, а я подняла глаза к потолку, мысленно подытожив – «один-один», имея в виду соотношение даров и пакостей.
– Значит, вы бросили его в застенки?.. Потому что он влез в дела специальных служб?! – оторвавшись от стакана, ужаснулась Роза Львовна. – Скажите, где вы мучаете моего несчастного Бориса?! Он в тюрьме?!
– Не совсем так… – в замешательстве сказала я, опускаясь на соседний стул и гневаясь про себя на необходимость в одиночку расхлёбывать заваренную Азаровым кашу. – Ваш муж сейчас… как бы это сказать… в ПНД.
– Боже мой! Я так и знала! Бедный Борис! – запричитала она, заваливаясь на меня. – О, зачем он слушал своего папу?! Я ведь чувствовала, что вас нельзя трогать! Несчастный мученик! Он таки не выдержал пыток и сошёл с ума!
– Да у вас вся семья, что ли, с приветом?! – возмутилась я, пытаясь придать женщине перпендикулярное стулу положение. – Что вы несёте?! Никто вашего Бориса не мучил! И уж тем более не пытал! У него случился реактивный психоз – сущая ерунда по нынешним временам! С гражданами такое сплошь и рядом происходит, – беззастенчиво соврала я, чтобы хоть немного её вразумить. – Ничего страшного, уверяю вас! Это не пожизненный диагноз. Поедем сейчас в больницу – скорее всего сегодня же Бориса Абрамовича и выпишут!
– Чтобы вы опять безжалостно бросили его в застенки?! Боже, какая беда!.. Нет, пусть уж лучше живёт в сумасшедшем доме… – убитым голосом прошептала женщина, глядя на меня бесцветными, застывшими в вековой печали глазами. – Там мой несчастный муж будет хотя бы в относительной безопасности…
– Ещё чего! Нечего ему там делать! – возмущённо воскликнула я и запоздало решила узнать, как она очутилась в моём офисе, если должна находиться за тридевять земель.
Это оказалось непросто. Роза Львовна то и дело принималась стенать о незавидной судьбе супруга, утирала слёзы, хваталась за сердце и бесстрашно клеймила силовые структуры вкупе с проклятой диктатурой. Тем не менее постепенно выяснилось, что несколько дней она не могла дозвониться до мужа и, несмотря на настоятельное требование последнего не высовываться ни при каких обстоятельствах, чрезвычайно обеспокоенная бросилась обратно домой. Вот это я понимаю преданность!
Тут-то соседи и обрушили на неё ворох «достоверной» информации, от которой бедная женщина чуть не преставилась на месте. Хорошо хоть охранник никакие домыслы не подтвердил, а просто дал ей адрес моей конторы, упомянув, что у меня она сможет точнее узнать, что с Бронштейном произошло в действительности.
– Поверьте, вашему мужу ничто не угрожает! Ни раньше, ни сейчас, ни в будущем. Не знаю, что вам наговорили… но наверное, кто-то что-то не так понял, – пыталась я её успокоить.
– Не надо говорить мне неправду. Я слишком долго живу на свете, чтобы верить сказкам… Вы, русские, всегда знали толк в репрессиях, – убитым голосом произнесла несчастная женщина и застыла с вселенской скорбью на лице.
– Да никто его не тронет! Честное слово! – я ещё раз попыталась её образумить. – Очень хорошо, что вы приехали. Я как раз сама собиралась вас разыскивать. Сейчас поедем в больницу и заберём Бориса Абрамовича домой.
Женщина не шелохнулась, а я заволновалась, что обречена возиться с этим семейством до скончания дней. На Розу вон уже напал столбняк – как бы рядом с мужем укладывать не пришлось. А есть же ещё старшее поколение! И дочь…
– Вставайте, вставайте, – потеребила я. – Вы мне не верите?
– Нет, – выдавила она.
– Неправда. Вы мне верите, хоть и не хотите признаться. По глазам вижу, – с нажимом произнесла я, хотя видела только одно: зреет новый клиент психушки.
Роза Львовна продолжала пребывать в ступоре. Я почесала макушку и предположила:
– А может, у вас у самой тайный умысел запереть мужа в дурдоме? Так вы так и скажите, я тогда и напрягаться не буду.
Расчёт оказался верным. Роза Львовна подскочила, как ошпаренная.
