Текст книги "Развод. Любить нельзя вернуться (СИ)"
Автор книги: Ирина Романовская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 20 страниц)
Глава 27.
Глава 27.
Назар.
– Это и есть твой скоропортящийся сюрприз?
Каролина бросает насмешливый взгляд на коробку торта, которую я только что вынес из кондитерской. Ничего не отвечаю ей, продолжая бороться с бурлящим гневом под ребрами. Мне нужна холодная голова, но, глядя на Каролину, возведенные под черепной коробкой радиаторы охлаждения разрівает пополам.
Все, чего я хочу, это закрыть ее язвительный рот своими губами. Чтобы она перестала нести ересь и прекратила метать в меня свои колючки. Чтобы вспомнила, какое притяжение может бушевать между нами, воскресила страсть и голод, которые постоянно бурлили в наших отношениях.
– Держи, – передаю Каролине торт через открытое окно.
Нависаю над пассажирской дверью и намеренно не отпускаю красный бант. Характер у Каролины взрывной, поэтому не удивлюсь, если она лихо отбросит готовый десерт на асфальт.
Бывшая жена нехотя, но все же берет коробку и ставит ее на колени.
– Спасибо, – завожу мотор и доезжаю оставшиеся метры до своего ЖК.
– Он хотя бы с миндалем?
– И с фундуком.
Каро облизывает пересохшие губы и, закусив нижнюю губу, пытается спрятать довольную улыбку. Она всегда любила орехи.
Припарковав машину, бросаю взгляд в зеркало заднего вида.
– Сонь, а ты любишь торт с орешками? – Тут же прикусываю свой язык. – Уснула, – добавляю шепотом.
– Придется будить. – Каро отстегивает ремень безопасности и поворачивается к дочери. – Соня, Со-о-оня, – дергает спящего ребенка за сапог.
– Пусть спит.
– Да, конечно. А ночью что потом прикажешь нам делать?
Каролина возвращает мне торт, а сама выходит из машины. Щелчок закрываемой двери срабатывает для Сони как сигнал к пробуждению. Она тянет кулачки к сонным глазам, но тут же издает жалобный стон, почувствовав жжение на внутренней стороне ладошек.
– Побежали скорее к папе, – отстегнув ремни, Каро помогает дочери вылезти из автокресла.
На улице начинает интенсивнее капать дождь. Ускорив шаг, спешим к подъезду. Бдительная консьержка окидывает взглядом незнакомых гостей, но услышав мой голос заметно расслабляется. Лифт не приходится долго ждать. Едва нажимаю кнопку, как его до блеска натертые, металлические двери разъезжаются в противоположные стороны.
Соня удивленно вертит головой, но ни на шаг не отходит от Каролины. Пока мчимся вверх на тринадцатый этаж, никто не говорит ни слова. Волнительное предвкушение виснет в воздухе. Достаю из внутреннего кармана куртки ключи.
Когда открываю двери квартиры, под потолком в прихожей моментально загорается свет.
– Ого. Прямо как в сказке, – ошарашено лепечет Соня.
На наших с Каролиной лицах растягиваются умилительные улыбки. Только детям удается видеть диво дивное там, где у прожженных опытом взрослых даже мускул не дернется.
Кивком головы пропускаю уважаемых гостей вперед. Внезапно в гостиной что-то с грохотом валится на пол. Каролина и Соня застывают на пороге.
– Да чтоб тебя! Белка, что ты опять вытворяешь?
– Белка? – Каролина прищуривается.
– Белочка? – удивленно переспрашивает Соня. – У тебя живет белочка? Настоящая? А у неё есть орешки? Мам, я тоже хочу белочку.
Еще один элемент интерьера разбивается об паркетную доску. Скинув ботинки, я бегу в сторону продолжающегося шума.
– Я тебя обратно на улицу выставлю, Белка. Прекращай громить мою квартиру.
Снимаю трехцветного котенка с настенной полки, предотвращая падение последней статуэтки.
– Мяу, – жалобно пищит Белка, дрожа от страха.
Покачав головой, сажаю котенка к себе на руку. Белка тут же начинает атаковать своими мелкими зубьями твердый гипс.
Из прихожей не доносится ни звука.
– Каролина, Соня, вы чего там застряли? – зову громко, скидывая куртку с плеч. – Крушитель уже обезврежен и готов знакомиться.
