Текст книги "Принцип кентавра (СИ)"

Автор книги: Ирина Соляная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)

Глава 8. Неудача в Мюнхенской галерее

14 августа 1984 года Хью прибыл в Мюнхен, к стыду своему, он заметил, что чувствует себя чужаком в этом огромном старинном городе. Хью Бабер никогда не покидал Бельгии, и первая поездка за границу была для него подлинным культурным событием. Его интересовало всё – от устройства крупного аэропорта «Мюнхен Рим» до фасонов платьев немецких красоток, от Фрауэнкирхе до цен в ближайших закусочных. Ещё в самолёте Хью внимательно прочёл сведения о сотрудниках «Юнге Вельт», чтобы не выглядеть бледно перед случайными читателями немецкой передовой прессы. Благо, на память Хью пока не жаловался. Остановившись в небольшом отеле «Паллада», Хью вернулся к обдумыванию планов поисков. Разумеется, начинать следовало с Мюнхенской художественной галереи. Вполне вероятно, что никаких личных данных о живописцах и их моделях ему не сообщат, о натурщицах им вряд ли известно вообще, а о художниках устроители выставки могут скрывать сведения из соображений конфиденциальности. Надо подумать перед посещением галереи, для чего журналисту искать встреч именно с Казариным? Возможно, желание получить интервью. Хью поразмышлял и решил оставить эту версию. Но если ему не улыбнётся удача, и он не получит адреса Бориса Казарина, то что делать дальше? Не шататься же по улицам и не приставать к прохожим в огромном городе…

У себя в Антверпене или Брюсселе он всегда мог получить адресную справку, а как обстоят дела с этим в Германии? Хью не знал. Он попросил администратора отеля принести ему телефонный справочник. Пролистав его на букву «Б» и «К», Хью не удивился тому, что Борисов Казариных в справочнике нет. Для интереса он пролистал справочник с целью поиска Юджины Майер. Такие были, целых десять человек, и Хью выписал их телефоны и адреса, на всякий случай.

«Проблемы надо решать по мере их поступления», – вспомнил детектив Барбер наставления шефа Свенсона и отправился в душ. По возвращении съел плотный завтрак, оделся в новый костюм в едва заметную полоску, ведь не в бар идёт, а в галерею, и отправился в путь. Преодолев духоту мюнхенских автобусов, сделав две пересадки и чуть не заблудившись, Хью решил взять к вечеру в аренду автомобиль и подробно изучить карту города. Слегка расстроенный от мысли, что он потерял много времени попусту, сыщик попал в галерею только к трём часам дня. Побродив по ней, он не получил эстетического наслаждения. Как говорится, красота в глазах смотрящего. А Хью разбирался в живописи так же слабо, как в китайской народной медицине. И никакой особенной красоты или очарования в картинах Хью не заметил.

Разумеется, его внимание привлёк «Ангел». Кстати говоря, большинство посетителей останавливалось именно возле этого портрета. Барберу было непонятно, оценивают ли зрители мастерство художника или красоту модели. Хью понаблюдал за лицами вокруг. Откровенных зевак не было. Все ходили с одухотворенным видом, с полными глубокого значения минами. Хью попытался завязать разговор с парой посетителей, но они явно были не расположены к беседе, и ретировались сразу же. Хью со вздохом обратился к молодой смотрительнице галереи, судя по беджику – члену волонтерского движения.

– Добрый день, меня заинтересовала эта картина. Вы не знаете художника? – Хью был воплощением любезности.

Девушка покраснела и покачала головой, и подойдя к картине ближе прочла на табличке «Борис КазарИн» с ударением на последний слог.

– Нет, я не знаю его. Я тут недавно.

– А с кем я могу поговорить о творчестве этого художника?

– Ой, – смутилась собеседница, – наверное, с фрау Гольберг – директрисой выставочного центра. Её кабинет на втором этаже налево по коридору. Там увидите табличку.

Хью откланялся и двинулся на по лестнице. По пути он задержался, заметив ещё несколько портретов кисти Бориса Казарина, не таких больших полотен, но всё же, интересных. На одном была изображена пожилая женщина в нелепой шляпе с подсолнухами, картина называлась «Неизвестная», а на третьем был портрет маленькой девочки, обнимавшей щенков лабрадора. Лица малышки было не видно, только курносый носик, на голове был детский чепчик с кружевом, и вся картина была «очень кружевная» – платьице, завитки шерсти собак. Подпись под полотном «Друзья».

