Текст книги "Второстепенный (СИ)"
Автор книги: Ирина Нельсон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 19 страниц)
– Я как раз к вам иду. Нам через час выходить, – сказал мальчишка и замолчал, переведя взгляд на профессора.
Вопросов не последовало. Вадим вообще сделал вид, что ничего не видел. Корион мысленно поставил ему плюсик. Второе правило выживания было усвоено.
Глава 13. Сид Трех Дубов
Как оказалось, приборчиком для перехода пользовались лишь Аунфлаи. Профессора договаривались с келпи, и те на тех же доисторических лодчонках переправляли их через щиты и сопровождали в пути. Вот и с нами вызвался пойти Ай. Переправил он нас мягко и даже без спецэффектов.
Стоило только мне оказаться в мире людей, как всю головную боль, тяжесть и противное ощущение вибрации в теле словно вырубили. Я с облегчением выдохнула, впервые за эти дни ощутив себя человеком, а не плохой пародией на электропроводник. На губы сама собой выползла улыбка.
– Поразительно, вы вовсе не бледная немочь, – прокомментировал мой сияющий вид профессор Хов, пока Ай толкал лодочку к берегу.
– Надеюсь в скором времени сказать то же самое о вас, сэр, – отбила я и, подставив лицо под солнечные лучи, счастливо зажмурилась. В магическом мире по движению теней спокойно определяли правильное время, но само Солнце почему-то всё время ускользало от прямого взгляда, а размер Луны вообще был больше положенного раз в двадцать. Что тут сказать? Магия!
Профессор легко выскочил на берег, пробежавшись прямо по воде, и терпеливо дождался меня, что брела по колено в непромокаемых сапогах.
– Хотите анекдот, профессор? – улыбнулась я.
– Ну? – поглядывая по сторонам, буркнул профессор.
– Оказались на острове раввин, падре и буддист, а путь на материк – только по воде…
Профессор от такого начала даже оглядываться перестал.
– Раввин взывает: «О Всемилостивый, помоги мне пройти по воде!» – и переходит на материк, – продолжала я загребать воду сапогами, не обратив внимания на подозрительное молчание келпи позади. – Буддист просит: «Великий Будда, дай мне силу воли поверить в то, что вода твердь!» – и тоже переходит на материк. Падре молится: «Боже правый, повтори чудо апостола Петра!» – и тонет... И тут раввин говорит буддисту: «Неудобно-то как получилось. Может, надо было ему сказать, что в воде были столбики?» А буддист удивленно смотрит в ответ: «Какие столбики?..»
– Смешно, – согласился профессор. И не улыбнулся, гад такой, нисколечко.
Мимо в зверином облике промчался Ай, вспенив воду всеми четырьмя копытами, и радостно заржал, когда большая часть брызг оказалась на мне.
– Весело тебе, нечисть непарнокопытная? – ласково спросила я и запустила в келпи сапогом.
Тот легко увернулся, но не зря же я тренировалась в телекинезе? Сапог, словно бумеранг, описал в полете красивую дугу и впечатался каблуком в рогатый затылок. Болезненный вопль пролился на моё сердце заживляющим бальзамом.
Профессор Хов вздохнул, осушив мою одежду.
– Дети… Ай, хватит. Чем быстрее ты нас донесешь до сида Трех Дубов, тем быстрее избавишься.
Под строгим взглядом келпи разом прекратил свои стенания и развернулся боком. Профессор легко взвился ему на спину, выдав немалый опыт наездника, и рывком затащил меня к себе. Я оказалась в кольце рук так быстро, что даже не успела пикнуть о желании ехать сзади. Ай сорвался с места, и мне в лицо вновь полетели ветер и мошкара.
Мир слился в огромный калейдоскоп цветных пятен и спустя каких-то три минуты вновь распался на горы, озеро и лес. На этот раз – совсем другие.
– Вдохните поглубже! – крикнул Ай жутким голосом и с размаху врезался в водную гладь.