– Боже мой, как вы могли такое выдумать?! – закричала она. – Это не может быть, чтобы вы считали про меня такую гнусность! Мы венчались! Вы знаете, что это такое?! Вы не знаете! У вас, у молодёжи, не осталось ничего святого! Наше поколение было другим… Сейчас же отвезите меня к Борису! Я должна быть рядом с ним!
– Тише, тише, не кричите. Я вас ни в чём не обвиняю. Только сумку возьму и поедем, – примирительно сказала я, хотя могла бы пуститься в пространную полемику на тему отсутствия идеалов у современной молодёжи, а заодно и своей собственной принадлежности к этой возрастной категории. К юным особам я давно себя не причисляла.
***
Затейник-доктор встретил меня как родную, из чего я заключила, что оставленные мною деньги употребились по назначению. А узнав, что я привезла жену больного, вообще разлился соловьём.
– Вы совершенно напрасно тревожились! Как я и предполагал, приступ мы быстро купировали и сейчас добились стабильно положительной динамики, – порадовал он. – Борис Абрамович и не помнит, что с ним приключилось. И напоминать ему об этом, конечно, ни в коем случае не следует. Мы объяснили, что у него случился обморок, соседка вызвала скорую помощь, и та по ошибке привезла Бориса Абрамовича к нам. Ну а мы, чтобы убедиться, что он здоров, несколько дней за ним понаблюдали. Придерживайтесь той же легенды, и всё будет в порядке. Если начнут всплывать обрывки ненужных воспоминаний – убеждайте, что это ему пригрезилось, пока он находился в забытьи. И на вашем месте, – обратился доктор к Розе Львовне, – я бы сказал девушке спасибо. Если бы не своевременно принятые ею меры – ещё неизвестно, какой был бы исход. Кстати, она и лечение спонсировала, благодаря чему нам удалось достать лучшие средства и в кратчайший срок вернуть вашего мужа в нормальное состояние.
Доктору Роза Львовна, кажется, поверила безоговорочно. И проникнувшись наконец мыслью, что никто тут на жизнь и свободу её драгоценного Бориса не посягает, со слезами умиления полезла ко мне обниматься. Не знаю, что её больше растрогало – моя забота о здоровье её супруга или материальная поддержка процесса становления Бориса Абрамовича на ноги, радовало одно – соседка перестала подозревать меня в антисемитизме и тайном заговоре против её семьи.
Чувство вины меня ещё не вполне покинуло и мне не требовалось столь бурной благодарности, но пришлось потерпеть.
– Постарайтесь окружить его вниманием, – советовал врач. – Побольше витаминов, продолжительный сон, прогулки на свежем воздухе. И главное – положительные эмоции. У вас есть животные?
Роза Львовна оторвалась от моей груди и отрицательно качнула головой.
– Это плохо. Обязательно заведите. Общение с животными, равно как и забота о них, весьма способствует стабилизации психических процессов.
– Ах, боже мой, конечно, доктор! Мы будем делать всё, как вы скажете! Вы не можете представить, как мы вам признательны! – всхлипнула Роза Львовна, достала кошелёк и быстро выразила означенную признательность в денежном эквиваленте. Надо полагать, чтобы доктор всё-таки представить смог.
Я заметила, что степень благодарности была немалой, а по просиявшему лицу психиатра было видно, что он сию минуту готов стать семейным доктором Бронштейнов, а заодно и моим, если мы вдруг надумаем ему такое предложить.
Вот так из стана врагов я в одночасье неожиданно перенеслась в противоположный лагерь и стала лучшим другом семьи Бронштейнов.
В пути Роза Львовна подробно живописала Борису Абрамовичу, как я самоотверженно спасала ему жизнь, и выглядело это примерно так, как если бы я на своих хрупких плечах вынесла с поля боя смертельно раненного бойца.
При этом она так вдохновенно сыпала восторженными эпитетами о моей душевной чуткости и альтруизме, что когда попыталась вернуть потраченную мною на лечение сумму, я постеснялась принять компенсацию. Ибо альтруистам не пристало считать копейки!
Этот мой поступок был расценён супругами как равновеликий подвиг и, полагаю, с этой минуты я навсегда вошла в анналы еврейской семьи как героическая личность.
