Текст книги "Второстепенный (СИ)"
Автор книги: Ирина Нельсон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 19 страниц)
Глава 20. Кровь.
Смешливая, строгая, обожающая короткие халаты Эмили и веселый, послушный, обожающий короткие халаты жены Энтони. Прекрасные в своей любви друг к другу, они не поссорились ни разу за то время, пока я жила с ними. Да, иногда я чувствовала себя рядом с ними лишней, у них были весьма странные понятия о правильном воспитании, но они ни разу ни в чем не упрекнули и не попытались избавиться от проблемного ребенка. Они не должны были умереть. Не так.
Я сидела на полу в ресторане и смотрела на их тела. Энтони был почти цел – его убил удар чем-то тонким и острым в печень. У Эмили на щеке застыл кровоподтек от проломленного виска. Мгновенная, почти безболезненная смерть. Если в тот момент с Энтони я могла бы еще что-то сделать, то с Эмили – уже нет.
– Эмили оттолкнул официант, – тихо сказала тетушка Ким, осторожно сжав моё плечо. – Её не хотели убивать. Она неудачно упала на край стола. Энтони бросился на него, вырвал кислоту, но…
– Чем его ударили? – отстраненно спросила я, рассматривая рану.
– Я не заметил. Эмили упала прямо на меня, – ответил Джозеф. – Вроде столовым ножом. Мам, ты была к ним ближе всех.
– Да, это был нож.
Да? Странно, а входное отверстие какое-то кривое, словно сначала было что-то другое, поменьше и полукруглое. Впрочем, какая разница.
– Это моя вина, – сдавленно прошептала я и закрыла лицо ладонями. – Я испугал того официанта. Если бы я не обратил на него внимание, то всего этого бы не было. Если бы я не ушел, то смог бы помочь.
– Не говорите глупостей, Волхов. Вы тут ни при чём. Сопротивление и без вас планировало угон лайнера, – резко сказал профессор Хов. – Если бы не вы, то тридцать два ваших соотечественника отправились бы на корм акулам. Думайте лучше о них.
Я опустила руки и оторвала взгляд от тел. Профессор непринужденно раскинулся на ближайшем стуле и, поставив локоть на стол, тянул из бокала что-то алкогольное. Вокруг ухоженных ногтей застыла красная кайма – заклинание не очистило руки полностью.
Мимо прошел богато разодетый, но почему-то босоногий китаец и с широкой шальной улыбкой махнул профессору. На длинном цветастом рукаве застыли кровавые пятна. С рук капало. Китаец прошел прямо по битым стеклам к бару, отыскал целую бутылку, плеснул себе в стакан, лихо его опустошил, слизнул кровь с ладони в качестве закуски и, подмигнув испуганно застывшему бармену, с гиканьем выскочил из разбитой, когда-то стеклянной стены к бассейну. Там, в алой воде, весело плескались обнаженные женщины и странные существа. Разорванных тел нигде не было, но вода в бассейне источала густой металлический запах свежего мяса и внутренностей. Эльты принюхивались к нему, с удовольствием прищуривая хищно горящие глаза, и посматривали на живых пассажиров с нездоровым предвкушением. Пассажиры испуганно сбились на палубе в одну кучку и смотрели на кровавую вакханалию с ужасом. Кто-то из мимопроходящих эльтов со смехом ущипнул горничную за пятую точку. Та взвизгнула и отшатнулась. Впрочем, на большее парень претендовать не стал и с радостью плюхнулся в объятья обнаженных морских красавиц. Показалось, или среди них мелькнула леди Шейк?
Хов взял бутылку вина и снова плеснул себе в бокал, принюхался, пить не стал. Он выглядел самым трезвым из всех.
– Вас что, прет от человеческой крови? – с интересом спросила я.
Во время врачебной практики я навидалась всякого, но запах свежей крови так не чуяла никогда. Он странно дурманил и кружил голову. Блевать не тянуло от слова совсем.
– Да, – спокойно признался Хов и протянул мне палочку корицы. – Нюхайте лучше это, Волхов, а то окончательно потеряете связь с реальностью.
