Текст книги "Лекарь-попаданка. Трофей для дракона (СИ)"

Автор книги: Ирина Манаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Глава 53

Глава 53

– Меня зовут Эйлин Торн, и не стоит бояться, я не стану вам вредить, – продолжает женщина, как только дверь за генералом закрывается. – Если вы настолько близки ему, что Ауримант готов грызть землю, – продолжает, – то должны знать, что произошло между нашими семьями много лет назад. Надеюсь, мы больше не станем враждовать, и я бы обязательно помогла вам, не будь вы невестой генерала, но не в моём положении, – касается она своего живота. – Только беременные должны держаться вместе, не правда ли? – лёгкая располагающая улыбка.

– В каком смысле? – выдыхаю вопрос.

– Вы беременны, Ивэльда, это видно по вашей золотой ауре, которая выбивается за края тела. Нет, она не видна остальным, это моё внутреннее зрение, если так можно сказать, и мой помощник, который давно стал частью меня, согласен со мной. Именно он и помогает мне справиться со всеми трудностями, без Ашкая я, как без рук.

– Беременна? – меня окатывает страхом. – Этого не может быть!

– Хотите сказать, что не были с мужчиной в ближайшее время?

– Нет, но…

Голова продолжает плыть ещё не только от того, что со мной происходит внутри, но и от её слов.

Беременность? Она принадлежит Ивэльде прежней или уже мне? Мне нужно знать точный срок! Но сперва вопросы не от меня.

– А теперь расскажите всё, что может помочь мне, потому что никогда прежде я не сталкивалась ни с чем подобным, – просит меня Эйлин.

Как могу рассказываю ей всё, что произошло, умалчивая лишь о том, что я из другого мира. И сама порой думаю, что прошлая жизнь мне лишь приснилась, настолько здесь всё реально.

Новая волна боли заставляет согнуться пополам, и Эйлин укладывает руки на мою грудь, шепча, чтобы я немного потерпела. Из её уст это звучит по-матерински. Закрывает глаза и молчит, лишь её губы шепчут кому-то невидимые вопросы, а я сражаюсь за право жить.

Беременна? Неужели, это правда?

Неужели, я снова могу стать матерью? Но что скажет Ауримант, если выясниться, что ребёнок не принадлежит ему?

Плаваю на границе яви и сна, то выныривая, то уходя вглубь лихорадочного бреда. Руки женщины излучают прохладу, становясь бальзамом для моей грудной клетки. Не понимаю, как она лечит, но мне действительно словно становится легче дышать рядом с ней.

Я тоже врач, но моё дело – скальпель, таблетки и мази, она же проникает магическими импульсами в каждую клетку моего тела, меняя их структуру. Ощущаю поток, который входит в меня не извне, а будто из самой земли, минуя кожу, кости – прямо к огню, который жжёт в грудине.

Надеюсь, она понимает, что делает.

Новая вспышка боли, и я стону, не в силах сдержаться, а потом проваливаюсь в черноту, смотря на пульсирующее золото во мне, которое растекается в разные стороны, потом собирается воедино и перемещается куда-то глубоко, проходя несколько слоёв.

Сознание возвращается не сразу, будто кто-то медленно поднимает меня со дна воды. Первое, что чувствую – тишину. Тишину внутри груди. Как будто огонь, разъедавший меня изнутри, наконец, стал не таким ярким. Но его присутствие различается где-то в глубине. Он не погас совсем, он продолжает мерно гореть. Но что это значит?

Рядом никого, и я какое-то время рассматриваю потолок, приходя в себя, а потом намереваюсь встать, только нога наступает на что-то мягкое.

Женщина лежит рядом на полу, свалившись на бок, ресницы дрожат, губы приоткрыты, руки обхватили живот.

– Эйлин, – сползаю к ней, слыша свой сдавленный голос.

Она не отвечает, лишь издаёт стон.

