Текст книги "Принцип кентавра (СИ)"
Автор книги: Ирина Соляная
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)
Глава 22. Кража и убийство
Лилиан Майер с большой неохотой приняла детективов из агентства «Барбер, Свенсон и сыновья» в офисной части здания «Пивная империя Майеров». Было видно, что дама расстроена и подавлена. Хью рассмотрел Лилиан внимательно, она мало чем отличалась от посетительнице офиса «Барбер, Свенсон и сыновья»: та же полноватая фигура, та же царственная посадка головы, те же седые кудри и аккуратный макияж. Пожалуй, грима на лице этой женщины было гораздо меньше, и шея не прикрыта шарфиком, а на руках нет перчаток. Лилиан была в белом брючном костюме, шею украшали немыслимых размеров кораллы, матово светившиеся в ожерелье. Несмотря на деловой стиль одежды, она явно питала слабость к роскоши и не могла её не демонстрировать даже в будничной деловой встрече.
– Мы чрезвычайно расстроены происшедшим, госпожа Майер, – вкрадчиво сказал Свен Свенсон. – Видит бог, мы и не предполагали такого оборота событий.
– Я прочла ваш отчёт, – сухо ответила миллионерша. Её голос действительно был низким и грудным, но, всё же, отличался от голоса той «ненастоящей» Лилиан. – Из него видно, что Юджину Майер вы не нашли.
Шеф Свенсон кивнул.
– Как в действительности обстояли дела? – спросила Лилиан Майер.
Барбер и Свенсон переглянулись. Хью откашлялся под пристальным взглядом пожилой миллионерши и сообщил:
– В действительности я нашёл девушку по имени Лаура Бергер, которая проживала вместе с художником Борисом Казариным в его особняке в Мюнхене. Мне удалось взять отпечатки её пальцев. Они оказались идентичными тем отпечаткам пальцев, которые были на дневнике Юю.
– Откуда у вас появился дневник Юю? – грозно спросила Лилиан Майер.
– Мне его передала заказчик… Заказчик по контракту.
Лилиан не сдержалась и хлопнула ладонью по столу, да так звонко, что Хью вздрогнул. Лилиан отошла к окну и, постояв спиной к детективам, немного успокоилась. Повернувшись к молодому детективу, Лилиан спросила со странной улыбкой:
– Почему вы не сообщили заказчику правду о том, что вы нашли мою внучку?
– Я… – Хью не смог сразу справиться с волнением. – я допустил нарушение контракта, но… Мне показалось, что Лауре Брегер угрожает опасность.
– Спасибо вам за то, что вы не раскрыли правду о Лауре, – сказала с неожиданной теплотой Лилиан Майер. – я не могу рассказать вам всего… Просто не имею на это права. Единственное, что я могу вам сообщить: Юджина Майер жива, и я много лет скрывала эту правду. Почему я это делала – я вам не скажу, но у меня были к тому веские причины. И поэтому я прошу вас и дальше никому не говорить о том, что Юджина жива. – Лилиан помолчала. – Я готова заплатить вам за молчание. Сумму мы обсудим.
– Постойте, госпожа Майер, мне кажется, что вы нас принимаете за шантажистов, – с возмущением в голосе вмешался в разговор Свен Свенсон. – мы хотим вам помочь, хотим как-то исправить ситуацию.
– Нет, – категорично заявила Лилиан, – я привыкла справляться с проблемами сама. Я сама узнаю, кто и зачем затеял это расследование. Если вы начнёте снова розыски, то я боюсь, что вы можете навредить моей внучке.
– Почему вы не хотите сообщить обо всём полиции? – спросил напрямик Хью.
– Потому что я сама организовала побег Юю из дому, и представила всё как самоубийство. Полиция вряд ли обрадуется этому сообщению. И уж точно мне не поможет. – Лилиан села за стол и сжала кисти рук. – прошу вас оставить все расспросы, прошу закончить это бессмысленное дело! Просто прошу как уставшая и измученная женщина. Можете ли вы меня понять?
В голосе Лилиан было столько боли, что даже Свенсон, считавший себя чёрствым и безразличным человеком, почувствовал искренность пожилой леди.
