Текст книги "Принцип кентавра (СИ)"
Автор книги: Ирина Соляная
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)
Глава 6. Первый день расследования закончен
Почти три часа ушло у Барбера на изучение альбома. Перед ним была не только история поджога в «Синем вереске», а целое повествование о детстве Юю Майер. Конечно, детектива мутила несовпадение оценок Зельден и профессора Бреццеля, но подумав об этом, Хью решил, что профессор с мировым именем, да ещё и не один, а в компании коллег, вряд ли могли ошибаться на счёт Юю. А вот Зельден, которая явно не любила одноклассницу и к тому же ей завидовала, вряд ли могла разбираться в детской психологи и списывала странное, агрессивное поведение девочки на её избалованность.
Зависть Зельден была очевидной и подтверждалась подборкой толстого альбома с вырезками. Если бы интерес Зельден к семье Майеров ограничивался только громким преступлением, то она бы собирала документальные свидетельства пожара, но в альбоме были вырезки с 1970 года, когда о беде ничего не предвещало.
Видимо, Зельден с начальной школы обратила внимание на Юю Майер как на местную знаменитость, и стала коллекционировать вырезки.
Вот фотография с детского рождественского бала. Одна тысяча девятьсот семидесятый год. В центре Юджина Майер, держит за руку актёра в костюме Белого Зайца, широко улыбается и машет в камеру тонкой ручкой. Подпись под фото: «Якоб Майер организовал для детей пригорода роскошный рождественский бал. В центре внимания Юджина Майер, сыгравшая роль Алисы в стране чудес. Неплохо в постановке проявили себя дети муниципальной школы». Дальше следовали вырезки о спортивных состязаниях школьников, также заметки о пасхальных благотворительных неделях, о конных прогулках, которые организовывала семья Майеров, застольях праздника Сискенфорт и Парада коз, причём неизменно в центре внимания репортёров была Юджина Майер. Старые выцветшие вырезки Хью рассматривал пристрастно, на всех фотографиях Юджина приветливо улыбалась, была нарядной и весёлой. А что должен был он, собственно говоря, заметить? Звериный оскал юной убийцы?
Как гром среди ясного неба появилась первая короткая заметка о пожаре на вилле «Синий вереск». Сообщалось о том, что погиб Якоб Майер и пострадала Юджина Майер. Никаких комментариев семьи и полиции. Затем были публикации полицейского отчёта о результатах расследования, а также небольшое интервью с Лилиан Майер, данное ей спустя полгода после трагедии на вилле. Это интервью Хью Барбер прочёл с особым вниманием.
«Лилиан Майер после долгого молчания любезно согласилась поговорить с нашим постоянным корреспондентом Сабиной Риттер. Это интервью мы публикуем для развенчания мифов, которые в последнее время появились вокруг трагедии знаменитой семьи промышленников и меценатов нашего города.
– После окончания полицейского расследования, которое расставило все точки над «и» я посчитала необходимым заверить общественность в том, что «Пивная Империя Майеров» будет продолжать работать в прежнем динамичном ритме. Трагическая и нелепая смерть Якоба Майера не поставила точку на истории нашего семейного бизнеса, а только сплотила усилия по возрождению компании. Несмотря на то что полиция остановилась на версии поджога и непреднамеренного убийства моего сына Якоба его малолетней дочерью, я остаюсь при своём искреннем убеждении в ошибочности данных обвинений. Я считала и буду считать, что был нелепый и трагический случай, который совершенно не стоит расценивать как преступление, пятнающее честь нашей семьи. Не стоит верить слухам о том, что от процветающего предприятия отвернулись партнёры и инвесторы. Эти слухи на руку нашим конкурентам, особенно немецким пивоварам, которые занимаются подчас не вполне честными захватами потребительских рынков. «Пивная Империя Майеров» сама отклонила ряд финансовых предложений по слиянию компании с другими предприятиями и перепрофилированию её деятельности, так как эти предложения были неприемлемы с точки зрения политики компании и стратегии её развития, которую наметил Якоб Майер как прежний президент. Мы дорожим каждым нашим сотрудником, и рабочие места не будут сокращены».
