Текст книги "Судьба - дама настырная (СИ)"

Автор книги: Ива Ривер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 21 страниц)

Глава 5. Траурный марш Мендельсона

Она лежала под тем самым кипарисом, неоднократно воспетым Димкой…

И неудачный выбор позы, и застывшее, искажённое гримасой лицо, и густая тёмная лужа вокруг головы не оставляли места сомнениям – женщина была мертвее мёртвых. Ещё не осознав до конца происходящее, я почти натурально ощутила, как свадебный марш рассыпался какофонией звуков, превращаясь в похоронный.

– Не подходите, – предупредил Виктор, а сам присел на корточки перед нашей страшной находкой и дотронулся до её шеи, проверяя пульс.

Зачем? По-моему, было совершенно очевидно, что этот предписанный жест в данном случае абсолютно излишен.

Я прислушалась к себе на предмет того, не собирается ли мой организм дать сбой в виде непредвиденной истерики или обморока. Он, вроде, не собирался. Похоже, во сне с горой трупов успел закалиться. А вот кто она, узнать хотелось.

Будучи девушкой не самой послушной, я тихо подкралась сзади и, подобрав пышные юбки, тоже присела, пытаясь вспомнить, видела ли я эту даму среди гостей. Но приблизившись к трупу на непочтительное расстояние, всё-таки пошатнулась, машинально ухватилась рукой за траву и наткнулась на какой-то предмет.

Виктор, услышав мою возню, оглянулся и резко сказал:

– Не трогайте!

Но было поздно. Я уже сжимала в руке пистолет, мрачно блеснувший в лунном свете.

В этот самый миг луна скрылась за облаком, погрузив мир во тьму. Где-то совсем рядом пронзительно закричала ночная птица, а за ближайшими кустами раздался «сатанинский» хохот. Мой организм резко вздрогнул и, послав любопытство к лешему, решил-таки лишиться чувств.

Картина напоминала начало фильма ужаса…

***

Виктор вовремя вцепился в меня крепкой хваткой, не позволяя реализовать непреодолимое желание бухнуться на траву рядом с покойной, и это помогло мне не потерять сознание.

Оказалось, смех исходил из беседки, скрытой от глаз густыми зарослями сирени. Там, практически в нескольких метрах от убитой, вовсю резвилась хмельная парочка.

Направляясь к нам, полуобнажённые ребятки продолжали безмятежно хихикать и тискать друг друга, но, увидев распростёртое на земле тело, вмиг протрезвели, растерялись и притихли. Прижались друг к другу и молча стояли, уцепившись за дерево и ошарашенно таращась на труп.

Вот тут-то и пригодились навыки и связи Виктора Андреевича. Он выхватил телефон и попросил своего гостеприимного товарища сообщить о случившемся в полицию, а самого Сергея – подойти к нам. Затем уточнил, смогу ли я дойти одна до дома, и отправил будить новобрачных и собирать всех, способных устоять на ногах. Сам же, вместе с оторопевшей парой остался рядом с убитой дожидаться приезда коллег.

Хорошо не наоборот. Перспектива в одиночестве тащиться по тёмному парку, где за каждым кустом мерещились мёртвые тела и убийцы, меня тоже, отнюдь, не окрылила, но остаться возле трупа в обществе незнамо кого, было бы ещё хуже. Как это часто случается на свадьбах, с большей частью гостей я была незнакома, и этих граждан тоже сегодня увидела впервые. А почему Виктор не отрядил их вместе со мной – осталось лишь гадать. Возможно, просто не хотел упускать их из виду, коль находились они буквально в двух шагах от места преступления.

Я понуро брела к дому, вздрагивая от каждого шороха и ругая себя на чём свет. Получалось, всё-таки испортила друзьям памятный день, не вовремя обнаружив человека с простреленным черепом. Нет чтобы утром на поиски пуститься… всё равно несчастной уже ничем не помочь… С другой стороны, убийство – дело серьёзное, и расследование лучше начать как можно скорее.

– Рит, ты что, шутишь? – обалдел Сашка, когда я наконец достучалась к новобрачным и известила его о происшествии.

