Текст книги "Судьба - дама настырная (СИ)"
Автор книги: Ива Ривер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 21 страниц)
Глава 23. Мечтать не вредно
Ночь пролетела, как одно мгновение. Безо всяких будоражащих воспоминаний и сопутствующей им бессонницы. По звукам за плотно задёрнутыми шторами угадывалось, что утро давно наступило.
Я потянулась, перевернулась на живот и обхватила руками подушку. Как ни лениво, а пора вставать. Я теперь птица не свободного полёта, валяться до полудня позволить себе не могу. А жаль…
Ранний подъём – самое гнусное изобретение человечества. По крайней мере, для классических «сов». С самого детства, изо дня в день портить людям жизнь – просто гениальная выдумка! Соперничать с ней может разве что другая антигуманная акция – экзамены. Вот уж где истинный садизм! Неужели надо непременно мучить этим извращением бедных учащихся, когда любой мало-мальски внимательный преподаватель и так прекрасно знает, кто на что способен? Не говоря уж о том, что у некоторых особо трепетных «ланей», вроде меня, от одного только слова «экзамен» в голове вакуум образуется. Даже если они весь предмет наизусть вызубрили.
Продолжая предаваться абстрактным думам, я обняла подушку покрепче и чуть было снова не уснула. Но тут вспомнила о Федьке.
Боже, у меня же теперь собака! А её надо гулять, кормить… Это тебе не Магистр, который будет дрыхнуть рядом хоть до обеда!
Я пулей вылетела из кровати и бросилась в коридор.
Фёдор спокойно лежал на своём месте под дверью, и при моём появлении лишь пару раз приветливо взмахнул хвостом, ничем не выражая нетерпения.
– Тебя что, уже погуляли? – спросила я. Пёс ещё раз лениво вильнул хвостом, положил морду на лапы и прикрыл глаза. Я присела рядом и на всякий случай пощупала его нос. Нос был прохладный и влажный. Федька нехотя приоткрыл один глаз, ткнулся в мою ладонь и, зевнув, перевернулся на бок, явно давая понять, что собирается вздремнуть.
Я поднялась, прошла на кухню и включила кофеварку.
На столе белела лаконичная записка: «Доброе утро! Федю прогулял и накормил. Хорошего дня. Виктор». Вспомнила, что вчера, после всех перипетий с Бронштейном, вручила Азарову второй комплект ключей и порадовалась. Уютно устроилась с чашкой кофе в одном из кресел, сложила ноги на противоположное и блаженно прикрыла глаза.
Да, как ни крути, наличие мужчины в доме даёт определённые преимущества… Можно даже сказать, в этом есть огромные плюсы.
Утро было на редкость приятным. Не жарким, но очень тёплым. Солнце уже не палило нещадно, как в июле, а мягко грело, скользя тёплыми лучами по подоконнику. За окном негромко шелестела листва, пахло какой-то сдобной вкуснятиной, а мне не надо было подрываться и сломя голову нестись по кустам за Фёдором.
Я уж было вознамерилась пересмотреть свои последние воззрения на брак, но вовремя вспомнила, как неплохо всё начиналось с моими бывшими, и как плачевно впоследствии всё закончилось.
В конце концов, плюсы эти весьма спорные, и кажутся очевидными только когда не хватает денег. А при нормальных доходах можно и эту проблему решить. Например, «дог-воккера» нанять. Правда, в моём теперешнем положении всё пока довольно смутно… деньги заканчиваются, с работой непонятно что, но не всегда же будет так. Вот допишу свою феерию, и… Ага, интересно, когда?
Мысль написать нечто вроде мюзикла возникла давно. Тогда я собиралась сделать это для нашего театра, но после отъезда Жени на меня навалилась такая хандра, что стало совсем не до творчества. Со временем, когда удалось немного приспособиться к новым условиям, идея периодически напоминала о себе, но каждый раз, когда я пыталась претворить её в жизнь, находилось что-то более срочное. И только недавно появилась наконец возможность снова к ней вернуться.
В голове зазвучала увертюра, поплыли картины и слова либретто.
«Это лето выдалось странным – невыносимая жара то и дело сменялась штормовой прохладой.