Хью Майер зевнул и перевернул страницу, ему было понятно, что Лилиан Майер пыталась делать хорошую мину при плохой игре. Воспитать убийцу и психопатку, да ещё и потерять любимого сына – это будет давить непосильным грузом на любого, но такую, как Лилиан, видимо, не сломило.
Дальше следовали несколько заметок о благотворительной деятельности Лилиан Майер, но по понятным причинам в центре внимания Юджины Майер уже не было. Хью обратил внимание на смазанную фотографию девушки в джинсах и кедах, с распущенными волосами, пойманную объективом вполуоборот с подписью корреспондента-папарацци: «Юю Майер на ежедневной прогулке». В кратком комментарии содержалось следующее: «Юджина Майер, на кокоторой лежит неснятое обвинение в убийстве собственного отца, подросла и стала привлекательной. Корреспонденту не удалось поговорить с ней, когда он запечатлел девицу Майер на прогулке, так как Юджина не была расположена к беседе. Юджина гуляет по Антверпену без охраны, но в сопровождении слуг. Учитывая это, нелишне задать властям вопрос: «Ждать ли жителям Антверпена новых поджогов и убийств?»
Хью Барбер пытался рассмотреть лицо Юю на фотографии, но качество печати оставляло желать лучшего. Трудно было понять, кто там вообще был запечатлён. Затем была вырезка из газеты, на которой имелась также нечёткая фотография Юю Майер, сделанная в летнем кафе. На снимке Юю, улыбаясь сидевшему напротив неё мужчине, потягивала коктейль из трубочки. Её спутник был снят со спины. Подпись папарацци гласила: «Обычный день наследницы империи Майеров». Далее шла статья такого содержания. «Интерес к Юджине Майер в обществе не утихает. Представители золотой молодёжи проводят время на горных курортах, модных показах и кинофестивалях. А чем занимается наследница империи Майеров? Вы удивитесь, если узнаете, что Юджина живёт практически одна в огромном полуразрушенном особняке «Синий вереск». Уцелевшие от пожара комнаты напоминают о страшном преступлении, которое совершила Юджина в припадке безумия. Видимо, деньги империи Майеров тают, как пивная пена. Поэтому особняк до сих пор не отреставрирован, да и сама Юджина уже не проходит лечение в дорогостоящих клиниках. Всем известно, что услуги психиатров слишком дороги. Но означает ли это, что подросшая убийца должна разгуливать по улицам среди ничего не подозревающих о её безумии гражданах и беззаботно пить коктейли в уличных кафе? Видимо, властям города эта проблема безразлична, или на покупку розовых очков для инспекторов по делам детства и семьи у Лилиан Майер хватает доходов?».
Хью хмыкнул, удивляясь наглости тона статьи, и стал рассматривать девушку с картинки. На вид ей было не более двенадцати лет, совсем подросток. Только очень высокая и худощавая. Ещё детская угловатость скользила в её фигуре. Личико юной преступницы было довольно милым, если можно было судить по данному фото. Но, не будучи физиономистом, молодой детектив не мог определённо ответить на вопрос, могла ли Юю Майер быть девушкой с картины Бориса Казарина.
Дальше шла серия заметок о самоубийстве Юджины Майер.
В них для себя Хью Барбер не открыл ничего нового, кроме того, что журналист Тео Цандер дотошно опросил всех жителей Хобокена по побережью. И никто ничего не видел и не слышал. Продемонстрирована была фотография Юджины Майер, и только один старик узнал изображённую девочку, так как за несколько дней до её исчезновения видел фото Юю Майер в одной из газет.
Последней была заметка в виде интервью с Мирандой Майер. Спустя несколько лет молчания Миранда дала короткое пояснение журналистам: «Моя бабушка Лилиан не верит в смерть Юджины, её доброе измученное сердце не может смириться с потерей. Слишком много испытаний выпало на долю нашей семьи. Я подробно ознакомилась с отчётом полиции и полностью доверяю выводам специалистов. Вынуждена признать, что тело моей младшей сестры вряд ли найдут. В этой части Шельды достаточно сильное течение. Упокой, Господь, душу Юджины… Она в последние годы была совсем неуправляемой и причиняла нам много хлопот. Я испытываю огромное сожаление, что не могу возложить цветы на её могилу в семейном склепе. Но я буду молиться за её бессмертную душу. Надеюсь, что там, на небесах мой покойный отец и Юджина помирятся».
