Лекарь-попаданка. Трофей для дракона (СИ)

Текст добавлен: 17 мая 2026, 17:30

Текст книги "Лекарь-попаданка. Трофей для дракона (СИ)"

Автор книги: Ирина Манаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Глава 39

Не знаю, в какой момент я отключаюсь, убаюканная его размеренным шагом, прижавшись к сильной мужской груди. Прихожу в себя, когда он перекладывает меня на телегу.

– Мёртвая что ли? – грубый мужской голос возницы. – Вон бледная, как покойница.

– Твоё дело маленькое: вези молча да аккуратнее.

Вальт усаживается рядом, перетягивая мою голову себе на колени, а мне невероятно хочется пить, что я ему и озвучиваю.

– Дай флягу, – требует у мужчины, и тот протягивает грязную вещь.

Генерал открывает крышку и прикладывает к моим губам горлышко, из которого тут же льётся студёная вода, и я закашливаюсь.

– Осторожно, – просит меня, убирая воду. И мы размеренно едем, покачиваясь на кочках.

Дом Ауриманта в Варругене встречает нас тишиной и запахом старого дерева. Воздух здесь иной: плотный, насыщенный пылью и тенью, словно сам дом давно привык хранить секреты. Слуги, высыпавшие в холл при нашем появлении, замирают: генерал не появлялся здесь годами, а известие о том, что он планирует устроить свадьбу, ещё не добралось до них. Потому на лицах смесь изумления и страха.

Мы едва держимся на ногах, истощённые до предела. Мои пальцы всё ещё дрожат, а его шаги становятся тяжелее. И всё же он, упрямец, не позволяет себе ни одной слабости, пока рядом с нами слуги.

– Эрд, – робко произносит пожилая женщина, очевидно, экономка. – Я пошлю за лекарем.

– Нет необходимости, я доверяю своей невесте.

Тут же удивлённые взгляды скользят по мне. Здесь никто не знает, кто я такая. Оттого интерес.

– Приготовьте для нас покои, ужин и не беспокойте до утра, – отдаёт приказы генерал, и тут же слуги бегут врассыпную.

Когда нас проводят в гостевые покои, я едва не падаю в кресло. Ноги ватные, тело будто выжато. Ауримант стоит рядом, бледный, но всё ещё держит осанку.

– Насмешка судьбы, – хрипло говорит он, усмехаясь, – лекарю нужен другой лекарь.

– Замолчи, – шепчу, чувствуя, как голова гудит от усталости.

– О, нет, – усмешка становится шире. – Теперь ты под моим наблюдением. И очень надеюсь, что Глоф сумеет договориться с хозяйкой Готтарда, потому что лишь она в силах тебе помочь.

– Договориться о чём?

– Ты ничего не слышала об Эйлин Фаори? – задаёт он вопрос, но тут же перебивает сам себя. – Хотя откуда тебе. Она известна в Акрионе, потому что совершила невозможное.

– Кто эта женщина? – спрашиваю, чувствуя небывалую усталость.

– Целительница из древнего рода эф. Оказавшись в ссылке в аномальной зоне, где нет места слабости, она не просто выжила, но и смогла возродить гиблую землю, исцелив тех, кто нуждался в этом. И хоть я считаю, что этот мир принадлежит мужчинам, не могу не признать её силы. Она помогла аргиллам обратиться обратно, а значит, ей по силам помочь тебе, Ива.

– Я не знаю никаких аргиллов.

– Заражённые. Те, кому однажды не повезло, и кого считали погибшими, теперь вернулись к семьям.

– Звучит неплохо.

– Неплохо? – негромко смеётся он. – Перевожу на твой язык. Она остановила эпидемию, которой не было конца на протяжении более трёхсот лет!

– Поистине великая, – говорю искренне.

– Теперь ты понимаешь, что лишь она способна помочь.

– Ты о камне?

– Да.

– Что будет, как только тебе удастся его достать?

– Ничего.

– Я стану не нужна, и ты отпустишь меня?

Он ухмыляется, усаживаясь на кровать, а потом и вовсе откидывается на подушку.

– Разве ты ничего не поняла? – смотрят с грустью его глаза.