Я зажмурилась и чуть не заорала от жуткого ледяного холода, вонзившегося в тело тысячами игл. Над головой сомкнулась вода. Воздух вырвался из груди цепочкой пузырьков, моментально лишив живительного кислорода. Только жесткая хватка профессора не дала мне соскочить со спины обезумевшей нечисти. Слава всем богам, почти сразу келпи вынырнул и поспешил на берег. Я ощутила, как в теле вновь завибрировали магические потоки, вдохнула сладкий, пахнущий цветами воздух и раскашлялась.
– Дышите носом, Волхов, – раздался над ухом невозмутимый бархатный голос. По спине постучала твердая мужская ладонь. Тело обдало холодком испаряющейся воды.
Я передернулась, смахнула распушившиеся волосы с лица и подняла взгляд.
Посреди цветущего розовыми, белыми, лиловыми и малиновым цветками верескового поля и зеленеющих дубов стоял роскошный замок в романтическом стиле, очень похожий на тот самый, с заставки компании Дисней. Вокруг летали пчелы, безумно нервируя фактом своего существования, а воздух наполняли чарующий аромат и гудение трансформатора.
Голова начала наливаться тяжестью и болью. Я снова очутилась на магической земле, сухая и злая.
– Сид Трех Дубов, – объявил профессор Хов после того, как помог слезть со спины Ая. – Один из крупнейших медицинских центров Великобритании. Здесь работают лучшие. Кто сумеет разобраться в вашей проблеме, мистер Волхов, так это здешние специалисты.
Он крепко схватил меня за руку и повел по мощеной дорожке, вдоль ухоженных клумб. В глубине деревьев я заметила ровные ряды ящиков – пчелиных ульев.
– Это да, – горячо кивнул Ай, уже в обличьи хрупкого парня приноравливаясь к нашему шагу. – А еще тут живут дриады и производят самый лучший вересковый мед!
– Дриады?
В моем воображении сразу возникли полуголые зеленые девицы с листьями в волосах. Я помотала головой, отгоняя бесстыдное видение, и испуганно замерла, когда в опасной близости от лица закружился десяток пчел. Профессор тоже остановился – пчелы сгустились вокруг нас, загудели. Чем мы не угодили рою, было непонятно, но летали они очень угрожающе. Я сглотнула, прикинув расстояние до воды.
– Да, мы, – раздался негромкий бесполый голос, и перед нами из насекомых соткалось подобие человеческой фигуры. – А вот кто ты, гость? В твоей силе нам мнится что-то знакомое и родное. Ты пахнешь кровью, солнцем, степными цветами и огромной пресной водой, словно далекий родич… Ты также вскормлен пчелиным ульем – мы чувствуем на твоих губах сладость меда. Отчего же ты так боишься нас?
– Меня зовут Вадим Волхов, – ответила я, поразившись чутью странного создания. – Простите, я боюсь не вас, а насекомых в принципе. Когда мне было восемь, меня искусал осиный рой, а потом еще и пчелы деда...
– У нас запись к целителю О’Фей, – вмешался профессор Хов.
– Он ждет на первом этаже, в пятнадцатом кабинете. Мы сообщим о вас, – пчелиный рой рассеялся, а вместе с ним затих голос. – Не бойся, маленький родич, отныне тебя не ужалит ни одно жало…
Пчелы деловито полетели по своим делам.
– Спасибо, – растерянно сказала я.
Напряжение немного спало. Коллективный или нет, но это был разум, и он только что пообещал меня не кусать.
Профессор Хов выдохнул, бросил на меня нечитаемый взгляд и повел дальше. Ай следовал за нами по пятам.
Замок внутри был гораздо симпатичнее, чем Фогруф. И удобнее. Ни сквозняков, ни открытого камня – только изысканная отделка и благородное дерево. Единственное, что могло вызвать дискомфорт, – открытые настежь окна, через которые внутрь залетали пчелы и кружили по коридорам. Но в свете последнего открытия я восприняла это как пустяк.
Целитель О’Фей оказался добродушным бородатым мужичком низенького роста в старомодном жакете. Он встретил нас как дорогих друзей и, усадив в мягкие кресла, угостил восхитительным душистым чаем с медовым печеньем. Более того, обстановка ничуть не напоминала кабинет врача – круглый журнальный столик, уютная мебель, ароматы вереска и меда. «Он от Мерфина Аунфлая», – напомнила я себе, настороженно принюхиваясь к чаю.