Касаюсь вены на её шее, и кожа обжигает холодом, словно она давно умерла и окоченела, только я насчитываю удары. Пульс слишком медленный, нитевидный. Страх ударяет в грудь, уже мою, живую.

– Эйлин! – хлопаю её по щеке. – Эйлин, слышите? Очнитесь.

Последнее, чего я желала, – стать причиной смерти этой доброй беременной женщины, которая положила на алтарь мира свою жизнь и ребёнка.

– Пожалуйста, – молю, и её веки, наконец, поднимаются.

– Я не смогла достать его, – хрипит, а бледные губы едва двигаются. – Оуэл слишком силён, он сросся с тобой, его не вырвать, он плёл тебя, как корни оплетают почву, это верная смерть.

Я застываю.

– Значит, я умру? – спрашиваю удивительно спокойно, хотя внутри меня поднимается буря негодования.

Всё это время я готовилась к этому, уверенная, что смерть – логичное завершение моего внезапного попадания сюда. Но теперь внутри пусто и горько, как будто только сейчас поняла: я хочу жить. Невыносимо желаю этого. Это чудовищное желание буквально разрывает меня изнутри.

Каких-то пару месяцев назад мне было всё равно. А теперь я почувствовала жизнь, и не хочу с ней расставаться.

Беру миску, торопливо окунаю ткань в воду, протираю Эйлин лоб, щеки, шею так же, как она мне.

Она ловит воздух, как рыба на берегу, и слабо кивает, будто благодарит.

Дверь распахивается так резко, что створка ударяется о стену.

На пороге – Кольфин. В глазах ярость, страх и ужас, смешанные в одно целое.

– Эйлин! – он уже возле жены, вырывает её из моих рук, будто я могла ей навредить. – Принести воды! Немедленно! – кричит слугам.

Поворачивается ко мне, в голосе яд.

– Убирайтесь из моего дома! Сейчас же!

– Рядом со мной оказывается Ауримант. Вчетвером мы на полу: поверженные и спасённые.

– Теперь ты доволен? – бросает ему в лицо со злостью Кольфин, а над Эйлин принимается реветь испуганный мальчишка, причитая, чтобы мамочка его не оставляла, и это раздирает мою душу на тысячу полос.

– Прочь! – рычит Торн, и по его коже пробегают драконьи чешуйки.

Но Эйлин успевает коснуться его груди, почти не поднимая головы.

– Нет, Кольфин. Не гони их.

Он замирает, стиснув зубы, и, кажется, готов спорить, но взгляд жены делает его беспомощным.

Эйлин переводит дыхание, смотрит на меня так внимательно, что становится не по себе.

– Дайте мне прийти в себя, и я расскажу всё, что случилось. Только боюсь, Ауримант, это тебе не понравится.

Глава 54

Глава 54

Нас проводят в тихую комнату на втором этаже. Свет гаснет, шторы плотно закрывают окна, и я почти не помню, как оказываюсь под тёплым одеялом. Мир подрагивает. То ли от слабости, то ли от пережитого.

– Что случилось? – спрашивает генерал, но я не могу ему точно ответить.

– Не знаю. Камень всё ещё во мне, но что-то изменилось. Словно его поместили под стеклянный колпак. Он больше не приносит мне боли.

Служанка негромко стучит, предлагая чай и спустя десять минут приносит две кружки, мёд и печенье. С удовольствием ем выпечку, макнув в мёд, запиваю чаем и зеваю.

– А теперь объясни, что ты делала в тюрьме? – голос генерала, когда он понял, что я не на краю гибели, жёсткий и холодный. – Мне пришлось оставить пост и лететь сюда. Кто позволил тебе уходить из дома?

– Не наказывай Рафу, – прошу его, хватая за руку. – Пожалуйста, она сделала то, что я просила.

– А если бы Мирана не приехала сразу? Зная её образ жизни, Рафа могла не застать её дома, и всё.

