Текст книги "Принцип кентавра (СИ)"
Автор книги: Ирина Соляная
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)
Глава 29. История глазами Хью Барбера
Хью почувствовал себя весьма неуютно, появившись в отделе. Многие из работавших там полицейских знали его лично, многие помнили отца. Конечно, Ганс Барбер был героем. Он не только беспорочно служил, но и погиб смертью храбрых, прикрыв собой друга в перестрелке. Фотография отца Хью красовалась на стенде памяти, увенчанная бронзовой лавровой веткой. Даже те, кто работали в отделе недавно, не могли не знать о таком славном полицейском. А здесь сын, мало того, что не окончил университета, хотя за него платило министерство, как за сына героя, так ещё и неудачник.
Можно было быть детективом непрестижного агентства на пенсии: трудовой путь позади, приличный доход в старости, а на работу ходишь для развлечения. Так позиционировал себя Свен Свенсон. Но молодой Барбер не имел всех вышеперечисленных преимуществ. О нём, как о высокооплачиваемом детективе пока никто знать не мог: ни крупного расследования, ни баснословных доходов. Зато слухи о скандале курсировали по отделу полиции, и многие хихикали в кулачок.
Хью предвидел насмешливые или косые взгляды, потому на встречу взял с собой группу поддержки в виде Свена Свенсона. Шеф, тяжело пыхтя, поднимался по лестнице на четвёртый этаж в малый конференц-зал. Там уже сидели журналисты. Жак Девре радостно пожал руку обоим детективам. Худенькая малорослая Лиза Шульц, с которой Хью и Свен были ранее незнакомы, поздоровалась и представилась сама.
«ЭмансипЭ», – шепнул Свен и захихикал. Хью было известно, что Свен недолюбливает худеньких женщин, называя их брезгливо «недокормышами». Идеалом его женской красоты были валькирии Вагнера. Но Хью понравилась девушка, её острый носик и очки в стальной оправе, аккуратная белая блузка и чёрные балетки. Чем-то Лиза напоминала Лауру. Миниатюрная, белокурая… Лиза спросила:
– Я впервые на подобном мероприятии, что тут будет?
– Я сам впервые, – отшутился Хью, – а что будет – посмотрим.
– Да ничего хорошего не будет, – громко сказал Свен, но обосновать своё предположение не успел, так как в малый зал вошли сотрудники полиции во главе с комиссаром Базилем Дюпоном.
Базиль Дюпон был высоким поджарым полицейским, но довольно нескладным. Он перебирал при ходьбе длинными ногами так, что казалось, что он споткнётся и упадёт. Барбер знал его плохо, видел несколько раз и не сложил о нём мнения. Не зная, чего ожидать от комиссара, Барбер тревожно вглядывался в колючие глаза собеседника. В них не отражалось ничего, кроме недовольства ситуацией.
Комиссар поздоровался и даже пожал руку Хью и Свенсону, представил сотрудников полиции, входящих в группу по расследованию преступления:
– Венсан Мортен – старший следователь, Ли Ченнон – следователь, Барбара Андерс – эксперт-криминалист и Тэо Фарш – оперативный сотрудник.
Барбара Андерс походила на мужчину в юбке. Ни грамма косметики, жёсткие волосы, постриженные ёжиком и шрам над верхней губой. Она скользнула взглядом по Барберу и едва скрыла зевок. Тэо Фарш был неприметным, и встретить такого на улице означало пройти мимо, не зацепившись за какую-то особенностт внешности.
Все кивнули друг другу и расселись.
Комиссар обвёл глазами присутствующих и сообщил:
– Особое замечание хочу сделать для журналистов. В ходе нашей беседы, а мы назовём эту встречу именно так, нами не будет сделано для прессы никаких официальных заявлений. Никакие вопросы, которые касаются тайны следствия, освещены нами не будут. Всё, что сообщит свидетель Хью Барбер – это сведения, известные только ему и не проверенные следствием, им не дана надлежащая оценка. Учитывая сложность и особый резонанс дела, прошу не делать резких сообщений в печати. Это может усложнить как поиск убийцы, так и ход следствия в целом. Раньше мы не организовывали подобных встреч, но принимая во внимание срочность расследования и недопущение новых преступлений, мы вынуждены пойти на контакт с любыми источникам информации.