Тетушка Ким метнула на профессора опасливый взгляд и покрепче прижала к себе сына. Её муж придвинулся ближе. Профессор заметил их реакцию и встал, продолжая держать бокал у лица.
– Нужно уходить. От убийства остальных людей сдерживает присутствие детей, но терпение не вечно. Волхов, вы возьмете Стоунов с собой?
Я растерянно опустила взгляд на тела и понюхала палочку корицы. В голове немного прояснилось.
– Я… Я не знаю. Наверное, их нужно отдать родственникам, как-то похоронить…
– Всех убитых Сопротивлением людей мы отнесли в холодильник. Думаю, будет лучше, если Стоуны присоединятся к ним и затем попадут к родственникам.
Я беспомощно взглянула на Стенли.
– Мы позаботимся о них, Дим. Не волнуйся, – сказала тетушка Ким и потянулась меня обнять.
Я шмыгнула носом, обняла её в ответ. Под щекой оказалась длинная металлическая трубочка – декоративная деталь на завязках купальника. Вблизи стало видно, что она вовсе не круглая, а полукруглая, и при желании её можно легко снять. Ох уж эта стимпанковская мода на металлические детали в купальниках. Впрочем, в зоне декольте такие длинные штуки не мешают.
– Спасибо, тетушка Ким, – прошептала я и закрыла глаза.
Тетушка погладила меня по голове.
– Приезжай к нам на новогодние каникулы. Крис будет рад.
– Обязательно, – кивнула я и отстранилась. – Пойдемте, сэр.
Хов допил бокал, поставил его на стол и пошел разгонять вечеринку.
Нужно отдать эльтам должное, самоорганизация и дисциплина у них была на высшем уровне. Несмотря на опьянение, они вняли словам профессора, моментально привели себя в порядок, почистили бассейн и пробежались по разгромленному лайнеру, включив часы с духом мистера Пропера и подчистив заклинаниями кровавые пятна. Спустя каких-то пятнадцать минут палуба вновь засияла чистотой, порядком и целыми стеклами. По-моему, таким по-новому красивым «Енисей» был только в день спуска на воду.
Пока мужчины бегали по кораблю, девушки и существа прошлись среди людей, заглядывая им в глаза и бросая заклинания. Искры растворялись в головах, люди вздрагивали, растерянно моргали и терли лбы. Досталось всем, в том числе и детям. Понятно, чудное заклинание забвения. Всё-таки эльты не совсем отбитые – оставлять свидетельства своих вакханалий в головах человечества. Неожиданно, но дядю Витю забвение обошло стороной.
– Я тебя помню! Ты Витя Макаренков, в восемьдесят седьмом ты с учителем попался нам на Комоедицу, – сказала ему молодая женщина с длиннющей русой косой и улыбнулась. – Ну что, как распорядился шансом?
Дядя Витя расплылся в ответной улыбке и развел руками.
– Как видите, Рада Ульяновна. Сел в лужу как начальник охраны. Если б не мальчонка ваш, мы бы с вами не разговаривали.
– Любимчик судьбы ты, Витя, – заметила Рада Ульяновна и кокетливо улыбнулась. – Снова живой остался, меня голую видел. А я пьяная, добрая… Ладно, помни. В конце концов, о прошлой встрече ты молчал. К тому же когда еще на такое зрелище полюбуешься? Только тс-с, никому ни слова!
У дяди Вити даже челюсть отвисла.
Ушли эльты очень быстро – попрыгали за борт, оседлали своих морских чудищ и были таковы. Даже не посмотрели на меня, видимо, торопились продолжить вечеринку. А я с профессором села на спину келпи, и тот, промчавшись прямо по волнам, принес нас к озеру и переправил в Фогруф.
А там нас уже ждал издерганный и смертельно уставший, как раб на галере, директор Мерфин Аунфлай. Увидев расхристанного, довольного профессора, он удивленно поднял брови и с завистью спросил:
– Что я пропустил?