Она не помнила, когда ещё погода была такой капризной… Оно и понятно – за годы ожидания её девичью память слегка отяготил склероз. Тридцать лет в здешних краях не то чтобы очень много, но и не так уж и мало.
Под палящим солнцем бескрайней сапфировой гладью ширилось море, распространяя окрест запах селёдки.
Чтобы не умереть от тоски до срока и поделиться с кем-то своей необъятной любовью, она подбирала в подворотнях беспризорных котов и поселяла их в своём доме. И вот сейчас, окружённая со всех сторон любимыми усатыми мордами, вглядывалась в ультрамариновую даль и привычно думала: «Да где же ты, чёрт тебя побери?!»
И вдруг, о чудо! Вспыхнул на горизонте красным факелом долгожданный парус! Заметался, задрожал, будто раздумывая: повернуть обратно или рвануть вперёд?!
Внезапно налетевший ветер подхватил его, раздул до небес и погнал… погнал… быстрее, быстрее, к берегу! Она – там, она верит, она ждёт его!
Зазвенели литавры, и море взорвалось мощным гимном бесконечной любви.
А назавтра к её многочисленным питомцам добавился ещё один – рыже-полосатый, наглый, но такой невероятно милый обжора Грэй.
И думаете, она разочаровалась? Ни капельки! Потому что это ещё далеко не конец…»
Я взглянула на часы и ужаснулась. Мне ж давно пора быть на службе! А я расселась тут и, как в поговорке «дурень думкой богатеет», мечтам предаюсь!
Бросив недопитую чашку, быстро налила Федьке свежей воды и побежала собираться.
Ну вот и как тут что-нибудь куда-нибудь претворишь?! Если тебя всё время сносит течением? Был бы здесь Женя, он бы мне рассказал, как. Сказал бы, что надо, несмотря ни на что, следовать порыву души, что нельзя зарывать в землю талант… Хорошо ему, гению, говорить! А остальным несчастным бездарям что делать? Он бы и тут, конечно, нашёл, что сказать. Что бездарей вообще не бывает, нужно только научиться слышать себя…
Ладно, всё, надо ехать.
Я уже давно вырулила из гаража, проехала парк и повернула на трассу. Движение было оживлённым, и если продолжать витать в облаках, до офиса можно и вовсе не доехать.
Однако отделаться от мыслей не получалось. В одном Женя прав – нельзя позволять делать из своей жизни чёрт-те что…
Я резко затормозила, чуть не врезавшись в бампер неожиданно остановившейся «Мазды». Занимавшая меня всё утро тема мгновенно улетучилась из головы. Ничто так не отрезвляет, как аварийная ситуация. Я посмотрела на бесконечную череду автомобилей и мысленно обратилась к стоящей впереди машине:
«И что? Будем всю эту вереницу пропускать?»
Перекрёсток был аховый. По главной дороге машины шли сплошным потоком, вклиниться в который было очень сложно. Выезд налево (а нам с «Маздой» надо было именно туда) получался против движения, и без риска совершить его не получалось.
«Да там, похоже, не гнездо, а целое гнездище! Этак мы тут с тобой до ночи проторчим… Ну вот, смотри, хорошее окно, давай! Ну давай! «Мазда»! Ну ты же «Мазда»! Нет?.. Ну, извини, я здесь целый день стоять не могу».
И на глазах у изумлённой публики мой «Пони», мигнув фарами, проделал финт, достойный знаменитого Горинчи. Проскочил перед самым носом у опешившего от такой наглости «Форда» и, как точным ударом посланный в ворота мяч, влетел в пространство между двумя машинами.
Жаль, рядом не было моего учителя. Вот бы его гордость обуяла за этот мастерски выполненный манёвр. Зато других зрителей было предостаточно. Вдогонку мне полетели звуки сигналки, а Фордовский водитель, кажется, от возмущения даже руль бросил. Ну сам же бессовестный! Мог бы и пропустить! Видел же, что у нас выезд сложный, и «Мазда» менжуется. А если по уму, то на это место давным-давно просится светофор!
Зазвонил телефон, высветив наш рабочий номер. Даша сообщала, что в офисе ждёт посетительница.