Детектив Барбер без труда нашел кабинет фрау Гольберг и постучал. У фрау Гольберг не было секретаря. Судя по всему, дела хозяйка галереи вела лично, поэтому поверхность её стола спряталась под стопками бумаг. Папки, конверты и разрозненные листки, кипы журналов и буклетов лежали на полках, на подоконнике и даже на полу в углу комнаты.

– Добрый день, фрау Гольберг, – детектив предъявил удостоверение журналиста «Юнге Вельт», – меня зовут Петер Петерс, запомнить легко.

– Добрый день, герр Петерс, чем могу служить? – фрау Гольберг выглядела усталой и озабоченной. Эта, несомненно, красивая женщина начала преждевременно стареть. На загорелом лбу виднелись длинные продольные морщины, а щёки и шея стали дряблыми. Светлый брючный костюм не скрадывал оплывающие формы. Фрау не скрывала, что ей не терпится избавиться от посетителя, который отрывает её от дел. Присесть Хью Барберу она также не предложила.

– Я командирован «Юнге Вельт» в Мюнхен для написания статьи о вашей выставке. Решено делать ежемесячные обзоры крупных культурных мероприятий.

– Странно, – удивилась фрау Гольберг, я буквально три дня назад говорила с выпускающим редактором Фрицем Циммерманом, и он ничего мне об этом не сказал.

– Возможно, фрау Гольберг, главный редактор не посвятил Фрица Циммермана в эту идею. – Хью старался выглядеть смущённым. – Видите ли, я работаю в газете немногим более года, мне ещё не доверяли таких ответственных поручений, и я сам сомневаюсь, что в полной мере оправдаю надежды начальства. Я им говорил, что лучше с этой задачей справился искусствовед, к которым вполне можно отнести господина Циммермана, учитывая его уровень образованности и энциклопедический ум, – Хью несло по волнам сладкой лжи, фрау Гольберг с кислым видом кивала ему, – но главный редактор сказал, что мыслит данный репортаж именно в ключе свежего и незамутнённого взгляда обывателя, коим я и являюсь, к моему прискорбию.

Фрау Гольдбкрг кивнула с высокомерным видом, а Хью смущенно покашлял.

– Одним словом, учитывая аудиторию нашей газеты, было решено, что искусствоведческий обзор – это не совсем то, что требуется. Я бы хотел не только рассказать о выставке как таковой и о современных тенденциях в мире изобразительного искусства, но и встретиться с художниками, их моделями и побеседовать с ними. Чтобы рассказать простому читателю, как рождается произведение искусства, что объединяет все представленные картины… – тут Хью запнулся, – и так далее.

– Я поняла вашу задачу, герр Петерс, – кивнула ему фрау Гольберг, – только вот я не знаю, чем могу вам помочь. – Я занимаюсь решением кадровых, финансовых и других управленческих вопросов. В силу этого я, в принципе, не могу дать вам нужной информации.

– Понимаете, вы могли бы содействовать мне, предоставив сведения о художниках выставки, я бы встретился с теми, кто открыт для общения… – начал было Хью Барбер.

– На выставке «Лица и лики» представлены работы восемнадцати художников, а в наших залах проходит одновременно пять выставок и планируется ещё две, а также ряд мероприятий, подготовкой занята именно я. И у меня совершенно нет времени, прошу меня понять. – фрау Гольберг красноречиво развела руками вокруг, показывая, как она завалена делами.

– Но я же не прошу сопровождать меня по выставке, организовывать встречи с мэтрами. – просительно улыбнулся Хью. – может, вы дадите мне контакты живописцев. А с ними я уж встречусь сам.

– Хорошо, – уступила фрау Гольберг, – я сейчас направлю вас к бухгалтеру, посмотрим, что можно вам помочь.

Хью понял, что для Фрица Циммермана эта стареющая дама расстаралась бы на славу, но он поблагодарил фрау Гольберг и направился далее по коридору в кабинет номер семнадцать.

