Текст книги "Принцип кентавра (СИ)"
Автор книги: Ирина Соляная
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)
Дорогой Хью! Я прошу тебя только об одном! Если я погибну, я прошу отстоять мою честь в суде, потому что я не убийца. Сделай всё возможное для этого. И береги себя».
Хью Барбер прочел письмо и некоторое время не мог перевести дух, от последних строк письма подступил комок к горлу.
План по спасению Лауры– Юю, который виртуозно разработал Свен Свенсон, рухнул. А ведь этот план был блестящим: шеф Свен с красавицей Ханной прибывает в Рамзау, там две блондинки меняются местами. Ханна выдаёт себя за Лауру, Лауру перевозят в укромное место. Ханна в бронежилете как приманка для наёмных убийц фланирует по Рамзау, привлекая внимание к себе. Свен следит за Ханной и параллельно вычисляет убийцу. Убийцу ловят на живца на стадии приготовления к преступлению, и он попадает в руки немецкой полиции. Хью тем временем отвлекает внимание на себя, направляясь в Мюнхен, разъединяя силы Майеров.
Какой прекрасный план! Какой чёткий и быстро разработанный! И Ханна согласна, и Лилиан ни о чём не догадается, так как Рамзау – это место, куда Лаура действительно намеревалась приехать, сообщив о нём в присутствии Константа.
И теперь всё пошло прахом, все усилия и планы. А сам Хью был не способен вернутся к конструктивным действиям, так как в такую ситуацию он попал впервые, а связи с шефом у него не было…
Виктор Шилов вернулся из кухни и позвал Хью поужинать.
– А как же Арни? – невесело улыбнулся Хью.
– Меньше ушей – меньше проблем, – лаконично ответил русский.
Это означало, что за ужином будет обсуждаться план спасения Лауры. Или, по крайней мере, будут решать, как спасти проваленную операцию.
Маленькая кухонька была опрятная и чистая. В нише окна стояли легкомысленная герань, с десяток мелких плошек с кактусами разной формы и даже отцветшая эустома. С холодильника вальяжно свисала традесканция. В углу скучал крупный фикус. На кухонном шкафчике расположились парочка ростков домашней пальмы. Неужели, у Виктора была страсть к цветоводству? На столе стояли приборы для двоих. Яичница с беконом и бутерброды горкой удовлетворили невзыскательный вкус Хью. Управляясь с вилкой и ножом, Барбер рассказал подробности плана Свенсона относительно спасения Лауры. Виктор слушал его молча и внимательно, орудуя челюстями. Покончив с яичницей, он разлил растворимый кофе по двум гигантским кружкам.
– План неплохой, но сырой, – неожиданно заключил Виктор. – Вы, конечно, исходили из того, что Лаура в Рамзау. Но это не значит, что она там не появится. Если план доработать, то им вполне можно пользоваться.
– Я бы рад выслушать предложения, – сказал Хью, обрадованный реакцией Виктора.
– С Рамзау у нас связь есть. С Лаурой тоже. Мы можем скоординировать линию поведения по телефону. Навряд ли Майеры успели поставить «жучки» на телефонные линии. Но без полиции нам не обойтись.
– Лаура против полиции, – возразил Хью.
– Я тоже против бельгийской полиции, в особенности против антверпенского отдела, – уточнил Виктор, – но мы не в Бельгии.
– У вас есть связи в Мюнхене? – спросил Хью.
– У меня есть связи в Германии, – просто сказал Виктор. – Как вы думаете, можно ли русскому выжить в чужой стране и не обзавестись своими людьми повсюду?
Хью усмехнулся и покачал головой.
– Через этот домик Соколовского в Рамзау прошёл не один десяток эмигрантов – продолжил Виктор. – В полиции я там знаю всех.
Хью и Виктор, допив кофе, приступили к планированию операции. Уже глубоко за полночь Хью спустился к машине. На улице было тихо, ни прохожих, ни случайных машин. Только машина Арни Свенсона и белый «Шевроле». Хью разрешил Арни поехать в гостиницу переночевать, а сам вернулся в квартиру к Виктору, озадачив водителя «Шевроле», который не без колебаний остался у дома Шилова.