– Может, стоит повременить с обрядом? Добраться до этой женщины, достать камень и разойтись, как в море корабли?

– Корабли? – будто не понимает он, но откуда ему, это выражение моего мира.

– Обещаю заботиться о себе, чтобы тебе не было плохо, – решаю только попробовать. Глупости, но кто знает, вдруг у этого будет эффект. Кажется, что сейчас всё получится, генерал возьмёт своё и оставит меня в покое, а я доберусь до Ванечки и…

А что будет потом? Я грезила, что разыщу сына, как скажу, что это я, как прижму его к груди и стану долго плакать, потому что больше не могу держать в себе то, что во мне горит. Но что потом, я ответить так и не могу. Потому что у меня нет ничего: ни дома, ни друзей, ни работы, ни возможности его куда-то забрать.

В этом мире я никто…

– Мы связаны, Ива. И если ты не понимаешь, насколько это серьёзно, тебе придётся послушать меня ещё раз. От этого нельзя отказаться. Я – это ты, а ты – это я. Мы единое целое, и лучше тебе осознать это здесь и сейчас.

Сразу же в голове играет мелодия Насырова, прокручиваясь всё дальше. Я никогда не имела секретов, и от этого жизнь была куда проще. Теперь же всё моё существование зависело от одной единственной правды: я не та, за кого себя выдаю.

Возможно, однажды мне надоест этот шкаф со скелетом, но пока есть реальная цель в виде Ванечки – я не отступлюсь.

В глазах генерала нет обычного холода, только усталость и то странное непрошеное тепло, что я всё чаще вижу в последнее время. Словно на его место встал кто-то другой.

– Тебе там неудобно, Ива. Иди в постель, – хлопает он ладонью рядом с собой.

– Я могу отказаться?

– От отдыха? – он откидывается, смотря в потолок. – Видел бы меня мой отец, сказал бы, что не стоит задавать женщине вопросов и давать возможности выбора. Только приказы.

– И безмолвное подчинение?

– Так жила моя мать.

– Разве это жизнь?

– Да, если не знаешь другой.

– Расскажи мне о своей семье.

– Её больше нет.

– Но она была.

– Слишком давно, Ива, что порою мне кажется, будто я их придумал.

За его нежеланием чувствуется боль. И мне ещё больше хочется узнать его как можно больше.

Поднимаюсь с места, переходя на кровать, и ложусь рядом, не задевая его. Каждый на своей половине. Не для ласк между мужчиной и женщиной. Я желаю, чтобы он обнажил передо мной не своё тело, которое я однажды видела, а свою душу.

Глава 40

– Ты любил свою мать?

– Как любой сын: желая защищать до последнего. Только я был слишком мал, чтобы не просто хотеть, а исполнять задуманное.

Выходит, его мать умерла.

– Единственный сын своих родителей?

Он хмурится и вздыхает, сжимая зубы, отчего желваки ходят на его лице.

– Мой младший брат погиб в двенадцать.

– Как?

Лицо генерала напрягается ещё больше.

– Его убили, Ива, ты жаждешь подробностей?

– Это был твой отец?

– Он, конечно, никогда не был хорошим человеком, но он любил Ама.

Видно, что эта тема слишком болезненна для Ауриманта.

– Твой отец жив?

– Убит при попытке к бегству.

Изумлённо смотрю на генерала.

– Я могу рассказать тебе сказку о своей семье, в которой есть любимая женщина, двое чудесных сыновей и честный эрд, но это будет ложью. И пусть лучше ты узнаешь от меня, как было всё на самом деле.

Мой отец был человеком, которого невозможно любить, но невозможно и забыть. Один из Верховных советников Акриона, один из тех, кто привык держать за горло не только власть, но и саму судьбу. Его слово могло возвысить или разрушить, и он знал это. Семь лет назад он задумал нечто большее, чем просто сохранить влияние. Он хотел поставить своего сына – меня – вместо действующего генерала, правнука Гарольда Одноглазого.

Ты, должно быть, слышала о нём? Гарольд был тем, кто впервые осмелился войти в Готтард – аномальную зону, рождённую безумием мага, пожелавшего владычества и власти. Тот маг создал тысячу глиняных солдат, вдохнув в них искры своей магии. Хотел завоевать корону, но вместо этого сгорел заживо, рассыпавшись пеплом и впитавшись в землю, что некогда ему принадлежала.