– Тризну в честь Владыки на освобожденном от Сопротивления лайнере «Енисей», – ответил профессор и вытолкнул меня из-за спины. – Вот. Пробрался на борт.
Сил Хов не рассчитал. Я пролетела через кабинет и, споткнувшись о ковер, упала в кресло для посетителей. Кресло закрутилось.
– Простите, мистер Волхов, – абсолютно не раскаявшись, сказал профессор.
– Между прочим, если бы не я, вы бы даже не почесались ради людей, – обиженно сказала я, потерев ушибленный копчик.
– Кто вам сказал такую глупость? Подобные акции Сопротивление устраивает очень редко именно потому, что мы реагируем сразу. И всегда оставляем человеческих свидетелей в живых, а трупы убитых Сопротивлением – нетронутыми, – спокойно возразил профессор Хов.
– Как жалко, что Сопротивление редко захватывает корабли, да? – съехидничала я. – Я даже знать не хочу, что вы сделали с телами.
– Ничего из того, что вы подумали.
– А что я подумал?
– Мы не едим людей. Нас, как вы изящно выразились, просто прет с человеческой крови. А вот перевертыши вроде келпи едят. Иногда. Если хотят навсегда потерять человеческий облик, – спокойно сказал профессор. – Мы скормили Сопротивление акулам, Волхов, перестаньте уже так смотреть! С какой стати я вообще перед вами оправдываюсь? Как ваш декан я должен без разговоров запереть вас на час в Комнате Испытаний за побег!
– Она же сломается, пытаясь придумать что-то интереснее этого дня, сэр! – запальчиво воскликнула я – Взрыв школы, глюки, побег, захват лайнера, магическое истощение, смерть Стоунов и кровавая вакханалия в ночи – я ничего не пропустил?!
Забытый Аунфлай вскинулся.
– Энтони и Эмили мертвы?
– Убиты Сопротивлением, – всё так же спокойно кивнул профессор Хов.
Готова поклясться, что лиловые глаза торжествующе вспыхнули. И это послужило именно той последней каплей, после которой опустошается переполненная чаша. Страх накатил и накрыл с головой, словно волна цунами. Меня заколотило.
– Сидели бы спокойно в Сиде Трех Дубов, ничего бы этого не случилось! – сказал мне Хов.
– Да? А я почему-то уверен, что из лесочка непременно кто-нибудь бы вылез! – истерически взвизгнула я. – Например, динозавры!
– Самых опасных драконов мы истребили давным-давно, так что вы с ними как-нибудь бы справились.
Стало трудно дышать, тело обмякло, словно из него вынули все кости. Меня бросило в жар, затем в холод.
– То есть такое возможно?! – я скорчилась в кресле, схватилась за голову и застонала. – Боги, куда я попал? Почему сюда? Почему не Хогвартс или хотя бы Тибидохс? Да я даже на Средиземье согласен, только заберите меня отсюда! Эй, там, в реальности! Отключите меня от аппарата, я не могу больше смотреть этот чертов сон!
Кабинет волшебной школы равнодушно проигнорировал все мольбы, а вот профессор внезапно переменился в лице, шагнул ко мне, присел напротив и встряхнул за плечи.
– Волхов, успокойтесь, – тихо и взволнованно сказал он, заглянув в глаза.
Я замотала головой и захихикала сквозь слезы, скользя взглядом по стенам.
– Где у вас выход на крышу, сэр? Если умереть во сне, то проснешься. Происходит такой всплеск ард… адреналина, что невозможно не проснуться…
Меня повело в сторону. Хов подхватил, не дал упасть. Он что-то говорил, но слова долетали до меня гулким, совершенно неразборчивым эхом. А потом мир выключили, словно экран огромного телевизора.
* * *
– Волхов! Волхов!
Корион встряхнул мальчишку. Спутанные кудри блеснули в свете ламп, на молочно-белых мокрых щеках не осталось ни кровинки. Прозрачные зеленые глаза мазнули расфокусированным взглядом и закатились. Вадим издал странный звук: то ли вздох, то ли всхлип – и окончательно потерял сознание.