Кроме того, Роза Львовна настаивала, чтобы я немедленно посетила их дом в качестве дорогой гостьи, где она будет угощать меня любимыми блюдами её ненаглядного супруга, заботливо привезёнными ею с собой.
Она так смачно перечисляла меню, в котором значились сандвичи из поленты с грибами, сырный салат, иерусалимская кодафа и много чего ещё, что у меня заурчало в животе. Я не знаток кошерной еврейской кухни, но в изложении Розы Львовны всё это выглядело потрясающе вкусно.
На работу возвращаться смысла не было, дома надо было что-то сначала приготовить, прежде чем съесть, а кушать уже сейчас хотелось нестерпимо, и, взвесив все «за», я собралась принять столь любезное приглашение.
Но Олег одним звонком перечеркнул мои планы на роскошный ужин, сообщив, что будет дома через десять минут, и что он голодный, как медведь-шатун.
Полента с грибами и иже с нею стремительно растаяли в моём воображении. Я сглотнула слюну, провожая гастрономический фантом, и вежливо отказалась, объяснив причину.
– Боже мой, что вы такое говорите, Риточка! Как вам не совестно?! – всплеснула руками Роза Львовна и заверила, что мои друзья отныне такие же желанные гости в их доме, как и я сама.
Это меняло дело. Воодушевившись вторично, я заехала в магазин за кормами для животных, где попутно приобрела ещё уйму нужных и полезных вещей. Ошейники, чтобы обозначить принадлежность котов к дому, разные средства по уходу, лежанки и домики, а также дополнительные кошачьи туалеты и пакеты с наполнителем на случай сидения дома в непогоду. Позволить своим подопечным бродяжничать под дождём я не могла.
Упаковав всё в багажник, покатила к дому, поглядывая в зеркало заднего вида на прильнувших друг к другу Бронштейнов и предвкушая божественный ужин.
***
В гостях мы не только обильно ели, но и пили. Отвертеться от пробы вина из подарочного набора «Кармель Мизрахи» не удалось, и понукаемые гостеприимными хозяевами, мы с Олегом надегустировались и набились продуктами так, что, поднимаясь на свой этаж, ощущали себя однояйцовыми близнецами волка после свадебной пирушки из мультфильма «Жил-был пес».
– Олег, и вот это несравненное удовольствие обошлось нам всего в каких-то триста баксов, – заплетающимся языком пошутила я, сбрасывая обувь.
На автоответчике было несколько разъярённых Галкиных сообщений о том, что они давно ждут нас в гости.
Олег напряг память. Я уже была не способна даже на такое простое умственное действие и полностью положилась на мозги товарища. «Пролистав файлы», Олег заявил, что ни о чём подобном мы с Веселовскими не договаривались.
Тем не менее, невзирая на отсутствие предварительного сговора, пришлось тащиться ещё на этаж выше, дабы не обидеть любимых друзей. Что-то жизнь с новой недели стала уж слишком активной…
Увидев накрытый стол, я привалилась к стене и простонала:
– О, нет! Только не это…
Олег под белы рученьки препроводил меня на диван и пояснил растерянным молодожёнам, что мы едва унесли ноги от хлебосольных Бронштейнов.
– Милейшие Роза Львовна и Борис Абрамович так нас накормили и напоили, что с завтрашнего дня мы дружно садимся на кефирную диету, чтобы хоть частично разгрузить пострадавшие в разнузданном обжорстве организмы, – засмеялся он.
При упоминании соседей Сашка вытаращил глаза.
– Ты была в гостях у Бронштейнов?! – поразился он.
– Да, – невозмутимо ответила я, примериваясь к диванной подушке. – А что тебя удивляет? – Мне самой после сегодняшнего вечера дружба с соседями уже не представлялась нонсенсом, чего никак нельзя было сказать о Сашке. Он был просто потрясён.
– О, вы же ещё ничего не знаете! – воскликнул Олег. – С этого дня Рита у них что-то вроде национальной героини, – и он стал подробно излагать услышанный от Розы Львовны рассказ о моём самоотверженном участии в спасении её горячо любимого супруга.
Но этого я уже почти не слышала, потому как благополучно уснула на Сашкином диване.