И тогда потекли чёрные подземные реки, опутывая зону, как вены. Расползлись в разные стороны, выжигая всё живое. Так и родились аномалии: пожирающие людей деревья эруты, глиняные аргиллы, крапфы и другие чудовища, для которых плоть стала тем же, чем для нас воздух. Готтард стал меткой, шрамом на теле Акриона, который не желал заживать.

Именно туда отец послал лекаря, нуждавшегося в защите. Человека, у которого в столице осталась семья: жена и двое детей. Он приказал ему убить генерала. Взамен обещал безопасность. И, зная отца, я не сомневаюсь, что тот бы выполнил обещание, ровно до той минуты, пока это было выгодно.

Но его замыслам не суждено было сбыться. Кольфин Торн узнал, кто стоял за покушением. Суд был коротким: отец не признавал вины, даже когда его лишили звания и титула. Я находился в зале суда и понимал, что наказание верное. Именно тогда, смотря ему в глаза, я понял: его не оболгали.

Отца отправили в самую страшную тюрьму Варругена. Место, где даже камни дышат страданием. Говорят, там не существует времени – лишь вечная ночь, холод и голоса тех, кто потерял разум.

Отец пытался бежать. Но его настигли и убили.

И всё же, когда я узнал, что он мёртв, внутри будто что-то оборвалось. Не любовь – нет. Скорее, последняя нить, связывавшая меня с прошлым. С тем мальчиком, который верил, что отец – непоколебимая скала.

С тех пор у меня есть только я.

Ауримант делает паузу. Его взгляд застывает где-то в пустоте, будто он вновь переживает то, что хоронил в себе долгие годы.

– Знаешь, – произносит он тихо, – мой отец мечтал, чтобы я стал генералом Акриона. Ирония в том, что я действительно им стал. Только не таким, как он хотел. Не по его правилам и временным рамкам.

Он усмехается, но усмешка горькая, без радости, а взгляд человека, мысли которого поглощены собой.

– Он хотел, чтобы я правил через страх. А я выбрал порядок.

Ауримант поднимает на меня взгляд: усталый, прожжённый войной и воспоминаниями. Прошлыми обидами и неверием в то, что однажды всё может стать иначе.

– Но, пожалуй, – добавляет чуть тише, – ты первая, кто заставил меня усомниться, что порядок всегда стоит выше сердца.

Прокручиваю в голове последние слова, сказанные генералом.

«Порядок выше сердца».

Фраза, что могла бы звучать гордо, как клятва, вдруг кажется мне трагедией. Потому что в его голосе не сила, а усталость. Слишком много лет он жил, сжимая кулаки, чтобы не позволить себе быть человеком. Потому что его воспитали иначе. Потому что рядом никогда не было того, кто даст возможность быть живым.

Смотрю на него. На мужчину, чья жизнь сплетена из приказов, крови и вины. На того, кто привык командовать судьбой, но не знает, как справиться с самим собой. И впервые не боюсь.

– Тогда почему ты выбрал меня? – тихо спрашиваю. – Если я только мешаю твоему порядку.

– Мы не выбираем, я же говорил. Давно за нас всё решено.

– Выходит, это необходимость, а не желание сердца?

Ауримант не отвечает сразу. Он медленно выдыхает, будто взвешивая слова.

– Долг, – произносит он наконец, глухо. – Это то, чему я принадлежал всю жизнь. Он дал мне власть, имя, смысл и отнял всё остальное. Но я всегда жил по этому принципу и выполнял приказы, – продолжает он, – даже когда не верил в них. Делал, что нужно, а не то, что хотел. Потому что так велит долг. Так учили с детства.

Он на миг замолкает, взгляд уходит куда-то в сторону, будто он говорит не со мной, а с кем-то из прошлого.

– Но когда появился ты, – тихо, почти не слышно. – Всё стало иначе. Я впервые за годы почувствовал, что хочу что-то для себя. Не ради империи, не ради совета, не ради памяти отца. А просто потому что не могу иначе. Словно после нашей встречи внутри кто-то зажёг свет, и я не мог дать этому никакого объяснения. Нет, – тут же перебивает себя. – Сперва я решил, что дело в камне, ведь он – часть моего рода. Но потом осознал, что это истинность, которая до некоторых пор меня обманывала. Ведь я искал именно женщину из снов.