Бухгалтер была также неблагосклонна, покопавшись в записях, она, сдвинув на лоб очки, сообщила, что может дать адреса только шести художников, назвав их фамилии. Среди них не было ни Бориса Казарина, ни Юджины Майер.

– А остальные художники? – спросил Хью, забирая список в папку.

– Вам мало? Вы же не энциклопедию писать станете, – фыркнула бухгалтер.

– Простите, но я видел в буклете потрясающий портрет работы Бориса Казарина, и посещение сегодняшней выставки также укрепило меня в мысли, что он один из самых значительных авторов, возле этого портрета больше всего посетителей. – упрямо сказал Хью.

– Что до Бориса Казарина, то тут я вам точно ничем не помогу, – фыркнула снова бухгалтер. Я с ним лично никогда не общалась, в галерею он не приходил, все дела он ведёт через своего представителя, так сказать – агента. Могу дать его телефон.

Хью кивнул, после чего секретарь выудила номер телефона из записной книжки и переписала на листок из блокнота. С кислой миной она протянула его Хью.

– Виктор Шилов, – прочёл детектив.

– Эти странные русские никому не доверяют и ведут дела только между собой, вам нелегко придётся, – впервые за весь разговор проявила сочувствие секретарь.

Выйдя из здания Мюнхенской художественной галереи, Хью развернул карту и нашёл прежде всего ближайший пункт проката автомобилей. Уже через полтора часа он стал временным владельцем подержанного БМВ – 700. Теперь по городу передвигаться он мог без проволочек. Хью остановился у ближайшего таксофона и позвонил агенту Казарина.

– Добрый вечер, господин Шилов, – начал разговор Хью Барбер.

– Слушаю, – произнес неприветливый голос.

– Ваш телефон мне дали в Мюнхенской художественной галерее, я журналист, мои имя Петер Петерс. Я работаю в берлинской газете «Юнге Вельт».

– Так.

– Я пишу очерк о выставке «Лица и лики» и хотел бы встретиться с Борисом Казариным, получить у него интервью.

– Борис Казарин не даёт интервью и не встречается с журналистами. Всего доброго, – отрезал Шилов и недружелюбно повесил трубку.

Хью с досады брякнул трубкой таксофона и вышел на душную улицу.

«Что имеется в сухом остатке на сегодняшний день?» – размышлял он. Есть список адресов десяти Юджин Майер, которых надо проверить. Есть телефон Виктора Шилова, по которому я могу установить место жительства и начать слежку. Хорошо, если Виктор Шилов живёт в Мюнхене, а если нет? Также надо бы собрать о Борисе Казарине хоть какую-то информацию, чтобы была зацепка».

Вернувшись в номер гостиницы, Хью Барбер нашёл в телефонном справочнике адрес Виктора Шилова. На счастье детектива Викор не скрывал своего места жительства, а спокойно зарегистрировался в Нойперлахе – не самом престижном районе Мюнхена. Туда Хью решил отправиться спозаранку. А пока Хью Барбер позвонил Ханне и попросил помочь собрать информацию о художнике Борисе Казарине, что только можно из открытых источников. Ханна была очень недовольна, но обещала помочь за коробку шоколада. Затем молодой детектив начал звонить по телефонам Юджинам Майер. Он понимал тщету этой деятельности, но не отступая от плана.

Три первые Юджины не ответили на звонок. Четвёртый номер отозвался автоответчиком. Хью сообщение оставил, отрекомендовавшись журналистом Петерсом. Пятый звонок был результативным и бесполезным одновременно. «Вот тебе и амбивалентность», – усмехнулся Петер Петерс. На другом конце провода молодой голос сообщил, что она – Юждина Майер внимательно слушает. Мнимый Петерс сообщил кратко свою легенду и выслушал удивлённый ответ:

– Это какая-то ошибка, я никогда не позировала художникам и сама никакого отношения к искусству не имею. Я работаю медсестрой в хосписе, но если вы настаиваете на встрече, я, пожалуй, могу завтра после дневной смены с вами встретиться.

Петеру Петерсу пришлось отмахнуться от встречи под благовидным предлогом завтрашней занятости.

Отдышавшись, Хью Барбер продолжил звонки. Снова номера не отвечают.

Детектив вспомнил, что неплохо бы пообедать и направился на поиски недорогого кафе.