Иду за своими гостьями, приговаривая Белке, чтобы вела себя прилично. Иначе отправиться жить туда, откуда я ее взял.
– Мама, это киса! – визжит Соня, увидев моего питомца.
Белка пугается высоких нот детского голоса и пытается мокрым носом пробуравить себе путь под мой свитер.
Каролина первой подходит к нам. Осторожно касается мягкой шерсти, пытается погладить. Молодая кошечка моментально забывает про страх и резво атакует незнакомую женскую руку, пытается укусить тонкие пальцы Веснушки.
– Белка, нельзя кусаться.
Опускаюсь на корточки, чтобы Соне удобнее было рассмотреть моего усатого питомца.
– Ты воспылал нежностью к домашним животным, Горский? Как давно? – интересуется Каро, помогая Соне погладить игривого котенка.
– Эта наглая усатая морда облюбовала мотор моей машины, пока я лежал в больнице. Обжилась под капотом настолько, что даже не испугалась, когда я завел двигатель. Прогнал ее с насиженного места, а она, зараза такая, запрыгнула в салон, как только открылась дверь. В общем, жалко мне стало эту мелочь, и я занес ее домой. Накормил колбасой, а она в благодарность грызет провода в квартире и сбрасывает с полок все, что попадается ей под лапу.
– Даже не верится, что ты добровольно принес кошку домой.
Белка переползает к Каролине на руки, мостится на мягком рукаве. Соня продолжает пищать от восторга. Тычет пальцем в мягкую шерсть и приговаривает:
– Какая смешная киса. Смешная и пушистая.
– Хотел завтра утром отвезти в приют, чтобы подыскали для нее подходящий дом. Славная все-таки морда.
– Мама, я хочу кису. Заберем ее? – внезапно выдает дочь, вцепившись большими круглыми глазами на Каролину. – Пожалуйста.
Вижу, как бывшую супругу передергивает от мысли, что пушистое животное будет наводить в их квартире тот же хаос.
– Нет, Сонь. Никаких животных дома. За ними постоянно надо убирать, туалет чистить, кормить. Ты же весь день в садике, я на работе. Кто делать это будет?
– Папа. – Соня разворачивается ко мне и нежным голосочком спрашивает: – Ты же придешь, чтобы покормить мою косу?
Бросаю многозначительный взгляд в сторону бывшей супруги. Она отрицательно машет головой. Грозит поколотить меня, если я соглашусь на предложение дочери. Меня разбирает смех.
– Сонь, давай сначала поужинаем. А потом уже решим, что делать с этой проказницей. Договорились?
Протягиваю раскрытую ладонь дочери, показываю, как дать «пять».
– Экскурсию по квартире сразу провести? Или лучше задобрить твое ревизорское эго свежим ризотто с креветками?
– Свежим? – прищурившись, уточняет Каро.
– Приготовлю, пока искупаешь и переоденешь Соню. Идет?
Выставляю ладонь, как делал ранее с Соней. Каролина бьет по моей руке, не ожидая подвоха. Но как только ее тонкие пальцы касаются моей кожи, ловлю их в свой плен. Держу крепко, не давай ни шанса на побег.
– Пусти, – шипит разгневанно Веснушка.
– Не хочу, – шепчу, глядя прямо в ее синие глаза.
Скольжу большим пальцем по тыльной стороне ее ладони. Обвожу ненавистный мне ободок металла, окольцовывающий безымянный палец Каролины.
Это кольцо – символ моих ошибок и проступков, символ моей вины перед Веснушкой. Я обязательно сниму его с её пальца, заслужив прощения.
Обязательно сниму.*** Каролина.
– И? Каков твой ревизорский вердикт? – не отрываясь от сервировки стола, спрашивает Горский, как только я возвращаюсь в гостиную. – Есть замечания?
Подняв голову, бывший муж обжигает меня голодным взглядом. Тем самым, которым обжигал мои губы, как только мы переступили порог его квартиры.
– Миленько тут, – хрипло бормочу я, отводя глаза в сторону.
Делаю вид, что очень заинтересовалась содержимым здешних полупустых полок. По сравнению с библиотекой в нашем бывшем доме, две автобиографии и десять научно-популярных новинок кажутся иголкой в море. Хотя, что тогда, что сейчас я понятия не имею, когда Горский успевает их читать.