Целитель тем временем водрузил на нос монокль, точно такой, какой был у продавца дланей в Крепости Лунного Вьюна, и открыл поданную профессором папку с моей большой фотографией на обложке.
– Интересно-интересно… О, а вот это еще интереснее… Всеблагие силы, мальчик, как тебя угораздило? – он повертел снимок моего многострадального черепа и цокнул языком при виде трещины. – Ай-яй-яй, как нехорошо… Но лечили правильно. Насколько смогли… Препараты принимаешь регулярно? – он посмотрел на меня сквозь монокль.
Я кивнула. Да, прием не был пропущен ни разу. Утром и вечером, как прописали психиатры, я послушно глотала таблетки, особо не веря в их эффективность. Как могли помочь выдуманные препараты? Однако с течением времени ощущение нереальности как-то незаметно отступило на задний план, а тело перестало чувствоваться чем-то отстраненным. Холод, жар, запахи – всё стало ярким. Словно реальным. Честно говоря, мне от этого становилось очень не по себе, но вечерами, когда я ложилась спать, в тишине по-прежнему слышался тихий писк аппаратов жизнеобеспечения. Он успокаивал, доказывал, что вокруг всё же галлюцинация, а я вовсе не неудачница-попаданка в альтернативный мир.
– Ну и славно. Как закончите курс, обязательно сходите к тем специалистам повторно. Хорошие они специалисты, да… – покивал целитель и расцвел, прочитав отчет с подписью целительницы Элизы. – О, вот мы и добрались до основной проблемы. Так-с, какие там были показатели… Ого!
Монокль выпал из округлившихся голубых глаз. Целитель посмотрел на меня, перевел взгляд на профессора, который с невозмутимостью сфинкса глотал чай.
– Вы уверены, что здесь указаны верные цифры? Точно нет никакой ошибки? Сквозь Око Нессера я не увидел ничего подобного.
– Уверен. Ошибок нет, – коротко ответил профессор Хов. – Вьюн до сих пор цветет золотыми розами.
– Какой интересный случай! Так, милый мальчик, пойдемте на осмотр. Но сначала снимите все ваши магические штучки.
Целитель в крайнем возбуждении потер руки, показал мне на расчерченную за диванчиком гексаграмму. Я неохотно сняла с рук фенечки, а с шеи – обереги. Ай присвистнул, увидев, какую внушительную кучку они образовали, получил от профессора Хова мрачный взгляд и поспешно засунул в рот печенье, видимо, чтобы не ляпнуть очередную шуточку.
Когда я встала в центр, меня тряхнуло током, а вокруг засветилось разноцветное облако с мириадами огоньков. Я словно очутилась посреди звездной, неимоверно красивой туманности. Целитель издал экстатический вопль.
– О-о! Какая восхитительная аномалия! Мальчик, да ты проводник!
– Что это значит? – спросила я.
Ай навострил уши. Профессор замер с печеньем в руке.
– Проводник магических потоков в чистом виде, – пояснил целитель О’Фей и ткнул пальцем в белые огоньки. – Видишь эти узлы? Через них из ауры льется магия, когда ты колдуешь. А вот через эти узлы, – пальцы переместились на желтые огоньки, – ты забираешь из окружающего мира магию. Но таких узлов у всех остальных эльтов на всю ауру одна-две штучки, а у тебя их больше, чем точек выхода!
– У него что, нет источника? – напрягся профессор Хов.
– Отчего же нет? – удивился целитель О’Фей. – Вот он, родненький. Только маленький, – палец переместился на медленно кружащуюся напротив солнечного сплетения небольшую спираль, – И – самое интересное! – крутится он в другую сторону, как у артефакта.
– Разве это возможно? – спросил профессор.
– Ну… Создала же природа Уран и Венеру? – пожал плечами целитель – К сожалению, противоположное вращение делает недоступной для тебя классическую школу магии, мистер Волхов, – расстроено цокнул он языком. – А эти многочисленные точки входа… Магия льется в ауру широким потоком, отчего в момент сотворения заклинания выходит вся. Это дает весьма впечатляющий результат.
– Или большой бум, – проворчала я, вспомнив взрыв магического кристалла.