Глава 33. Бесхозный труп гражданина Бельгии
Стены палаты окрашены в цвет свежего салата, лампы дневного света включены, а окна затенены плотными шторами. Возле больничной койки мелкими цветными лампочками мигает медицинское оборудование непонятного назначения. К безжизненно вытянутому телу девушки в белых бинтах тянутся десятки проводков и трубок. Так себе герр Линдт представлял последнюю иллюстрацию к странной истории жизни Юю Майер. Зачем сохранять жизнь тому, кто проведёт её жалкий остаток в больничных стенах?
Уилли Линдт знал это не понаслышке. Его бабка много лет была прикована к постели и только портила воздух. Вначале ему казалось, что она симулирует болезнь, притворяясь в своей немощи, притягивая к себе лишнее драгоценное внимание матери. Из-за постоянно болевшей бабки внимания фрау Линденбрант едва хватало на старшего сына и дочь. В итоге муж ушёл из семьи, найдя себе молодую официантку, и укатил в неизвестном направлении. Зельден, постепенно превращающаяся в серую мышку, зубрила катехизис и правила правописания. Уилли возненавидел душные стены своей квартиры, где всё пропахло старческой мочой и таблетками. Где не было ни одного уголка, где он мог бы побыть наедине с собой и со своими честолюбивыми мыслями.
Надо ли удивляться, что после окончания школы парень навсегда ушёл из семьи, и даже в анкетах и резюме указывал на то, что он сирота. И даже фамилию сократил до «Линдт». Сироте гораздо легче снискать расположение общества, чем парню из рабочего квартала. Неплохо закончив школу, он поступил в университет, где сразу примкнул к спортивной секции. Посещение спортивного клуба лыжников, баскетболистов и теннисистов не дало развиться его спортивным способностям, так как он рассеивал своё внимание и силы. Но компания молодых спортсменов более демократична, среди них попадаются не только сироты, но и сынки и дочери богачей. Уилли скоро завёл себе нужные связи. Ещё в университете он познакомился на одной из вечеринок с Мирандой Майер. Скромное обаяние отпрыска известнейшей семьи Антверпена покорило Уилли, и он сделал всё возможное, чтобы покорить Миранду. Оказалось, что ей нужно не восхищение и поклонение, а простое человеческое участие. Окруженная денежными мешками, она забыла, что значит иметь истинных друзей, поддержку и понимание.
А когда недоступная девушкастала его, пропуск на первое рабочее место – простым клерком в «Пивной Империи Майеров» появился сам собой. За десять лет Уилли вырос до начальника юридического отдела. Любил ли он Миранду? Уилли никогда об этом не думал. Он знал только одно: Миранда – это единственный смысл его жизни. Альтернатива ему была хорошо известна: санитарка в приюте, официантка в баре, продавец супермаркета. С каждой из таких женщин он жил бы в муниципальной крохотной квартире с кучей орущих детей.
Но Уилли планировал свою жизнь начиная с шестнадцати лет и вмешаться в неё слепому случаю он позволить не мог. Планомерно идя к своей цели – браку с Мирандой, он освоил прихоти богатых: игру в гольф и горные лыжи, два иностранных языка, танцы. Завёл себе модный гардероб и большую библиотеку, обставил небольшую, но уютную квартиру холостяка и избавился от привычки пересчитывать сдачу в магазинах и кафе.