– Миленько? И все? – я слышу в голосе Горского азарт и веселье. Специально ведь подтрунивает. Гад.
Шея зудит от проступивших красных пятен. По спине бежит холодный пот. Он правда видел, как я зашла в святую святых его холостяцкой квартиры?
Беру в руки первую попавшуюся книгу, глазею на форзац, листаю страницы. Только по черно-белым снимкам, втиснутым среди мелкого шрифта, который не читаю, я догадываюсь, что книга как-то связана с главной знаменитостью немого кино – Чарли Чаплином.
Как Назар узнал, что я зашла в его спальню? Он же ни на секунду не отходил от плиты, грохотал поварешками без остановок.
– Так, что там с осмотром квартиры, Веснушка? Ты так и не ответила, – продолжает меня допытывать бывший супруг.
– Я ничего не смотрела!
Закрываю книгу и с грохотом возвращаю ее на полку. Взлетевшие с печатных страниц пылинки атакуют мой нос и глаза.
– Апчхи! – едва успеваю прикрыть рот ладонями.
– Будь здорова, Веснушка.
– Спасибо, – бормочу, чихая повторно.
Обонятельные рецепторы продолжают защищаться от раздражителей. Чихаю еще и еще. Не получается остановиться.
Белка испуганно подскакивает на каждый мой чих. Соня, наблюдая за кошкой, весело хохочет. Из моих глаз уже брызжут слезы. Сбегаю в ванную комнату, чтобы как-нибудь справиться с этой напастью. Проточная вода помогает быстро успокоить раздраженную слизистую.
Облегченно выдыхаю, облокачиваясь руками на умывальник. Тыльная сторона ладони, в том месте, где моей кожи касались пальцы бывшего супруга, продолжает зудеть.
Горское«не хочу» по новой всплывает в голове. Низкий хрипловатый тембр в сочетании с голодным, уверенным взглядом тогда ослабил мои колени и ноги превратил в едва застывшее желе. Повезло, что я уже сидела на полу. Не пришлось цепляться за Назара, как за спасательный жилет.
Реакции тела идут вразрез с разумом. Зачем мне все эти качели, после пережитого ада? Почему я продолжаю, как рыбка попадаться на его блесну?
Взглядом скольжу по зеркалу-шкафчику. Удостоверившись, что дверь плотно закрыта, я с настойчивостью следопыта начинаю искать на полках хоть какое-то доказательство того, что в квартиру Горский приводил не только уличного котенка.
Дезодорант, лосьоны для и после бритья, зубная паста, одна зубная щетка на первой полке, мужской одеколон, бритвенный станок и расческа – на второй. Ничего лишнего или неопрятного. Ни пылинки нигде, ни волосинки.
Отсутствуют следы капель на стеклянных дверях душевой, нет белесого известкового налета на хромированных деталях. Кристальная чистота. Все разложено так, словно я не в жилой квартире стою, а на какой-то выставке в музее.
Ничего не нашла, но облегченно выдохнуть все равно не могу. Одна только мысль о женщине радом с бывшим мужем выворачивает меня наизнанку.
Прекрасно понимаю, что пять лет евнухом ходить ни один мужчина не будет. Тем более разведенный холостяк. Но все равно этот момент гложет душу…
Громкий стук в дверь заставляет встрепенуться.
– Веснушка, с тобой все в порядке?
Сердце выскакивает из груди. Пульс переваливает за сотню. Меня словно за руку поймали на чужой территории.
– Да, да. – Закрываю дверцу зеркального шкафчика и включаю холодную воду. Перемываю наново руки. – Уже иду.
Пряный аромат свежеприготовленного ризотто разносится по квартире. Во рту моментально активизируется слюноотделение. Обычно после стресса я еще долго не могу есть, но сейчас, кажется, готова с ходу слопать двойную порцию.
Соня сидит во главе стола и с аппетитом наворачивает приготовленное родным отцом блюдо.
– Специально для нее приготовил вариацию риса с овощами. Добавил немного куриной грудки, – предшествуя моим вопросам, поясняет бывший муж.
– Спасибо, – киваю и подхожу к столу.
