Текст книги "Судьба - дама настырная (СИ)"
Автор книги: Ива Ривер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 21 страниц)
Глава 25. «Удачная покупка»
Как и в первый приезд, истязать звонок пришлось долго. Я уж было решила, что младшего Валентина всё-таки забрал старший, и собралась позвонить тому на сотовый, когда за дверью хмуро спросили:
– Кто?
– Это Маргарита Королёва, я у вас собаку забирала. Вы обещали родословную найти.
Дверь без звука отворилась, оказалось, она и не заперта вовсе. На пороге возник полуголый заспанный Валёк с взлохмаченными сальными волосами.
– Не-а, не нашёл, – зевая во весь рот, прогундосил он.
– Добрый день, – сказала я, помня, что интеллигентные люди при встрече всегда здороваются, даже если человек им не слишком приятен.
– Привет, – кивнул пацан, «просыпаясь» и окидывая меня оценивающим взглядом.
– Искал, но не нашёл, или не нашёл, потому что не искал? – уточнила я.
Парень поморгал, переваривая сложную спросонья фразу, и нехотя сознался:
– Не искал.
– Может, вместе поищем? – предложила я, поигрывая ключами от машины. – Она мне позарез нужна.
Валентин поразмышлял немного, попялился на мои ноги и наконец соизволил пригласить:
– Заваливай.
Меня провели в столовую, которая с момента нашего с Виктором визита несколько видоизменилась, а именно: покрылась жирными пятнами, обросла грязной посудой и провоняла коноплёй. Теперь понятно, откуда в юноше столько странностей. Травкой балуется. А может, и похуже чем… Как он теперь жить-то будет? Последыш избалованный…
– А ты, вообще, кто такая? – неучтиво спросил Валёк.
– В каком смысле? – растерялась я. Уж и не помню, когда со мной разговаривали в подобном тоне. В последний раз, наверное, в подростковом возрасте.
– Ну, нас откуда знаешь? С матерью, что ли, корешилась?
– Да не то чтобы очень… – протянула я. – Так, знакома была… заочно.
– А псина эта безмозглая тебе зафига? – поинтересовался он, роясь в разных ящиках. – Она же без башни совсем.
– Сам ты без башни, – огрызнулась я, обидевшись за Федьку. – Нормальная собака. Должок у меня перед Дмитрием. Он попросил забрать, я забрала.
– А, так у вас с Димкой того? – осклабился Валёк, оглядываясь. – Так и знал, что он матери мозги пудрит. А она-то губы раскатала!
– Сам ты того! – возмутилась я, только сейчас заметив, что говорю с парнем почти на его языке. – Мы с ним просто работали вместе, в одной фирме. Ищи давай родословную. Помочь, может?
– Сам справлюсь, – насупился он. – Я слышал, вроде, он её и завалил?
– Враньё, – сказала я, не переставая удивляться отсутствию признаков скорби у сыночка. Вот так жил человек, жил, умер, а никто и не расстроился…
– А чё? Всё может быть. Доставала она его своей любовью – смотреть противно было… Кто угодно не выдержит. Всё бабосы ему, дура, совала. Что ни настрижёт – с Димочкой пополам, – язвительно скривился Валёк. – Я в её бизнесе, конечно, не фурычу… только знаю, что всё мать делала, и Димка ей этот нафиг в делах был не нужен. Покупала его, значит…
– А ты чего к отцу не поехал? Тяжело же одному, – решила я проявить заботу о юноше, а заодно и сменить неприятную тему.
– Ты чё, бахнутая? – Валёк обернулся и постучал по лбу указательным пальцем. – Кто ж с родоками жить захочет, если без них обойтись можно? С матерью ещё куда ни шло – она меня почти не цепляла, не до меня ей было. А с батиной женой точно охренеешь! Прикинь, училку нашёл – баран. Она ж меня зае… – без стесненья припечатал он матерным словом. – Да и не один я, сейчас друзья должны подвалить. Хочешь, тоже оставайся. Группешничек организуем, – подмигнул он, а меня от такого предложения едва не вывернуло желудочным соком за неимением иного содержимого желудка.