Уилли не принимал на веру ничего, и когда он стал начальником юридического отдела «Пивной Империи Майер», то стал проверять финансовое положение компании и всех её дочерних предприятий. Уилли было нужно убедиться, что фундамент, на котором он построит свою империю, заложен прочный. Помня о жёсткости Лилиан Майер по отношению к младшей внучке, Уилли нисколько не сомневался, что от мелкой сошки в виде жениха старшей внучки старуха избавится без особых колебаний. И потому проверки деятельности компаний велись скрытно. О них знал лишь он сам и Юрген Бах, к тому времени уже достаточно потрёпанный жизнью, но горящий желанием досадить старухе Лилиан, лишившей его куска хлеба в редакции газеты. К чести Уилли, он довольно быстро нашёл странное обстоятельство с «Золотой бочкой Вероны» в виде соглашения Лилиан Майер и уже покойного Якоба Майера о передачи прибыли не на нужды «Пивной Империи Майеров», а на счета сторонних лиц – Бориса Казарина и Жана Дантена. Лилиан Майер даже не прятала сведения о получателях прибыли от деятельности «Золотая бочка Вероны», видимо, не рассчитывая на то, что кто-то заинтересуется выгодоприобретателями. Однако, Уилли не устраивало, что в семье Майер есть какие-то секреты от него. И он стал искать Жана Дантена и Бориса Казарина. Жан Дантен был странной личностью, на имя которой не была приобретена какая-либо недвижимость, он декларировал доходы от «Золотой бочки Вероны», но личные сведения налогоплательщика Дантена добыть не удалось. В аренду имущества Жан Дантен также не брал, человек с таким именем не был зарегистрирован по постоянному месту жительства в Бельгии. А средства с его бельгийских счетов направлялись (что узнал по секрету Уилли от своего сокурсника, работавшего в одном из крупных банков) в Берлинские банки.
Бориса Казарина найти было проще. Ниточка от русского художника странным образом потянулась к прекрасной блондинке Лауре Брегер. Уилли был умён, и ему не стоило труда узнать, что под именем Лауры скрывается Юю Майер. Линдт перепроверил свои догадки, наняв детектива «Барбер, Свенсон и сыновья» для поиска Юджины Майер. Тысяча бельгийских франков, предложенная малоизвестной провинциальной актрисе за небольшую роль Лилианы Майер сделала своё дело. Юрген Бах довершил остальное.
Слежку за наивным Барбером установить было нетрудно. Сам же Уилли во все глаза смотрел за счетами, как только Барбер нашёл малышку Юю, поведение Лилиан заметно изменилось, она почувствовала угрозу. Денежные средства на счета Дантена и Казарина поступать перестали. Наступило затишье, которое должно было разразиться бурей. И буря последовала. Якоб Майер не мог терпеть того, чтобы его отлучали от кормушки. Скрываясь под именем Жана Дантена, он безбедно существовал, пока Лилиан, а затем и Миранда не спали ночей, пытаясь управлять разваливающейся пивной империей.
Уилли действовал хладнокровно. Поняв, что к чему, Уилли сделал важный шаг. Он выкрал семейный альбом из квартиры материи, за кругленькую сумму исправил актовую запись о рождении, записав вместо матери вымышленное имя Марии Линдт, тем самым очистив предыдущую историю жизни. Для бизнеса должна быть ясная голова и длинные руки, а об их чистоте заботиться не обязательно, рассуждал он. Конечно, цепочка смертей, которая потянулась от «Золотой бочки Вероны» до «Пивной Империи Майеров» удлинялась с каждым днём. Жаннетт Дюваль, провинциальная стареющая актриса покончила с собой на фоне длительного алкогольного делирия, Якоб Майер сгорел в постели собственной виллы. Уилли очень был рад этому обстоятельству, особенно его радовал способ преступления, который вёл к Юджине Майер. Теперь на его пути к золотому запасу империи стояла сама Юджина и неугомонный Юрген Бах, который должен был, как лишний свидетель, сгинуть с глаз долой.
Лилиан Майер удивляла Уилли неожиданно нахлынувшей на неё сентиментальностью. Новое задание для детектива Барбера стало известно Уилли практически сразу после того, как был подписан контракт Лилиан и «Барбер, Свенсон и сыновья», так как в порыве родственных чувств Лилиана забыла об осторожности и дала распоряжение оплатить работу по контракту безналичным способом. Уилли в душе смеялся и потирал руки. Пожалуй, управлять данной семейкой не будет составлять особого труда. Но после скандала по телефону с шефом Свенсоном, Лилиан сама прибегла к помощи будущего зятя.
Теперь он сопровождал озлобленную Лилиан и её старшую любимую внучку Миранду в городок Рамзау. Накануне Лилиан получила телеграмму от Свена Свенсона, за ней последовал длительный телефонный разговор. Старуха Майер кипела от злости, выкладывая Уилли и Миранде подробности переговоров с шефом детективного агентства.