– Вроде, у них кто-то в море погиб, – сказала она, понизив голос до шёпота. – Софью Альбертовну спрашивает… Может, выпроводить её?
– Нет, не надо, проводи её, пожалуйста, в мой кабинет и угости кофе или чаем, я скоро буду.
– А зачем, у нас не принято посетителей угощать, – удивилась девушка.
Новая метла в моём лице ощетинилась всеми прутьями. Затем, Даша, что человеку сейчас наверняка тяжело, и какое-то минимальное участие, да хотя бы просто любезность ему точно не повредит.
– Теперь принято, – не вдаваясь в подробности, с досадой сказала я, всё больше раздражаясь от того, что опять приходится заниматься совсем не тем, чем хочется.
***
В моём кабинете сидела молодая женщина, с виду примерно моя ровесница. Чёрное одеяние, перехваченные траурной лентой, собранные в хвост волосы, на неподвижном лице – непроницаемые солнцезащитные очки.
– Здравствуйте, – как можно мягче произнесла я. Сообщить человеку в траурных одеждах о добром дне язык не повернулся.
– Здравствуйте, – эхом отозвалась посетительница и повернула лицо в мою сторону. – Вы директор? – Я утвердительно кивнула. – Мне вообще-то Софья Альбертовна нужна, – продолжила девушка, – нашим делом она занимается…
– Видите ли, её, к сожалению, нет. Но вы можете всё рассказать мне.
– Нам Арина Симонова порекомендовала в вашу компанию обратиться. Сказала, что здесь нам могут помочь… Вы же знаете Арину?
– Очень хорошо знаю. Ариша моя подруга и наш клиент, – подтвердила я.
– У нас с ней случаи похожие. Мой брат… погиб при таких же странных обстоятельствах… Нам объяснили, что самоубийство, – проговорила она с видимым усилием, – но я… не верю. – Из-под тёмных очков выкатилась слезинка и медленно поползла по щеке. – Извините, – всхлипнула девушка и достала из сумочки платок.
Я заметила внутри пачку сигарет и пододвинула пепельницу.
– Курите, – предложила, чтобы немножко отвлечь девушку от мрачных мыслей. – Как вас зовут?
– Саша. Александра, – представилась она и с облегчением затянулась. – Мы писали в один центр – никакого результата… – девушка достала из сумки пачку исписанных листов. – А потом с Ариной случайно познакомились, и оказалось, что с её мужем произошла такая же беда. Арина дала мне адрес вашей фирмы и телефон Софьи Альбертовны. Я ей позвонила, всё рассказала, и она назначила мне встречу на сегодня. Обещала разобраться…
– Дело в том, Сашенька, что Софья Альбертовна больше не работает в нашей компании, – произнесла я, – но давайте сделаем так. Чтобы не повторяться, вы мне оставите письмо, которое отправляли. Как я поняла, вы там всё описали, так?
– Да, – кивнула девушка, нервно теребя листы.
– Вот и хорошо. Оставьте, я всё прочитаю, а потом мы встретимся и поговорим.
Саша согласно кивнула, вероятно, испытав облегчение оттого, что не придётся излагать всю историю заново. Передала мне бумаги, и я проводила её до двери, предварительно записав контактную информацию.
Начиная работать в этой области, я обратила внимание, что многим людям трудно сходу поделиться с малознакомым человеком своим горем, и стала просить их описывать случившееся. После прочтения такого изложения значительно проще общаться с родственниками погибших. Как только ты в курсе событий, на тебя уже не смотрят как на постороннего и могут почти спокойно обсуждать детали.
Я дочитала последнюю страницу и призадумалась. Любопытная получается картина… Действительно, во многом совпадающая с Аришкиной. И в том, и в другом случае у молодых, здоровых ребят, ни с того ни с сего, проявились признаки депрессии. Затем возникли страхи, мания преследования, появились навязчивые мысли, видения, и в результате парни покончили жизнь самоубийством. Примечательно, что не на судне, а где-то по пути домой.