Он садится на кровати медленно, осторожно, будто боится, что любое движение разрушит хрупкое равновесие между нами.

– И вот в этом, Ива, всё моё проклятие, – говорит он.

Глава 41

Человек, готов был сжечь город дотла, мужчина, который брал то, что желал, враг, который шёл к своей цели через боль и страдания людей, теперь кажется совсем другим. И я вижу, что он не тот монстр, каким я себе его представляла сперва.

– Я – человек долга, – продолжает Ауримант. – Но внутри меня живёт желание. Оно противоречит всему, чему я следовал. Долг требует забрать у тебя камень любыми средствами, держать тебя под замком, не щадить, контролировать, даже если придётся снова пролить кровь.

Он наклоняется чуть ближе, голос становится тише.

– А желание хочет отпустить. Позволить тебе быть свободной, выбирать. Потому что ты, как никто, заслуживаешь этого.

Воздух между нами дрожит. Его взгляд проникает в самую душу, и в этот миг понимаю: в нём действительно живут два человека. Один – стальной, безжалостный генерал, который подчинил себе мир. Другой – тот мальчик, что когда-то верил в любовь и защищал мать от крика отца.

– А если долг и желание не могут существовать вместе? – спрашиваю едва слышно.

– Тогда один из них должен умереть, – отвечает он. – И я до сих пор не решил, кто.

Он отворачивается, словно боится, что я увижу в его глазах то, чего он сам не готов признать. Тишина заполняет пространство, но я знаю – в ней рождается что-то новое. Не приказ. Не подчинение. Не страх. Выбор.

Стук в дверь прерывает наше молчание. Еду вносят не спешно, а с той степенью церемонии, которую привыкли чтить в домах тех, кто привык приказывать. На столе размещают жаркое из дичи с золотой корочкой, вдоль тарелки лежат запечённые корнеплоды, миски с тушёными овощами, тёплый хлеб, тарелки с пряными соусами и небольшой кувшин с жидкостью, пахнущий травами и терпким яблоком. На блюдах лежат аккуратно нарезанные ломтики сыра и тонкие лепёшки с мёдом. Простая, но сдержанно изящная еда, как и всё в этом доме: ни вычурности, ни пустого блеска, лишь сила и порядок.

Садимся друг напротив друга. Связь под кожей всё ещё едва уловимо жжёт, пульсируя знаком его рода на запястье. Служанка краешком глаза поглядывает на нас и тут же отворачивается, будто боясь сделать что-то не так. Её мимолётный косой взгляд выдаёт любопытство и смирение: люди всегда слушают, что велит власть.

– Отправь гонца на Облачные Утёсы, – не просит генерал, а отдаёт приказ. – Пусть из замка пришлют людей помочь с подготовкой к свадьбе. И привезите мне мундир. Тот, что в хранилище, с гербом. Разыщи лучшую портниху, пусть будет завтра к обеду. Запомнила?

Служанка несколько раз быстро кивает и тут же испаряется.

Ауримант берёт кусок мяса, разрезает его и, не спеша, откусывает. Следую его примеру, вонзая зубы в птичью ногу. Еда отзывается на языке приятным вкусом, и я осознаю, насколько голодна. Даже не представляла себе, что снова буду выходить замуж, да ещё и против воли.

– Скажи, – тихо произносит он. – Какой свадебный подарок хочешь? В Акрионе есть традиция: невеста выбирает всё, что пожелает. Хочешь самое красивое платье? Золото? Жемчуг? Пять служанок или поездку в Графлинг? Никогда там не был, но жёны моих знакомых в восторге от курорта на берегу моря. Там, даже не будучи драконом, можно летать. Чепуха, но одна сумасшедшая сделала развлечения для богатых необращённых, чтобы они ощутили свободу полёта. Там ещё что-то, но я не из тех, кто вдаётся в подробности. Всё это бабьи глупости.