– Конечно, родной! Мне же в предрассветный час заняться-то больше нечем, кроме как устраивать милые безобидные розыгрыши! – с негодованием ответила я. Хорошенького же он обо мне мнения! – Давайте, Саш, спускайтесь, сейчас опера понаедут. Мне жаль, что так получилось… – всё же выразила я сочувствие «счастливому» молодожёну и занялась сбором остальных.

Особо я в этом не преуспела и к приезду «родной милиции» сравнительно вменяемых гостей отыскала всего человек двадцать – двадцать пять.

Удручённые собратья по несчастью столпились в том самом помещении, где проходило застолье, и по лицам легко читалось, что в свете последних событий не худо бы ещё «принять на грудь». Но к этому часу столы были уже полностью очищены от бутылок наёмным персоналом, а попросить выпивки никто не решился.

Все потрясённо молчали. Не каждый день на твоих глазах радостное событие превращается в чёрт знает что…

На Сашку с Галкой было больно смотреть. Вот уж счастливчики так счастливчики! А на Галкиной маме так и вовсе лица не было. Даже Сашкин отец попритих, и только недовольно цыкал, бурно вздыхал и курил сигарету за сигаретой.

Сигареты были крепкие, и едкий дым расползался по залу, ударяя в ноздри даже таким, как я, курящим. Лика с Андреем недовольно морщились, но, как и остальные, мужественно терпели, понимая, что со стрессом каждый справляется как умеет.

– Рит, Саня сказал, это ты труп обнаружила? – склонившись ко мне, негромко осведомился Олег – мой давний школьный друг. Роль эту он с успехом совмещал с профессией адвоката, а потому интерес его был отнюдь не праздным.

Я кивнула.

– Надеюсь, не одна? – уточнил он.

Я сжала ладонь приятеля и тихо ответила:

– Если б одна, уже рядом бы лежала. Расслабься, Олег, я была в обществе следователя. – И тут вспомнила детальку, от которой мне стало сильно нехорошо.

Я повернулась к Олежке и растерянно уставилась на него.

– Что? – заволновался он, правильно истолковав мой взгляд.

– Я брала в руки пистолет… – одними губами прошептала я.

– Чёрт, – выругался Олег. – Ты с трупом знакома?

– Нет, – замотала я головой.

– Хорошо. Будем надеяться, что вас ничто не связывает.

– А что нас может связывать, если я эту женщину при жизни никогда не видела? – опешила я.

– Что угодно, – сурово отрезал Олег, и я живо представила себя на нарах. – А что за следователь, с которым тебе взбрело в голову ночью по кустам шарахаться?

– Ну этот… сосед наш… что отдыхает рядом, он в прокуратуре работает, у вас… спаситель наш… – с перепугу бессвязно стала излагать я, но друг мой был парнем сообразительным.

– Азаров, что ли? – сразу догадался он и как будто даже слегка расслабился.

Олег, как и Галка, до сих пор проживал в городе моего детства, а Виктор Андреевич Азаров в определённых кругах этого населённого пункта был фигурой небезызвестной.

– Так бы сразу и сказала. Только он не в прокуратуре, и вообще, кажется, сейчас не у нас. Вроде, в федералке где-то.

– Почему? – тупо спросила я.

– Рит, откуда мне знать, почему? Милее ему там, наверное… – раздражённо ответил Олег, и я поняла, что он-таки не на шутку встревожен. Друг мой начинал сердиться только в одном случае – когда его близким что-то всерьёз угрожало. Но, покосившись на мою расстроенную физиономию, всё же пояснил: – Дядю его в отставку «ушли»… не сошёлся, видно, с системой… А новый прокурор… одним словом, Азаров с кем попало работать не будет. Да и нечего ему там было делать. Кажется, куда-то в «секретку» утянули.

В эту минуту в помещение вбежал… нет, вернее будет сказать «вкатился» местный «следопыт», тем самым прервав наш содержательный разговор.

Представитель власти был невысок, круглолиц, лысоват и не к месту весел, невзирая на то, что как раз пребывал в возрасте самого мощного кризиса. То есть сорокалетие, должно быть, справил не так давно.