– Можете представить себе, этот старый негодяй Свенсон требует от меня уплаты страховки! У меня внучка лежит при смерти, я не представляю себе, какие затраты повлечёт её лечение! Я не могу даже посчитать примерно, в какую сумму мне обойдётся урон репутации «Пивной Империи Майеров» убийством Якоба Майера! А этот Свенсон требует страховку! – Лилиан срывалась на злобный крик.
– Могу я узнать, вашим контрактом предусматривается выплата страховки в случае гибели детектива, который исполнял контракт? – поинтересовался Уилли Линдт.
– Я специально взяла контракт с собой, Уилли, и в самолёте ещё раз его пролистала. Никаких таких условий там не имеется. – Лилиан вытерла лоб платком, пока Уилли услужливо усадил её в новёхонький БМВ, присаживаясь с нею на заднее сиденье.
Водитель покатил по автостраде, ведущей в Рамзау. Мимо мелькали прекрасные горные пейзажи: склоны Альп, усыпанные домиками и шале с красными крышами, отели, окружённые соснами. Ослепительный снег приподнимал дух, создавал в сентябре неуместное рождественское настроение. Было бы прекрасно выбирать время года по своему вкусу. Уилли любил Рождество, и был не против праздновать его и в сентябре. Возможно, успех операции он отпразднует с не меньшим шиком, чем зимние каникулы.
Миранда задумчиво поправила волосы и сказала:
– Конечно, о выплате страховки речь вести нельзя, не так ли, Уилли, – и получив одобрительное поддакивание, продолжила, – но мы не разоримся, если пойдём на некоторые уступки. Парень погиб, у него осталась престарелая мать. Нужно взять на себя расходы на погребение, выплатить двойной гонорар и покрыть текущие расходы. Но более ничего.
– Я поддерживаю, – сообщил Уилли своё мнение, чем вызвал негодование старухи Майер.
– У тебя хоть когда-нибудь бывает свое мнение? Уилли, ты потрясающий тюфяк! Только и делаешь, что во всём потакаешь Миранде! Её расточительство иногда достигает невероятных размеров.
Уилли пожал плечами и виновато уставился на свои большие руки. Он привык показывать, что играет второстепенную роль в их с Мирандой отношениях.
– Бабуля, лучше скажи, как там Юджина, – проворковала милая внучка.
– Я говорила с доктором Вебером, он не делает утешительных прогнозов. Линейный перелом черепа – с ним выживают редко. Если выживают, то человек становится инвалидом.
– Это печально, – Миранда удручённо покачала головой и отвлеклась на уникальный горный пейзаж.
– Погибнуть в таком красивом месте! Что может быть более романтичным! – Уилли восторженно воскликнул и притронулся к плечу Миранды.
– Фу, дурачок, – ласково рассердилась девушка, – ещё чего! Я не собираюсь гибнуть в этой замшелой деревушке.
– Уилли, видимо, имеет в виду не нас, а этого глупца Хью Барбера, – прошипела Лилиан Майер, – который слишком увлёкся нашей малышкой Юджиной. Вот что значит путать личное и деловое.
– Я говорил с комиссаром полиции Шварцбергом, они планируют закрыть дело Барбера, потому что явных доказательств его насильственной смерти не имеется. Сорвался с утёса, обычное дело для данной местности. Если ему до этого и нанесли удары по голове, то уже не установишь, кто и как. Комиссар сказал, что тело превратилось в сплошное месиво, ни одного целого ребра или кости.
– Фу, Уилли! – воскликнула Миранда, – избавь нас от таких подробностей!
– Что комиссару известно о подозрениях в отношении Юджины, о её поджоге виллы «Синий вереск»? – спросила Лилиан Майер.
– Насколько я понял – ничего, – спокойно ответил Уилли. – Юджина не была объявлена в международный розыск. О том, что она сбежала из Антверпена в Рамзау – никому в Антверпенской полиции не известно. Её искали только в Бельгии, даже в Мюнхен запрос не посылали.