– У генералов другие развлечения. Например, убивать невинных, – не могу удержаться от колкости, вспоминая Камарвелл, и Вальт на мгновение замирает, а я ощущаю в груди чувство, которое мне не принадлежит: раздражение, переходящее в злобу.

Глава 42

Кажется, сейчас грянет гром, но вместо этого генерал вздыхает и продолжает жевать дальше. – Прости, – искренне выдыхаю. – Но мне не забыть, как ты калечил судьбы других. Взять хотя бы того мальчишку, разве он виновен в чём-то?

Хищный взгляд смотрит на меня из-под бровей, словно в Ауриманте борется он прежний, и он настоящий, готовый открыться. Вижу, как гнётся вилка в его руке под давлением большого пальца, чувствую, как внутри него разгорается злоба. Я забрела за порог, куда лучше не ходить. Возомнила себя той, что могу указывать ему, каким нельзя быть.

Подверженная странному порыву, покрываю его ладонь своею, давая ощутить человеческое тепло. Недолюбленный, испуганный мальчишка, что так нуждался в материнской заботе, вырос тем, кто боится показать свои чувства. И я уверена, что можно попытаться сорвать тот пласт грязи, что был налеплен на него с детства, дабы добраться до него настоящего.

– Кажется, ты забыла, – продолжает он хрипло, – что я всё ещё тот самый генерал, которого ты ненавидишь.

И в его голосе слышна боль. Та самая, что он прячет за приказами. Не желая казаться слабым.

– Нет, – отвечаю тихо, глядя прямо в глаза. – Я не забыла. Но в каждом чудовище можно найти свет, если он только позволит.

– Ты не знаешь, что значит приказывать убивать, – произносит он глухо. – Когда стоишь среди пепла и гари, и перед тобой дети не с игрушками в руках, а холодным оружием. И сжалься ты однажды, они могут вернуться и убить твоих солдат, – говорит, смотря в тарелку, а я осознаю, что это не просто слова, это правда, которая однажды была в его жизни. – Каждый день ты делаешь этот выбор, и с каждым разом внутри остаётся меньше человека, потому что иначе не выйдет. И однажды душа настолько очерствеет, что останется один только долг.

– И всё же ты говоришь о выборе, – шепчу. – Значит, человек в тебе ещё жив.

Он поднимает голову. В его взгляде пламя, не от гнева, а от того, что кто-то впервые осмелился увидеть его насквозь.

– А если я не хочу быть человеком? – бросает он резко. – Люди слабы. Они теряют, предают, страдают, готовы на безрассудства. Я не тот, кем тебе хотелось бы меня видеть.

– Слова могу лгать, но я чувствую тебя, Ауримант, – касаюсь своей груди. – Ты сам пожелал связать нас, и теперь, хочешь ты того или нет, но ты передаёшь мне какую-то часть себя.

– Я не выбирал истинность, Ива. Для меня она – наказание, долг, что я должен исполнить, как только пробьёт час. И он настал. А теперь вернёмся к подарку, пока я не передумал.

– Мне позволено всё? – убираю руку, садясь прямо. Конечно, я думаю о Ванечке. Но что если потребовать от Ауриманта меня отпустить? Или это не входит в последнее желание приговорённого к свадьбе?

– Если это не голова императора и не моя собственная, – произносит он, чуть улыбнувшись уголками губ, – то я не вижу причин отказать. Но ещё это не должно помешать ритуалу, – добавляет, будто подслушав мои мысли.

– Я хочу познакомиться с Маером.

– С кем?

– Это столичный гончар.

– Ты намерена потратить свой свадебный подарок на посещение гончарной лавки? – не может он поверить в то, что слышит.

– Да, что-то не так?

– Это странно, Ива. И я бы исполнил эту просьбу вне всякого подарка. Но зачем тебе старик?

– У него есть мальчик, и мне кажется, он мой…, – но тут же замолкаю, боясь последнего слова. Не потому, что не желаю, чтобы именно так и было. А потому что не знаю, что со мной будет, как только Ауримант узнает о том, что я не настоящая Ивэльда.

– Твой кто?

– Брат, – решаюсь немного солгать.

Глава 43

Ауримант смотрит на меня с недоверием, хмуря брови. Согласна, звучит очень странно, но что поделать.