– Значит ли это, уважаемый комиссар Дюпон, что Хью Барберу не будут предъявлены обвинения? – спросила ушлая Лиза Шульц.
– Сейчас – нет. Но это ничего не значит. Поверка в отношении роли Барбера в этом деле будет проводиться наиболее тщательным образом. Если в его действиях будет усматриваться состав преступления, то ему потребуется адвокат. Но герр Барбер не захотел приглашать адвоката, это его право.
– Но и обвинений Барберу не выдвинуто, – уточнила Лиза Шульц.
– Нет, не выдвинуто, – терпеливо подтвердил комиссар. – Хотя в полицию поступило заявление, в котором прямо указано на причастность Барбера к совершению преступления на вилле «Синий вереск». Приступим.
Хью встал со стула, хотя жестом комиссар предложил ему сидеть.
– Я расскажу то, что мне известно и сказанное мной может расцениваться как угодно, но всё, о чём мне известно, подтверждается доказательствами, – Хью похлопал по стопке папок и документов, – эти материалы я могу передать в распоряжение следствия именно в присутствии прессы, не опасаясь тем самым, что они исчезнут. Также я предупреждаю, что свой рассказ я записываю на диктофон, и запись моего рассказа будет передана представителям СМИ, опять же для моей безопасности и сохранности переданных улик.
Члены группы по расследованию преступлений переглянулись. Вопреки ожиданиям Хью, никто из них не засмеялся и даже не хмыкнул.
– Я не обвиняю в коррупции никого из присутствующих здесь, однако, не стоит забывать, что один раз дело о пожаре на вилле «Синий вереск» уже было расследовано, и, как теперь выясняется, недостаточно тщательно. А единственный, кто собрал полные и достоверные факты о пожаре, – Густав Граббе был уволен из органов полиции. Я не хочу, чтобы подобное повторилось.
– Приступайте к существу, – недовольным голосом перебил его комиссар.
– 14 августа 1984 г. в компанию «Барбер, Свенсон и сыновья» обратилась некая дама, которая представилась как Лилиан Майер. Она заключила договор с нашим детективным агентством, при этом она сообщила, что просит найти девушку с картины Бориса Казарина «Ангел», которая была выставлена в Мюнхенской картинной галерее. Заказчик контракта считала, что её пропавшая много лет назад внучка – Юджина Майер не утонула в Шельде, а выжила и выросла. Также она указывала на то, что Юджина Майер посылает ей угрожающие письма. Копии писем у нас не сохранились, а остались только фотокопии. На фотокопиях видно, что письма и конверты обрабатывались дактилопорошком, но отпечатков пальцев обнаружено не было. На предмет микрочастиц и волокон документы не проверялись. Детективное агентство допустило ошибку, которая, собственно, и стала причиной всех развернувшихся событий. Мы со Свеном Свенсоном не проверили личность посетительницы. – Хью оглянулся на Свена, тот сидел с непроницаемым лицом, лишь коротко кивнул Барберу. – заказчик передала мне дневник Юю Майер, на котором имелись отпечатки пальцев девочки.
Я приступил к выполнению задания. Довольно скоро я нашёл портретиста и его модель в Мюнхене. Мне удалось познакомиться с ними, и я получил предметы, принадлежавшие девушке, с которых я снял отпечатки пальцев. Через знакомого эксперта я получил заключение о том, что отпечатки пальцев с личных вещей девушки с портрета и с дневника Юю Майер идентичны. Также мне удалось похитить черновики литературного эссе, графологическая экспертиза показала, что знаменитый дневник Юю Майер и литературное эссе написано одним и тем же лицом. Однако, доставить девушку в Антверпен мне не удалось, она почувствовала опасность и скрылась от меня. Тем временем, заказчик по контракту перестал выходить на связь. Я заподозрил какой– то подвох, и передал представителю заказчика – некоему Юргену Баху недостоверные сведения о найденной натурщице, скрыв её идентичность Юю Майер. Сам я решил продолжить расследование из чисто профессионального интереса. Лилиан Майер вскорости встретилась со мной и господином Свенсоном. Сначала она скандалила, требуя объяснений от нас по предмету расследования, напрочь отрицая, что заключала с нами какие-либо контракты. Затем она потребовала прекратить расследование и настаивала на передаче ей подлинных материалов расследования, и мы, понимая, что нарушили её право на тайну частной жизни, возвратили ей все документы, которые удалось добыть. В том числе я вернул подлинный дневник Юю Майер, эссе, вещи с отпечатками пальцев из дома Юю Майер в Мюнхене, два рисунка, выполненных Юю Майер.