– Потрясающая беспечность и халатность! – фыркнула Лилиан Майер. – Бедняга Барбер её чудом нашёл. И очень упростил нам задачу.
– Получается, что так, – утвердительно кивнул Линдт. – только не будем спешить говорить «спасибо» детективному агентству. Судя по всему, у них были свои планы на Юджину.
– Что ты имеешь в виду? – удивлённо спросила Миранда.
– Насколько я понял, Юджину нашел не только Барбер, но и Свенсон. Свенсон по какой-то причине не доверял Барберу и организовал самостоятельные поиски. Когда Юджина была обнаружена, то она скрылась вместе с Барбером и деньгами Бориса Казарина. Только далеко они не убежали, пытались перейти через перевал в горах, чтобы незаметно попасть в Рестен.
– Там они и свалились в пропасть? – спросила Лилиан.
– Да, говорят, что на снегу было не только много крови, но и около полумиллиона немецких марок, которые вывалились из разорванной сумки и летали по ветру.
– Бедный Борис Казарин, – усмехнулась Миранда.
– О, нашла кого жалеть! – возмутилась Лилиан, – это деньги не Бориса, а Юджины. От «Золотой бочки Вероны» прибыль шла на счета Бориса только для того, чтобы содержать Юджину, а Борис, судя по всему, любил деньги тратить сам.
– Сколько грязи, – скривила губы Миранда, – я больше не желаю слушать об этом! Достаточного того, что мы и так ежегодно теряли крупную сумму из-за недальновидности бабули.
При этом Миранда обернулась на Лилиан и выразительно посмотрела, как бы говоря: «Да-да, я о тебе говорю, о твоей недальновидности, которая вот к чему привела!»
– Тем не менее, Борис Казарин не отходит от Юджины, – усмехнулся Уилли. – комиссар говорит, что его инвалидное кресло и днём, и ночью рядом с её койкой.
– С Борисом надо разобраться, Уилли, – спокойно сказала Лилиан. – если Юджина поднимется на ноги – её будут судить в Бельгии. Если она останется инвалидом, которого даже в суд нельзя доставить, то мы определим её в хоспис. Буду считать, что это мой крест. Но возиться с этим старым дураком я совершенно не желаю. Пусть идёт на все четыре стороны! – Лилиан поджала губы.
– Я полагаю, что нянчиться с этим русским художником никто тут не намерен, – одобрительно кивнула Миранда, – пусть свою судьбу сам устраивает. В конце концов, и дом в Мюнхене, и счёта в банках должны быть возвращены в семью.
– Да, на улице он не останется, – успокоил Лилиан Майер Уилли, – я навёл справки по поводу домика в Рамзау. Он принадлежал некоему Соколовскому, который давно умер, но домиком пользовался Казарин. Вот, статус-кво будет сохранен.
– Наш Уилли очень добр, – Миранда протянула ладошку к жениху с переднего сиденья на заднее, и тот чмокнул сладко пахнущую девичью кожу.
Машина скоро подкатила к полицейскому управлению. Низенькое здание, видавшее виды, стоявшее без ремонта добрый десяток лет, было единственным в Рамзау зданием, с фасада которого облупилась краска. Внутри помещения стоял кислый запах. Миранда не захотела даже заходить вовнутрь, оставшись возле машины. Старуха Майер с будущим зятем решительно вошли в кабинет к комиссару Шварцбергу. Это был низенький полный человечек с большими красными руками, покрытыми жесткими рыжими волосами. Намечающаяся лысина украшала невыразительное лицо, мясистый пористый нос являл контраст с узкими губами. Комиссар встретил парочку неприветливо, показывая, что времени на общение у них мало.
– Вы будете забирать тело детектива Барбера? – осведомился он.
– Разумеется, нет, – отрезала Лилиан. – Хью Барбер не имеет никакого отношения к нашей семье.
– Что же мне прикажете с ним делать?
– Этого я не знаю, – продолжила Лилиан тоном, не терпящим возражений, – вы можете позвонить его матери, отцу, кому – то из родственников.