– Тебе категорически противопоказано находиться в магических местах без колдовства долгое время. Если заходишь в магическое место – сразу же начинай колдовать. Тогда магия будет струиться сквозь ауру ровным потоком… А что с ладошками? Аллергия?
Я опустила взгляд на свои руки и кивнула. Язвочки и волдыри почти зажили, остались небольшие красные следы.
– Все заклинания, все зелья и прочие магические воздействия нужно делить на двадцать, – наставительно произнес целитель. – Потому что твой источник в сочетании с такой распахнутой аурой дают невероятную чувствительность.
– Он живет в Фогруфе. И классическая магия с дланями для него недоступна, – напомнил профессор Хов. – А магия без проводников вне закона.
– О, точно! В таком случае советую побыстрее обрести супругу! – жизнерадостно сообщил целитель. – Поскольку твоя аура крутится в другую сторону, то с совместимостью у тебя не будет никаких проблем! Вы с женой будете как две шестеренки одного идеального механизма!
– Вы в своем уме?! – завопила я. – Я же… Мне всего тринадцать!
– А что, у тебя разве до сих пор нет подружки? – удивился целитель. – Впрочем, ладно. Еще можно окружить ауру искусственным полем, чтобы приостановить лишнее поглощение. Но это уже не ко мне, а к артефакторам. Никаких блокираторов! Только на поглощение магии, только индивидуальный заказ. И заходи ко мне почаще. Слышал, ты желаешь освоить профессию целителя? Уверен, с такой аномальной аурой это будет нечто потрясающее!
Целитель еще долго пел дифирамбы и любовался моей аурой, сравнивая её с галактикой. Затем загнал меня в какой-то ящик, чтобы сделать снимок и показать на научной конференции коллегам. В конце концов, келпи не выдержал.
– Я больше не могу, тут слишком сухо. Я подожду вас в озере, ладно?
– Конечно, – кивнул профессор. – Не нужно себя мучить.
Келпи ушел. Профессор Хов спокойно допил чай, поглядывая в окно на его фигуру, и, когда она исчезла в озере, а целитель поставил точку в очередном описании, сказал:
– Позвольте Вадиму поесть, мистер О’Фей. В Фогруфе уже время обеда.
Черные глаза уставились на меня, и я, сообразив, что мы наконец-то остались без соглядатая, поспешно закивала и улыбнулась.
– Да-да, режим питания нарушать нельзя. Здесь есть буфет?
– Да, конечно… – махнул рукой целитель, не отрываясь от своего прибора. – Только потом обязательно зайдите еще. Я хотел замерить максимально возможную скорость прохождения магии…
– Да-да, обязательно – поспешно сказала я и выскочила из кабинета.
Профессор Хов спокойно вышел следом за мной и аккуратно прикрыл дверь.
– Пойдемте, мистер Волхов, я покажу вам столовую. Уверен, вам понравится местная кухня, – многозначительно глянув на меня, сказал он.
* * *
Трапезная располагалась в центральной части замка и занимала большую часть первого этажа. Корион толкнул роскошные двери и посторонился, пропустив Вадима вперед.
– Ого! Да это целый ресторан! – присвистнул тот при виде ровных рядов изящных круглых столов в пентаграммах тишины.
Корион сел так, чтобы видеть выход и окна, и раскрыл меню. Вадим опустился напротив и завертел головой. В прозрачных зеленых глазах плескалось любопытство. Мальчишка изо всех сил старался не ерзать, не таращиться на пациентов и персонал открыто, но проигрывал своей природной прямоте подчистую.
– Сядьте ровно, чуть наклоните голову к страницам, чтобы волосы опустились на виски, и смотрите искоса, – подсказал Корион.
Вадим покраснел и послушно уткнулся в меню.
– А зеркало зачем? – спросил он, увидев, что на каждом столике стоит портал.
– Сейчас увидите. Выбрали что-то? Местный шеф-повар француз, так что ему чудесно удаются блюда родины. Луковый суп и лягушачьи лапки – его фирменные блюда.
– Это же как нужно было голодать, чтобы сделать лук, улиток и лягушек национальным блюдом? – вздохнул Вадим и перевернул страницу. – Нет бы баранину замысловато приготовить или крольчатину… Я буду хаггис.