Юрген Бах также скрылся, найти его место нахождения мне не удалось, но я не уделил этому вопросу должного внимания, в чем раскаиваюсь.
Мне удалось встретиться с психиатром Губертом Зильберштейном, предлагаю послушать его рассказ.
Хью Барбер включил диктофон, по мере прослушивания записи, лицо комиссара полиции вытягивалось, остальные участники встречи недоумённо переглядывались. По окончании прослушивания, Хью добавил:
– Эта версия противоречила тому, что мне стало известно от профессора Бреццеля, который в частной беседе со мной полностью поддержал данное им заключение о невменяемости Юджины Майер. Поэтому я запасся заключением психолога, которая специализируется на работе с подростками с девиантным поведением – Люси-Мэй Иэн.
Журналисты, которые были, судя по всему, знакомы с Люси-Мэй удовлетворённо закивали. А Хью, ободрённый продолжил, – так вот, мадемуазель Иэн утверждает, что автор дневника Юю Майер, как и автор эссе никаким психическим расстройством не страдают, в том числе шизофренией и пироманией. Проверяя эту версию, я встретился с Константом Смолландом, место нахождения которого я вам сообщить категорически отказываюсь, так как сам Констант просил меня о сохранении этой тайны. Предлагаю послушать запись его опроса. Запись изготовлена 9 сентября текущего года, то есть три дня назад.
Хью снова включил диктофон. Комиссар сидел мрачнее тучи. Журналисты строчили в блокнотах, многозначительно ухмыляясь. После прослушивания записи, Хью добавил:
– Меня интересовали события 1972 года, и поэтому я «копал» в том направлении, так как считаю, что корень всех бед в отвратительном качестве расследования инцидента на вилле «Синий вереск». Со мной поговорила Кристин Белли, бывшая невеста Якоба Майера. Она сообщила мне, что Якоб Майер собирался тайно продать свои акции владельцу транснациональной корпорации «Фуд продактс Индастрис». Лилиан Майер была противником этой сделки, и, настаивая на разрыве договоренности, убедила Якоба пойти на крайние меры. Мать и сын инсценировали пожар и гибель Якоба Майера. Вину свалили на малолетнюю Юджину Майер. «Пивную империю Майеров» удалось сохранить. Кристин Белли за молчание была подарена художественная галерея Антверпена.
По залу пробежал смешок.
– Частично это подтверждается официальными публикациями газет, которые имеются в альбоме, составленном Зельден Линденбрант и сделанными мной фотокопиями статей за период с 1970 по 1973 год. – Хью протянул альбом и конверт с фотографиями комиссару.
Хью продолжал. Теперь на лицах сотрудников полиции ничего не отражалось, кроме вялого интереса. Они словно хотели сказать: ну что за доказательства?
– Буквально вчера я поговорил с Густавом Граббе, который, как известно господину Дюпону и господину Мортену, входил в группу по расследованию убийства Якоба Майера. Граббе был отстранён от ведения следствия и отправлен на пенсию. Но материалы, которые удалось добыть ему, он любезно в знак старой дружбы с моим отцом, передал мне. – Хью открыл папку и стал перечислять документы, которые в ней были, кратко указывая их основное содержание. В деле была копия завещания на имя единственной наследницы Юджины Майер, протокол заседания совета директоров, отклонивших сделку «Пивной империи Майеров» и «Фуд продактс Индастрис» от 13 июля 1972 года, решение опекунского совета о назначении Лилиан Майер опекуном несовершеннолетней Юджины Майер, в котором значился запрет на совершение сделок по отчуждению собственности Юджины Майер до достижения ею 18 летнего возраста. Заключение Губерта Зильберштейна о вменяемости Юджины Майер.