– Брат? – переспрашивает недоверчиво. – Ты хочешь сказать, твой брат живёт у какого-то гончара в Варругене?

– Дальний родственник, – начинаю придумывать на ходу, ощущая, как внутри всё леденеет. – По материнской линии. Мальчик. Пропал несколько лет назад, а недавно в твоём замке я увидела тарелку с улиткой. Он такие же рисовал.

– И как он очутился у старого гончара? – слышен скепсис в голосе генерала.

– Я не знаю, но должна встретиться с ним!

– Отчего-то мне кажется, будто ты мне лжёшь, Ивэльда, – прищуривает глаза, а внутри меня сердце бегает из угла в угол, как шайба в настольном хоккее. – Лучше скажи правду. Ты задумала меня убить?

– Что? – ахаю. – Конечно нет. Это и есть правда, Ауримант.

– Ладно, – пожимает плечами. – Завтра выясним, – говорит, прикрывая зевок рукой. – Пожалуй, я слишком устал, чтобы вести ночные беседы. И потом предстоит много дел.

– Я не хочу делить с тобой постель, – желаю, чтобы он знал это.

– Не прошу, чтобы ты хотела, – сухо отвечает он. – Но других комнат сегодня для тебя нет. Они пыльные и не протопленные. Потому, если не намерена спать на полу, добро пожаловать на кровать. А если хочешь усложнять себе жизнь – отправляйся обследовать дом, но обратно не возвращайся, потому что больше всего на свете я ненавижу, когда нарушают мой сон.

– А я больше всего на свете ненавижу, когда мужчина желает взять женщину силой.

– Если бы у меня было такое желание, я бы не говорил с тобой на подобные темы. Я беру то, что хочу и когда хочу, надеюсь, ты это усвоишь.

Получается, меня он не желает?

Вальт поднимается с места, а потом начинает неторопливо раздеваться. Бросает дублет на стул, затем снимает сапоги.

– У тебя есть пара минут, чтобы решить, что делать, – предлагает быстро подумать. – Потом я буду спать.

– И меня не тронешь?

– Не сегодня.

Мне просто необходимо знать, что рядом мужчина, который больше не обидит. Который не просто потащит меня к алтарю, потому что так велели боги, а станет для меня верным плечом и опорой. А потому я должна ему доверять. Только возможно ли это?

Связь под кожей тихо откликается: то ли на его слова, то ли на его усталость. И я вдруг понимаю: он сегодня действительно на грани.

Стук в дверь заставляет обернуться. Служанка снова показывается, кланяется, а потом забирает посуду.

– Принеси ночную рубаху для моей невесты, – велит ей Ауримант, и она кивает. Когда возвращается, помогает мне переодеться за ширмой, которая стоит в углу, а потом уходит.

Ложусь на самый край кровати, ожидая, что будет дальше.

Матрас мягкий, запах подушки чистый, с лёгкими нотками горьких трав. Позади – тяжёлый вдох. Кровать пружинит, когда Ауримант ложится рядом со мной.

Секунда. Другая. Третья.

И внезапно рука скользит к моей талии, осторожно, как будто спрашивая разрешения, а потом он подтягивает меня ближе, перехватив за живот, а я не сопротивляюсь. Пока. Тёплая грудь за спиной, горячее дыхание у шеи. Его нос касается ямки под моим затылком, и генерал замирает.

Жду намёка, пошлости, привычного властного «ты теперь моя».

Но он не двигается. Руки лежат спокойно: одна на моём предплечье, другая – на талии, без движения, без давления.

Связь внутри нас постепенно стихает, словно тоже укладывается спать. Его дыхание становится глубже, и я осознаю: он не притворяется, а действительно уснул.

Думаю о том, что уже завтра увижу Ванечку. От этой мысли становится и радостно, и тревожно одновременно. Пока я не познакомилась с подмастерьем гончара, у меня есть надежда, что это мой сын. Кто знает, может, я выдаю желаемое за действительное, и на самом деле это совсем другой мальчик.

Не замечаю, в какой момент тревога растворяется, уступая место тяжёлому, обволакивающему сну, и я уплываю в грёзы.

Назад к карточке книги "Лекарь-попаданка. Трофей для дракона (СИ)"