Ни о каких страховках компании и слышать не захотели. Вот если бы несчастный случай или болезнь, тогда другое дело. А раз суицид – никаких компенсаций не положено. То, что людей, покончивших жизнь самоубийством, здоровыми назвать никак нельзя, в расчёт не принималось.
Никого из близких опознавать тела не приглашали, более того, разными способами выманивали у убитых горем родственников разрешение на кремацию и присылали урны с прахом. То ли средства экономили – ведь переправить урну значительно дешевле, чем доставить гроб. То ли по каким-то причинам не хотели, чтобы тело попало на родину.
Девчонок было жаль до жути, но как им помочь, я не знала. С Аришкиным делом столько провозились, а толку – ноль…
Стоп, а чего это она посоветовала Саше к Софье обратиться? Почему не ко мне? Откуда она вообще о Карецкой узнала?
Глава 24. Воздух психушки
Я схватила трубку и набрала номер подруги.
– Ариш, привет! Ты на работе?
– Привет! – обрадовалась та. – Ну а где ж ещё? Ты давно вернулась?
– Недавно, – не стала я вдаваться в подробности. – Сбежать можешь?
– Нет, никак – босс на метле, – шёпотом ответила она. – Сейчас увидит, что я по телефону треплюсь – без выходного пособия уволит.
Шеф у неё, действительно, зверьё. Зато и дисциплина в коллективе на высоте.
– Хорошо, тогда, если смогу, вечером сама к тебе подскочу. Разговор есть, – произнесла я, собираясь положить трубку.
– Подожди, не отключайся, я сейчас в туалет выйду, – шепнула подруга.
Прошло пару минут, прежде чем она сообщила, что достигла безопасного места и может нормально говорить.
– Ариш, скажи, почему ты Саше Иванцовой посоветовала к Карецкой обратиться? Ты о ней как вообще узнала? – торопливо спросила я, понимая, что долго отсутствовать на рабочем месте Аришка не сможет.
– Так она мне сама позвонила. Предложила моё дело реанимировать. Сказала, что видит кое-какие перспективы. Мол, есть шанс добиться, чтобы работодатель хоть какую-то страховку выплатил. И попросила некоторые документы донести. А потом я к ней и Сашу отправила, случаи-то у нас похожие.
– А почему ты мне не позвонила?
– А надо было? Ты же вроде фирму на Диму оставила… Да я думала, ты в курсе, Софья Альбертовна на тебя и сослалась. Как раз когда ты в отъезде была. А что, я что-то не так сделала?
– Да нет, ничего, всё нормально, – успокоила я. – Ну и как, продвинулось твоё дело куда-нибудь?
– Ну не так чтобы очень… Помнишь, мне там ещё три тысячи – остаток зарплаты Игоря судовладелец не перечислил? Так вот Софья Альбертовна их из него выбила.
– Серьёзно? – удивилась я, вспоминая, как в своё время тот наотрез отказался что-либо платить, мотивируя тем, что всё выплатил наличными в день списания Игоря с судна. – А что со страховкой?
– Пока ничего, – вздохнула Аришка.
– Понятно. А зарплату давно перечислили?
– Не очень. Софья Альбертовна мне её в начале прошлой недели передала. Рит, мне уже идти надо…
– Хорошо, Ариш, давай. Я тебе позже перезвоню. Или заеду на днях. Родителям и малой привет.
Я отключила телефон, задумчиво покрутила в руках трубку и перевела взгляд на сейф. Дай-ка я посмотрю, что у нас там лежит…
Так, всё любопытнее и любопытнее. Извлечённые из недр несгораемого шкафа папки с делами, между которыми имелось и Аришкино, оказались из одной серии. Мадам Карецкая у нас, похоже, на самоубийствах специализировалась… То есть на самых юридически безнадёжных, с точки зрения морского права, случаях.
И какую она могла здесь перспективу углядеть?.. Я сама билась с Аришкиным делом столько времени, и ничего… Впрочем, нет, как только нашёлся зарубежный адвокат, который взялся за него, мы успокоились и перестали ломиться во все двери подряд. А адвокат… То ли оказался не слишком компетентным, то ли вступил в сговор с работодателем и получил взятку за то, чтобы спустить дело на тормозах. Да, это более вероятно, так как совсем он от него не отказался, но и заниматься толком перестал…
Я раскрыла папку и стала просматривать документы по Аришкиному делу. А, нет, отказался-таки! Вот, пожалуйста, договор с адвокатом расторгнут. Хорошо бы снова позвонить Аришке, но нельзя доставать её на работе – точно уволят. Надо всё-таки как-нибудь к ней вырваться.