Бывший муж, вопреки протестам, отодвигает стул и помогает мне удобнее устроиться за обеденным столом. На моей пустой тарелке красуется цветок, скрученный из тканевой салфетки.
– Я надеюсь, за столь экстравагантную сервировку мне не придется доплачивать чаевые как в Египте? – На лице бывшего мужа появляются обворожительные ямочки. Он смеется звонко и задорно. – Просто знай, такими жестами меня задобрить не получится.
– Черт. А я надеялся, что самодельная роза и рис смогут отвлечь тебя от белых перчаток и строгой ревизии моего дома.
Ризотто, над которым колдовал Горский, чертовски вкусное. Свежие томаты в сочетании с пармезаном и мясом креветок в буквальном смысле тает на языке. Удовлетворительный стон, рвущийся из глубин моего голодного организма, едва не срывается с губ.
– И не надейся, – отправив в рот еще немного риса, я якобы в шутку грожу бывшему мужу. – Найду обязательно следы всех женщин, что приходят к тебе в гости.
– Скольких уже нашла?
Чертова ямочка на щеке Назара продолжает мозолить мне глаза.
– Пока только одну.
– Очень интересно. – Бывший муж отставляет тарелку и вытирает салфеткой губы.
– Но ее несложно было обнаружить. Разве ты не замечал, что о ней кричит буквально каждый сантиметр твоей ванной комнаты. Особенно душевая кабинка и стиральная машина.
Растерянность и недоумение отражаются на помрачневшем лице Назара. Меня разбирает смех.
– Господи, Горский. Уборщицу, когда на дом вызываешь, то хоть запоминай об этом. Ничего кроме натертых до блеска стекол и сантехники в твоей ванной нет. К сожалению.
Немой вопрос застывает в глазах бывшего мужа. Смотрю в потолок, дабы не пустить чертову подступившую слезу.
– Мне хочется хоть за что-нибудь зацепиться, чтобы не приводить сюда Соню. Я чертовски ревную её. К тебе. И одновременно завидую. Мне так просто отбросить прошлое, увы, не удается. На подкорке сидит страх, что однажды ты вновь покинешь нас, как сделал это пять лет назад.
Глава 28.
Глава 28.
Каролина.
– Каролина…
Назар намеревается подойти, но я отрицательно машу головой. Не надо ко мне приближаться. Я сейчас как вулкан, который вот-вот может проснуться.
– Этот страх словно под кожу.
Я смотрю как Соня беззаботно поглощает последние кусочки овощного ризотто, слезы снова застилают мне глаза.
– Каро, я не…
– Не надо, – перебиваю строгим тоном. Злость помогает быстро взять контроль над слезами. – Лучше молчи. Чтобы ты не сказал, я все равно не поверю. Научена горьким опытом.
– Мамочка, ты плачешь? – Соня испуганно хмурит брови.
Не дожидаясь ответа, она сползает со стула и бежит ко мне. Ловлю ее, сажаю к себе на колени и прижимаюсь щекой к макушке. Люблю эту крошку больше всего на свете. Она одна способна озарить своим внутренним светом, своей непосредственностью и искренностью даже самый мрачный мой день.
Соня шепчет, как сильно меня любит, пытается таким образом успокоить, а я, наоборот, еще больше раскисаю.
– Ресничка в глаз попала, вот я и плачу. Не переживай, доченька. Это пустяки. – Чувствую, как быстро стучит маленькое девичье сердце. Испугалась-таки моих внезапно хлынувших эмоций. Выдавливаю из себя как можно более расслабленную улыбку и перевожу тему: – Ты наелась? Хочешь добавки?
– Не хочу, – бормочет Сонька, уткнувшись носом мне в ключицу.
– А пойдем включим папин телевизор и поищем щенков-спасателей?
Упоминание одного из любимых мультфильмов мгновенно отвлекает Соню от моих покрасневших глаз. Помогаю дочери забраться на высокий диван, сажаю рядом с ней мурлычущую Белку. С помощью голосового поиска нахожу в ютубе нужный медиафайл и жму кнопку воспроизведения.
С первых нот мультипликационной заставки дочь становится загипнотизированной. Пока щенки скачут по экрану, окружающий мир для нее будто перестал существовать.
Знаю, что мои действия не красят меня как родителя, но иного способа, чтобы отрезать Сонины пытливые ушки от нашей с Назаром беседы я не знаю.