– Там потроха, – предупредил Корион.
– Я знаю. У русских есть похожее блюдо, только туда добавляются еще гречка и мозги. Няня называется, – Вадим тоскливо вздохнул. – Гречки хочу…
Корион хмыкнул, отметил импульсом выбранные блюда и прикоснулся пальцем к рунической вязи по краю страниц. Зеркало потемнело, из него высунулась рука и подала первую тарелку. Вадим подскочил, чуть не выронив меню, вытаращил глаза и потерял дар речи. Даже когда официант закончил с сервировкой, он продолжал сидеть и смотреть в зеркало.
– Приятного аппетита, мистер Волхов, – насмешливо сказал Корион.
– Я теперь буду шарахаться от всех зеркал Фогруфа, – признался Вадим, схватив вилку с ножом как спасительную соломинку. – Вот так пойдешь с утречка умываться, посмотришь в зеркало, а оттуда как высунется черная рука, как вцепится в горло и скажет: «Отдай свое сердце!»
– В экстренном случае все зеркала Фогруфа действительно превратятся в порталы, – раздался над ними насмешливый глубокий голос, очень напомнивший голос самого Кориона. – Но будьте уверены, ни один не ведет в логово вудуистов.
Не вздрогнув лишь чудом, Корион автоматически убрал локти со стола и сжал зубы. Даже спустя десятилетия эти интонации заставили его покрыться холодным потом и закаменеть, уставившись в тарелку. Словно он все еще был десятилетним мальчишкой, а вовсе не битым жизнью мужчиной.
– Спасибо, сэр, вы меня сейчас очень успокоили, – вежливо улыбнулся Вадим, Корион почти не уловил саркастичных ноток.
– Здравствуй, Кори. Не ожидал тебя здесь увидеть да еще с таким дурным мальчишкой. Твои родители, как я посмотрю, тебя не воспитывали, юное создание?
– Увы-увы, сэр. Сиротская доля и чужая страна больше располагают к развитию психических расстройств, чем изящных манер. А я вовсе не обладаю удачей Оливера Твиста, – отбил Вадим. – Что вы стоите, сэр? Присаживайтесь. В ногах правды нет.
Корион поднял голову и уставился в насмешливые льдисто-голубые глаза. Вытянутые черты лица, рыжие волосы – всё было другим, таким не похожим. Словно по правую руку от него, надменно искривив бледные губы, устраивался вовсе не его старший родственник.
– Будь ты моим воспитанником, я бы сломал об тебя сотню розог, но вбил бы приличия, мальчик, – голос похолодел еще на десяток градусов.
Вадиму хватило ума замолчать. А Корион, наконец-то, вспомнил, что он взрослый мужчина, и взял себя в руки.
– Лорд Бэрбоу, позвольте представить вам Вадима Волхова, воспитанника директора Аунфлая и будущего целителя.
Лорд Бэрбоу еще раз окинул Вадима внимательным взглядом и брезгливо наморщил породистый нос. Гримаса расчертила гладкое лицо сетью мимических морщин. Тяжелые медные пряди скользнули по плечам. Вадим чуть нахмурился и подался вперед, не обратив внимания на предостерегающий взгляд Кориона.
– О, так это он автор того издевательства над здравым смыслом? – надменно фыркнул лорд Бэрбоу. – Почему-то я не удивлен. Надеюсь, твои хозяева заинтересовались этим феноменом и наконец-то отпустили поводок, мой любезный наследник?
Корион оскалился.
– Даже если я вновь буду свободен, бруиден Гвалчгвин будет последним местом во всех мирах, куда ступит моя нога. Я ничего не забыл, лорд Бэрбоу. Ни вашего отношения к моей матери, ни ваших методов воспитания.
– Будь живы мои сыновья, ты бы никогда не стал наследником, выкормыш паразитов, предатель, – выплюнул лорд Бэрбоу. – Но несмотря ни на что я чту узы родства.
– Приятно было осознать, что после смерти бруиден отойдет под руку Аунфлаев? – Корион с вызовом уставился в ледяные голубые глаза.