Свен Свенсон утирал пот со лба и с гордостью смотрел на молодого детектива. Комиссар задумчиво постукивал карандашом по столу. Хью продолжил:
– Я не отниму у вас много времени. Могу сказать, что я пришёл к выводу о невиновности Юджины Майер в поджоге виллы «Синий вереск» 1972 года и в убийстве Якоба Майера. – Хью Барбер замолчал,
– Господин Барбер, – саркастично улыбаясь, спросил Винсент Мортен, – а что вам известно о роли Юджины Майер в недавнем поджоге на вилле «Синий вереск».
– Если быть честным, то практически ничего, – Хью старался быть спокойным.
– Вы встречались с Юджиной Майер после пожара на вилле? – спросил следователь Мортен.
– Да, я с ней встречался. Но поговорить о пожаре мне не удалось.
По залу прокатился смешок. Хью стремительно терял позиции. Что и говорить: романтическая встреча с преступницей никак не украшала детектива.
– О чём же вы говорили? – насмешливо произнёс Винсент Мортен.
– О том, как спасти жизнь Константу Смолланду.
– И вы помогли Константу? – продолжил Винсент Мортен.
– Да.
– Куда направилась Юджина Майер? – спросил комиссар суровым тоном.
– Мне это не известно.
– Не известно, или вы скрываете правду? – продолжил допрос Винсент Мортен.
– Не известно. Мне нечего скрывать. – убеждённо сказал Хью Барбер.
– Почему Юджина Майер приезжала в Антверпен? – спросил Жак Девре, пытаясь спасти ситуацию.
– Она мне не сказала… – сообщил Хью.
Беседа стала принимать характер перекрёстного допроса, где каждая ошибка Хью могла стать роковой.
– Юджина вам рассказывала, что она встречалась с бабкой, сестрой и отцом на вилле «Синий вереск» в ночь накануне поджога? – продолжал пытку Винсент Мортен.
– Нет… – упавшим голосом ответил Хью.
– Что ещё вы можете сообщить следствию? – спросил комиссар, явно давая понять, что аудиенция окончена.
– Я считаю, что нужно найти Юргена Баха, с которого и началась вся заваруха вокруг забытой истории Юджины Майер. И также нужно объединить в одно дело с данным преступлением кражу в квартире Зельден Линденбрант.
– Что касается Юргена Баха, то тут сомнений нет – этого персонажа бала– маскарада следует найти, – комиссар поднялся со стула, и все остальные сотрудники криминального отдела также поднялись. – А дело о краже в квартире Зельден Линденбрант закрыто, так как собственница квартиры забрала заявление о краже.
Хью, словно пораженный громом, стоял посреди конференцзала. Полицейские без всяких объяснений покинули помещение, гуськом выйдя в коридор. Никто даже не оглянулся и не взглянул с одобрением или дружелюбием. Между собеседниками пролегла граница недоверия и взаимных подозрений. Журналистам было заметно, что Хью расстроен и обескуражен. Пообещав быстро сдать в набор свои статьи, они неловко попрощались.
Хью двинулся в кабинет комиссара, исполненный намерения выяснить, что к чему.
Шеф Свенсон пошёл следом, утешительно похлопывая Хью по плечу.
– Главное, что тебе не предъявили никакого обвинения, мой мальчик, – сказал он. Хью рассеянно покивал ему. – У меня мало времени, господин Барбер, – сказал с раздражением комиссар. – Я понимаю, что по вашей репутации нанесён удар, но это уже меня не касается.
Хью постучался в кабинет и после тихого звука из-за двери, которое он принял как приглашение войти, толкнул её.
– Я хочу узнать, в каком направлении движется следствие. Мне кажется, я имею на это право, – упрямо заявил молодой детектив.
Комиссар мял в пальцах сигарету.