– Оставь его, – махнул рукой Мерфин. – Пусть. Срыв был вопросом времени.
Корион медленно уложил мальчишку в кресло, разжал пальцы и выпрямился.
– Да. Это был всего лишь вопрос времени, – согласился он и, толкнув кресло в сторону, уселся на стул.
Собранный, спокойный, безразличный. Разве что чуть более непринужденный, чем обычно – именно таким должен был видеть его директор.
– Что за история с захватом лайнера? – спросил Мерфин. – Я правильно понял? Волхов пробрался на корабль с Сопротивлением, а ты, узнав об этом, вызвал Орден?
– Верно. Сопротивление перешло все границы. Многие захотели поквитаться с ними лично.
– И что узнали?
– Захваченный «Енисей» должен был перехватить корабль из Исландии с магокристаллами для циклогенератора. Сопротивление желало уничтожить груз, – устроившись поудобнее, заговорил Корион. – Если бы мы не распознали отравление, то половина Ордена к этому моменту была бы мертва, а другая половина...
– Разбирала бы Фогруф, пытаясь достать тела своих детей, – пробормотал директор. – Сопротивление беспрепятственно захватило бы магокристаллы. Люди потребовали бы от нас ответа и новой поставки, а мы...
– Эльты и так с трудом согласились срывать кристаллы с посмертных древ. После убийства детей они отказались бы и от существующих поставок. А Орден больше не смог бы скрывать отсутствие Владыки от людей.
– Великий Паритет был бы разорван, Сопротивление спровоцировало бы новую войну, – директор задумчиво побарабанил пальцами по столу и метнул взгляд на Вадима. – Но в Фогруф поступил иномирный эльт и пострадал от яда. Корион... В свете последних событий его участие в этой истории больше не выглядит случайностью.
Корион прекрасно понял, отчего Мерфин засомневался в случайной роли Волхова. Совпадений было слишком много даже для директора, не знающего об активной целительской практике. Аунфлай поставил локти на стол, переплел пальцы и опустил на них свой подбородок. Взгляд лиловых глаз, не изменив задумчивого выражения ни на йоту, переполз с Вадима на Кориона.
– Знаешь, Корион, я только что понял... Ты больше не хромаешь, – сказал он. – Не бледнеешь после каждого заклинания. И сегодня, после использования телепата и стольких статуй, ты встал и бросился искать мальчишку. А потом еще участвовал в зачистке.
Мерфин не кричал, не обвинял. Он спокойным голосом методично перечислил всё, что заметил за слугой, а потом также спокойно спросил:
– Мальчишка купил тебя своим даром, верно, Хов?
Корион надменно выпрямил спину и вздернул подбородок. Отрицать что-то было бесполезно. Оставалось лишь выжать из ситуации всю возможную пользу.
– Позволь напомнить тебе, Мерфин, что я слуга. Не полноправный и обязанный соклановец, не безгласный, безвольный раб, а слуга, которому ты платишь за службу. Свою зарплату я могу тратить так, как мне заблагорассудится, в том числе и на собственное лечение. И с моей стороны было бы совершеннейшей глупостью пройти мимо истинного целителя с исключительным даром. Я полагал, что накопленных средств мне хватит. Но Волхов выставил другую цену, и я согласился, не задумавшись над её сутью.
– И какая же была цена?
– То, что получается лучше всего. И так уж получилось, что лучше всего у меня получается выживать. Теперь я его персональный проводник по миру. Помощник в ассимиляции, если хочешь.
– Что?! Ты в своем уме? – вскричал Аунфлай.
– Я всего лишь выполнил приказ стать ему ближе. И заметь, наилучшим образом. Если думаешь, что это был его план, то ошибаешься. Видишь ли, это его стандартная цена, – Корион поймал ошарашенный взгляд и с насмешкой кивнул. – Да, Мерфин, он практикующий целитель. Причем с весьма богатым багажом знаний и неплохим опытом. По крайней мере, в постановке диагноза он не ошибся ни разу.