Глава 9. Суп как катализатор поисков

Сделав заказ в людном кафе «Осенний шмель», Хью предался размышлениям. Он постоянно возвращался к визиту в психиатрическую клинику. Сыщика удивляла разность в оценках поведения Юю, которые давали её приятели и профессор Бреццель. Но приятели могли быть просто некомпетентны, и не понимать, что их подружка больна, списывая ее странности и агрессию на недостатки воспитания. К тому же сам Бреццель утверждал, что к Юю с детства не относились как к больной, не учитывали её тяжёлую наследственность. Бреццель выглядел исключительно убедительным, хотя сам, как оказалось, лечением Юю не занимался. Старый хрыч зато на ней сделал свой научный капитал. На ней и на таких, как она, включив их «типичные случаи» учебник психиатрии. Так Бреццель добился невероятной популярности как ученый и педагог.

Хью рассеянно хлебал гороховый суп, дивясь гигантскому размеру порции. При этом он припоминал прочитанные статьи об изобретательности и изворотливости шизофреников. Была ли такой Юю изначально, или хитрость появилась в ее характере вместе с болезнью? Предположим, она давно замыслила побег и выждала удобного момента для этого, а дождавшись – воспользовалась им. Но одно дело обмануть семью, а другое дело – полицию. Ведь не нашли никаких следов, и дело представилось как самоубийство. И где всё это время находилась Юю? В Антверпене, в Бельгии ли вообще или пересекла границу? Хью от злости звонко хлопнул себя ладонью по лбу, что даже пожилая пара за соседним столиком перестали жевать и уставились на странного молодого человека. Надо же было начать поиски с изучения картотек социальных сирот и детей– бродяжек, а также проверить все случаи усыновления иностранцами!

Хью в бессилии откинулся на спинку кресла. Предстояло перелопатить уйму материалов, встретиться со всевозможными чиновничьими препонами, наткнуться на тайну усыновления и остановиться в тупике. Хью продолжил в великой печали хлебать суп.

Через некоторое время его посетила другая мысль. Случайно ли Лилиан Майер дала ему буклет? Она ведь направляла его поиски именно к Борису Казарину. Хитроумная госпожа не горела желанием отыскать внучку вообще. Она чётко сказала: «Я плачу вам гонорар за то, чтобы вы нашли эту девушку с портрета и установили её идентичность моей внучке». Вот странное дело! А если внучка жива, но к художеству Бориса Казарина не имеет никакого отношения? Её не надо искать?

Что-то было не так, и что «не так» Хью Барбер не понимал. Доев суп, он приступил к уничтожению гуляша. После ужина он несколько повеселел, вспомнив слова Зельден Линденбрант: «У богатых свои причуды». Зря он так упёрся в задачу поиска Юджины Майер. От детектива требовалось найти Бориса Казарина да и вытрясти из него начистоту сведения о его натурщице. Вот и всё.

Хью повеселел: вот что делает с человеком обыкновенный гороховый суп да свежая свинина.

Барбер нашёл адрес Виктора Шилова на местности довольно быстро. Консьержка многоэтажки подтвердила, что Виктор Шилов действительно живёт в семьдесят четвёртом номере, но появляется дома только вечером. Барбер оставил Виктору Шилову записку с просьбой перезвонить в отель «Паллада» по поводу интервью с Борисом Казарным. Хоть он и не надеялся на звонок, но возбуждать подозрения у консьержки не стоило.

Сообразив на выходе, что совершенно не представляет внешность Виктора Шилова, Хью повернулся на каблуках и спросил консьержку, которая читала дамский роман.

– Фрау, а Виктор Шилов – это такой высокий брюнет с проседью?

– О нет, молодой человек, – улыбнулась консьержка, – это толстоватый такой шатен, и на носу у него бородавка.