– Учитывая вашу прыть и вашу бесполезную и даже вредную способность путаться под ногами, – начал со злостью в голосе комиссар, – я скажу вам напрямик. Мы разрабатываем версию об убийстве Якоба Майера. Проверяем на причастность к убийству всех членов его семьи. В первую очередь – Юджину Майер, так как именно она скрывается как от родственников, так и от следствия. Большего я вам сказать не могу. Но предупреждаю, что все ваши попытки встретиться с Лилиан и Мирандой Майер, с Зельден Линденбрант будут нами расцениваться как помощь преступнику, и мы будем вынуждены вас задержать.
Хью кивнул, словно ничего другого не ожидал. Комиссар, еле сдерживаясь, указал Хью рукой на дверь, и молодой детектив покинул кабинет высокого начальства.
Глава 30. Много догадок и все мимо
После странной пресс-конференции Хью чувствовал себя раздавленной лягушкой. По пути в офис детективного агентства его шеф деликатно молчал, но его сопение и вздохи были красноречивее любой речи. Он словно говорил Хью: «Эх, зелёный ты юнец! И куда только ты полез без жизненного опыта, без плана и поддержки!»
Придя в свой кабинет, Барбер подумал: «Совсем недавно я думал, что профессия детектива не для меня. Я считал, что не готов к серьёзным делам, да и все окружающие тоже так думали. Теперь же, когда нависла угроза потерять работу, я не собираюсь сдаваться. Мой отец и перед угрозой смерти не спасовал. И я не трус. Всем докажу, из какого теста Барберы!»
Такая мантра подействовала на Барбера успокоительно. А учитывая молчание Свена Свенсона по пути в офис, можно было сделать вывод, что не всё так уж плохо. Барбер расселся в кресле и стал бессмысленно рыться в ящике стола. Вот пачка визиток, вот огрызки карандашей, вот исписанные блокноты, вот вымпел футбольной команды и значок за победу в армрестлинге… У каждой вещи своя молчаливая история…И у каждого человека. А Барбер – как раз из тех, кто любит разгадывать загадки. И никто ему не может помешать довести дело до конца!
В кабинет заглянул шеф и заговорщически подмигнул Барберу.
– Мальчик мой, я знаю, что ты чувствуешь, и даже несколько рад твоему горю. Начало осмысление проблемы – путь к её решению.
– Что? – Хью вскинул голову и непонимающе посмотрел на Свена Свенсона.
– Тебе полезно посидеть и посмотреть в одну точку. Это позволяет вращаться мозгам в правильном направлении, – шеф покрутил пальцем над макушкой и продолжил, – Ты проделал большую, я бы сказал титаническую работу. И не впустую. Заметь, я подчёркиваю, – не впустую. И у меня для тебя есть новая работа.
– Новая старая работа, – догадался Барбер,
– Да. Контракт с настоящей Лилиан Майер, которая подписала его вчера. Она хочет, чтобы ты разыскал Юджину Майер и доказал ее невиновность.
Хью вскочил и подбежал к широко улыбающемуся шефу. На лице юноши явно читалось желание запустить в голову Свенсона чем-то увесистым. Только субординация не позволяла, и Хью сдержался, хотя сжатые кулаки говорили о его злости лучше, чем слова, которые он выпалил.
– Почему вы мне не сказали об этом сегодня утром?! – возмущённо вскрикнул Хью, но его уже захлёстывал азарт. Ведь если Лилиан Майер не верит в виновность Юю, то значит, и он не ошибался в своей возлюбленной.
– Потому что ты не умеешь владеть собой. Ты должен был выглядеть естественно и не сболтнуть лишнего, – просто сказал Свен Свенсон.
Молодой детектив вернулся за стол, откинулся в кресле и закрыл глаза.
– Ханна, рыбка моя золотая, – завопил шеф Свенсон, – сделай-ка нам два крепких кофе!
Ханна в ответ промычала, перестав стучать на машинке и включив дребезжащую кофемолку. Шеф сел за свой стол напротив Хью и самодовольно произнёс:
– Тебе кажется, что фирма не права, раз заключила контракт с Майерами. Но ты уж мне поверь: деньги не пахнут. И опять же… Мы должны вернуть себе утраченный авторитет.
– Ну да…
– Ты нарушил первейший принцип нашей работы. Какой? Я хочу услышать его от тебя, – указующий перст Свеносна целился прямо в лоб Хью.