– Ни разу? Кроме тебя, были и другие пациенты? Почему ты молчал?!
– Потому что на том этапе я сразу потерял бы его доверие. Мерфин, это не просто умный и обученный ребенок. Он знает, куда смотреть, и всё прекрасно видит. Он задает очень взрослые вопросы и прекрасно владеет собой. А ты бы не удержался, узнав о нем всё, что сейчас знаю я. И он прекрасно понял бы, кто в этом виноват. Да, я промолчал тогда. Но исключительно потому, что знал – вы наблюдательны. Вы зададите вопросы, и я как слуга на них буду обязан ответить.
Корион говорил уверенно, спокойно, глядя в глаза. Мерфин немного расслабился.
– Что ж, и что ты узнал?
– Никакого вторжения не планируется. Мальчишка сам не понял, как очутился здесь. И судя по его тону, там его либо считают погибшим, либо не имеют возможности найти. Он одиночка. Это раз. На нем висит очень сложная и жесткая врачебная клятва. Из-за неё он не может сменить профессию, не может причинить никому вред, не может игнорировать никаких больных разумных существ, не может выдать открывшиеся в процессе лечения семейные тайны, не может зарабатывать этим деньги – он ничего не может. Единственное, что ему позволено – спасать, лечить и убить в процессе самозащиты, если нет иного средства выжить. Всё. Это два, – Корион подался вперед, хищно улыбнулся, и его голос понизился, стал вкрадчивым. – О, я вижу твои глаза, Мерфин! Лакомый кусочек, не так ли? Я почти вижу эти мысли. Бесхозный, беспомощный истинный целитель с абсолютной неспособностью к законному колдовству. Бери, пользуйся, наживайся, обрастай влиянием прямо здесь и сейчас. Ведь его опекуну не запрещено ничего.
Презрение в голосе отрезвило директора. Он вздрогнул, мотнул головой и перевел взгляд на Вадима.
– Не нужно считать меня алчной тварью, Корион. Он тоже получит немало. Ты же получил.
– О, я получил, – рассмеялся Корион. – Я всё получил. Чья была идея подсунуть Владыке книгу с тем заклятьем? Чья была идея заманить его в Фогруф и превратить тело в камень, пока он сражается с безумием? Моя ли? Брось, до того, как ты показал родовую библиотеку, я ни о чем этом и помыслить не мог. Но это дело прошлое. Я ни в чем не виню вас с Мэдогом. Вы сделали всё, чтобы спасти и племя, и Владыку. Вы не тянули меня за руку, я всё сделал сам. Но Волхов вашу интриганскую сущность рассмотрел насквозь, и, ты уж прости, она ему не понравилась. А поскольку я выполнял ваш приказ... – он пожал плечами. – Пришлось свести его с парочкой боевых товарищей из Ордена, чтобы он почувствовал почву под ногами. И так получилось, что его сверхчувствительность позволила обнаружить отраву среди остальных. Ты не знал. Информация без наших имен передавалась от лорда к лорду, о ней не знали даже самые близкие члены семьи, сам понимаешь, почему.
– Понятно. Что ж, – Мерфин вздохнул. – Я понял тебя, Корион. Жаль, что ты не рассказал мне всё это раньше. Изольда умерла, так и не узнав, что у неё был шанс на детей.
– Я полагал, что у неё еще есть время.
– Да... Мы все полагали...
Мерфин помолчал, глядя в окно. Огромная луна освещала лес за стенами Фогруфа, и где-то там, под её светом, таинственно мерцали кристаллы на цветущих посмертных вишнях жен рода Аунфлай.
– Корион, у тебя, кажется, есть дом в человеческом мире? – неожиданно спросил директор.
– Да, – уже понимая, к чему этот вопрос, согласился Корион.