Хью закрыл альбом и потянулся. Он ничего нового не узнал, только картина стала более полной. В голове у детектива поселился червячок, который беспокойно шевелился. Хью казалось, что он просмотрел что-то важное, упустил что-то очевидное. Детектив ещё раз внимательно пролистал альбом. Червяк не успокоился. Хью вздохнул, решил, что неоконченному подозрению нужно время для того, чтобы оформиться в важную мысль.
Если Юджина жива, то она, безусловно, опасна. Вопрос только в том, когда она начнёт действовать. Барбер посмотрел на список контактов, которые были запланированы перед поездкой в Мюнхен. Трулте Яхимсон, Федерик Симонсон и Лилиан Майер. За один день можно вполне успеть.
Глава 7. Рыжая Трулте и Федерик Симонсон
Утром в офисе Хью Барбер получил удостоверение «Юнге Вельт» с отметкой о продлении, подивившись расторопности немецких партнёров, и папку от секретаря агентства – Ханны. Там был список журналистов «Юнге Вельт» с указанием о них кратких сведений. Эти документы Хью решил изучить по пути в Мюнхен. Покрутившись без дела и потрепавшись о том-о сём с Ханной, Хью «сел на телефон» и стал звонить в адресное бюро. Оттуда вежливо сообщили, что Федерик Симонсон уже не проживает по указанному адресу, а выбыл в неизвестном направлении. И Трулте Яхимсон два года назад съехала с прежней квартиры, не указав куда. Хью попросил дать ему список адресов всех Трулте Яхимсон в Антверпене и через десять минут уже получил длинную факсовую ленту. Шестьдесят человек! Кто бы мог подумать, что их столько! Барбер вооружился красным карандашом и стал вычёркивать из списка женщин старше двадцати лет и девочек моложе шестнадцати. В остатке обнаружилось пять фамилий. В разных концах Антверпена, без телефонов.
О, как это не любил Барбер! Он тут же пожаловался Ханне на нелёгкую судьбу, а та красноречиво указала на стену агентства. Её украшали выразительно выполненные таблички с изречениями Свена Свенсона. Одна из них гласила: «Волка и детектива ноги кормят». Хью вздохнул и отправился в путь по списку.
По первому адресу его встретила симпатичная брюнетка, которая ласково сообщила, что она никогда не училась в шестнадцатой муниципальной школе и не жила в Хобоконе.
Вторая квартира располагалась в таком же кондоминиуме, что и родной дом. Дверь ему после настойчивых звонков и стука открыла толстуха с сигаретой в зубах. Из-за дверей квартиры были слышны пьяные крики (и это в десять утра!). На вопрос о Трулте Яхимсон толстуха буркнула: "А ничего я не знаю о такой, сроду тут таких не было, если только это не хозяйка квартиры, чёрт её дери. А как же хозяйку звать? Черт её дери! Она давно в Брюссель укатила, а квартиру сдаёт мне"
Хью уже откланялся, но толстуха предложила пропустить стаканчик с утра, горло прополоскать. При этом полы халата толстухи распахнулись, обнажив волосатые коленки и вспухшие вены на икрах. От этого отвратительного зрелища Хью замутило, он поспешил ретироваться, даже не спросив адреса хозяйки в Брюсселе.
«Вернусь лучше, попозже, если не найду зацепки», – решил для себя Хью.
По третьему адресу в отдалённой части Вилрейна стоял заколоченный дом.
Детектив начал унывать. Расспросы соседей ничего не дали. Лишь одна старушка сообщила, что три года тому назад хозяева переехали, и адреса не сообщили. Трулте она помнит прекрасно, рыженькая такая девочка, она как-то встречала её в Антверпене, в кафе «Зелёный рай», где та работала официанткой. Вежливо обслужила старушку и рассказала, что даже замуж собирается. Хью уточнил место положение кафе и двинулся туда. Оставалось два адреса, но Барбер чувствовал, что их посещение можно отложить.