– Нет уж, спасибо, я не по тем делам, – пробормотала я, пытаясь справиться с подступившей тошнотой.
В это время сработала сигнализация в моей машине, и я рванула к окну – посмотреть, что там такое. А заодно и свежего воздуха глотнуть.
Никого вблизи автомобиля не оказалось, кроме довольно крупной собаченции, отбежавшей от хозяина.
– О, нашёл! – в это время возвестил за моей спиной Валёк, вывалив приличное количество бумаг прямо на пол.
– Отлично, давай сюда, – обрадовалась я и тут заметила на подоконнике ноутбук. – Твой? – кивнула я.
– Не, материн.
– А тебе нужен?
– Ну как?.. Продам. У меня свой есть, – пожал плечами Валёк.
– Могу купить, – предложила я. – Сколько?
– А тебе зафига бэушный? – спросил он.
– Да всегда хотела эту модель, только новый очень дорого получается. Ты же дешевле продавать будешь? – нашлась я.
Парень вновь осклабился.
– А ты оставайся, я тебе так отдам, – ухмыльнулся он.
– Щаз, разбежалась! – рявкнула я. – Цену говори.
Мы немножко поторговались. Валёк ещё раз попробовал соблазнить меня своими сомнительными прелестями, а также косячком, со знанием дела сообщив, что употреблять более сильные средства мне по первости рано. Мысли, что я никакую наркоту вообще принимать не собираюсь, он почему-то не допускал.
Я настоятельно порекомендовала ему не тратить время попусту и оценить товар. Он махнул рукой, и вскоре я стала обладателем подержанного лептопа. Модель была неплохой, но мой собственный ноут ей не уступал, так что этот я купила с единственной целью – проверить, не хранится ли в нём какая-то интересующая меня информация.
Мне уже до чёртиков надоело общество этого мальчика-переростка и, расставшись с энной суммой, я собралась попрощаться. Но не успела.
В столовую ввалились три верзилы, такого же свалочного вида, как и Валёк.
– Вот это тёлка! – ощупывая меня липким взглядом, присвистнул тот, что находился посередине. – Ну, ты, Карета, даёшь! – прибавил он, с уважением посмотрев на Валентина. – Прямо сюрпрайз!
– Двери не пробовал закрывать, чучело?! – шикнула я на Валька, вешая сумку с покупкой на одно плечо, свою собственную – на другое, и снова отступая к окну.
– Да не, Фал, она не ведётся, – махнул рукой Валёк, – я уже прибалтывал.
– А это мы сейчас проверим, – заржал молодым жеребцом быкоголовый Фал. Я бы окрестила его Буцефал, если бы тем самым не побоялась оскорбить память легендарного коня Александра Македонского. – Какая ж тёлка поразвлечься откажется, да, братаны? – подмигнул он остальным и двинулся на меня. «Пристяжные» радостно оскалились и тоже пришли в движение.
– Пацаны, да ну её нах… – проскрипел Карета, – пусть валит. Баб, что ли, не найдём?
– Эту хочу, – не оставляя места сомнениям в его намерениях, припечатал тяжело задышавший «коренник».
Положение моё можно было бы назвать критическим. Я умею постоять за себя, но сейчас соотношение сил было явно не в мою пользу. Однако, как сказал, кажется, Биант, «не силой бери, а убеждением». И сегодня утром по счастливому наитию я прихватила с собой один очень убедительный «аргумент», который сейчас и выхватила из сумки.
– Значит так! – рявкнула я, направляя револьвер на Фала. – Стреляю без предупреждения. Сначала в ноги, кто дёрнется – в голову. Я не снайпер, но стреляю хорошо. Так что проверять мою меткость не советую.
– Вот вам и сюрпрайз… – любитель массовых развлечений, не ожидавший такого поворота, приостановился и сплюнул. – Ты где эту юродивую надыбал? – скривился он в сторону Валька.
– Я ж тебе говорил: ну её нах, дуру белобрысую, – невежливо откликнулся тот.