Зря я, конечно, это сделала – перебила сон, и потом полночи блукала, думая о Викторе…
Глава 34. Мирком да за свадебку
– Рит, предупреждаю сразу: сегодня ужинаем у Веселовских, – сообщил за завтраком Олег. – Галка вчера жутко расстроилась, что мы не в состоянии оценить её кулинарные шедевры. Я конечно её успокоил, предложил соскладировать всё в холодильник и пообещал, что вечером обязательно придём к ним. Если только нас опять Бронштейны не перехватят, – засмеялся он.
– Слушай, Олег, а мы неплохо устроились, – усмехнулась я, попивая минералку. После вчерашнего «праздника живота» на еду мне даже смотреть не хотелось. Зато у Олежки с аппетитом был полный порядок и о кефире он и не вспомнил. – Предлагаю распределить между ними дни недели, коль уж я стала такой популярной личностью. Ты посмотри, какая экономия в хозяйстве! А если ещё и зверинец на благотворительные обеды пристроить, то вообще можно не работать. Одно плохо, за гулянками и поговорить некогда, – добавила я. – Ты мне расскажешь, как у тебя вчерашний день прошёл?
– Прости, дорогая, не сейчас, времени нет совсем. Давай вечером. Тьфу, чёрт, давай завтра.
Он взглянул на часы, торопливо допил кофе и, чмокнув меня в макушку, поспешил в прихожую.
– А ты сейчас куда? – я тоже поднялась и вышла следом за ним. – Давай отвезу тебя?
– Сам доберусь. Чего ты поедешь в такую рань – у тебя ещё два часа до работы.
Олег открыл входную дверь, в которую тут же потянулись вернувшиеся с утреннего променада коты. Среди них обнаружилось ещё четыре новых котёнка.
– Маг, тебе не кажется, что месть несколько затянулась? – озадаченно произнесла я. Дюжина котов всё-таки казалась мне многовато…
– Ну ты же не выгонишь на улицу детей?! – с негодованием воскликнул он и посмотрел на меня так, словно перед ним Ирод, уничтожающий младенцев.
Я мгновенно осознала полную несостоятельность своего вопроса и пошире распахнула дверь.
Маленькие комочки прижались к Магистру, ожидая приговора большой тёти и боясь сделать лишний шаг.
– Нет, конечно, – вздохнула я и пожалела, что не купила паштет для котят.
А выйдя из квартиры, в холле столкнулась с Розой Львовной. Завидев друг друга, мы одновременно заулыбались, словно между нами никогда и не было стольких лет непонимания.
– Не мешают ли вам моя собака и двенадцать котов? – справившись о здоровье Бориса Абрамовича, спросила я.
– Что вы такое говорите?! У вас так много? – всплеснула руками Роза Львовна.
– Да вот, обзавелась по случаю. Говорят, очень способствует позитивному настрою, – улыбка моя стала ещё шире.
– Ах, боже мой, как вы правы! Доктор тоже вчера об этом говорил! Мы и сами подумываем в ближайшее время взять парочку, – поделилась она.
– Когда надумаете, скажите, мой Магистр подберёт вам превосходные экземпляры. Он большой специалист в этой области.
Роза Львовна засмеялась, даже не подозревая, что я говорю чистейшую правду, после чего мы мило распрощались. Дружить с соседями оказалось гораздо приятнее, чем враждовать.
Освободив плечи и от этой «горы», на службу я примчалась в куда лучшем расположении духа, чем накануне. А ещё этому немало способствовало решение, принятое под утро. Не хочет Виктор мне звонить? Ну и ладно! Я сама ему вечером позвоню! И фиг с ними, со всеми моими принципами!
День был чудесный, солнечный, парковка на удивление оказалась почти свободной, и мне даже не пришлось, как раньше часто случалось, аккуратно тулиться на самом неудобном месте – между растущим на площадке деревом и бордюром.
– Наташ, зайди ко мне, пожалуйста, – поздоровавшись с сослуживцами, позвала я. – Как настроение?
– Ничего, – осторожно ответила она, присаживаясь.
Я критически оглядела подругу и в целом осталась довольна. Конечно, осунулась за последние дни и до идеала ещё далеко, но улучшения, бесспорно, наметились. Взгляд уже не потерянный, руки не дрожат, держится прямо – молодец.
Всё правильно, первый шок пережит, дальше пойдёт легче. Что ни говори, а восемнадцать лет брака, даже с таким упырём, просто так на помойку не выкинешь… Все мы любим хранить в душе, как и в домах, старый ненужный хлам. А надо бы научиться избавляться от него легко и радостно.