К кафе «Зелёный рай» на улице Хондстраат Хью подъехал только к шести вечера. В животе нещадно урчало, и было весьма кстати съесть что-то мясное, жирное и сочное. Кафе нельзя было отнести к числу солидных мест, но внутри аппетитно пахло, и народу было много. Хью нашел свободный столик, и к нему сразу же подошла официантка.
– Что будете заказывать? – поинтересовалась она.
– Мясное рагу и большую чашку чая. – сообщил Хью. – Скажите, а Трулте Яхимсон тут работает?
Официантка пометила что-то в блокноте и с сомнением покачала головой.
– Ваш заказ будет через десять минут.
Хью ожидал позднего обеда, оглядываясь по сторонам. В кафе давненько не было ремонта, и видно, что раньше оно знавало лучшие времена. Наверняка, семейка Майеров в такие заведения и не заглядывала.
Когда Барберу принесли рагу, он удивился восхитительному аромату. Воистину голодному всё вкусно. Набивая рот мясом и картофелем, Барбер продолжал рыскать глазами по сторонам, как будто рыжая Трулте могла прятаться за стойкой бара или за музыкальным автоматом в углу. Барбер уже было закончил свой обед, как к нему вразвалочку подошёл мускулистый молодой человек и, опершись на кулаки, наклонился над столиком.
– Кто тут ищет Трулте? – грозно спросил он.
«Ох, – подумал детектив Барбер и закончил жевать, – как это всё некстати…»
– Я журналист и ищу Трулте Яхимсон.
– Писака, – скорее утвердительно, чем вопросительно протянул субъект, и без всяких предупреждений схватил Хью за воротник рубашки. Не прошло и пяти секунд, как молодчик оказался на полу, а сверху сидел Хью. Вокруг белела разгромленная посуда, а посетители с интересом взирали на драку.
– Я ищу Трулте Яхимсон, – повторил, запыхавшийся Барбер, – а не приключения на задницу. Мне надо поговорить с ней про Юджину Майер.
– Про кого? – удивлённо охнул молодчик, словно знал это имя.
– И про Федерика Симонсона.
– Так я и есть Федерик Симонсон, – пропыхтел молодчик и заёрзал, пытаясь сбросить с себя Хью.
Хью слез с Федерика и сказал галантно:
– Приятно познакомиться, – а официантке крикнул – Обед за его счёт.
Помирившиеся мужчины перевернули стол, водрузили на него скатерть и кое-как утварь, после чего Федерик кивнул Хью, и тот проследовал за ним в подсобку. Там оказался небольшой кабинет, заваленный упаковками для обедов навынос. На стене висело зеркало, в котором молодчик с лёгким смешком стал рассматривать шишку на голове сбоку:
– А здорово ты меня приложил, чёрт, – восхищенно сказал он, – это в редакциях такому учат?
– На писательских курсах, – огрызнулся Хью.
Молодчик заржал.
– Рассказывай, зачем пришёл, – отсмеявшись попросил Федерик, присев на краешек стола, Хью стоял рядом, скрестив руки на груди и хмуро глядя на парня.
– Мне нужно поговорить с Трулте об Юю Майер, ну и с тобой тоже.
– Ясно, – кивнул Федерик, – если ты хочешь что-то узнать – у меня спрашивай.
– А Трулте Яхимсон где? – спросил Хью.
– Не Яхимсон она, а Симонсон, мы поженились полгода назад. В роддоме она, вот, – шмыгнул носом молодой папаша.
– Мои поздравления, – удивился Хью Барбер.
– Не знаю, что тебе рассказать про Юю. Ну, была такая девчонка, была да сплыла, лет десять уже.
– Восемь, – поправил Барбер.
– Значит, восемь, раз говоришь. Я её лучше знал, чем моя жена. Я ж работал у Майерши на кухне поваренком, помогал старой Бо. Теперь вот свой ресторанчик, арендуем помещение, крутимся как можем. Сеструха работает, тёща и мы с Трулте.
Хью кивнул, а Федерик спохватился.
– А зачем тебе копаться в этой истории? Ты деньги хочешь заколотить?