– Поменьше злорадства, Кори, больше почтительности к родному деду. Меня больше заботит выживание нашей линии, чем глупые игры. Твое служение продлится всего пару веков, а дальше род вновь будет свободен, – лорд Бэрбоу ответил не менее твердым взглядом. – Рано или поздно у него появится достойный глава.
Ни Корион, ни лорд не уловили движения – всё их внимание занимало противостояние. Просто в одно мгновение Вадим громко испуганно охнул, а в другое – лорд с шипением отшатнулся и схватился за испачканный рукав. По столу потек яркий апельсиновый сок, о пол звонко разбился стеклянный стакан.
– Простите! Простите, пожалуйста, я случайно! – побледневший Вадим схватил салфетки и попытался промочить испачканную рубашку.
Белый от бешенства лорд Бэрбоу вырвал руку из трясущихся пальцев, схватил тонкое горло и процедил:
– Будь ты моим воспитанником…
Мальчишка по цвету разом сравнялся с простыней. Зрачки сжались в крохотные булавочные головки, из посеревших губ вырвался всхлип.
Профессор Хов вскинул руки раньше, чем сообразил, почему и против кого применяет заклинание. И только когда лорд Бэрбоу отлетел в сторону, а Вадим с задушенным хрипом скорчился на стуле, обняв себя за плечи, до мозга дошло – мальчишке плохо от чужих прикосновений.
Заметив неладное, к ним поспешили посетители трапезной.
– Что такое?
– Что случилось?
Целители склонились над Вадимом, но тот шарахнулся от них и упал, опрокинув стул. Корион выскочил из-за стола и оттащил взволнованных медиков. Вадим вцепился в его руки и застыл, уткнувшись лбом в плечо. Всё его тело сотрясала мелкая дрожь.
– Всё нормально… Сейчас пройдет, – прошептал он.
– Расступитесь, забери вас тьма! – рявкнул безумно знакомый женский голос. – Чего скалишься, толстяк? С дороги, иначе прокляну, не будь я Каракурта!
– Лорд Бэрбоу! Какая встреча! Все-таки решили выползти из своей норы? – ленивый бас легко перекрыл шум толпы.
Корион вскинул голову. Над каким-то пухлым мужчиной угрожающе нависла роскошная темноволосая красавица с дьявольским огоньком в голубых глазах – леди Эрида, а лорда Бэрбоу аккуратно зажали с двух сторон огромный, похожий на медведя Артур и щуплый, когда-то ослепительно красивый, а сейчас изуродованный шрамами и абсолютно седой Ирвин.
– Привет, Корион, – хрипло выдохнул Ирвин сорванными связками, и его рот искривился в гротескном подобии улыбки. – Как там Абигор?
– Кто о чем, а Эксвилл в любой ситуации первым делом спросит о сыне! – закатила глаза Эрида, оставив толстяка в покое. – Что с мальчиком?
Корион потрепал Вадима по кудрям и ответил:
– С ним всё хорошо. А твой сынок, Ирвин, весь в тебя – уже вертит почти всеми курсами, как хочет.
Под взглядами троицы врачи и пациенты сразу разошлись по своим столикам, предоставив им самим разрешить конфликт. Корион наконец-то позволил себе немного расслабиться. Пришли его боевые товарищи. Орден Золотой Розы.
– Лорд Бэрбоу, что вы сделали с ребенком? – грозно уперла руки в боки Эрида. Артур и Ирвин аккуратно, но твердо зафиксировали руки лорда.
– Ничего, – абсолютно искренне ответил лорд, хмуро поглядывая на Вадима. Мальчишка выдохнул, отцепился от Кориона, сел на услужливо подставленный стул и мелкими глотками осушил стакан с водой. Он был все еще бледным, но уже не дрожал и дышал нормально.
– Позвольте вам не поверить, – продолжала наступать Эрида. – Мы все прекрасно знаем, с какой изощренностью вы обходите Второй Изначальный закон.
Вадим дернул Кориона за рукав и вопросительно изогнул брови.
– Дети неприкосновенны, – прошептал Хов ему и поспешил вмешаться, пока подруга не вызвала лорда на дуэль. – Оставьте его.
– Но Корион, мальчик…
– Лорд Бэрбоу не виноват, – подал голос Вадим и нервно потер шею. – Он не знал, что мне будет плохо.
– Отпустите меня, дуболомы!