«И к Бронштейну обязательно съездить…» – вспомнила я про обезумевшего соседа. Знала бы, что жизнь меня с психами так плотно столкнёт, выучилась бы на психиатра. Работать не работала бы, но где знания применить, точно бы нашла! Собака – и та попалась с приветом.
Я машинально продолжала просматривать бумаги в папках. Ничего особенного, обычная подборка материалов. Только вот чего-то не хватает… И чего же?
Вернёмся к Аришкиному делу. Так, все документы на месте, включая всю нашу безрезультатную переписку. А где… Вот оно! Нет последних писем-требований! А ведь Аришка сказала, что ей вернули долг по зарплате мужа. То есть его должны были потребовать, вряд ли у судовладельца неожиданно совесть проснулась!
По опыту знаю, что делятся работодатели на две категории: на тех, кто безо всяких напоминаний или, в крайнем случае, по первому требованию выплачивает все задолженности и страховки, и тех, кто либо не делает этого никогда, либо, скрипя зубами, платит только будучи припёртыми к стенке.
Аришкин оппонент без сомнения относится ко второй категории. Но что-то же побудило его долг перечислить? И где-то на этот счёт должна быть соответствующая переписка.
Я включила компьютер, ещё раз всё там перелопатила и к глубокому разочарованию не нашла ничего, заслуживающего внимания.
В дверь поскреблись.
– Войдите, – крикнула я.
На пороге возникла Лариса.
– Рит, ты домой собираешься?
– А что, пора? – удивилась я.
– Вообще-то седьмой час уже. Все собрались, а уйти никто не решается.
Я посмотрела на часы. Точно. Не заметила, как день прошёл. Чудесная, однако, работёнка! Особенно для тех, кому время негде убить. А заодно и для желающих схуднуть. Острый приступ голода напомнил, что со вчерашнего дня я ничего не ела.
– Лар, ещё пять секунд. Ты там народ отпусти и подожди меня, я тебя до дома подброшу.
Я выключила компьютер, сложила папки обратно и уже собиралась закрыть сейф, как вдруг вспомнила, что не проверила отделение, где обычно хранились деньги.
В отделении лежало ровно пять штук. Новенькими, хрустящими стодолларовыми банкнотами.
Я бросила деньги в сумку и мысленно поблагодарила Диму:
«Неожиданно, но спасибо, будем считать это алиментами на «нашего» сына…»
***
– Лар, держи, завтра можно зарплату выдать, – порадовала я бухгалтера, передавая деньги, когда мы уселись в машину. – Только не знаю, проведи это, как взнос учредителя, наверное. Происхождение неизвестно, но явно ж не доход…
Я ещё раз попыталась получить от неё хоть какие-то сведения о делах Димы с Карецкой, но ничего не вышло. Похоже, свои делишки пара действительно обтяпывала, строго соблюдая секретность. Вот тоже странность. Нет, это, конечно, не те дела, о которых можно на всех углах трубить, но и к чему такая таинственность, непонятно. И потом, где переписка? Не могли же они всё по телефону решать? Явно тут нечисто. Только вот в какую сторону копать и где что искать – вопрос…
– Ларис, а за границу они часто звонили?
– Да нет, – пожала плечами она. – Если б часто, мы бы уже давно разорились. Им, да, бывало изредка, а чтобы сами… нет.
– И факсы не отправляли?
– Рит, ну какие факсы в наше время, когда у всех электронки есть?
Тоже верно… Но не телепатически же они с должниками общались! Неизвестно, как другие негодяи, но Аришкин-то точно долг вернул!
Попрощавшись с бухгалтером, я решила, что хорошо бы навестить сына убитой. Во-первых, забрать родословную Фёдора, во-вторых, попробовать поговорить с ним на предмет маминых дел. Маловероятно, но вдруг он всё же что-то знает?