– Не смешивать личное и рабочее, – уныло сказал парень.
– Не-е-е-ет, – насмешливо протянул Свенсон. – главный наш принцип – это принцип кентавра. Если ты встретил на дороге следы человека и копыт лошади, то это не значит, что тут прошёл кентавр. Даже Ханна это знает.
Хью засмеялся и поблагодарил Ханну за кофе, который она внесла, открывая ногой дверь его кабинета.
– Ханна, ты знаешь, какой вывод надо сделать детективу, если он встретил на дороге следы человека и копыт? – весело спросил Свен Свенсон.
– Дайте подумать, шеф, – невозмутимо сказала секретарша, наливая сливки в чашку начальника, – я бы подумала, что тут проходил цыган с краденой лошадью.
Шеф Свенсон засмеялся, довольный своим и её остроумием. Прихлёбывая кофе, он ввёл Хью в курс дела.
А дело с точки зрения Свенсона обстояло так… Детективы всё время исходили из того, что Юю Майер невиновна в пожаре и в убийстве Якоба. Барберу это удалось доказать. Однако о действиях и мотивах семейки Майеров судить было рано. Слишком мало доказательств чистоплотности семейства. Майерам была выгодна смерть Якоба и Юджины, а не только Якоба, учитывая наличие завещания. Даже скорее, им была выгодна только смерть Юджины.
– Ты думаешь, что Юю была не выгодна смерть отца? – усмехнулся шеф Свен. – мы можем сказать о том, что в 1972 году она не была сумасшедшей. Но можешь ли ты категорически высказаться о её здоровье на день грядущий? Учитывая полное отсутствие воспитания в подростковом возрасте, дурную наследственность и постоянное нахождение в психотравмирующей ситуации? А чувство мести? А желание вернуть себе богатство?
– М-м-м-м… – протянул Хью Барбер.
– Тебе хочется думать, что она не сумасшедшая и не преступница. Ты влюблён и не видишь ничего в пелене своих чувств. Но ты ведь о ней ничего не знаешь. Откуда у Казарина деньги на шикарное житьё-бытьё? Он диссидент, изгнанник на чужбине, – шеф перешёл на ироничный высокопарный слог. – Лилиан явно помогала средствами Казарину и своей внучке, но помощь – источник ненадёжный. С другой стороны, у Юю Майер может быть банальный мотив мести. Разве нет причин? Украденное детство, поруганное имя, жизнь вдали от дома – да всё, что угодно. Могут быть и другие причины – внезапно возникшие. Но вполне возможно, что причин и мотивов нет.
– Есть довод в пользу невиновности Юю, – сказал молодой детектив, – Лилиан Майер не верит в виновность Юю.
– С чего ты взял? – усмехнулся Свен Свенсон, – Лилиан Майер верит в то, что ты найдёшь Юджину, так как до тебя это не удалось никому. Совершенно точно, что Лилиан хочет найти внучку. Но вот зачем? Это тебе не известно. Полиции Лилиан даёт одни показания, нам – другие пояснения.
– Мы не знаем, что она говорит полиции, – задумчиво ответил Хью.
– Это ты не знаешь, а я – знаю, – с заговорщическим видом сказал Свен.
– Что? – вскинулся парень.
– Всему своё время. – самодовольно сказал Свен, – и так, все твои выводы зыбкие. Потому что по принципу кентавра ты ищешь подтверждение своим догадкам, а надо искать истину.
***
Если у Барбера были мотивы найти возлюбленную и доказать её невиновность, о Свен Свенсон думал о другом. Мало было найти факты, которые бы ложились в версию Хью, надо было обрести уверенность в том, что другие не найдут опровержения этим актам. После обнаружения беглянки стоило подумать: возвращать ли её в лоно злобной семейки. А если их опять используют вслепую, и по следу идёт истинный убийца из Майеров или приближённых к ним?