Боевые товарищи неохотно отступили. Лорд выдернул руки из захвата, пригладил волосы, одернул свою изумрудную рубашку, небрежным щелчком пальцев избавился от пятна и холодно кивнул Кориону.
– Я не прощаюсь.
Корион схватил его за локоть и, притянув ближе, ядовито выплюнул в породистое лицо:
– А я попрощался давно. Но, видимо, следует повторить. Благодарю вас, лорд Бэрбоу, за все, что вы для меня сделали. Я никогда этого не забуду, – он демонстративно потряс холеную, мягкую ладонь и после брезгливо вытер руку салфеткой.
Лорд насмешливо дернул уголком губ, тоже старательно обтерся о нагрудный карман Кориона и отвернулся.
– Ублюдок, – бросил он напоследок.
– Жертва инбридинга, – прошипел Корион и выдохнул, когда лорд все-таки соизволил удалиться.
За прошедшие годы дед не изменился ни на йоту. Всё такой же надменный, скользкий и смертельно ядовитый, словно медянка. При одном взгляде на эту вытянутую в идеальной осанке фигуру у Кориона засосало под ложечкой. Да, он все еще боялся. До икоты, до заикания смертельно боялся.
Однако сегодня страх наконец-то отпустил его горло. Облегчение ударило в голову, опьянив не хуже шампанского. Корион медленно перевел взгляд на друзей и опустился на стул рядом с Вадимом.
– Что хотел этот засранец, я спрашивать не буду. Так этого мальчика ты хотел показать нам? Вадим Волхов, правильно? Ты в порядке?
Эрида заклинанием сотворила еще один стул и опустилась на него, не по-женски положив лодыжку на колено. Легкая ткань коричневых брюк задралась, обнажив изящную, перевитую ремешками босоножки белую ступню. Корион против воли сглотнул и перевел взгляд на красивое лицо. Короткое каре шло Эриде чрезвычайно, давая рассмотреть изящную шею и подчеркивая точеный подбородок. Дерзкая, смелая, независимая – она одним своим видом бросала вызов всем женщинам эльтов, которые еще со времен войны кричали о возмутительном поведении леди Шейк и её ужасном вкусе. Эльтки не обрезали волосы, не носили мужской одежды, не пререкались, не бились рядом с мужчинами плечом к плечу, но парадоксальным образом Эрида была в тысячу раз привлекательнее всех их вместе взятых. Словно непокоренный Эверест на фоне невысоких гор.
Вадим молча кивнул на все её вопросы, абсолютно не впечатлившись кошачьей грацией женщины. Лишь сверкнули любопытные глаза. Эрида, здоровяк Артур, изуродованный Ирвин – внимания всем досталось поровну. На уродливые келоидные рубцы он смотрел точно так же равнодушно, как и на женскую красоту, разве что проскользнуло чуть больше интереса, безжалостного и профессионального. Ирвину, который привык к отвращению и жалости в детских глазах, это явно понравилось, хоть и озадачило.
Корион взмахнул рукой, наложив дополнительные чары от подслушивания.
– Вадим, знакомься. Это мои боевые товарищи. Когда-то мы все состояли в одной организации на службе государства. Сейчас они все весьма влиятельные личности. Артур Уайт из бруидена Арабор, его глава лорд Ирвин Эсквилл и леди Эрида Шейк из бруидена Мисдейл. Мистер Уайт является членом Попечительского Совета Фогруфа и возглавляет медицинский отдел Службы Контроля. Лорд Эсквилл щедро финансирует Сид Трех Дубов и держит несколько благотворительных фондов. Леди Шейк вхожа абсолютно во все сиды нашего мира, поскольку именно её бруиден занимается производством порталов. Эльты доверяют ей как героине войны. А это Вадим Волхов – истинный целитель.
Эрида высоко подняла брови, Артур с новым интересом посмотрел на Вадима, Ирвин подался вперед и нервно потер висок.
– То, что у него есть дар к исцелению, вовсе не означает, что он именно истинный, – сказал он.
– Более того, – не обратив внимания на слова Эсквилла, продолжил Корион. – Он уже практикующий целитель.