– Следователь Кондратенко. Доброе утро, господа! – жизнерадостно возвестил он, потирая руки и оглядывая собрание. – Признаться в содеянном никто не желает?

Естественно, добровольцев не нашлось, и в следующее мгновение стало ясно, что явился он по мою душеньку.

– Нет? Жаль… Ну а кто тут у нас «королева»? – демонстрируя оригинальное чувство юмора, чуть ли не пропел детектив, явно намеренно исказив мою фамилию.

Чтобы не огорчать так удачно, на его взгляд, пошутившего дядьку, я шагнула вперёд и присела в неглубоком реверансе.

– Чудненько. Так я и думал, – просиял он и сделал широкий приглашающий жест. – За мной, голуба моя. Всех остальных попрошу пока оставаться на местах. А молодожёнов – составить список приглашённых, разумеется, тоже не сходя с места.

– Я личный адвокат Маргариты Николаевны и считаю необходимым присутствовать при беседе, – внезапно выступил вперёд Олег, хотя адвокатом моим отродясь не был по причине моего совершенно некриминального прошлого, а также отсутствия в моей жизни всякого рода судебных тяжб.

– Рано пока, дружок. Я её не в тюрьму приглашаю, – забулькал странным смехом господин Кондратенко, извлёк из кармана большой носовой платок и промокнул наметившуюся лысину. – Здесь обождите.

– Протестую! – возмутился произволу Олег.

– Протестовать, мил человек, в зале суда будете, – «ласково» прищурился сыщик, – а покуда не мешайте следствию.

Перед моим мысленным взором вновь поплыло «небо в клеточку»… Сашка, Галка, Лика с Андреем и полуочнувшийся Димка одновременно бросились к нам и хором заорали на следователя.

– Тихо-тихо, – замахал тот руками. – Мне, что, оперов позвать вас угомонить? Или сразу ко входу «воронок» подогнать?!

Подписка, конечно, мне бы не помешала, но заметив, как у мальчишек заходили желваки, я сделала над собой усилие и примирительно сказала:

– Да ладно, ребят, не заводитеь. Сама справлюсь. – И прямо глядя в глаза следователю, громко добавила: – В конце концов, я чиста перед законом, что чистее не бывает!

– Ух ты! Неужто эталон невинности сыскался? – расплылся Кондратенко. – Ну пойдём. А остальные преступники повспоминайте пока, кто где был и кто чем занимался.

Глава 6. «Эталон невинности»

Мы спустились по ступенькам и направились в дальний угол парка.

– Попробуй его отыскать, того чистого ангела! – запричитал по дороге дядька, семеня рядом и с сомнением поглядывая на меня снизу вверх. – Кругом одни пухнорылые! Любого хватай, не ошибёшься. Только кто ж позволит, когда с доказательствами – швах? Умные все стали – караул!

Он так искренне огорчался, что хотелось немедленно подсобить ему с поиском улик против «поголовно преступных» сограждан. Несмотря на некоторые очевидные странности следователя, у меня он отчего-то вызывал чувство, напоминающее симпатию.

– Собираешь, собираешь те улики по крупицам, а потом трах-бах, и проклятые защитники всю твою стройную теорию в пух и прах разнесут, – продолжал делиться тяготами полицейских будней детектив Кондратенко. – Надоело до чёртиков!

«Ну так шли бы уже на пенсию или ещё куда, чего зазря надрываться», – вознамерилась от чистого сердца присоветовать я, но вовремя прикусила язык.

– И вот что делать, если я без своей работы жизни не мыслю? – как раз поделился он. – Но обидно же, когда стараешься, ночей не спишь, а потом нарисуется такой вот ушлый адвокатишка, взятки всем, кому надо, рассуёт, и оглянуться не успеешь, как вчерашний злодей уже на свободе. И опять всеми уважаемый гражданин!