– Вадиму больше некуда идти, а на каникулы он непременно захочет покинуть Фогруф. Полагаю, его обрадует возможность погостить у любимого учителя, – Мерфин вновь обернулся к Кориону, в голосе звякнул металл. – Раз уж вы так сблизились, думаю, ты будешь не против, если он у тебя поживет. Но больше тайн я не потерплю. Отныне мы с братом должны знать о каждом его шаге, каждом, Корион. Сразу. Вокруг него слишком много случайностей, чтобы это можно было игнорировать.
Корион покорно склонил голову.
– Как прикажете, сэр. Разрешите мне помочь Волхову лично. Он очнется не в том состоянии, чтобы его можно было доверить Элизе.
– Да, конечно.
Корион подхватил спящего Вадима на руки и шагнул в портал. Он не слышал, как Мерфин встал из-за стола, потянулся и, зевая, отправился спать, хмуро бормоча:
– Враг вступает в город, пленных не щадя, потому что в кузнице не было гвоздя... Кто бы мог подумать, что гвоздь попадется по дороге?
Не узнал Корион и о том, как Мерфин заглянул в спальню к брату, подошел к нему, сидящему у постели, и дотронулся до плеча.
– Саркофаг сработал, Мерфин.
– Как он?
И уж тем более Хов не увидел, как Мэдог Аунфлай молча отодвинул балдахин в сторону и как неверный свет ночных ламп осветил болезненно бледного, но абсолютно целого и живого спящего Владыку.
Вместо эпилога.
Тяжелые свинцово-серые тучи роняли на деревню холодные капли дождя. Неспешный, основательный, он заливал Безымянку и Смородину, прибивал клубящийся на границе туман, шелестел в листве деревьев. Оказавшись под потоками воды, с тихим шипением погасла яблоня. Черному выжженному стволу пережить дождь не дали.
Кайракан, Овто и Волх переглянулись, повели голыми плечами и с трех сторон взмахнули топорами.
Хрясть! Хрясть! Хрясть!
На полуголые мужские тела полетели обломанные ветки, вода вперемешку с сажей. Яблоня с хрустом упала на землю, и та сомкнулась над ней, утянув в свои недра. Кайракан неторопливо прошелся вокруг треснутого пня, положил руку на срез.
– Годится. Пусть остынет, покроется мхом, тогда и сажать будем.
Я отвела взгляд от окна, шмыгнула носом в кружку с чаем и покрепче замоталась в лоскутное одеяло. Бабуля села рядом на кровать, протянула мне вафлю и жалостливо погладила по голове. Я не удержалась – подалась за теплой рукой и уткнулась в мягкую подмышку.
– Ну, будет, будет… – пробормотала бабуля, когда из моей груди вырвался скулеж, а дождь за окном хлынул с новой силой.
– Я же там совсем с ума сойду, ба! Зачем? Ну зачем ты меня туда отправила? Почему нельзя было остаться тут?
– Потому что когда-то давно один чужак поклялся отдать тебе заветный дар. Ты не раз жила там, но тот чужак тебя не узнавал, а ты… – бабуля вздохнула. – Ты была не самым примерным жильцом. Я думала, что клятвы не исполнятся, но ты снова нашла сюда дорогу. Видимо, тот чужак тебе крепко в душу запал.
Я уткнулась взглядом в кружку. Моё отражение в темной воде смазывалось, волосы то темнели, то светлели, то укорачивались. В памяти мелькнули степная звездная ночь, терпкий аромат трав и огни костра, пляшущие в глазах напротив: «Тебе не положено носить мужское платье? Выходит, знать женщин тебе тоже не положено?». Собственный далекий смех: «И кто тут дикарь, грек?», и щекочущее чувство в груди, очень похожее на счастье.
– Но почему мальчиком?!
Она пожала плечами.
– А мальчиком тебе будет проще возродить мою линию. Чужак сам клялся, что так или иначе, поэтому какая разница?
У меня снова задрожал подбородок. Да, что-то жило внутри, сжималось то ли сладко, то ли больно. Что-то, чему были безразличны внешность и возраст загадочного чужака. Что значит – какая разница? Я не согласна! Я обязательно... Бабуля взъерошила мои волосы, безобразно испортив косу, и чмокнула в макушку, сбив с мысли.