Возвращаюсь к столу, но к еде больше не притрагиваюсь. Голод продолжает зверствовать в животе, но я уже знаю эти сингалы организма. Надо переждать активную фазу, чтобы не поддаться лживым порывам и позже не страдать от переедания.
– Я думала, что переболела нашим разводом, – верчу в руках розу из салфетки, не решаюсь посмотреть на бывшего мужа, – но двусмысленные намеки с твоей стороны все еще цепляют за живое. Ни черта, оказывается, не переболела. Просто создала видимость. Купировала боль.
Трудно подбирать слова и при этом выдерживать спокойную тональность в голосе. Соня в любой момент может отвлечься и услышать нас.
Нахожу в себе силы, чтобы поднять голову, но выше подбородка Назара все равно не рискую взглянуть. Он держит спину прямо. Его предплечья прижаты к краю стола, а пальцы скрещены между собой. Терпеливо ждет продолжения от меня.
– Когда ты рядом, я опять превращаюсь в ту капризную девочку, которой была, когда мы познакомились. Намеренно поддеваю, подкалываю, рьяно отзываюсь на твои провокации.
– Меня это не пугает.
– А должно. Как можно с такой легкостью относиться ко всему, Назар? Как можно раздавать направо и налево обещания, после того что сделал? – Голос подскакивает к верхним нотам, но я быстро осаждаю себя. Поглядываю на Соню, но дочь, к счастью, все так же поглощена щенками. – Пока мы были мужем и женой ты тоже много каких клятв давал, промолчав о ночи с Баженовой.
– Это была ошибка.
Выставляю ладонь вперед, заставляю бывшего мужа замолчать. Закатываю глаза. Нервная улыбка растягивается на моих губах.
– Вот только не начинай, ладно? Из-за твоей, так называемой ошибки, мы развелись, и я чудом не потеряла нашу дочь. – Шиплю как кобра, выплескивая на бывшего мужа откупоренную боль. Лицо горит от прилившей крови, по плечам бежит холод. Больничные холодные стены мне до сих пор снятся в кошмарах. Под ребрами сердце продолжает нагонять скорость. – Знаешь сколько раз я лежала на сохранении? А сколько видела кровь на своих ногах?
– Не знаю… – негромко отвечает Горский.
– Вот именно. Не знаешь. Но считаешь, что можно пострелять в меня глазками, облобызать мою руку и я с легкостью отброшу прошлое, откажусь от жениха и начну с тобой все сначала. Ведь так?
– С легкостью? – горький смешок срывается с губ бывшего супруга. – С легкостью… За один промах жизнь меня поставила таким раком, что мне пришлось между любимой женщиной и маленьким ребенком. Сыном. – Назар ковыряет ножом в тарелке, опустив голову. – Поначалу я тоже жил в мечтах, что можно со всем справиться, как-то сбалансировать время между тобой и Миром. А потом его диагноз опять нагнул все мои планы. Химиотерапия, какие-то страшные названия лекарств, операция, провести которую не каждый хирург может. Дышать некогда, не то, что раздумывать над тем, как сделать так, чтобы всем было хорошо. Время убегало. Врачи повторяли, что операция нужна как можно скорее, пока шансы еще велики. – Горский закрывает ладонью глаза. Молчит несколько секунд, затем переходит на хрип. – Метастазы в печени разнесли в пух и прах все позитивные прогнозы. Миру вынесли неутешительный приговор. Единицам удается выжить под такими дозами химиотерапии. – Подняв голову, Назар впивается в меня потухшим взглядом. – Каролина, чтобы ты сделала, узнав, что у твоего ребенка в запасе всего несколько лет? При самых позитивных прогнозах и при постоянном нахождении в больницах и лечении? Оставила бы его в палате и ввернулась ко второй половинке, которая чахнет на глазах, глотая ненависть к этому ребенку и к тебе?
Назар резко встает из-за стола, стул со скрипом скользит по деревянному паркету. Уходит в сторону кухни, отворачивается к окну.
– С легкостью, твою мать…
Окинув взглядом Соню, которая все еще увлечена мультфильмом, я иду вслед за Назаром.
– Ты мог все объяснить.