– Разумеется, мы сохраним всю историю в тайне. – в знак честности Свенсон передал госпоже Майер все документы. Хью знал, что в них нет последнего письма Лауры к нему. У Хью тоже было право на тайну. – Хочу также добавить, что в деле замешан некий Юрген Бах, который неоднократно бывал в нашем офисе и через которого мы общались с мнимой заказчицей.
Лилиан кивнула, своего удивления она не высказала.
Когда Барбер и его шеф вернулись в офис, то у них не было уверенности в том, что история закончена. Однако, начальник агентства радовался хотя бы тому, что Лилиан не угрожала им судом и полицией. Хью предложил Свенсону разобраться с Юргеном Бахом, но шеф категорически замотал головой:
– Ты понимаешь слово «нет»? – грозно спросил он.
– Понимаю, – весело заверил его Хью. – но я также понимаю, что нас посадили в галошу. Если этот Юрген Бах – безобидный шутник, то я просто пересчитаю ему зубы. Если же он мошенник и что-то замышляет, то можно успеть предотвратить преступление и даже помочь Лилиан Майер.
– Лилиан Майер, – чеканно по слогам произнёс Свен Свенсон, – просит нас оставить расследование, и я собираюсь заняться другими делами. И тебе советую.
Хью примирительно поднял руки вверх. Свен Свенсон стал копаться в папках на столе, делая вид, что утратил интерес к этой истории.
– Однако, мне не даёт покоя история Юю, – задумчиво произнёс молодой детектив. – Бабушке, конечно, виднее, что лучше для её внучки. Однако же, если верить психиатрам и полиции, то Юю Майер – малолетняя преступница и психопатка. Я же видел Лауру Брегер, она не производит впечатление ни чокнутой, ни преступницы. – Хью вздохнул, – это самая милая и славная девушка из всех, с кем я был когда-либо знаком.
Свен Свенсон потрепал парня по плечу.
– Знаешь, я тебя понимаю. Когда мне было двадцать восемь лет, и мы с Ингрид уже были женаты, я влюбился без памяти в одну карманницу. Она работала в научном исследовательском институте. Изучали там каких-то моллюсков, что-то глубоко подводное, – шеф усмехнулся своим воспоминаниям. – Я просто голову потерял. В институте было несколько крупных и мелких краж. И та девушка была из числа потерпевших. Она долго водила меня за нос, у нас даже была интрижка. Потом выяснилось, что девушка и есть воровка. Воровала всё, что плохо лежит. У неё брат был наркоманом, нужны были деньги попеременно то на наркотики, то на лечение. Можешь себе представить, каково мне было, когда я её поймал буквально за руку?
– Ингрид узнала? – спросил Барбер.
Свен Свенсон размашисто перекрестился.
– Слава богу, нет… Так что, мой байронический страдалец, выбрось из головы всех чокнутых миллионерш и возвращайся с облаков на грешную землю.
Барбер в буквальном смысле слова вернулся на грешную землю, придя в свою квартиру в кондоминиуме. В комнате его ждала посетительница с заплаканным лицом – Зельден Линденбрант. Хью поздоровался и приготовился выслушать женскую истерику. Мать Барбера хлопотала у стола, заботливо разливая чай и раскладывая домашние вафли. Хью бесцеремонно схватил вафлю и с набитым ртом спросил:
– Что-то стряслось?
– Ах, Хью, – пролепетала Зельден, – стряслось что-то ужасное и непонятное. Нашу квартиру пытались обчистить.
– А разве у вас есть что украсть, – с наивной издёвкой спросил молодой повеса.
– В том-то и дело, что ничего не украли, только перерыли всё вверх дном.
– А дома кто-то был? – уже без улыбки спросил Хью.
– Бабушка была, но она ничего не видела, – ответила Зельден и принялась плакать в платочек.
– Почему не видела? Спала? – уточнил Хью.
– Потому что один из злоумышленников накрыл её простыней…. – Зельден еще сильнее начала всхлипывать. – Понимаешь, как попугая в клетке.
Видимо, это обстоятельство очень потрясло Зельден.
– Пойдем– ка к тебе, Зельден, – сказал Хью, взяв девушку под локоток.
По дороге в квартиру Хью узнал, что она вызывала полицию, но те не приехали, когда выяснили, что ничего не пропало. Обещали приехать в течение дня, раз дело не горит.