Я представила, как Наташка за ноги отволакивает Толика к мусорному баку, где уже крутятся желающие прибрать к рукам надоевшую хозяйке рухлядь, и засмеялась.
– Ты чего смеёшься? – не поняла Татка, и я поделилась с ней своей фантазией.
– Знаешь, когда сам выбрасываешь – это одно, – не разделила она моего веселья. – А когда у тебя крадут твою, пусть даже ненужную вещь, совсем по-другому это воспринимаешь.
– Да брось ты, Наташка! Ненужная, она и есть ненужная, и не важно, украли её или ты добровольно избавился. Ты, наверное, и не заметила, как только что назвала Толика вещью, – усмехнулась я.
– Ну это же я так, образно…
– Кто ж против? Конечно, образно. А образ-то откуда? Из подсознания, в котором супруг для тебя давно уже не человек, а нечто вроде станка для печати денег. И не возражай! – я предостерегающе подняла руку, опережая Наташкин порыв опровергнуть моё утверждение. – Никакой душевности в ваших отношениях в помине нет, и, поверь, жалеть тебе совершенно не о чем. Всё, сломался станок. Туда ему и дорога. Да ты радоваться должна, что перед тобой весь мир открывается!
– Я и радуюсь, – подтвердила Наташка, но не слишком убедительно. С грустью как-то.
Серьёзно, я её не понимала. Ну был бы любимый человек, тогда ещё с большой натяжкой можно признать, что повод для печали есть. С натяжкой, потому что и с этим не очень согласна. Ну на кой ляд нужен муж, который тебя не любит и предпочёл другую? Ты по ком страдаешь-то?
Или того хуже бывает. Удалили, например, женщине молочную железу, а в результате от неё муж ушёл. Не может, видите ли, его нежная душонка это вынести! И она же по нему убивается, хочет, чтоб вернулся… Милая, ты глаза открой и посмотри объективно, с кем ты жила! Помаши ему ручкой и оглянись вокруг. Далеко не все такие уроды, каким был твой благоверный…
– Ну а как обучение идёт? – сменила я тему.
– Да вроде, неплохо. Паша так толково всё объясняет.
– А тебе, между прочим, говорили, что тут никаких сложностей нет, – напомнила я. – А ты заладила «не смогу, не умею». Посмотришь, всё будет отлично! Ты хоть ешь что-нибудь?
– Ну так… – уклонилась она от прямого ответа.
– Так я и думала. Сейчас поработаем, а часа в два пойдём куда-нибудь пообедаем. Хорошо? – предложила я, хотя сама до сих пор ещё не переварила вчерашние изыски Розы Львовны.
– Давай, – вздохнула она и вышла.
Я достала из сейфа дела, которыми предположительно занималась Карецкая, и углубилась в изучение нюансов.
Определённо в них есть что-то общее. Во-первых, никаких травм, только летальные исходы. Во-вторых, ни одно тело не было доставлено на родину, сплошь кремация. Это понятно, посольства единодушно экономят средства.
Компании-работодатели разные, но всё равно, такое впечатление, что отбирались дела по определённому принципу. Знать бы, по какому… Олежке, что ли, показать?.. Да нет, он и так занят по горло. Думай сама. Или тебе голова исключительно для того, чтобы есть?
Вспомнив о еде, я машинально взглянула на часы и обнаружила, что уже почти три. Вот недотёпа! Сказала же Наташке, что в два обедать пойдём, а сама зарылась тут в бумажках, как архивная крыса!
Через дорогу, напротив нашего офиса, открылся небольшой уютный барчик. Туда мы и отправились, хотя есть я по-прежнему не хотела и собиралась заказать что-нибудь совсем лёгкое.
Зал оказался полупустым, посетителей было мало, и это радовало. Вот за что я не очень люблю наш замечательный город, так это за то, что от знакомых здесь просто проходу нет. Сейчас никого из них, к счастью, не наблюдалось. Однако не успели мы занять удобный столик в углу, как в баре нарисовалась-таки знакомая личность. К нашему столу, размахивая сумочкой, направлялась Марьяна.
– Привет, девчонки! – заулыбалась она. – Можно к вам присоединиться?
– Привет, присаживайся, – пригласили мы нестройным хором, хотя радости от этой встречи ни у меня, ни у Татки, конечно, не возникло.