Он развалился на стуле и по примеру Эриды закинул левую ногу на колено, демонстративно покачал ступней. Скепсис исчез с лиц, появилось изумление.
– Корион, я правильно понял? – прохрипел Ирвин сильнее обычного.
Артур поднял руку.
– Ты позволишь, Корион?
– Позже. И не здесь.
– То есть сейчас ты предлагаешь нам просто поверить? – бас от возмущения стал ниже.
– У вас в правом колене вместо сустава механический протез, – спокойно, слегка отстраненно произнес Вадим, разрезая хаггис на кусочки. – Желудок деформирован и удалена часть кишечника, то есть это была проникающая травма и операция. Прямо сейчас болит голова от повышенного давления, потому что у вас в мозгу опухоль. Сэр, – подумав, добавил он. – У вас, леди, сердце расположено с правой стороны, а корсетом вы поддерживаете поврежденный позвоночник. Вы, – задумчивый взгляд скользнул по Ирвину. – Из того, что скрыто от глаз – тоже опухоль и тоже в том же участке мозга. Причем в вашей магии чувствуется общая нота, вы все близкие родственники. А лорд Бэрбоу… Впрочем, эта информация не для вас.
И малолетний нахал с лукавой улыбкой поддернул рукава рубашки, показав край врачебной клятвы на предплечьях, и приступил к еде.
– Очень приятно познакомиться!
В обаятельной ангельской улыбке явно скрылось обращение "мои будущие пациенты". Глядя на выражение лиц Артура, Ирвина и Эриды, Корион мысленно потер руки. Рыбка попалась на крючок.
Вадим подсек их легко и изящно. Он блестяще выдержал быстрый импровизированный экзамен Артура, показав знания чуть ли не по всем существующим болезням, и весьма ехидным голосом перечислил алхимические препараты для их лечения. Естественно, названия на искаженной латыни им ничего не сказали. Конечно, что-то он знал хуже, что-то лучше, но багаж неплохого взрослого медика у тринадцатилетнего парнишки весьма впечатлял. Сложный рисунок клятвы на обоих предплечьях и её текст вызвал сдавленные ругательства даже у Кориона. Мало того, что в основу легла клятва Гиппократа – одна из древнейших – так еще её и дополнили, и расширили. «Все знания, силы и умения», «не лишу жизни добровольно или под принуждением разумное существо, за исключением самообороны в случае, если нет иного средства», «независимо от пола, расы, национальности, языка, принадлежности к религиозным, обещественным, политическим организациям» – кандалы, а не клятва! Даже если бы мальчишка захотел уйти из профессии, у него бы ничего не вышло.
Пока Эрида, Артур и Ирвин ужасались, Корион смотрел на беспомощную улыбку Вадима и думал о причинах, побудивших навесить на ребенка такое бремя. И в голову лезли воспоминания об осколке у собственной шеи, уверенно лежащем в израненных руках ноже и неадекватном взгляде бывалого маньяка. Что могло получиться из сочетания психопатии и дереализации без врачебной клятвы, представлять не хотелось категорически.
Узнав, что Вадим находится под опекой Аунфлаев, Ирвин покачал головой.
– С Мэдогом и его братом никто не будет спорить. Во-первых, Мэдог герой, избавивший планету от тирании Безумного короля, а Мерфин директор одного из лучших учебных заведений и старинного убежища эльтов. Понимаю, их методы кажутся жестокими, но в результате никто из их бруидена не вышел обиженным или ущемленным. Кориона они приняли лишь на роль слуги, да. Но на то были веские причины. Пусть в наш Орден ему путь отныне заказан, однако сейчас он алхимик с мировым именем, их доверенное лицо, правая рука. Ты с ними за спиной добьешься большого успеха.
Вадим заулыбался, поблагодарил за совет и перевел разговор на обсуждение времени для приема Ирвина в качестве пациента. Корион выставил мальчишке второй плюс. Держать своё мнение при себе и даже улыбаться при этом – усвоение урока выживания номер один можно было смело оценивать на «отлично».
Договорились они быстро и расстались, весьма довольные друг другом. Вадим и Корион закончили обед, зашли к целителю О’Фей, чтобы он закончил исследования, и с помощью успевшего умереть со скуки Ая вернулись обратно в Фогруф.