– Что именно? – Бывший муж разводит руками. – Что? Почему он, а не ты? Или почему отцовский долг перевесил, а не наша любовь?
– Развод без моего согласия.
– Ты должна была меня возненавидеть. Ненависть должна была защитить тебя от моего предательства. Вспомни показы и тех конкуренток, которые ломали тебе каблуки, кто подсыпал минеральную вату в бюстгальтер, кто портил наряды. Ты всегда говорила, что назло им выходила на подиум, а не ревела в углу гримерной. Держала голову прямо, несмотря на боль и дискомфорт. Ненависть к конкуренткам помогала тебе не сдаваться. Ненависть ко мне должна была сработать тем же образом.
– И как? Думаешь помогла?
– Судя по тому, какой сильной ты стала, помогло.
– Идиот, – толкаю Горского в грудь. – Из-за этой ненависти я чуть не лишилась Сони. Меня трясло от одной мысли о тебе. Дурак. Ты хоть понимаешь, как это было опасно? Идиот!
Отворачиваюсь от Назара, скрещиваю руки на груди. Глотаю беззвучно слезы.
– Даже спорить не буду с этим. Мало того, я идиот в квадрате. От меня дважды скрыли детей. Я думал, такие финты проделывают только с глупыми киношными тюфяками, а в итоге оказался одним из них. В реальности.
– Ты всегда будешь выбиратьего , – повторяю негромко те самые слова, которые пять лет назад воображаемым ножом Назар вырезал на моем сердце.
Очередная слеза размывает тональный крем и сухие румяна со щеки. Боль того вечера сдавливает тугим корсетом ребра. Мое дыхание рваное, учащенное.
– Таков былтвой выбор. – Следующие слова даются сложнее всего, но я держу голос ровным: – Промолчав, я всего лишь упростилавсем жизнь.
Слышу, как с губ бывшего супруга срывается тяжкий вздох. Шелест брючной ткани, который улавливают уши, дает подсказку, что Назар идет прочь от кухонного гарнитура.
Ладонями скольжу по рукавам своего свитера, прогоняя с кожи внезапно наскочивший озноб. Легкий теплый ветерок обдувает оголенный участок шеи. Волоски на теле встают дыбом. Мы не касаемся друг друга, но все равно чувствуем нашу близость.
Он прямо за моей спиной. Нас разделяют сантиметры.
Горячее дыхание бывшего мужа обжигает затылок.
– Каждый раз, когда вижу вас, я попрекаю себя за спешку. Корю себя, что даже не разрешал себе мечтать оней . Онас .
Глотаю подступающий к нёбу ком. Назар ненадолго замолкает.
– Ты чудесная мама, Веснушка. Лучшей для Сони не сыскать. Ты правильно называешь меня предателем. Я оставил тебя одну, когда больше всего нужен был. До сих пор не понимаю, чем заслужилеё… Вас .
– Ты все равно быего не оставил. Как бы ни было больно это признавать, но я прекрасно понимаю твой выбор… Теперь как никогда понимаю. Ребенок для меня тоже на первом месте. Иначе ты просто не мог поступить. Любое послабление с твоей стороны и у меня не было бы сил для борьбыза неё, за себя, за нас с ней .
– Прости меня, Каро.
– Она – мое тебе прощение, Горский.
Застываем в немом молчании. С нежностью и умилением поглядываем на Соню, которая уже умудрилась сбросить все диванные подушки на пол. Белка скачет рядом, пытаясь поймать руку Сони. Происходящее в экране телевизора уже не так сильно манит ребенка, как было изначально.
Мой боевой дух нуждается в привычной тихой гавани. Внутренний ревизор остался без сил. Личный осмотр жилья бывшего мужа уже не кажется такой хорошей идеей.
От всех бед все равно невозможно спасти ребенка, а обнаружение чужих секретов, если таковые имеются, не принесут мне ни счастья, ни, тем более, спокойствия.
Вспоминаю то количество ограждений, ограничителей, мягких бортиков, силиконовых накладок на углах, которыми была обклеена вся квартира. А еще мягкие шлемы, которые должны были спасти дочь от разбитого лба или шишек. И что в итоге?
Соня расшибла сама себе бровь ударив пластмассовым тракторным ковшом себя по лбу. Кровищи было, мама не горюй. Я всего-навсего сбежала на пол минуты в туалет по нужде.