– Ненавижу обедать в одиночку. Увидела вас и бегом сюда, – защебетала Марьяна, опускаясь на стул и хватая меню.
Так она нас ещё на улице отстрелила? У меня и так-то аппетита почти не было, а с её появлением погибли и зачатки. Наталья моя тоже приуныла.
– Давно не виделись, Наташ! Ты чего такая хмурая? – жизнерадостно спросила Марьяна, окинув Татку цепким взглядом.
– Зуб болит, – буркнула подруга, хватаясь за щёку.
– Сочувствую. Могу хорошего стоматолога порекомендовать, – предложила Марьяна.
– Спасибо, это мудрый режется, – уточнила Татка, намекая, что врач не нужен. – Что-то припозднился, гад.
– А впрочем, говорят, стоматологов и гинекологов советовать нельзя – очень это интимное дело. Доктора ведь тоже всякие бывают. Хорошо, если не болтливый попадётся. А если наоборот? Кому приятно, если кто-то из знакомых узнает, что ты, к примеру, трихомоноз подхватила? Или что у тебя полчелюсти вставные? Вообще, никогда не понимала, как они такие профессии выбирают? Неужели кому-то приятно во всём этом ковыряться? – продолжала веселиться Марьяна, а я пожалела, что не заказала пиццу в офис.
Сбегать было поздно, мы уже сделали заказ, а потому, тоскливо переглядываясь, продолжали слушать неприятный трёп.
– А как Толик поживает? – покончив с врачебной темой, как бы между прочим спросила Марьяна, и я отчётливо увидела, что она, пакость такая, уже в курсе, что этот мерзавец Наташку бросил, и увязалась за нами из чистейшего любопытства, а не потому что не с кем было трапезу разделить! Вот ещё и за это я наш славный город не люблю. Дурные вести разносятся здесь со скоростью волны-убийцы.
Я забеспокоилась за подругу, но, как оказалась, совершенно напрасно. Видимо, Наташкин «мудрый» зуб резался неспроста.
– Нормально, – не моргнув глазом, ответила она, спокойно глядя на Марьяну.
Та даже несколько растерялась. Неужели ждала, что Наташка бросится сейчас к ней на грудь с причитаньями?!
Спасла ситуацию девушка-официантка, которая как раз в этот момент принесла наши заказы.
– Ну и хорошо, – покрутив в руках ложку, произнесла Марьяна после её ухода, так и не дождавшись от Наташки откровений. – Привет передавай.
– Спасибо. И ты от меня Сергею передай, – сказала Татка.
– И от меня, – любезно добавила я.
И тут Марьяна вспомнила о моём существовании, о котором, видимо, временно забыла, всецело поглощённая разладом в Наташкиной семье. Следующий текст явно предназначался для моих ушей, а никак не для Таткиных.
– Ага, передам, если поймаю! – засмеялась она. – Трудится вечно, что раб на галерах! Пока Виктор был здесь, хоть иногда дома появлялся, а сейчас оба ну такие занятые, такие занятые – прям позвонить лишний раз некогда! Дело у них, видите ли, какое-то архиважное! Виктор – это Серёжкин друг, Рита его знает, – пояснила она Наташке и с улыбкой повернулась ко мне. – Скажи, классный парень?! Так надеюсь, что у них с Зоенькой всё получится! – Марьяна молитвенно сложила ручки и подняла глаза к потолку. – Уж не знаю, чем моей скромняжке удалось его зацепить, но тьфу-тьфу, кажется, дело к свадьбе идёт. Посмотрим тогда, как им удастся с нами двоими совладать! – Марьяна расплылась в довольной ухмылке и с чувством выполненного долга пододвинула к себе солянку.
Вот сейчас от меня потребуется всё моё, почти позабытое актёрское мастерство! Сейчас и увидим, чего оно стоит!
– Вот повезло! – просияла я. – Действительно отличный парень! Наташ, помнишь, я тебе рассказывала, как они мне с Сергеем помогли?! – Татка глянула на меня непонимающе и вяло кивнула. – И сестрёнка твоя прелесть! Такая милая девушка! Поздравляю! – добавила я с чувством и быстро глотнула заказанного мороженого – внутри меня клокотал такой вулканище, что требовалось срочно закидать его снегом и льдом.