– Я звонил матери, у нее нет средств для того, чтобы приехать за телом или организовать перевозку. Отец его погиб давно.
– В конце концов, есть Свен Свенсон, его шеф, – подсказал Уилли Линд.
– Да, он был здесь. Выглядел очень расстроенным, опознал тело. Мы его допросили, всё запротоколировали. Но он тоже ссылается на отсутствие средств для перевозки тела. Ума не приложу, что делать.
– Вы оповестили консула, все-таки Барбер – гражданин Бельгии. – подсказал Уилдли.
– Ах, да! – комиссар даже выдохнул от неожиданно разрешившейся проблемы, – о консуле я и не подумал. У нас нечасто, знаете ли, такие ситуации.
– Разве у вас не бывает несчастных случаев с иностранными туристами? – удивилась Лилиан Майер.
– Хвала небесам, за последние пять лет ничего такого не было, – замахал на нее своими красными лапищами комиссар.
– Мы отвлеклись от цели нашего приезда, госпожа Майер, – подобострастно напомнил Уилли Линд.
Лилиан Майер уселась на жесткий стул напротив кресла комиссара и достала платочек из сумочки.
– Вы бы желали знать, как ваша внучка? – спросил комиссар, – сейчас я приглашу нашего детектива Ясмину Ленц. Она недавно работает в отделе, но она очень способная, поверьте.
Глава 34. Коварные планы Линда
Комиссар набрал по внутреннему телефону номер и вызвал детектива, которая пришла только через десять минут. Всё это время Лилиан и Уилли рассматривали обшарпанный кабинет начальника полиции. Стены кабинета были усеяны кнопками, на которых крепились карты местности, сводки происшествий и прогнозы погоды, фотографии и обрывки бумаги. Возле стола стояло целых две корзины для бумаг, обе были переполнены доверху, и вокруг них валялось немало мусора. Пепельница на подоконнике давно не опорожнялась. В кабинете тоже витал кислый запах дешёвого кофе, бренди и сигарет.
Ясмина Ленц была молоденькой, на вид не более двадцати пяти лет. Худощавая, невысокая, с мальчишеской стрижкой, Ясмина бойко вошла к кабинет и улыбнулась посетителям. В руках у неё была картонная папка.
– Добрый день, перейдём к делу, – сказала бодро Ясмина и стала рассказывать об обстоятельствах несчастного случая, которые более или менее уже были известны старухе Майерше и её спутникам.
– Как установило следствие, Лаура Брегер отдыхала в шале со своим любовником Борисом Казариным. Эту пару давно знали в Рамзау, так как ежегодно по два-три месяца, а то и больше, они проводили на нашем горном курорте. Жители знают их как спокойных, уравновешенных людей. Конфликтов с ними ни у кого не было. Примерно пять дней назад в Рамзау приехал некто Хью Барбер, знакомый Лауры Брегер, откуда он прибыл – установить не удалось, так как при нём не было документов, билетов или чеков. Между Хью Барбером и Борисом Казариным возник конфликт на почве ревности, в ходе которого Барбер избил инвалида, причинив побои незначительной тяжести, не повлёкшие существенного вреда для здоровья. После этого 18 сентября Хью Барбер и Лаура Брегер покинули дом в Рамзау, забрав ценные вещи в виде золотых украшений, денежные средства, принадлежавшие Борису Казарину, и ушли в неизвестном направлении. По просьбе Бориса Казарина, который был не в состоянии оказать им сопротивление, Виктор Шилов, являвшийся другом Бориса Казарина, и жена Шилова – Елена, стали преследовать Лауру Брегер и её спутника. Преследование завело их в горы, где туристический сезон только был открыт. По непонятной причине Лаура Брегер и Хью Барбер отклонились от туристического маршрута, по которому они могли дойти до Рестена и сорвались со скалы. При падении Хью Барбер получил телесные повреждения, несовместимые с жизнью. Лаура Брегер сильно пострадала, и её тело доставили спасатели в медицинский туристический пункт. Затем она попала в местную больницу, где находится сейчас. У Лауры был диагностирован линейный перелом черепа. Также неподалёку от места происшествия был найден кольт 45 калибра, из которого были произведены несколько выстрелов, гильзы были найдены, пули не были найдены. Также были найдены гильзы и пули от пистолета Макарова, который находился в пользовании Виктора Шилова. Раненых не обнаружено. На теле Барбера или Брегер огнестрельных ранений не было. Следствие полагает, что между Барбером и Шиловым завязалась перестрелка, которая предшествовала падению Барбера с утеса. Шилова мы взяли под арест до выяснения подробностей, но скорее всего… Отпустим. – Ясмина внимательно посмотрела на Лилиан Майер и Уильяма Линда, который смотрел на неё с непонятной ухмылкой.