– Не думай об этом. Просто знай, мы все рядом. Мы все тебя очень любим. Мы всё видим и знаем. Мы поддержим тебя в любой момент, стоит только позвать. Тебе не нужно идти домой. Дом сам пришел к тебе.
Мягкие, пахнущие сдобой руки баюкали, укачивали, жалели. И от этого слезы полились сами собой. Когда плач опустошил и затих, бабуля завернула меня покрепче в одеяло и усадила за стол.
– Давай чайку попьем с мелиссой. Она душистая, хорошая. Вот увидишь, сразу легче станет. Давай?
– Д-давай, – всхлипнула я и приподнялась, чтобы достать сахарницу.
– Сиди-сиди. Я сама.
Бабуля перевязала покрепче цветастый фартук, засуетилась. На столе как по волшебству появились печеньки, конфетки, мёд и сливки. На плите запыхтел старый чайник. Подвешенные у печки пучки трав поделились в заварочник листочками. Заварочник – старинный глиняный чайник с китайским узором – отправился на шесток. Бабуля двигалась легко, ловко. Только полы длинной юбки качались туда-сюда.
Я опустила взгляд и невольно улыбнулась при виде дырочки в цветастой клеенке. Дырочка была сделана в незапамятные времена лично мной.
В сенях послышались голоса мужиков и возмущенный звонкий – тети Зои:
– Куда такие грязнючие? Вон ведро, вон ковшик – быстро умываться!
– Окстись, Зой, она ж ледяная!
– Хотели бы в тепле купаться, то зашли бы в баню! Овто, ты же мимо три раза прошел, чего не затопил? Кайракан!
– Ай! Брызгаться-то на кой?
– А чтоб не косил под блаженного. Любишь ты это дело.
– Ладно-ладно, не бузи, давай рушник…
Бабуля тоже прислушалась и, хихикнув, поставила еще чашек. Когда розовая и очень бодрая от ледяного купания мужская часть семьи ввалилась в дом, на столе уже исходил паром ароматный чай.
– Я тебя люблю! – заявил Кайракан и чмокнул бабулю в щеку.
Та зарумянилась и шутливо отмахнулась полотенцем. Шаман ловко увернулся и схватил чашку. Волх уже устроился за столом и жевал печеньку, прихлебывая чай и щуря серые глаза. Овто коварно подкрался ко мне со спины и положил холодную, чуть влажную ладонь мне на шею. Визга не дождался – я заметила его чуть раньше. Тетя чинно устроилась напротив бабули, подвинула себе сахарницу и, обведя взглядом стол, спохватилась.
– Ой, а гостя-то не позвали! Иди, разбуди, а то он как пришел, так с печки не слезает, – попросила она меня.
Я покорно поднялась с места, залезла на лежанку печи и отодвинула простенькую хлопковую занавеску.
Злат умиротворенно спал, положив голову на чью-то куртку. Длинные острые уши подрагивали, из-под цветастого лоскутного одеяла выглядывало иссушенное запястье. Из-за чуть приоткрытых влажных губ виднелась жемчужная полоска зубов. У него был такой сладкий сон, что разбудить его у меня не поднималась рука.
Я мягко погладила его по впалой щеке.
– Злат. Эй, Злат! Просыпайся. Пошли чай пить.
Длинное ухо дернулось. Эльф причмокнул губами, вздохнул, повернулся на спину и поморщился. Его длинные костлявые пальцы прикоснулись к потревоженному боку. Наконец, зеленые глаза открылись и медленно сфокусировались на мне.
– Где я? А… Точно…
– Пошли чай пить, – повторила я. – И тебе повязку сменить надо.
Злат потер лицо в попытке прогнать сонную одурь, ничего этим не добился и осторожно пошевелился. Рана на его боку не кровила, но, видимо, болела сильно. Я подхватила его под руку, чтоб он не слетел с полатей вниз головой, и довела до стола.