– Я пишу книгу, – сообщил привычную легенду Хью Барбер. – Если расскажешь что-то интересное, то я тебе заплачу.
– А если «кинешь»? – недоверчиво скривил губы Федерик.
В ответ Хью Барбер пошуршал передего носом двумя сотенными купюрами.
– Идёт, – согласился Федерик. – Спрашивай.
– Расскажи о поведении Юджины как до пожара, так и после.
– До пожара она ребёнком была, а я на три года только старше. Тоже, считай, был малец. Я жил у Майеров и на кухне поваренком работал, хотя мне было-то всего одиннадцать. Бо Олилвен – моя тётка, она пристроила меня работу, потому что мать моя пила до беспамятства, и в доме куска хлеба не было. Якоб Майер смотрел сквозь пальцы, кто там на кухне вертится, я думаю, он и не замечал меня. Юджину мы звали Юю. Её все в доме любили, хотя характер у неё ещё тот был, – Федерико обернулся. – Точно чёрт в юбке. Всегда придумывала, чем бы этаким заняться. Мы и в подводников играли, и в пиратов, и в покорителей этого, как его… Эвереста. Жратвы в доме всегда было от пуза. Ещё она придумывала карты рисовать, вроде как сокровища спрятаны, а мы должны были их отыскать, и подсказки писала. Найдёшь одну подсказку, а потом надо вторую искать. Иногда целую неделю её загадки разгадывали.
– А девочки были в вашей компании?
– Да, Трулте была, это точно. Она жила по соседству с «Синим вереском». Часто прибегала. Только они с Юю не больно-то ладили, Трулте была плаксивая, да и уставала сильно от беготни. И еще одна была – Зельден, кажется, звали. Стервоза еще та. Стукачка. Ходит и вынюхивает, и все шалости наши закладывала старухе Майер, прямо самый настоящий шпион.
– А ты замечал, что у Юджины не в порядке с головой?
– Нет… – задумчиво сказал Федерик. – Не было у неё ничего такого. Только вот как отец её погиб, тогда и началось всё. Полицейские забегались, то да сё. Свалили все на малышку. Тут кто хочешь с ума сойдёт.
– А ты думаешь, что это не Юю подожгла дом.
– Может, и не она. – пожал плечами Федерик, – зачем ей-то это? Я вот думаю, что ей за польза? Я читаю много, ты не думай. Например, я всю подборку детективов Агаты Кристи прочитал. Про Эркюля Пуаро и про мисс Марпл. Так вот, что я скажу: искать надо того, кому было выгодно.
– Разве Юю было не выгодно? Она стала единственной наследницей состояния Майеров.
– А что она до этого последний сухарь догрызала? – ухмыльнулся своей шутке Федерико. – У ней всё было, что её душенька пожелает. А зачем ей пивзаводы? Куклы есть, платьев – все шкафы забиты. Каждый день жратва от пуза, да не самая плохая. И бассейн во дворе, и качели всякие. Клоуны домой приходили ее развлекать. У неё пони был… Представляешь?
– Ладно, а что потом, после пожара? – Хью передал одну купюру, которая сразу исчезла в заднем кармане джинсов Федерика.
– А после пожара уже всё изменилось. Сначала девчонку отправили в больницу, у неё вся задница и ноги обгорели, офигеть. Потом в психушку. А я тоже уже не работал у Майеров, меня в приют определили, так как мать совсем спилась. Я встретил Юджину уже спустя три или четыре года, случайно на улице. Она так мне обрадовалась, мы пошли в летнее кафе и там посидели и поболтали о том-о сём. Не скажу я, что у неё жизнь весёлая была. Да ещё и журналисты вроде тебя донимали. Один прямо при мне прилепился как банный лист ну я и двинул ему в хохотальник.
– Что тебе Юджина рассказывала?
– Сказала, что хочет покончить с собой, я прямо в шоке был. Я её уговаривал как мог, мол, всё образуется, изменится. Приводил себя в пример. У меня после приюта жизнь на лад пошла, я стал в кафе работать, копейка в кармане появилась. Она сказала, что не видит никакого выхода. Недолго мы тогда посидели, а потом недели не прошло, как по всем газетам раструбили, что она утонула в Шельде.