– Разговорчики в строю! – не узнавая собственного голоса, гаркнула я хриплым басом. – Ну-ка быстро выгребли из карманов наличность и отдали Карете! А ты, дружище, приложи к ней те бабки, что я тебе за ноут отдала и оставь всё на столе. И не надо резких движений, а то у меня рука может дрогнуть.
– Тётя, ты чё, правда, блаженная?! Какие бабки?! – дёрнувшись, заорал Фал, который, вероятно в компании был за главного, а потому и вёл все переговоры.
Я с удовлетворением отметила, что больше он не смотрит на меня как на объект вожделения. Видимо, с пистолетом в руках я не вызываю сексуальных эмоций.
– Все, какие есть, урод! – грубо отрезала я, прицеливаясь в его коленную чашечку. – Тебе, Валёк, папа, наверное, говорил, с кем я в прошлый раз приезжала? Вижу, говорил. А федералы, страсть, как наркоманов не любят… – сочувственно добавила я. – Так что быстро и без суеты собрали деньги – будем считать это компенсацией за моральный ущерб. Затем пристегнули свою Карету и дружным экипажем потопали в зал. И затаились там, пока я вашу блат-хату не покину!
Парни тупо стояли, не решаясь двинуться с места, но и не желая расставаться со своими кровными.
– Короче, вы мне надоели! – окончательно разозлилась я и, прикинув, что расстояние до противоположного угла габаритной столовой немаленькое, «сняла» хрустальную вазочку с верхней полки изящной этажерки.
Грянул оглушительный выстрел, и в стороны со звоном брызнули осколки.
Мордовороты дружно пригнулись и, отчаянно матерясь, споро полезли в карманы. А я подумала, что воздух психушки сказался на мне самым причудливым образом – так, что я фактически опустилась до разбоя.
И только покинув квартиру, ощутила, как меня лихорадит.
По спине струился холодный пот, ватные ноги отказывались передвигаться, и путь до машины показался мне марафонской дистанцией.
Руки тряслись так, что я с трудом вставила ключ зажигания. Разумеется, калечить этих обдолбанных ублюдков мне не хотелось – надеюсь, до убийства всё же не дошло бы. Хотя… имея дело с отморозками, ничего нельзя сказать с уверенностью… Придурки вполне могли ломануться под пули. А в мои планы вовсе не входило составить Димке компанию с обвинением в превышении пределов необходимой самообороны. И теперь я истово благодарила бога, что всё так благополучно завершилось.
Меня продолжал бить озноб, и я подумала, что шутник-доктор не так уж и неправ, присоветовав мне потреблять валерьяночку. А сейчас можно было бы чего и покрепче дерябнуть…
На смену выхлопу адреналина и нервному напряжению пришла апатия. Никакого упоения от победы над врагом я не ощущала и желала только одного – немедленно телепортироваться домой, спрятаться в самый дальний угол и поскорее забыться сном… Но, несмотря на то, что душа моя жаждала поскорее очутиться в безопасном месте, был тот редчайший случай, когда ехала я до неприличия медленно. Водители-мужчины, конечно, не могли деликатно игнорировать мой тихий ход черепахи на колёсах, и почти всю дорогу меня сопровождали сигналы клаксонов.
Какое там нахрен замужество… Если так будет продолжаться, скоро я всех мужиков вместе с их охреневшим чувством гендерного превосходства ненавидеть начну!
Глава 26. Очередь из бед и ночные откровения
Увидев жизнерадостно скачущего Федьку, я немного пришла в себя, но тут же осознала, что сон придётся отложить. Сообразительный пёс уже тащил мне свой поводок, намекая на прогулку.
Повадки его я уже немного изучила, и мне удавалось довольно ловко, вовремя перехватив строгий ошейник, предотвращать наши возможные стычки со встречными гражданами.
Углубившись в «чащу» и пробродив там без эксцессов часа полтора, я слегка расслабилась и отпустила его на длинный поводок.
Ох, зря я потеряла бдительность! Из-за раскидистых кустов прямо на нас неожиданно выскочил бегун в спортивных трусах и майке.