Мнимый журналист рассыпался в благодарностях и вышел из подъезда. Прошатавшись без дела по Мюнхену, вдоволь налюбовавшись старинными особняками на Мариенплац, Барбер вернулся к дому Виктора Шилова около шестнадцати часов. Сидя в БМВ-700, Хью рассматривал прохожих. Как бы ему хотелось, чтобы Виктор Шилов явился домой в компании юной Юджины! Хотя Барбер даже примерно не представлял, что он будет в этом случае делать, мечта была такой чёткой Он стал "крутить сюжет" дальше. Вот юная красавица появляется у подъезда. Что же следует сделать… Схватить Юджину и принудительно «откатать ей пальчики»? Похитить Юджину и привезти силком в багажнике БМВ-700 в Антверпен? Вопросов в голове Хью роилось множество. Самым сложным было не только найти девушку с картины, но и войти с ней в контакт и каким-то образом получить её отпечатки пальцев. Как это сделать половчее – Хью не знал. Может быть, шахарнуть её чем-то тяжелым по голове, и пока она будет в отключке, снять отпечатки пальцев? Этот вариант вполне подошёл бы к мужчине-сопернику, но разве можно так обращаться с девушкой, даже если она преступница…

Размышления не мешали Хью крутить головой, рассматривая улицу в обоих направлениях. Виктора Шилова ему удалось заметить издалека. Чтобы не привлекать внимания, Хью Барбер стал копаться в отделении для перчаток, а затем протирать переднее стекло автомобиля. Виктор просоедовал мимо и зашёл в подъезд дома. Было около восемнадцати часов. Барбер посидел ещё полчаса, но Виктор не вышел. Тогда детектив решил на следующее утро пораньше последить за таинственным представителем Казарина и вернулся в гостиницу.

Там он справился у портье о том, звонили ли ему. Тот отрицательно покачал головой. Это было ожидаемо для Хью. Ханна так быстро не могла собрать материалы о Казарине, а Виктор Шилов вряд ли придал значение оставленной у консьержки записке.

«Итак, – Барбер подвёл итог дня, – маловато. Я нашёл Виктора Шилова, теперь нужно, чтобы он привёл меня к Казарину».

Следующие три дня Хью Барбер таскался за Виктором Шиловым по всему Мюнхену. В крупном супермаркете детектив чуть было его не потерял. Н на какую «работу» объект не ходил. Он посетил дантиста, купил продукты, шуруповёрт, три пластинки в музыкальном магазине, причём оплатил доставку курьером, а не забрал с собой. В один из дней Виктор обедал в летнем ресторанчике, в два других дня возвращался домой и подолгу не покидал квартиры. К нему никто не приходил, и он не ходил в гости. Хью начал отчаиваться. И вот на четвёртый день, когда Барбер уже собрался было покинуть наблюдательный пост у квартиры Шилова, он увидел, как к дому подкатило такси, через минуту из подъезда выскочил сам Шилов и, натягивая на ходу ветровку, устроился на заднем сиденьи. Хью сразу "сел на хвост" и поехал вслед. Шилов ни разу за три дня не показал, что он обнаружил за собой слежку, и Хью был вполне спокоен. Он видел, что приключения начинаются. Возможно, вот именно теперь Шилов приведёт детектива к Казарину.

Такси ехало на окраину Мюнхена, и Хью следовал за автомобилем. Возле старинного особняка в конце улицы неподалёку от церкви Марии Шульц, такси остановилось. Виктор расплатился с водителем и отпустил машину. Выкурив сигарету, он вошёл в особняк. Хью, поколебавшись, оставил машину в ста метрах от особняка и проследовал за Виктором. Конкретного плана у него не было, и н чувствовал себя неуверенно Старый и обветшалый дом неприятно удивлял своей заброшенностью. Что может там делать Виктор? Хью открыл дверь и вошёл в коридор. Было совершенно темно и пахло затхлым. Неожиданно Хью услышал восклицание: «Попался, собака!» и получил удар в темя, от которого в его ушах зазвенело, а в глазах потемнело. Одураченный Хью охнул и кульком осел на ступеньки.

Когда он пришёл в себя, то обнаружил, что его руки и ноги связаны, а сам он лежит на полу. Ему в лицо светил луч фонарика, и Хью зажмурился. Во рту Барбера был кляп, для надёжности примотанный скотчем. Голова болела, но всё равно Хью попытался повертеть шеей, чтобы осмотреться. Напротив него на корточках сидел Виктор Шилов. Он светил фонариком в лицо Хью и курил. От пущенной в лицо струи дыма Барбер закашлял ся, а Виктор Шилов спросил по-русски:

– Ты кто такой?

Барбер замотал головой и замычал. Шилов больно отлепил скотч и вытащил кляп изо рта Барбера, снова сказав по-русски:

– Будешь орать – глотку перережу.