Хью подошёл к двери, по дороге он надел силиконовые перчатки. Он осмотрел дверь и весь проем входа. Следов взлома не было. Скорее всего, квартира была открыта отмычкой или ключом, что не удивило Барбера, так как замок в квартире был стандартным и мог открываться даже от дамской шпильки. Внутри царил ужасающий беспорядок. Было чему ужаснуться такой поборнице порядка и чистоты, как Зельден.
– С чего ты взяла, что злоумышленников было двое? – осведомился Хью Барбер.
– Мне сказала бабушка, она слышала, что мужчины между собой переговаривались.
– Пожалуй, мне стоит побеспокоить старушку, – пробормотал Хью Барбер.
– Только будь с ней вежлив, – всхлипнула Зельден. – Представь, какой страх она пережила. Я вышла только на полчасика, чтобы купить немного молока и сладкую булочку. Возвращаюсь, а тут – такое…
– А ты кого-нибудь встретила по дороге или обратно?
Зельден покачала головой. Потом спохватилась и вспомнила, что видела водопроводчиков на первом этаже, она заметила их форменные комбинезоны, но не придала этому значения. В доме постоянно подтекали батареи отопления. Когда Зельден возвращалась, то водопроводчиков уже не было. Хью наклонился к лежавшей на диванчике старушке и поздоровался с ней, его обдало смрадное дыхание старости и тлена. Зельден усадила бабушку и обложила её подушками.
– Расскажите, что произошло.
– Ох, – старуха с трудом разлепила губы. – Пришли двое. Накинули простыню. Я не видела их, лежала лицом к стене. Увидела только кольцо на руке одного, крупное. С синим камнем. Рука холеная. Пахла одеколоном. – старуха промолчала. – Стали шарить везде. Они о чем– то говорили, что я не слышала. Плохо слышу.
– Что они искали?
– Не знаю, – старая Линденбрант говорила с трудом, отдыхая после каждой фразы, – они не говорили. Они ругались между собой шёпотом. Я расслышала слова «документы» и ещё «альбом». Потом они ушли…
– Думаю, что ты их спугнула, – сказал Хью, отойдя от старухи, которая явно ничего больше не могла пояснить.
Что же, зацепок много. Вот тебе и старуха после инсульта! Хью подозревал, что злоумышленники искали альбом Зельден, который она отдала Барберу, и который все еще хранился у него. Подозрения зиждились на принципе: «Случайных совпадений не бывает». Что же такого ценного могло быть в альбоме Зельден, что упустили из виду и Свенсон, и Бабербер? Всего– то навсего, заметки из газет и разные вырезки. Может быть, Юрген Бах заметает следы? Но откуда Юргену Баху знать, что Зельден коллекционирует заметки, что она отдавала альбом детективам?
– Зельден, ты говорила кому– либо, что отдавала мне альбом с вырезками про семью Майеров?
Зельден шмыгнула носом и отрицательно покачала головой.
– А для чего ты сообщила Лилиан Майер о том, что я пишу книгу и о том, что я – работаю в детективном агентстве? – на Хью накатил приступ злости.
Зельден снова заплакала.
– Майер всегда были такими надменными, такими…людьми высшего общества. Мне хотелось им сказать, что они тоже не уйдут от возмездия, что общество узнает все их мерзкие тайны…
Хью покачал головой то ли с укоризной, то ли с брезгливой жалостью. Он встал, отряхнул брюки и двинулся к выходу.
– Подожди полицию, ничего не убирай. Если будет что– то новое, прошу мне сказать.
Девушка всхлипнула и отчаянно затрясла головой.
Дома Хью Барбер пролистал ставший таким ценным альбом. Он потратил на него битых два часа, перелистывая с последней страницы до первой, чтобы смотреть "свежим взглядом" и не отвлекаться на уже известные сведения и факты. Также детектив тщательно осмотрел корешок, переплёт и обложку альбома. Ничего интересного не обнаружил. Что же искали злоумышленники?