Фёдор торпедой рванулся вперёд, бегун, резво сменив траекторию, нырнул обратно в кусты, а я, поскользнувшись на влажной от росы траве, рухнула на землю и со всего маху треснулась спиной о россыпь камней, некстати оказавшихся в месте моего приземления. Позвоночник пронзила жгучая боль, я невольно выронила поводок и застыла на земле, боясь пошевелиться. Только перелома позвоночника мне и не хватало!
Пёс, почуяв неладное, оглянулся и, забыв про спринтера, подскочил ко мне.
«Ой, а чего ты лежишь?» – выразил его недоумённый взгляд.
– Я… тебя… сейчас… убью… – по слогам произнесла я, отдуваясь. – Если, конечно, встану.
Встать я встала и Федьку, разумеется, не убила. Что с него возьмёшь, если толком его никто не воспитывал…
Боль начала понемногу притупляться. Я поняла, что позвоночный столб в схватке с твердыней чудом уцелел, и, хромая, поволокла собаку домой, решив, что на сегодня с меня приключений достаточно.
Но неприятности этого дня, видно, ещё не исчерпали лимит, и, как в поговорке про беду, терпеливо топтались у ворот, дожидаясь своей очереди.
Пока Федя ел, я рассмотрела начинающую расцвечиваться лиловыми пятнами спину, а потом решила влезть в приобретённый по случаю ноутбук.
Так, доступа нет. Ну, никто и не сомневался, что всё будет запаролено. И что у нас есть для борьбы с этим злом? У нас есть знакомый программист, живущий на соседней улице.
Я взяла телефон и набрала нужный номер.
– Тимоша, привет! Ты не занят?
– Привет, говори, – лаконично ответила трубка.
Тимофей починял все компьютеры в округе и был чем-то вроде скорой помощи для соседского «железа».
– Пароль в ноутбуке взломать – разжилась тут по случаю. Можешь зайти?
– Вари кофе, сейчас приду.
Для разнообразия я закрыла Федю в гостиной. В прошлый раз, будучи запертым в ванной, он сожрал кусок мыла, растрепал мочалку и в хлам изгрыз два полотенца. В гостиной, естественно, таких интересных предметов домашнего обихода не было, правда, пёс мог испортить ковёр, но я о нём не слишком пеклась, так как в ближайшее время всё равно собиралась поменять.
– Ничего аппарат, – одобрил Тим после соблюдения обязательного ритуала кофепития. – Во сколько обошёлся?
– Даром достался, – не стала я вдаваться в подробности разбойного нападения на «мирных» наркоманов и, несмотря на выпитую чашку крепкого кофе, зевнула.
– Хороший дар, – оценил Тимофей и великодушно предложил мне пойти поспать, пока он с ним разберётся.
Я с благодарностью улизнула в свою спальню и, не раздеваясь, прилегла на кровать.
Однако сон слетел с меня, как только я приняла горизонтальное положение. Ныла спина, в голове кружили различные мысли, постепенно превращаясь в конкретную словомешалку. Ещё и запертому Фёдору не понравилось сидеть в гостиной, и он начал подвывать.
– Ха! – через некоторое время услышала я громкий возглас Тимоши, и раз уж заснуть не получалось, потащилась обратно, по пути цыкнув на собаку.
– Надеюсь, ничего ценного для тебя там не было? – увидев меня, оптимистично спросил Тим.
– Что ты имеешь в виду? – насторожилась я.
– Программа самоуничтожения, – пояснил он. – Обожаю эти штучки.
Я бессильно опустилась в кресло.
«Открывайте ворота пошире! Или вообще сломайте их нафиг!»
– Что, совсем ничего не осталось?.. – упавшим голосом произнесла я.
– Ага, – радостно отозвался Тимофей. – А что там было-то? Скажи, я тебе, что хочешь, нарою.
– Не знаю… – окончательно сникла я, а Тимоша, не чувствуя за собой никакой вины, посмотрел на меня как «учитель года» на последнюю двоечницу.
– Ну ты даёшь. Не знаешь, что, и расстраиваешься? Предупредила бы, что для тебя это важно, я бы осторожней был.