Я не могла не признать, что в его словах есть резон, прекрасно сознавая, что с преступностью в этой стране не совладать. А потому в самом деле от души посочувствовала дядьке, трудившемуся на таком неблагодарном поприще. И даже снисходительно объяснила для себя его первоначальное неуместное веселье. Следователь прибыл на дорогую виллу и сообразил, что люди здесь собрались не бедные. Само по себе в свадебной толчее убийцу отыскать – дело непростое, так ещё, если всё-таки повезёт, и преступник найдётся, не факт, что в тюрьму попадёт. Кому легче всего от кутузки «отмазаться»? Правильно, тому, у кого есть деньги и связи. А здесь кто собрался? Тоже верно. То есть, что? «Висяк». Примите, милейший господин Кондратенко, мои соболезнования…

Слушая жалобы детектива, я не забывала посматривать под ноги, чтобы не споткнуться на каблуках, и на подступах к оцепленному участку взгляд мой случайно наткнулся на блестящий предмет – золотую зажигалку от «Картье», мирно лежащую рядом с дорожкой. Точно такую в прошлом году Сашка дарил Димке на День рождения. Очевидно территорию ещё не прочесали, и зажигалка валялась в траве, никем не замеченная. Может, и чужой предмет, однако всякое бывает… На Димкиной должна быть гравировка, но сейчас рассмотреть её, разумеется, невозможно…

Как говаривал широко известный герой Ильфа и Петрова, я чту уголовный кодекс. Но моего законопослушия едва хватает на меня саму и на моих знакомых уже не распространяется.

Сейчас объясню, что это значит.

Если по какой-то причине я когда-нибудь пойду на серьёзное преступление, скорее всего, тут же притащусь в участок с повинной. А вот если узнаю, что кто-то из моих друзей попал в подобную переделку, сначала попытаюсь выяснить причины, и только потом буду решать – виноват – не виноват, и что с этим делать.

Я чуть приотстала, сделала вид, что запнулась, и почти распластавшись на земле, ловким движением сунула зажигалку в вырез корсета. Пусть полежит пока…

Следователь, занятый философскими рассуждениями о моральном облике народонаселения и продажности правосудия, улику «промухал», возможно, ещё и потому, что обзору мешал пышный подол моего платья. Оглянувшись и увидев меня на земле, он заохал, помог мне подняться и дальше так и поддерживал под локоток, вероятно опасаясь лишиться ценного свидетеля.

Тем временем мы почти дошли до места.

Виктор, похоже, уже дал показания и сейчас разговаривал в сторонке со своим другом Сергеем. Завидев нас, оба двинулись навстречу.

– Что, Сергей Ростиславович, попала ваша королевна?! – радостно воскликнул мой провожатый, обращаясь к приятелю Виктора.

Судя по тону, друг Азарова тоже обретался в «органах» или в близких к ним кругах. Это немного утешило, но не настолько, чтобы я перестала волноваться.

– «Пальчики»-то её, как я понял, имеются на орудии убийства, – продолжал резвиться любящий своё дело детектив. Он торжествующе приподнял мою руку и помахал ею в воздухе. – А «пальчики» – это дело серьёзное!

Я задрожала. При святой вере Кондратенко в повальную принадлежность любого гражданина к преступному сообществу, пожалуй, с него станется, не мудрствуя, отправить меня за решётку!

– Добромир Петрович, вы чего девушку пугаете? – снисходительно улыбнулся Сергей. – Смотрите, совсем до бледности довели. Вам же мой друг объяснил, при каких обстоятельствах они там появились.

– Не факт, уважаемый, не факт! Может, они там и раньше были, а она после специально пистолетик при свидетеле цапнула. Женщину случайно угрохала, мало ли, что дамы не поделили. С переляку улику кинула. А когда в себя пришла, позвала вашего друга прогуляться. И прямёхонько к трупу, как раз с целью подержаться за оружие при оном. Чтобы потом было чем объяснить происхождение «пальчиков», – выдвинул удобный ему вариант развития событий Добромир. – Так как, Маргарита Николаевна, имеете что-нибудь возразить? – повернувшись ко мне, подмигнул он.

А я, сообразив, что передо мной обезумевший фанат, вырвала руку, машинально отскочила к Азарову и заорала не своим голосом:

– Да вы что, с ума сошли?! Я её прежде даже не видела никогда!