Полицейские прибыли только к вечеру. К тому времени мать Зельден уже пришла с работы, и выяснилось, что пропал альбом с семейными фотографиями. Полиция нашла много отпечатков пальцев, но как часто это бывает, такие отпечатки, скорее всего, принадлежат членам семьи и их друзьям. Оставалась надежда, то рука в кольце оставит свой след, поэтому Зельден настаивала на тщательном осмотре. Хью молча скрестив руки на груди, наблюдал за происходящим. Когда через три часа, наведя ещё больший беспорядок, полицейские удалились, Хью вкрадчиво спросил.
– Госпожа Линденбрант, а какие снимки были в альбоме?
– Ох, Хью, дружочек, – покачала головой пожилая Фрида Линдендбрант, – там были фотографии нашей с Франком свадьбы, фотографии всей семьи на праздниках, вечеринках. Фотографии Пончика и Ватрушки. Фотографии Бублика.
– Пончик и Ватрушка – это кто? – переспросил детектив.
– Это мой сын старший сын Уильям и моя Зельден.
– А Бублик? – Хью уже догадывался об ответе.
– Это мой средний сын Никлас. Он умер в возрасте пяти лет от коклюша.
Хью покивал головой.
– Мама, там были снимки из школы. Моего класса, например, и фото со школьных мероприятий, – вмешалась Зельден.
– За какой период фото были? – осведомился Барбер.
– Со дня свадьбы – 12 марта 1955 г. и примерно по 1974 год. Целая жизнь, – вздохнула Фрида.
– Больше ничего в альбоме не было? Вырезок, заметок? – пытался поймать ниточку Хью.
Фрида и Зельден отрицательно покачали головами.
– Кому мог понадобиться ваш альбом? – спросил Барбер.
Фрида и Зельден пожали плечами.
Барбер вернулся в квартиру. Никакой зацепки. Конечно, первое, что приходило в голову – это связь похищения альбома с историей семьи Майеров. Но какой интерес для похитителя могли представлять школьные фотографии Юджины и Зельден? «Все страньше и чудесатее», – усмехнулся Барбер, вспоминая цитату из «Алисы в Зазеркалье».
Поужинав, Хью сделал обычные для себя записи в дневнике, размашисто укравив их вопросительными знаками. Изложив события дня предельно подробно, он не забыл записать свои рассуждения и наблюдения. Вряд ли они могли пригодиться, но чем чёрт не шутит, пока бог спит….
Наутро молодой детектив был разбужен ароматами из кухни. Мать накрыла завтрак. Сладкая творожная запеканка пахла божественно. Только так и пахнут приготовленные с любовью блюда. Горячий шоколад дымился в старом кофейнике, а и запечённые яблоки истекали медовой слезой. Хью с удовольствием сел за стол, но мать прогнала его умываться. Всё, как в детстве.
Только Хью с улыбкой вернулся к запеканке, как ему позвонил шеф Свенсон.
– Хью, если стоишь, то лучше сядь и включи телевизор.
– Что случилось, шеф? – с набитым ртом спросил Хью.
– Якоба Майера опять убили, – странным голосом сообщил начальник.
Глава 23. Друзья в сборе
Хью Барбер застыл у экрана телевизора. Аппетит пропал. Встревоженная корреспондентка в белом костюме на фоне руин особняка «Синий вереск» сообщала о сенсации:
– Вчера ночью, а именно с седьмого на восьмое сентября сего года жители Хобокена заметили высокий столб дыма. Несомненно, новый пожар на вилле «Синий вереск» всполошил всю округу. Прибывшие на место происшествия два пожарных расчёта справились с огнём через три часа после поступления вызова, что является быстрым и адекватным реагированием. Вот как прокомментировал ситуацию Хельмут Веймер, руководитель отделения противопожарной безопасности, – корреспондентка передала микрофон высокому, статному сотруднику, который хриплым голосом сообщил:
– Я не впервые руковожу пожаротушением в районе Хобокен, вынужден признать, что пренебрежение элементарными правилами безопасности при перестройке и реставрации старинных особняков приводит к трагедиям и даже человеческим жертвам. В этот раз пламя удалось погасить достаточно быстро. К сожалению, те, кто находились на вилле, спали и не заметили возгорания.