– Да ладно… – махнула я рукой, ощущая, как на глаза помимо воли вот-вот выступят слёзы. – Чёрт с ним…
Увидев на моём лице выражение, которого прежде никогда не видел, Тим всё же проникся и, переминаясь с ноги на ногу, неуверенно спросил:
– Ну я пойду тогда?
– Иди, – пожала я плечами, не двигаясь с места.
Он ещё немного потоптался, не зная, чем меня утешить, наконец, сказал:
– Если что понадобится – звони, – и ушёл, тихо прикрыв за собой дверь.
Я ещё минут десять посидела в прострации, бездумно глядя в окно, нехотя поднялась и поплелась в ванную, где долго стояла под струями воды, тщетно пытаясь смыть отвратительные впечатления сегодняшнего дня. Бывает же такая непруха… Удивительно, что я ещё в «Мазду» или «Форд» утром не врезалась. Самое оно было бы для такого «везучего» денька. И ведь не пожалуешься никому, по большинству сама виновата… Вот чего ты одна в логово неадеквата полезла? Мало приключений в жизни?..
Покончив с водными процедурами, а заодно и самобичеванием, я обмоталась полотенцем и потянулась за феном. Ну если ещё и он сейчас коротнёт…
Однако всё обошлось, и очередная неприятность поджидала меня вовсе не здесь.
Без происшествий высушив волосы и облачившись в тонкий шёлковый халатик, я вспомнила про запертого пса и поспешила в гостиную. Фёдор к тому времени стих, и я по наивности решила, что он утомился и заснул. Даже притормозила перед дверью, на секунду усомнившись, стоит ли его беспокоить. Но то ли тишина показалась какой-то подозрительной, то ли шестое чувство сработало…
Беспечно отданный на растерзание ковёр был абсолютно цел. Зато всё остальное… мама дорогая! Обивка дивана и кресел свисала клочьями, шторы были пожеваны, но со всем этим ещё можно было смириться… Добил меня рояль.
– Какая же ты, Федька, сволочь! – увидев основательно изгрызенную ножку венского концертного шедевра, простонала я.
Это было последней каплей. Именно в эту секунду стресс, полученный в квартире Карецкой, меня и догнал. Догнал, перегнал и накрыл.
Силясь сдержать набегающие слёзы, я бросилась к бару, собираясь успокоить себя излюбленным славянским способом. С ходу отбросив все лёгкие напитки, достала бутылку коньяка, бокал и уселась прямо на пол, подле искалеченной конечности любимого инструмента. Магистр был далеко, Виктор где-то задерживался… уж вряд ли на службе в такой час! С Зоенькой, небось, встречается, или с Марьяной этой, а может, и ещё с кем… Впрочем, его право. Пусть встречается, с кем хочет! А мне – без разницы!
Я ощутила такое безраздельное одиночество, что минут через сорок, опустошив бутылку больше чем на половину, уже рыдала в голос. Изо всех сил обнимая пса и бессвязно рассказывая ему о неудачах, постигших меня за один только сегодняшний день, а заодно и вспоминая горести прошлого. Пёс внимательно слушал, умильно склоняя голову то на одну, то на другую сторону, а в особо трагичных местах бросался истово слизывать слёзы с моего лица.
В таком вот непотребном виде меня и застал вернувшийся ближе к ночи Азаров.
– Бог ты мой! Рита! Что случилось?! Почему у тебя дверь открыта? – бросился он ко мне, резво переходя на «ты» и с господом, и со мной.
– Заразилась… – уткнувшись в собачью шею, провыла я, всхлипывая и икая, – от одного придурка… наркомана…
– Что?.. – изменившимся голосом спросил Виктор и тоже приземлился на подлежащий обмену, не тронутый собакой ковёр.
Теперь его лицо зависло примерно на одном уровне с моим, и если бы я была в состоянии сфокусироваться на нём, то, возможно, увидела бы, как оно вытянулось. Впрочем, перед моими глазами всё так расплывалось, что и без того казалось растянутым во все стороны.