– А ты веришь, что она утонула? – спросил Хью.
– А что ж не верить, я сам был в добровольческом отряде. Туфлю её нашёл. – Федерико шмыгнул носом и просительно посмотрел на Хью. Хью протянул ему вторую купюру.
– Спасибо, друг. Передавай Трулте привет. И не будь таким быком.
– Та ладно, ты ж должен понимать. Трулте у меня девчонка что надо. Красивая. Липнут всякие к ней. Думают, что если официантка, так будет с каждым хвостом крутить. Ну, понятно, я сразу ж взбеленился, как тебя увидел. Не серчай.
Хью пожал руку молодчику и ушёл в раздумьях.
Свен Свенсон всегда учил младшего коллегу подводить итоги проделанной работы. Даже настенная табличка гласила: «Спроси себя, что ты сделал сегодня?» Хью Барбер подытожил, черкая в блокноте, что ближайшие друзья Юю Майер, а именно Трулте, Федерик и Зельден вряд ли причастны к побегу Юджины из дома. Оставался Констант Смолланд, числившийся садовником у Майеров. Говорить с ним надо было осторожно, и спросить прежде разрешения хозяйки поместья «Синий вереск», так как это могло нарушить конфиденциальность контракта. Не заявится же Хью в особняк: «Здравствуйте, я пишу книгу о Юджине Майер». Констант без разрешения хозяйки вряд ли откроет рот. Значит, надо начинать с Лилиан Майер.
В планах до отъезда как раз и была встреча с заказчицей. Хью, не теряя времени, позвонил Юргену Баху, чтобы договориться об этой встрече. Юрген Бах сказал, что госпожа Майер занята и просил подождать. Хью успел доехать до дома, принять душ и выслушать тысячу вопросов от матери о том, как продвигается книга.
Лилиан Майер сама перезвонила Хью и на удивление сухо сообщила ему, что встретиться с ним никак не может по причине занятости, и посещение виллы «Синий вереск» для беседы с Константом Смолландом в настоящее время не целесообразно. Она просит Хью как можно скорее прибыть в Мюнхен для поисков Юю Майер. Хью был крайне удивлён таким поворотом беседы, так как привык сам решать, что целесообразно, а что – нет в его расследовании. И не преминул сообщить об этом в мягкой форме Лилиан. Та, немного помолчав, согласилась с ним и сказала, что не возражает против телефонного разговора, в котором она может ответить на все интересующие Хью Барбера вопросы, но встречу с Константом просит отложить.
Хью, предпочитавший личный контакт беседам по телефону, недовольно скривился, но задал заказчице несколько вопросов.
– Уважаемая госпожа Майер, размышляя над версией побега Юю из дома не с целью дальнейшего самоубийства, а именно с целью сбежать, как говорится, я пришёл к выводу о том, что Юджине требовался помощник, и, возможно, не один.
– Почему вы так решили?
– Юджина убежала из дома в пижаме и туфельках. Вряд ли она могла оказаться незамеченной на улицах города, ведь вилла «Синий вереск» не стоит на берегу Шельды?
– Хм, этим вопросом задавались полицейские, но пришли к выводу о том, что от «Синего вереска» до берега Шельды немногим более километра, и нет ничего странного в том, что Юджину никто не заметил поздним вечером или ночью. Слуги также спали. А пропажу внучки обнаружили только к двенадцати часам, когда она не спустилась ни к завтраку, ни к ленчу. Скорее всего, она убежала из дома ночью.
– Вещи Юджины пропали?
– Мы проверяли не только детскую, но и весь дом. И заметили, что ничего существенного не пропало, кроме коричневого болоньевого плаща. Видимо, она в нем ушла из дому.
– Не правда ли, странно. Девочка идёт топиться на Шельду и надевает плащ, чтобы не замёрзнуть?
– Я твердила об этом полицейским, но они меня не слушали.
– Плащ, я так полагаю, не нашли?
– Нет.
– Ценности и дорогостоящие вещи не пропали?
– Нет, насколько я помню. Даже наличные деньги, хранившиеся в библиотеке, остались нетронутыми.
– Кто– либо приезжал к Юджине накануне её побега или за пару дней до этого?