Корреспондентка вернула микрофон в свои руки и с горящими от возбуждения глазами сообщила, что пожаре пострадали двое – Бо Олливен и Констант Смолланд, оба с тяжёлыми ожогами госпитализированы в специализированное отделение Центральной клиники Антверпена. Там врачи борются за их жизни. Также в левом крыле здания пожарные при разборе завалов обнаружили обгоревший труп мужчины. Идентификация его личности не произведена, ведётся расследование. На экране появился шеф местной полиции Базиль Дюпон, который с мрачным видом сообщил:
– Не прошло и пяти часов с момента тушения пожара, как в прессе и на телевидение стали появляться версии о том, что на вилле «Синий вереск» был обнаружен труп Якоба Майера, который в начале семидесятых годов возглавлял крупную компанию «Пивная империя Майеров». Разумеется, все версии следствием будут проверены, выводы делать преждевременно. Однако, напомню, что Якоб Майер погиб при пожаре 1972 года, что установлено материалами полицейского расследования и постановлением суда. Не стоит сеять панику среди жителей Хобокена и Антверпена в целом. Полиция контролирует ситуацию.
Далее последовала чушь из уст корреспондентки о противопожарных нормах и правилах, которая Хью Барберу была совершенно неинтересна. Мать изваянием застыла возле телеэкрана. Лицо было бледнее французских салфеток, одну из которых она сжимала в руках.
– Мама, что с тобой? – изумился Хью.
– Ох, зайчик, я сейчас вспомнила, что мне рассказывал твой отец о пожаре на вилле «Синий вереск», – мать села на стул и стала вытирать пот салфеткой с лица, – отец работал в 1972 году в отделении полиции. Велось расследование по делу об убийстве Якоба Майера. Отец в группу по расследованию не входил, но он общался с Густавом. Ну, ты должен помнить его – Густав Граббе. Тот наиболее рьяно копал в том деле. Дело закрыли – деньги Майеров многое тогда решили, но Густав Граббе был не согласен с результатами расследования. Он говорил, что Якоб Майер жив, но ему быстро закрыли рот.
– Куда же делся Густав Граббе? – заинтересовался Хью.
– Проводили его на пенсию, насколько помню.
– И где он теперь?
– В Брюсселе, сынок, – мать покачала головой. – Вот видишь, прошло сколько лет, и правда просочилась наружу… Даже шеф полиции теперь выглядит весьма бледно.
– Да, мама, – Хью Барбер, доел запеканку и в спешке отправился в детективное агентство.
Свен Свенсон уже восседал в своём кабинете, разложив перед собой газетные вырезки и папки. Он был весь погружен в работу. Или делал озабоченный вид. Рядом, наклонившись к плечу отца и одновременно начальника, стоял Арни Свенсон. Это был высокий бледный юноша, с нездоровой худобой, во всем противоположный внешности отца. Арни с интересом рассматривал документы на столе шефа. Поздоровавшись, Хью Барбер сел напротив.
– Привет, привет, – буркнул шеф Свенсон, – смотри, работёнка подвалила.
Шеф начал рассказывать историю о том, что буквально вчера вечером он заключил контракт с новым клиентом, который желает раскопать историю супружеской измены и хищения любовником его жены денег с кредитных карточек. Свен Свенсон сообщил, что в виду сложности и срочности данного дела к расследованию нужно подключить Арни Свенсона и Хью Барбера. Барбер испытал растерянность, смешанную со злостью.
– А как же история с пожаром на вилле «Синий вереск»? С нашим контрактом номер сорок семь? – спросил напрямую молодой детектив своего шефа.
– Историей с пожаром будет заниматься полиция. Контракт сорок семь уже исполнен, – также прямо ему ответил Свен. – Работа завершена. Нужно приступать к другой.
– Я с вами несогласен! В этой истории мы не разобрались! – горячо сказал Хью.
– Возможно, ты прав, Хью, – не теряя самообладания, ответил ему шеф Свенсон, – но нас это не касается. Нас касается работа по текущим контрактам, нас касается наша подмоченная репутация. – толстяк повышал голос с каждой фразой, а в конце и вовсе загремел. – Нас касается – сохранить свои задницы и на тот свет не отправиться!!!
– Я вас понял, шеф, – ответил молодой детектив, – но я не могу перейти к исполнению нового задания, я беру отпуск.