– Мы с тобой зациклились на одной версии, – стал рассуждать Свенсон, прогуливаясь по кабинету, – почему мы ищем убийцу Якоба Майера только в кругу его семьи? После 1972 года прошло значительное время, можно успеть нажить новых врагов. Кто-то ведёт нас по следу именно Майеров и младшей дочери. А вдруг это ложный след. Что, если целью убийцы был не Якоб, а Юджина? Мы ведь тоже о ней мало знаем.
– Мы даже пока не знаем, чьё тело найдено при пожаре.
– Это вопрос времени, – продолжил Свен. – учитывая, что мы действуем в обстановке недостатка информации, то самое важное – не навредить. Себе или кому-либо.
Свен отошёл к окну и задумчиво окинул улицу взглядом.
– Я столько времени раскапывал историю пожара 1972 года, а теперь мне придётся раскопать ещё одну историю… – Хью вздохнул и даже махнул рукой.
– Не стоит так отчаиваться, мой романтичный друг, – сказал ему Свен. – то, что ты раскопал – тебе несомннно пригодится. Просто пока не понятно, за какую ниточку надо дёрнуть.
– Надо иметь хотя бы малейшее представление о том, что происходило на вилле «Синий вереск» четыре дня назад. Констант молчит, Бо Олливен умерла….
– Почему Констант тебе ничего не рассказал о том, что Юджина и ее дурная семейка были на вилле вечером перед пожаром? Почему сама Юджина об этом умолчала?
– Не знаю, – уныло сказал Хью, – не доверяли мне. Или им было, что скрывать от полиции… То есть они не доверял никому вообще.
– А что Зельден Линденбрант может иметь против тебя? – спросил Свен у молодого Хью, на что тот только пожал плечами. Свен вздохнул и снова сел за стол, сцепив пальцы рук. – у тебя есть план?
– Нет, – Хью улыбнулся, – вы же знаете, что планирование никогда не было моей сильной стороной. Но я знаю, что я буду делать сначала. Я встречусь с заказчицей, хотя это мне и запретил комиссар, а потом поеду к Юджине.
– Так ты знаешь, где она? – удивился Свен.
– Догадываюсь, – уклончиво ответил Хью.
– Тогда помалкивай. Даже в этом кабинете. И вообще, прежде, чем ехать к ней, надо убедиться, что за тобой нет хвоста.
***
Вечером того же дня Хью Барбер и Свен Свенсон прибыли в офис «Пивная Империя Майеров». Хью настаивал на скорой встрече, так как ему не терпелось выяснить ряд важных вопросов и приступить к поискам Юджины.
Лилиан Майер была в трауре. Её чёрный брючный костюм и вуалетка в шляпке выглядели невыразимо стильно. Оказывается, что дизайнеры не обходят своим вниманием и траурные наряды.
– Ужасно хоронить своего сына второй раз, – сказала она после краткого приветствия.
Хью вскинул брови, ведь насколько ему было известно, первые похороны были инсценировкой, которой руководила сама же Лилиан. Видя удивление молодого детектива, Лилиан добавила:
– Я всегда знала, что судьба отомстит мне за ложь, которая не давала мне покоя все эти годы. И эта месть оказалась очень жестокой.
– У вас есть догадки, где находится Юджина? – спросил Хью.
– Нет… Я знала только о том, где она живёт в Мюнхене. Полиция искала её там, но Юю скрылась вместе с Борисом Казариным. – Лилиан была расстроена, – а вы знаете, где она?
Поскольку вопрос был явно адресован Хью, то тот ответил отрицательно. Отрицал он и дружбу с беглянкой, и взаимную симпатию. Качая головой на вопросы клиентки, он стремился выглядеть максимально естественно. Лилиан решила поднажать, и было заметно, что Хью она не верит.
– Зельден Линденбрант сказала мне, а уж потом полиции, что в кафе «Зелёный рай» вы встречались с Юджиной. Потом вместе с нею уехали оттуда.
– А зачем Зельден вам это рассказала?
– Не знаю, Зельден такая милая… Он искренне сочувствует Юю, ведь это детская дружба, отголоски прошлого…
Барбер предпочёл не комментировать. Ему было также неприятно узнать, что Майерша сообщила полиции об альбоме Зельден.
– Зачем вам искать внучку самостоятельно? Это дело полиции, – с весомой интонацией сказал шеф Свенсон.