– Спокойно, Рита, всё будет хорошо, – вполголоса произнёс Виктор, поймав и легонько сжав мои вмиг похолодевшие пальцы. А затем громко обратился к детективу: – Могло быть, конечно, и так, как вы придумали, уважаемый Добромир Петрович. Только вот незадача – прогуляться не она меня пригласила, а я её. И как-то так вышло, что маршрут, который привёл нас к убитой, тоже я выбирал. С вашей версией никак не сходится.

Следователь пытливо посмотрел на Виктора и почесал «репу». На его розовощёком лице на мгновение явственно отпечаталось: «Выгораживает… Коллега называется!»

– Ладно, – неожиданно миролюбиво согласился он, полностью оправдав своё имя. – Готов выслушать рассказ вашей красавицы. – Он вновь обратил взор ко мне, достал из протянутой кем-то папки лист бумаги и приготовился внимать.

Повествование моё было недолгим и, думаю, в основном совпадало с рассказом Виктора. Я ещё раз подтвердила, что с убитой незнакома, выстрела не слышала, и подписала протокол.

– Ну что там? Смерть когда наступила? – окликнул Кондратенко эксперта.

– Полагаю, где-то в районе полуночи, не позднее половины второго, – отозвался тот, взглянув на наручные часы.

Понятно… как раз народ фейерверку радовался… Сомнительно, что найдётся хоть один человек, слышавший этот фатальный выстрел. Грохотало после двенадцати как при хорошей бомбёжке.

Документов при убитой не оказалось, впрочем, при ней не было и сумочки. Можно было бы предположить, что женщина была убита и ограблена преступником, если бы не обилие драгоценностей, которыми дама отсвечивала, как новогодняя ёлка. Побрякушки немалой стоимости были не тронуты.

С одной стороны, всё это наводило на мысль, что покойная была-таки гостьей на свадьбе, и сумка лежит где-то в доме, с другой – удивляло, что женщину я совсем не помню.

Внешность у неё была яркая, запоминающаяся, хотя даже симпатичной убитую можно было назвать с большой натяжкой. Мясистый нос, тонкие губы, выщипанные в ниточку брови и тёмные, буро-фиолетовые волосы, длинным «каре» обрамлявшие короткую пухлую шею. Возраст с ходу определить было сложно. Могло быть и хорошо за пятьдесят, и сорок лет, а то и меньше. Во всяком случае, одета была женщина «по молодежному»: упитанная фигура втиснута в слишком узкие для пышных форм зеленоватые брючата и ярко-оранжевый, расшитый камнями «Сваровски», топ. Мне было жутко стыдно за свои крамольные мысли, но что есть, то есть: обликом дама напоминала шальную помесь перезрелого апельсина с подгнившим баклажаном. Даже при моей паталогической неспособности с первого раза запомнить новую личность, такую экзотику я бы вряд ли пропустила.

Меж тем следственная группа рассредоточилась по территории и шарила в траве. Учитывая размеры площадей, поиск продолжался долго, но зато увенчался успехом. Нашёлся саквояж, а в нём – паспорт на имя Карецкой Софьи Альбертовны, пятидесяти трёх лет от роду. С фотографии смотрела убиенная.

***

Детектив Кондратенко помахал перед моим, почти спящим лицом найденным документом и спросил, по-прежнему искажая мою фамилию:

– Ну что, «королева», не припоминаете?

– Нет, – уверенно ответила я, «проснувшись». – Имя это тоже никогда не слышала.

– Жаль… – опечалился «следопыт». – Коля, Гаврилов, – крикнул он кому-то из оперативников, – пулей к новобрачным. Список гостей забери, уже, надо думать, давно составили. И предупреди там, пусть всех поднимают, сейчас опознавать начнём. Нечего спать, когда нормальные люди работают!

Гаврилов оказался проворным и обернулся быстро.