– Твоё право. Только не делай из меня дурака! Полезешь в пекло – имей в виду, что не буду вытаскивать твою паршивую задницу, – пробурчал шеф. Видимо, слово «задница» было фаворитом сегодняшнего лексикона. Шеф ткнул пальцем на стену кабинета, где красовалась надпись: «Честность и оперативность – вот наш девиз».
Хью встал из кресла, круто развернулся на каблуках и направился к Ханне писать заявление на отпуск. Шеф Свенсон злобно крикнул из кабинета:
– Отпуск за его счёт, Ханна!
Ханна пожала плечами и продолжила что-то отстукивать на печатной машинке.
Вконец разъярённый, Хью Барбер выскочил пулей из кабинета и помчался сломя голову на автомобиле прочь.
Покатавшись бесцельно полдня по городу, Хью вернулся домой. Его ждала в квартире дура Зельден. Она выглядела странно, словно была взволнована и одновременно сосредоточена.
Хью устало поздоровался.
– Нам нужно поговорить, Хью, очень нужно, – сообщила Зельден загадочным голосом.
– Давай, – согласился Хью. – у вас опять что-то украли?
– Нет, – сухо ответила Зельден. – У меня есть для тебя новости, но мне никак нельзя говорить с тобой тут.
Зельден выразительно обвела глазами комнату.
– Хорошо, пойдем с тобой куда-нибудь.
Зельден встала, расправила платье, провела рукой по прилизанным волосам, кивнула на прощанье матери Хью и вышла из квартиры. Мифру Барбер недоумённо пожала плечами и спросила:
– Хью, зайчик, так ты не будешь кушать?
– Заверни мне пару бутербродов, – сказал Хью. И пока мать собирала ему пакет с ужином, он натянул тонкую куртку, на улице холодало. Хью вышел из подъезда. Зельден уже стояла рядом с его машиной. В руках она держала объёмную сумку.
– Куда едем? – осведомился Хью.
– В кафе «Зелёный рай», – ответила Зельден.
Уже ничему не удивляясь, Хью завел мотор, и направился по уже известному адресу.
Кафе «Зелёный рай» было закрыто на учёт, о чем свидетельствовала вывеска, накарябанная на куске картона. Зельден, которая всю дорогу до кафе отмалчивалась, уверенно обошла здание и толкнула дверь чёрного хода, войдя в полутёмное помещение. Следом также вошёл Хью. Зельден явно знала дорогу и шла молча. Миновав подсобку, она вошла в кухню. Там было светло от включённых электрических лампочек, бедновато свисавших без абажуров. Стулья из разных наборов мебели и такие же разномастные столы громоздились тут и там. Впрочем, было чисто. На кухне сидел Федерик Смолланд и полноватая рыжеволосая девушка. Хью догадался, что эта та самая «Рыжая Трулте».
– Привет, – Федерик протянул пятерню молодому детективу.
– Привет. Я – Трулте, – рыжая девушка кивнула.
– Привет, – невесело улыбнулся Хью Барбер, – старая компания в сборе… Не хватает только заводилы Юю.
– Да уж, – откликнулась Зельден. И, обращаясь к Трулте, протянула сумку, – я вещи привезла.
– Введите меня в курс дела, заговорщики, – сказал Хью, предчувствуя что-то интересное.
– Сначала нужно решить, можно ли ему доверять, – сказала зловредным голосом Трулте.
– Мне кажется, мы уже решили, – повернулась к ней Зельден. – Я за него ручаюсь.
– Я тоже «за», – вмешался Федерик.
– Я за Петера Петерса. Трое против одной, – услышал Барбер Юджины Майер.
Её было трудно узнать. В чёрном балахоне, с пирсингом в носу, с лакированным чёрным начесом она была похожа на эфемерную блондинку не больше, чем Хью Барбер на китайского мандарина. Белокурые локоны отсутствовали начисто, но и в таком необычном облике Лаура была прекрасна.
Удивлению Барбера не было конца, но он подошёл и порывисто обнял Юджину, прижав её к себе. Юю не сопротивлялась. Как же было хорошо вновь вдохнуть запах её волос и нежной кожи, почувствовать, что она здесь, рядом.