– Что-то не так? – осведомился шеф полиции.
– О, нет. Просто ваш профессиональный язык, такой черствый и формальный… Совсем не вяжется с вашим обликом, фройлян Ленц– несколько развязно сообщил Уилли.
– Это всё? – спросила Лилиан у Ясмины, проигнорировав ремарку Линда.
Ясмина переглянулась с начальником полиции, тот кивнул.
– Нет, не всё. – детектив захлопнула папку и обратилась к Лилиан Майер, – буквально вчера вечером мы узнали, что Юджина Майер и Лаура Брегер – это одно лицо. И она находится в розыске в Бельгии по подозрению в убийстве собственного отца и поджоге виллы, на которой вы проживали. Почему вы от нас это скрыли?
Лилиан пожала плечами и неожиданно разрыдалась, закрыв лицо платочком. Тем самым она предоставили Уилли возможность ответить на вопросы Ясмины.
– Я надеюсь, что вы нас за это не арестуете, – сказал примирительно Уилли Линдт. – во-первых, мы думали, что полиции известны эти обстоятельства. Межведомственное взаимодействие, международное сотрудничество и так далее. Во-вторых, мы были настолько расстроены и опечалены событиями, что просто не подумали, как это может быть важно для вас.
– Это очень важно, – сказала с нажимом Ясмина, – потому что нам надо организовать охрану палаты Юджины Майер, как минимум. А, как максимум, обеспечить ей адвоката и переводчика на всякий случай. И направить отчёт в Бельгию. А у нас в распоряжении три постовых, которые патрулируют улицы, два инспектора по делам детства, и они также заняты. Еще есть сотрудник по делам миграции, два детектива, которые заняты расследованием других дел и два стажёра. У нас нет людей для этой цели!
– Поймите, мы в этом совсем не виноваты, уважаемая фройлян Ленц, – стал оправдываться Уилли, в голове которого уже забегали «шестеренки», составляющие мгновенный новый план действий. – к тому же Лаура Брегер, как мы поняли, находится в коме, и вряд ли может сбежать. Да и её жизни никто не угрожает.
– Да, возможно, вы правы, – ответила Ясмина, – но из-за того, что люди не хотят сотрудничать с полицией, у нас всегда много лишней работы. Но как только что-то случится, то сразу бегут в отдел. И тут же подключают газетчиков и журналистов.
– Ну, пока журналисты вряд ли знают о том, что подозреваемая в убийстве девушка лежит в больнице Рамзау, – заверил её Уилли. – так что в течение нескольких дней вы можете быть спокойны, а потом мы планируем забрать Юджину и отправить её медицинским самолётом в Антверпен.
– Это совершенно исключено, – вмешался в разговор комиссар полиции, – уже утром нам поступили официальные документы о розыске Юджины Майер, и теперь нам нужно что-то придумать с обеспечением её безопасности и безопасности жителей города. Мы вам не можем позволить увезти Юджину в Антверпен.
– Даже в сопровождении офицера полиции? – осведомился Уилли Линдт.
– Даже в сопровождении офицеров полиции, и целого взвода вооружённых полицейских. Мы подождём, когда сюда прибудет следственная группа из Антверпена, и совместными силами мы решим, что делать дальше.
– Слава богу, Интерпол в это дело не вмешался, так как наши нерасторопные коллеги не додумались объявить Юджину в международный розыск, – добавила со смешком Ясмина.
– Но мы хотя бы можем увидеть девочку, – перестала рыдать Лилиан, подняв заплаканное лицо на комиссара.