– Не понимаю, – искренне прокряхтел Барбер.

– Не понимает он, собака! – возмутился Шилов уже по-немецки и пнул Барбера бок, попав аккурат по левой почке.

Барбер застонал и стал униженно просить:

– Не бейте меня, я журналист! Я не хотел ничего плохого, не бейте, прошу вас. Отпустите меня, я дам вам денег.

При этом Барбер крутил головой, пытаясь понять, где дверь и сколько человек в помещении. Дверь он не увидел, но догадался, в помещении они с Шиловым одни.

Шилов сзади схватил за плечи Барбера и усадил на пол прямее.

– Давай говори! Зачем следил за мной? Кто послал тебя? – сказал Шилов по– немецки.

– Меня послали писать репортаж, я из газеты «Юнге Вельт», можете посмотреть удостоверение в кармане, – плаксивым голосом сказал Бабер. С каким же удовольствием он сейчас бы врезал Шилову, тем более, что тот опасно наклонился, чтобы вытащить удостоверение мнимого Петера Петерса. Но это означало бы раскрытие легенды, что не входило в планы Барбера.

– А, – протянул с неудовольствием Шилов, – я думал, что ты агент КГБ, а ты всего-навсего шавка из газеты! Что тебе надо? Грязью русских обливать? – Шилов снова пнул Барбера в бок.

– Не бейте меня, – захныкал Барбер, – я всего лишь очерк пишу, хотел написать о Борисе Казарине.

– Я сказал же тебе, что господин Казарин не даёт интервью, – усмехнулся Шилов, обнажив кривые зубы.

– Да я теперь уже понял, – хныкал Барбер, – отпустите меня, я тут же уеду, я честное слово никому не скажу, что тут было.

– Ещё чего, – ухмыльнулся Шилов, – того и гляди – побежишь в полицию. – Я тебя тут запру ненадолго, – сказал Шилов, осмотревшись по сторонам. – Как проверю твою физиономию по своим каналам, так выпущу. А ты тихо сиди, я приду скоро. – Шилов неосмотрительно повернулся к Барберу спиной, за что и получил удар прямо в то место, где спина теряет своё гордое название. Барбер, изогнувшись, изо всех сил ударил Шилова связанными ногами. От неожиданности Шилов не удержался на ногах и упал навзничь. Уже через секунду Барбер прыгнул на него сверху, Шилову удалось перевернуться на спину, и он предпринял неуклюжую попытку встать, хотя совершенно напрасную. Шилов повернулся к детективу, и Барбер нанёс ему сокрушительный удар лбом в лицо, отчего Шилов обмяк и потерял сознание. Когда он очнулся, шустрого репортёра уже не было в особняке.

Хью не имел никакого желания пытать или мучить Шилова, это был человек с явно расшатанной психикой. Тем более что силовые методы поиска Юю Майер не входили в планы Барбера. Ему следовало теперь только ретироваться и не попадаться на глаза Шилова. И следить за ним было совершенно бесполезно.

Последняя ниточка, ведущая к Казарину, обрывалась.

Барбер вернулся в гостиницу. Портье поинтересовался, нужна ли Барберу помощь. И хотя костюм был испорчен, Барбер отмахнулся и поблагодарил услужливого сотрудника «Паллады».

– Неудачно пристал к фройляйн. Она оказалась каратисткой, – отшутился Барбер.

Вернувшись в номер, незадачливый сыщик с сожалением оглядел себя в зеркало. Полосатый пиджак был порван и испорчен безвозвратно, брюкам ещё помогла бы химчистка. На лице красовался внушительных размеров кровоподтёк, который к завтрашнему дню обещал стать фиолетовым фингалом. На затылке прощупывалась небольшая шишка. «Мдя, – подумал Барбер, – какой же я дурень! Шилов заметил слежку, вот и результат». Сокрушённо покачав головой, завернув в банное полотенце несколько кубиков льда для коктейля из холодильника, Барбер приложил компресс к левому глазу и стал обдумывать стратегию дальнейших действий. Стратегию обдумывать никак не получалось, потому что в своих мыслях Барбер постоянно возвращался к своему позорному провалу. Так ничего и не придумав, он лёг спать.