– Дело не в том, что полиция нерасторопна и медлительна. Я боюсь, что кто-то хочет расправиться с Юджиной. Мне не даёт покоя тот факт, что вам, господин Барбер, был передан детский дневник Юю Майер и буклет с выставки. Эти вещи хранились на вилле «Синий вереск», я не думала, что их можно так запросто украсть. Кто-то же хотел найти Юджину. А с какой целью? И мне не понятна роль Юргена Баха во всей этой истории, а тот как в воду канул. На эти вопросы мне найти ответа пока не удалось.
Барбер молчал, что было для него совсем не характерно. Мало того, что он не доверял Майерше, так ещё ему не давало покоя её дрянная актерская игра. Всего два дня назад старуха обвинила его в пособничестве убийце, натравила на него криминальный отдел полиции, а теперь наняла на работу. Если бы он принимал решения в детективном агентстве, то выпроводил эту миллионершу за дверь и не стал бы задумываться ни о деньгах, ни о потерянной репутации.
Сверкающие злостью и досадой глаза Барбера слишком выдавали его отношение к ситуации, и шеф Свенсон перехватил его взгляд. Надо было спасать ситуацию и брать инициативу в свои руки.
– Вы можете рассказать, что было на вилле «Синий вереск» перед недавним пожаром? – спросил Свен Свенсон.
– Да, я уже рассказывала полиции, расскажу и вам. Инициатором встречи на этой вилле была Миранда Майер. Я рассказала ей о том, что Юджина жива после того, как тайное стало явным. По крайней мере, Миранда должна была узнать обо всём не от частных детективов, а от меня. Моя внучка была удивлена и потрясена. Но через несколько дней она предложила нам всем встретиться. Она сказала, что теперь, спустя столько лет нам нечего прятаться ни от кредиторов, ни от полиции. Что Якоб – ее отец, и она будет счастлива снова его обрести, несмотря на то, что она была возмущена жестокой инсценировкой его гибели, она настаивала на том, что всем в семье надо примириться, и сообща решать все вопросы компании. Миранда была согласна на то, чтобы Юджина также приехала. Учитывая планы на вступление старшей сестры в брак, желание простого общения и воссоединения семьи, я не стала отговаривать Миранду. Поскольку связь с Юю у меня была всегда, как вы понимаете, то и внучка, и сын приехали по первому зову. Конечно, они приехали тайно, не афишируя приезда. Константа мы отослали по делам в город, в доме осталась только Бо Олливен.
– Почему же Констант обгорел в пожаре? – перебил Свен Свенсон рассказ Лилиан.
– Я и сама удивлена. Возможно, он вернулся и пытался потушить пожар? Не знаю, – Лилиан пожала плечами, словно это не было важным обстоятельством, – так вот, все мы встретились. Конечно, эмоций было много, слёз и взаимных обвинений. Мы проговорили весь вечер, но ни о каких конкретных имущественных вопросах не договаривались. Решено было оставить их наутро, так как было не совсем понятно, стоит ли объявлять общественности о том, что Якоб и Юджина живы, и как организовать их появление с точки зрения закона. Потом мы с Юджиной, Мирандой и её женихом уехали из Хобокена, а Якоб остался на вилле. Я пригласила Юджину к себе, но она сказала, что хочет встретиться с вами, Хью.
Лилиан сделала паузу. Хью молчал. Конечно, Юджина с ним не встретилась. И где она провела ночь, детектив не имел ни малейшего представления. Он пожал плечами и сказал хриплым голосом:
– В ту ночь я её не видел, а встретил только после пожара.
– Вот оно что… – медленно протянула Лилиан, – а я сказала полиции, что Юджина направилась к вам. Потому вы у них на подозрении.
– Спасибо, – саркастически ответил ей Барбер.
– Было большой ошибкой сообщать полиции о своих беспочвенных подозрениях, – упрекнул Свен Свенсон.
– Зато это пойдет на пользу дела, – просто, без стеснения сообщила старуха, – Барбер не будет вступать в сговор с Юджиной, если найдёт её вновь. И полиция будет держать его на крючке, он лучше работать будет.