– Да, пока можете… До завтрашнего утра у её палаты будет дежурить наш стажер, а утром прибудут антверпенские коллеги, и пусть берут всю ответственность на себя, – комиссар развёл руками.
Уилли Линдт поторопил Лилиан, которая внезапно обмякла и стала двигаться медленно и безвольно. Уилли подумал, что старуха сдаёт свои позиции, и внутренне этому усмехнулся.
***
Больница была именно такой, как её себе и представлял Уилли Линдт. Маленькая, плохо оснащённая, но чистая и пропахшая карболкой. Много палат пустовало, насколько он мог судить, шествуя в сопровождении пёстрой компании. Лилиан держалась стойко, Миранда морщила нос и сдерживала позывы рвоты, Ясмина бодро шагала впереди и не оглядывалась. На третьем этаже слева по коридору Ясмина распахнула дверь последней палаты. Линдт машинально отметил, что рядом имеется пожарная лестница, ведущая во внутренний двор и на крышу. Палата была довольно большая, но в ней находилась только две койки. На одной лежала Юджина, закрытая одеялом до груди, на второй валялся скомканный плед и какие-то неопрятные тряпки. Видимо, Борис Казарин оборудовал там себе лежбище.
Уилли сразу посмотрел в его сторону. Художник, сгорбившись, сидел в инвалидном кресле, его лицо заросло неопрятной щетиной, глаза ввалились, скулы обозначились. Под глазами залегли тёмные тени. Как верный пёс он сидел рядом с постелью хозяйки и явно не собирался уходить. Уилли испытал к нему презрение. Молодая девка ушла с другим, обокрала Бориса, унизила его после стольких лет совместной жизни, а тот сидит рядом и тоскливыми глазами смотрит на её полумёртвое лицо. Воистину Купидон посылает стрелы любви вслепую.
Казарин мутными глазами обвёл вошедших в палату. Остановив взгляд на Лилиан Майер, он осклабился.
– Приветствую вас, госпожа Майер… Пришли разлучить меня с моей девочкой…
– Мы обсудим это позже, Борис, – с достоинством ответила Лилиан и попросила больничную сестру вывезти Казарина из палаты. Как только медсестра развернула инвалидную коляску к двери, художник стал буйствовать и сопротивляться. Ясмин Ленц подошла к Борису и взяла его за плечо со словами:
– Я же вас предупреждала. Малейшее неповиновение, и в палату вы больше не войдёте, герр Казарин. К тому же вскоре возле палаты будет выставлена охрана, и посторонним находиться здесь нельзя.
Казарин сник и позволил себя выкатить. Миранда присела на край постели Юджины, но уже через пару минут поморщилась и отошла к двери.
– Раны пахнут, – сказала она.
– Фрёкен, – укоризненно ответила ей вернувшаяся медицинская сестра, – этого просто не может быть. Мы обрабатываем всё очень тщательно. Швы наложены, раны чистые. Могу показать вам, перевязку мы делаем трижды в день.
Уилли смотрел на лицо Юджины-Лауры. Оно сплошь было покрыто синяками разного цвета, один глаз заплыл и не был виден. Он заметил, что под медицинской повязкой волосы сбрили. Девушка была сильно изуродована. Лилиан начала глухо всхлипывать.
– Уилли, её надо во что бы то ни стало перевезти в Антверпенскую больницу, – старуха умоляюще смотрела на Уилли. – сделай же что-нибудь.
В палату вошёл доктор Вебер. Уилли успел прочесть его фамилию на беджике халата. Доктор был молодым долговязым мужчина с аккуратной бородкой и яркими синими глазами. Он обратился к Лилиан и попросил всех пройти в его кабинет. Женщины повиновались чересчур быстро, а Уилли задержался. Он внимательно рассматривал оборудование, стоявшее в изголовье Юджины и справа. Несколько тонких проводков тянулись к телу девушки, а на мониторе фиксировался уровень кровяного давления и другие показатели.
– Лаура подключена к аппарату искусственной вентиляции лёгких, – сообщила медицинская сестра.