– Тебе идёт твой новый облик, – засмеялся Хью, отстранившись от Юю.
– Это Трулте придумала, – сказала девушка.
– Потом обнимашки-целовашки, – хмуро оборвала их Трулте. – Надо дело делать. Ты, Зельден объяснила сыщику суть дела?
– Не успела, к тому же я мало что знаю, – фыркнула та.
– Дело обстоит так, – начала Трулте. – Констант сбежал из больницы. Он спрятался в нашей с Федериком квартире. Весь в бинтах и стонет. С ним надо что-то делать.
– Констант считает, что покушение в «Синем вереске» было именно на него и Бо Олливен. Типа он может выдать, что видел живым покойного Якоба и Юджину, – вмешался Федерик.
– А как же убитый мужчина? – поинтересовался Барбер.
– С ним ничего не понятно, Констант считает, что убийца снова подсунул труп какого – то бродяги, а истинная цель – это именно Констант и Бо Олливен, которые знали о том, что Юджина жива. Ну, разумеется, главная охота идёт на Юджину.
– Кто-то убирает свидетелей, – заключила Трулте.
– Так или иначе – все мы знаем, что Юджина жива. Значит всем нам грозит смерть? – сказала Зельден.
– Не согласна, – парировала Трулте. Федерик смотрел на неё влюблёнными глазами. Лаура – Юю обнимала Хью Барбера и молчала.
– Убийца или убийцы устраняют только тех, кто, по их мнению, ТОЧНО знает, что Юджина жива. Следовательно, под угрозой жизнь Константа, старухи Бо, Бориса Казарина, ну и самой Юю.
– А также Хью Барбера, Виктора Шилова и его жены Елены, – заключила Юю.
– Тогда уж, Свена Свенсона и Лилиан Майер, – сказал Хью.
Все засмеялись.
– Половина Антверпена и Мюнхена под угрозой, – шутливо подытожила Юю.
– Нам в этом не разобраться, – покачала головой Зельден.
– Как говорит мой шеф: проблемы надо решать по мере их возникновения. – сострил Барбер. – Зачем вы меня позвали? Нанять в качестве детектива для расследования старого и запутанного дела?
Юджина Майер отстранилась от Хью и сказала со всей серьёзностью:
– Нет, герр сыщик. На этом этапе я хочу вас нанять в помощники, чтобы переправить Константа Смолланда в безопасное место для спасения его жизни и для ещё большего запутывания старого и запутанного дела.
Трулте и Федерик засмеялись, Зельден кисло улыбнулась. Хью ничего не оставалось, как ответить согласием. Было решено переместиться в квартиру Трулте для разработки плана дальнейших действий. Хью ликовал, предчувствуя, что ему дают возможность реабилитироваться в глазах Юю Майер. Но не стоило забывать о том, что Зельден явно что-то темнила.
– Зельден, ты хотела со мной поговорить. Или это как раз то, о чём ты хотела сказать? – повернулся Хью к девушке, но та покачала головой и наклонилась к его уху.
– Я догадалась, кто и зачем устроил погром в моей квартире, вот что, – шепнула Зельден.
Хью извинился и вышел с Зельден в полутёмный коридор. Там, влажно поблёскивая глазами, Зельден вплотную придвинулась к нему и сказала, дыша в лицо детектива мятной жвачкой:
– Это был мой брат Вилли, я уверена. Я говорила с бабушкой и та призналась, что узнала его голос. Он знал, что бабушка парализована, потому и не боялся, что она встанет с дивана и помешает. Только простыней её накрыл, чтобы не заметила его лица.
– А что ещё известно? С кем он был и что искал? – спросил шёпотом Хью.
Зельден покачала головой, но, спохватившись, что её жест в темноте парень не увидит, добавила.
– Вилли с нами не общается уже много лет. Он закончил юридический факультет, выбился в люди. Он стыдится меня, матери. Мы толком не знаем, чем он занимается. Вилли однажды говорил матери по телефону, что работает на каких-то важных людей. Но я не знаю, кого он имел в виду. Один раз я видела его в кафе в компании солидных мужчин, среди них был журналист Юрген Бах, который писал о Юджине гадкие статьи. Вилли сделал вид, что не узнал меня. Ему было стыдно, что я такая неотёсанная деревенщина, – Зельден всхлипнула.