– Нет, слуги бы знали.
– А сама Юджина ходила куда-либо?
– Как обычно, она совершала ежедневную полуторачасовую прогулку и посещала психиатра за три дня до гибели.
– Психиатра Губерта Зильберштейна?
– Именно его. Полиция задавала ему вопросы, но он ничего не знал о намерениях Юджины, сказал, что её поведение не вызывало опасений. Она лишь жаловалась на папарацци, которые преследуют её на улицах.
– А папарацци удалось допросить? Об этом нет ничего в полицейских отчётах.
– С одной из газет у нас была долгая тяжба, и мне удалось добиться взыскания морального вреда за травлю моей внучки, – трубка вздохнула и помедлила. Видимо, Лилиан Майер не хотелось рассказывать о таких неприятных вещах. – Корреспондент был уволен, но найти связь между самоубийством Юю и действиями папарацци полиции не удалось.
– Как вы полагаете, кто-то из слуг мог содействовать побегу Юджины?
Телефонная трубка помолчала.
– Трудно сказать. С Бо Олливен у Юджины были сложные отношения. Они не ладили. Домоправительница заботилась о моей внучке, можно сказать, полностью обслуживала её: готовила, убирала, сопровождала на прогулки. Но Юджина к ней относилась плохо, иногда бросала в неё вещи, даже пыталась бить Бо.
– А Констант Смолланд?
– Он с детства был рядом с Юджиной, они были приятелями, но после пожара практически перестали общаться. Констант занимался садом, в доме почти не бывал… Также он выполнял мелкие поручения в связи с покупками и оплатой счетов. Бо Олливен следила за тем, чтобы Юю и Констант не входили в контакт. Сами понимаете, два подростка, которые могли бы оставаться наедине… учитывая неопытность и беззащитность больной девочки.
– Да… Береженого бог бережёт.
– Но, всё же, не стоит исключать Константа из списка подозреваемых в причастности к побегу Юю, – неожиданно для Хью сказала Лилиан. – пожалуй, я сама с ним поговорю до вашей встречи. Посмотрю на его реакцию, может, моё чуткое сердце и даст мне подсказку. Вы не возражаете?
– Ммм, хорошо, – неуверенно протянул Хью Барбер.
– У вас есть еще вопросы?
– Да, – нетерпеливо ответил Хью. – Обо всех ли друзьях и знакомых Юджины мне стало известно из документов?
– Моя внучка была совсем юной, она училась в школе, много общалась с представителями прессы и различных организаций, она была в центре внимания. Но после ужасной трагедии с Якобом всё как-то быстро отвернулись от Юджины, самое её имя словно стало под запретом. Она оказалась в полной изоляции от своего класса. Я в немалой степени переживала об этом, но профессор Бреццель утверждал, что пока мы не будем уверены в стойкой ремиссии у Юю, то ей не следует расширять круг общения… Это могло быть опасно как для них, так и для неё самой. Больные люди ведь очень ранимы, не так ли?
– Видимо, да, – Хью почувствовал, что инициативу разговора он безвозвратно потерял.
– Так что компания Юю – это слуги виллы «Синий вереск», врачи да мы с Мирандой.
– Я бы хотел также поговорить с Мирандой, если вы позволите. – сказал Хью Барбер.
– Если в этом есть необходимость, то я не против, однако моя внучка до конца месяца будет в Мексике, она путешествует с бой-френдом.
– Нет, столько я ждать не могу, – пробормотал Хью. – А Миранда не жаловалась на то, чтобы к ней поступали какие-либо угрозы?
– Нет, мне об этом ничего не известно. Прошу вас не медлить и начать поиски Юю в Германии. Благословляю вас, мой мальчик, – со слезами в голосе сказала госпожа Майер и повесила трубку.
Хью Барбер прошёлся по своей небольшой комнате. Ему очень не нравилось, что в его расследовании имеется только одна версия: Юю жива, прячется от родных, но при этом угрожает им и шантажирует свою бабушку. Это противоречило здравому смыслу и официальным документам полицейского расследования гибели девочки. И, главное, что Хью не мог понять, зачем Юю это понадобилось?