Виктор, не произнося ни слова, сидел напротив, и через пару секунд я уже забыла о его присутствии и продолжила изливать душу собаке. Я поведала Федьке, как во сне полюбила одного человека и как потом искала его наяву. Не могла найти, почти отчаялась и вдруг случайно встретила. Но оказалось, у него есть другая, а может, и не одна… А я-то, наивность святая, надеялась, что он тоже ищет меня…
Мысли мои окончательно перепутались. В довершение своих стенаний я пожелала всем наркоманам вкупе с наркодельцами провалиться в преисподнюю, посетовала на то, что счастье в этом чокнутом мире невозможно, и сообщила, что буду неимоверно рада, если меня как можно скорее заберут отсюда и переправят на мою родную планету…
В этом месте я разрыдалась так отчаянно, что Виктор не выдержал и напомнил о своём существовании. Бережно взял меня на руки и вынес из комнаты. Я начала брыкаться, посылая его в то же место, куда недавно отрядила чёртовых любителей опиума, но он только крепче прижал меня к себе.
Войдя в спальню, он сел со мной на кровать и неожиданно стал рассказывать какие-то сентиментальные небылицы, гладя меня по голове и покачивая, как маленькую. Я уткнулась в подставленное плечо, продолжая орошать чужую футболку слезами и поначалу не вполне сознавая, что он говорит, но постепенно успокоилась и почти перестала вздрагивать.
Речь приблизительно сводилась к следующему: я – очень хороший человек, а если какой-то идиот этого не понял, то и дьявол с ним – он и воспоминаний моих не стоит. И ещё, что всё обязательно образуется, несмотря ни на что…
Утешителем он оказался неплохим, и даже не особенно веря сказанному, вскоре я перестала воспринимать свои беды, как трагедию. Невольно морщась от того, насколько некомфортно прижиматься к пропитанной слезами мокрой футболке, и не очень отдавая отчёт своим действиям, обняла его за шею, после чего впала в окончательное забытьё.
***
Как следствие крутой попойки, проснулась я на заре, ни черта не помня, что вполне естественно после влитой накануне в пустой желудок бутылки «Реми Мартан». И обнаружила рядом с собой обнажённую грудь спящего Виктора.
Я зажмурилась в надежде, что видение исчезнет, но увы, вновь открыв глаза, увидела всё ту же картину. Осторожно дотронулась до спящего тела, дабы убедиться, что оно из плоти, и со вздохом уставилась в потолок.
«Не фантом…»
Мне, конечно, не шестнадцать лет, и я далеко не ханжа, но в мечтах первая ночь с любимым представлялась мне несколько иначе. Уж по крайней мере, я надеялась хоть что-то из неё помнить… Я же, хоть убей, не помнила ничего.
Стараясь не смотреть на распростёртое по соседству тело, к счастью, до половины скрытое покрывалом, я тихонько соскользнула с кровати и на цыпочках вышла из спальни.
Кухонные часы показывали начало пятого. Включила кофеварку и уселась в кресло, стараясь упорядочить мысли. Точнее, пытаясь отыскать их в голове, которая после качественного напитка к моей радости не болела нисколько, но, к сожалению, была совершенно пуста.
«Выполз» сонный Федька и припал к моим коленям, явно мне сочувствуя. Какие-то смутные воспоминания, связанные с собакой, прорезались в моём мозгу. Они были приятные, но не конкретные. Что-то о любви, дружбе и преданности…
Поддавшись порыву, я наклонилась и поцеловала Фёдора в лоб, от чего на глаза почему-то опять выступили слёзы.
– Ты в порядке? – раздался над нами озабоченный голос Виктора.
Я, никак не ожидая столь быстрой встречи, залегла меж собачьих ушей, не в силах поднять глаза.
– Рита, – позвал он, – ты меня слышишь?
Я продолжала молча лобызать собачье темя, желая только одного, что бы этот человек немедленно, сейчас же, исчез из моей квартиры.
Но это в его планы, как видно, не входило. Прошествовав к кофеварке, он налил кофе в две чашки, одну из которых пододвинул мне, и устроившись за столом с противоположной стороны, мягко спросил:
– Ты ничего не хочешь мне сказать?