Но сначала надо было наведаться в больницу – выяснить, что там с несчастным соседом.
Разыскав лечащего врача, который, к счастью, не успел уйти домой и оказался симпатичным молодым человеком, больше похожим на медбрата, нежели на светило психиатрии, я пришла в ужас, услышав диагноз «реактивный психоз». Однако доктор моего трепета не разделил и постарался всячески меня успокоить. Объяснил, что процесс этот обратим, и симптомы после устранения психотравмирующего фактора должны исчезнуть, возможно даже, достаточно быстро. От Бориса Абрамовича он узнал о взрыве автомобиля и считал, что, скорее всего, «параноид» этим и вызван.
– А поскольку фактор этот – более чем временный, волноваться вообще не о чем, – утешил он меня. – Через несколько дней больной и не вспомнит, что с ним произошло.
Значит, приём лекарств и странное поведение Бориса Абрамовича не взаимосвязанные обстоятельства? Точнее, связанные, но в обратном порядке. Таблеток он, вероятно, откушал уже после нашего похода в соседний двор, иначе заснул бы ещё по пути. Я в отчаянии закусила губу, теперь уже уверенная, что таблетки не при чём, а означенный «параноид» был вызван несколько раньше, чем произошло покушение на собственность владельца джипа. О чём незамедлительно и известила врача.
Его мой рассказ не особенно озадачил.
– Бывает, – неопределённо пожал плечами «эскулап», а я подумала, что при нашей жизни параноики, наверное, пачками к нему поступают. – Вы зря так переживаете. Полежит немножко, и заберёте своего соседа нормальным человеком.
Несмотря на молодость, в докторе просматривались такие своеобразные замашечки умудрённого опытом врача – непробиваемое благодушное спокойствие, будто он сам находился под действием препаратов.
– Так уж и нормальным? – усомнилась я. – А если у него это повторится?
– Навряд ли. Но если что, милости просим обратно к нам. Это уже будет на шизофренийку намёк, а в таком состоянии больные социально опасны, – «успокоил» он.
От такой перспективы мне поплохело. Руки мелко затряслись, на лбу выступил холодный пот. Хотя, всё это, конечно, могло быть и следствием суточной голодовки.
– Да что ж вы так паникуете-то? – недоумённо спросил врач, внимательно ко мне присматриваясь. – У вас, милая, у самой, похоже, невроз. Не худо бы подлечиться.
У меня отвисла челюсть, и я едва не выпалила: «Спасибо, доктор, ваше психическое здоровье тоже не внушает мне особого доверия!» Но проглотила эту фразу, взяла себя в руки и поинтересовалась, можно ли Бронштейна навестить.
– Думаю, пока не стоит. Ваше появление может вызвать у больного нездоровые ассоциации, – поразмыслив, ответил он, неопределённо помахав в воздухе рукой. – Вы в понедельник приходите. А я вам пока один препаратик выпишу, попейте непременно. Заболевание всегда лучше в зародыше задушить.
С этими словами он настойчиво всучил мне рецепт. Взамен я передала ему небольшую передачу для соседа, три сотни баксов на всякие нужды и покинула территорию больницы с чувством, что и я уже пациент клиники для душевнобольных. Внезапно вспомнилось, что кто-то из классиков написал что-то вроде «каждый интеллигентный человек хотя бы раз в жизни должен полежать в психиатрической больнице». А поскольку привыкла считать себя девушкой из интеллигентной семьи, а мнение великих в большинстве случаев уважать, шла к машине, обуреваемая сомнениями: можно ли мне вообще садиться за руль? Вдруг я тоже представляю потенциальную опасность для общества? Профессионалу-то, должно быть, виднее!
А выкурив сигарету и немного успокоившись, пришла к малоутешительному выводу, что если уж я – ненормальная, то нормальных нет вообще, и развернула рецепт.
На желтоватой бумаге размашистым почерком было начертано: «Пейте валерьянку, по одной штуке три раза в день!»
– Тьфу ты, ещё один юморист выискался! – я выругалась, скатала листок в плотный шарик, щелчком отправила его в близстоящую урну и поехала на квартиру убитой.