– Так-так, посмотрим… – приступил к изучению доставленного перечня Добромир Петрович. – Нечто в этом роде я и предполагал. Дама в списках не значится, – оповестил он сотрудников, закончив чтение. – Понятненько… Никто не приглашал, знать не знаем, забрела случайно… Вроде тут не частное владенье, а городской парк культуры и отдыха! Кем убита, неизвестно. Ну что ж… давай, Коля, гони народ сюда, пусть тоже на тело полюбуются. А вы, Маргарита Николаевна, пока можете быть свободны. Под подписку о невыезде, разумеется, – «осчастливил» меня дядька и через минуту отпустил.

Я уныло поплелась знакомой дорогой. Ноги, почти сутки протопавшие на каблуках, невыносимо ныли, глаза слипались, а на душе было скверно. Чёрт, мало того, что всё это до жути неприятно, так теперь ещё опять неизвестно когда к родителям попаду…

Мои мама, папа и дочка давно переехали жить за границу и со дня на день ждали меня в гости – я обещала приехать сразу после Сашкиной свадьбы. И вот, пожалуйста, внезапно стала невыездной. Попробуй ещё им это объясни, не вызвав подозрений!

– Рита, подождите, – догнал меня Виктор и зашагал рядом. – Да не расстраивайтесь вы! Всё обойдётся. Сергей говорит, Добромир этот хоть и с придурью малость, но человек порядочный и невиновного в тюрьму не отправит.

– Ну да, – согласилась я, – смешной мужичонка… Сразу видно – борец за справедливость и работу свою любит. Только знаете, он считает, что невиновных граждан в принципе не существует. Вымерли давным-давно, как несчастные динозавры. Так что я особо не обольщаюсь. Если других подозреваемых не найдётся, вряд ли он от меня так просто отцепится.

– Ерунда. Вы же свидетельница невесты и постоянно были у всех на виду.

– Уверены? – усмехнулась я, останавливаясь. – А вот вы, к примеру, меня во время салюта видели?

– Нет, не видел, – немного поразмыслив, признал Виктор. – Но я как-то по сторонам и не смотрел.

– И никто не смотрел. Уж поверьте. Все, как и вы, на небо глазели, вместо того, чтобы подмечать, кто рядом толчётся. Так что вряд ли кто-то сможет с уверенностью сказать, что в момент убийства меня видел.

– Подождите… А откуда вы знаете, что убийство произошло именно во время салюта? – подозрительно спросил Виктор.

– Догадалась! – с сарказмом воскликнула я и продолжила путь. – Дураку ясно, если бы выстрел кто-то услышал, уже бы тревогу поднял. А раз никто ничего не слышал, значит, услышать невозможно было. Оно, конечно, и в другое время из-за громкой музыки непросто было бы выстрел распознать, но всё же какой-то народ постоянно по округе бродил и мог что-то неладное заподозрить. И только на салют все одновременно на берегу собрались. Когда эксперт про полночь сказал, я и не удивилась даже – как раз самое подходящее время.

– Ну да, – согласился Виктор и искоса взглянул на меня, наверное, не особенно веря, что «классическая блондинка» способна даже к минимальным умозаключениям.

Резвый Гаврилов нас обогнал, и когда мы входили в дом, уже выводил из него и не ложившийся спать, и только что разбуженный люд.

– Ну что? Кто она? – кинулись ко мне друзья и тётя с дядей, почти в унисон задавая вопросы.

– Без понятия, – пожала я плечами. – Лично я убитую не знаю. Сходите, посмотрите… может, узнает кто. А мы пойдём, кофе выпьем, а то я сейчас, как боевая лошадь, на ходу усну.

«Хорошо Магистру», – с завистью подумала я, наливая кофе себе и Виктору. Кота сморило вскоре после десерта, и сейчас мне до умопомрачения хотелось очутиться в кровати рядом с его тёпленьким пушистеньким тельцем.

– Знаете, Виктор, я, наверное, спать пойду, – сказала я, опустошив чашку и опасаясь, что вот-вот усну и в нарушение всех приличий свалюсь под стол.

– Не дождётесь результатов опознания? – спросил он.

– А на кой они мне сдались? Я к убитой никакого отношения не имею. Пусть без меня разбираются.

Тогда мне, конечно, и в голову не пришло, что в каждом поганом болоте есть свои подводные камни.