– Да брось ты, – утешил ее Хью. – никакая ты не деревенщина. Ты очень милая и привлекательная девушка.
– Хью, прошу тебя, не говори ничего ребятам, они не будут мне доверять из-за этого случая, – попросила Зельден. И Хью клятвенно пообещал хранить молчание.
Ребята вернулись в кухню. Федерик уплетал бутерброд с колбасой, нахально выудив его из пакета, который принёс молодой детектив с собой.
– Так, ребята, объявил Барбер, – всей толпой мы к Трулте не поедем. Зельден вернётся домой, ей нужно ухаживать за бабкой. А мы втроём едем немедленно.
Все дружно согласились, и уменьшившаяся на одного заговорщика компания двинулась к Трулте.
В квартирке Симмонсонов царила тишина. Новорождённый внучек гостил у матери Трулте. Хозяева квартиры тактично отправились на кухню готовить ужин, тихо переругиваясь между собой. Констант спал под теплыми пледами, Барбер заглянул под них. Погорелец выглядел неважно, что и говорить. Детектив Барбер плохо разбирался в ожогах и травмах, но вид кровавых и плохо пахнущих бинтов Константа Смолланда говорил о том, что незаметно переправить Константа самолётом или поездом из Антверпена – задача невыполнимая.
Констан заворочался и застонал. Юджина успокоила его, сказав, что здесь все свои, и решают, как ему помочь. Хью сказал, что помощь придёт скоро, хотя даже не представлял, как действовать дальше. Едва пришедший в себя Констант простонал, что просто надышался гари и «слегка поджарился», но чувствует себя нормально, а через полминуты отключился.
Юджина отозвала Хью в сторонку и шепнула на ушко: «Долго он не протянет».
– Надо вывезти Константа из страны на арендованной машине. Я найду липовые документы, по ним арендую машину. Пересечем границу, а машину подожжём. Вызовем полицию и скорую помощь, оформим акт несчастного случая в ДТП, и Констант попадёт в больницу. Случай рядовой, в международные сводки не попадёт. За границей по больницам его искать не будут. Немного подлечится, и можно будет спрятать его получше.
Юю помотала головой.
– Я думаю, что его сейчас уже активно ищут. И все больницы проверят с особым пристрастием. Дело не в липовых документах, вот инсценировка ДТП – это слишком рискованно.
– Что ты предлагаешь? – спросил Барбер.
– Надо отправить его в Германию, а оттуда – в Рамзау. Это такой курорт горнолыжный. Я провела там много времени…
– Да-да, – вспомнил детектив, – домик в горах, лыжи и санки.
– Там у меня есть знакомый врач, он будет лечить Константа на дому.
– Рискованно, – заметил Барбер.
– Да, но об этом домике до сих пор никто не знает. Он принадлежал Игорю Соколовскому, когда тот умер – пользоваться стал им Борис Казарин. А по документам домик так и принадлежит Соколовскому. Налоги платятся, домиком пользуются… Никаких подозрений.
– Хорошо, будь по-твоему, – согласился со вздохом Барбер. – Учитывая состояние Константа, я бы хотел записать его показания на диктофон.
– Для чего? – спросила Юджина с удивлением.
– На тот случай смерти, если нам придётся предъявить властям живую Юю Майер, а Констант не сможет подтвердить свой рассказ.
– Думаешь, мне придётся выйти из тени? – Юю прижалась к Барберу, и тот ласково обнял её за плечи.
– Милая моя, ты же не можешь прятаться всю жизнь? К тому же слишком много людей хотят, чтобы Юджина была мертва. Но я этого совсем не хочу.
Хью поцеловал Юджину и увидел слезинки в уголках её глаз.
Констант согласился поговорить с Хью после того, как Юджина дала ему обезболивающее лекарство и сделала перевязку. Делала она её, кстати, очень ловко. Попутно она поясняла, что изучала анатомию в колледже, да и сама почти год носила бинты, так что знает не понаслышке, что такое лечение ожогов. Хью морщился при виде ран и дивился выносливости своей хрупкой возлюбленной. Когда Юю закончила свой скорбный труди удалилась, Барбер включил диктофон.