Злат расправил плечи, чинно поздоровался с моей семьей и спрятал в ладонях пузатую чашку. За пределами теплой печки ему явно стало зябко. Да и он сам, длинноухий, высокий, не по-человечески пластичный, смотрелся за нашим столом донельзя странно.
– Благодарю вас за всё, – негромко сказал он, опустошив чашку. Ни к печенью, ни к меду его руки так и не прикоснулись. – Я не хочу злоупотреблять вашим гостеприимством и сегодня же уйду. И мне все-таки хотелось бы узнать, как отплатить вам за вашу доброту.
– Тебе есть куда идти? – удивилась я.
– Где-то здесь живет моя сестра, Илмариона. Она владычица острова на реке забвения, которую сторожит восьмиглавый дракон.
– Знаю, знаю. И дорогу к ней тоже знаю, – кивнула бабуля. – Как же не знать? Помню, в своё время она и всё ваше племя знатно переполошили всю округу. Собственно, из-за вас моя улица и опустела.
Злат округлил глаза и тут же потупился.
– Неужели вы?.. Я… приношу свои извинения… Мы просто хотели жить. Мы ведь приняли ваши правила.
– Да, вы приняли конечность жизни, – задумчиво кивнула бабуля. – Но изловчились, схитрили, нашли лазейку в договоре. И теперь ваши души образовали замкнутый круг. Более того, вы порой занимаете чужие места. Это… не очень хорошо.
Злат напрягся.
– Это люди уходят дальше. Нам такой роскоши не дано. Некуда больше идти.
– Мне не к чему придраться, – примиряюще похлопала его по плечу бабуля. – В конце концов, ваш метод оказался не так уж и плох, кое-кто из наших созданий даже смог им воспользоваться и вновь вернулся ко мне. Мой сад скоро вновь зазеленеет.
Она обвела рукой мою семью и ослепительно улыбнулась мне.
– А с визитом к сестре пока погоди. Ты уж прости, но пока тебя не исцелят, я тебя со двора не выпущу. Впрочем, ты и сам далеко не уйдешь.
Злат поклонился нам всем, мужественно стерпев боль.
– Вы спасли меня от окончательной смерти. Услуги подобного толка оцениваются очень высоко моим народом. Однажды я непременно заплачу, не будь я Владыка Златовлас.
Я хихикнула. Эльфийский пафос посреди нашей кухни смотрелся ну очень неуместно. Сюрреалистично.
– Ты это… давай без церемоний, что ли? – проворчал Волх. – На вон, печенье пожуй, а то на твои мослы смотреть больно.
Злат повертел в руках печенье, неуверенно откусил кусок и встрепенулся.
– Простите, я могу увидеть змею?
– Какую змею? – удивился Овто.
– Меня терзала змея. Именно из-за неё я очутился в том колодце.
– Да, была змея, – кивнула я. – Огромная такая змеюка. Я её о стены побила и выкинула. Она должна была лежать у колодца.
Волх, Кайракан и Овто переглянулись.
– Мы не видели никакой змеи. Да и колодца, кстати, мы больше не нашли.
Чашка выскользнула из руки Злата и звонко разбилась о половицы. Его лицо помертвело.
– Ты её не убила… – пробормотал он, глядя на меня расширенными глазами. В них плескался ужас. – Ты не убила её, и она вернулась.
– Что, прости? – не поняла я.
– Она вернулась, вернулась назад! – Злат накренился, его начала бить паническая дрожь. Волх подхватил его за плечи, не дав упасть. – Она вернулась назад, в Фогруф. А я остался здесь! Всеблагие силы, мне нужно поскорее вернуться назад!
Волх встряхнул парня так, что у того клацнули зубы и рявкнул:
– Говори толком, что стряслось! Куда тебе назад? Кто вернулся?
– Моё безумие, проклятье. Оно высосало из меня столько сил, что обрело собственную волю, – Злата всего трясло. Он смотрел на Волха и не видел. – Безумный король вернулся в моё тело, и на этот раз я не смогу его сдерживать. Мне нужно вернуться к живым, иначе эльты погибнут!