– Нам пора.
– Останься, – умоляет бывший муж. – Пожалуйста.
Колеблюсь. Знаю, что Соня не захочет уезжать домой прямо сейчас.
– Один час, Веснушка. Всего один.
Поджимаю губы. Качаю головой. Нет, нельзя. Слишком тесно тут. Чересчур волнующе. О нашем прошлом было сказано очень много. Нужен тайм-аут.
– Нам еще на такси ехать в час пик. Поздно будет.
– Я сам вас отвезу.
– Нам действительно пора, – настойчивее повторяю я. – Вызови нам такси.
– Я отвезу.
– Не сегодня. Пожалуйста, Назар.
– Мне все равно нечем заняться…
– Пап, – голосок дочери отвлекает нас от препираний друг с другом. – Пап?
– Да, родная. – Мурлычущий низкий тембр бывшего супруга ласкает мои уши. Млею о того, как он разговаривает с Соней.
– У тебя есть мышка?
Вопрос Сони застает врасплох и меня.
– Не-е-ет, – озадаченно тянет Назар. – Зачем она тебе?
– Кисе надо срочно дать мышку. Она очень голодная, – Соня тычет пальцем в напольный вазон с пальмой, стоящий около главного окна гостиной. Белка с аппетитным чавканьем жует кончики продолговатых зеленых листьев комнатного растения.
– Да чтоб тебя! – чертыханья Горского летаю около моих ушей. – И зачем я только ввязался в эту авантюру? Не котенок, а напасть какая-то.
Назар скользит подбородком по моей макушке. Делает глубокий вдох прежде, чем пойти разбираться с нерадивым питомцем.
Спонтанное прикосновение парализует мои голосовые связки. Электрический ток бежит от головы до низа живота. Покалывает кончики пальцев. Плотный бюстгальтер царапает грудь.
Такие забытые ощущения. Такие захватывающие. Задыхаюсь от наскочившей лавины ощущений.
Когда Назар наконец отстраняется, глотаю ртом воздух. Мужская аура больше не давит на плечи. Наконец-то легче.
– Белка, брысь оттуда! Я сейчас же отнесу тебя на улицу.
Молодая игривая кошечка не слишком внимает угрозам двухметрового мужчины, продолжая вести себя как полноправная хозяйка здешних квадратным метров. Пожевав еще несколько листочков, она вмиг бросается наутек. Умело проскальзывает по паркету меж ног разгневанного Назара, берет резкий разворот к коридору, но не вписывается в траекторию движения и с грохотом влетает в дверной косяк.
– Ох, – одновременно слетает с наших губ.
Кошка отшатывается от непредусмотренной преграды и, потеряв равновесие, падает на бок.
– Белочка, – испуганно визжит Соня и с разбега пытается прыгнуть с дивана. Назар чудом успевает схватить здоровой рукой дочь за талию, не позволяя второй раз за сутки ей юркнуть носом в пол.
– Осторожно, Сонь. Так стартовать опасно. Лучше сидя съезжай.
Белка приходит в себя от шока и продолжает свои резвые скачки по коридору.
На столь активной ноте не с первого раза удается донести до Сони, что нам пора возвращаться домой. Как я и ожидаю, она начинает использовать свой излюбленный прием: громкие крики и топанье ногами.
Мои слова она упорно игнорирует, играя на чувствах не прожжённого такими детскими финтами отца. Нервно кусаю губы. Если Соня продавит папу, то мы застрянем тут до глубокой ночи.
– Сонь, – Назар садится на корточки и ждет, пока Соня выдохнется и перестанет без причины сотрясать воздух. – Мне тоже не хочется, чтобы вы уходили. – Сжимаю руки в кулаки и считаю до пяти. Я прибью его. – Но маму надо слушаться, Сонь. Она лучше нас с тобой знает, когда пора закругляться.
Разжимаю пальцы на выдохе. Короткое спасибо посылаю экс-мужу одними губами.
– Я не хочу.
– Малыш, – Назар притягивает дочь к себе. – Завтра мы с тобой обязательно увидимся. И знаешь куда поедем?
– Куда? – Соня из-под нахмуренного лба смотрит на Назара.
– В мебельный магазин. Поможешь мне выбрать самую лучшую кроватку для тебя?