– Прости, пожалуйста, и выслушай меня, Ауримант. Это очень важно.

Вздыхаю, собираясь с духом, словно намерена нырнуть под воду, и чувствую, как пальцы Вальта едва заметно дрогнули в моих ладонях.

– Понимаю, что это безрассудство, – начинаю тихо, – но я должна была попасть туда. Даже если ты запретил.

Его челюсть сжимается, взгляд становится острым, ледяным.

Ловлю воздух. Пока не прозвучал приговор от Эйлин, я должна убедить его помочь Ване. Несмотря на желание генерала казаться ужасным и невыносимым, он самом деле сделал для меня уже невозможное: несколько раз спас, когда я была на грани.

– Теперь я точно знаю, что мальчика нет в казематах, он на руднике. Ты говорил о свадебном подарке, так вот, я хочу этого ребёнка. Никакого другого, и ты знаешь почему.

– Потому что он твой брат, – фыркает Ауримант. – И где же он будет жить?

– С нами, – смотрю в его глаза, и он удивлённо поднимает брови.

– Однако, как необычно, что вместе с истинной мне достаётся каторжник. Такого я нигде не встречал. Может всё же заведёшь собаку или леопарда?

– Я хочу видеть его, Аури, – кладу ладонь на его щёку, и генерал замирает, словно позабыл, что такое ласка. Рано лишившись матери, не познав любви, он привык к жестокости и войнам. Оттого моя рука чуть ли не прожигает его щёку, и он убирает её, вместо того чтобы наклонить голову. Отводит взгляд и очень тихо, почти ворчливо произносит.

– Хорошо. Я отправлю туда Глофа. Если мальчишка ещё жив, он его вытащит. Мне потребуется время, чтобы оформить распоряжения и перехватить караульные списки.

– Ты обещаешь? – заглядываю в его глаза.

– Мне не обязательно клясться на крови, потому что слово твёрдо.

Горло перехватывает так, что почти больно. Внутри поднимается что-то горячее, похожее на благодарность, но глубже, чем просто «спасибо». Словно весь мир снова обретает цвет.

Не успеваю придумать слова, их просто нет. Вместо них тихо, неуверенно тянусь вперёд. Медленно, как будто могу спугнуть момент одним неверным движением.

Его взгляд падает на мои губы, задерживается, будто он не верит, что это происходит на самом деле. Он не двигается. Даже дышать перестаёт на мгновение.

И тогда я сама преодолеваю оставшиеся сантиметры, осторожно, почти робко прикасаюсь губами к его губам.

Тепло. Мир на секунду замирает. Он вздрагивает, как человек, столько лет привыкший сжимать кулаки, что забывший, как это – открывать ладони.

И всё же он отвечает медленно, но так жадно, словно это уже спасение. Его пальцы чуть сжимаются на моей талии, будто спрашивают разрешения держать, прижимать, верить.

Поцелуй получается мягким и странно светлым. Никакой ярости, никакой драконьей требовательности, только тихое, почти удивлённое прикосновение, как у людей, которые впервые позволяют себе чувства не ради долга.

Я отстраняюсь на дыхание, уперев лоб в его лоб, и почти шёпотом выдыхаю.

– Спасибо.

Он закрывает глаза, будто эти два слова ударили прямо по самой ранимой, скрытой части души, и отвечает уже хрипло.

– Я не могу нарушить традиции.

Медленно проводит пальцами по моей щеке, как будто уговаривает себя быть мягким.

– Но если ты ещё раз уйдёшь из дома без сопровождения…

Я киваю сразу, не дожидаясь угрозы.

Он вздыхает, нахмурившись, будто спорит сам с собой.

– А теперь отдохни, кто знает, насколько мы здесь застряли.

Закрываю глаза, но пальцы наши ещё долго остаются сцеплены, пока не проваливаюсь в дрёму.

Кажется, что будят почти сразу, но прошло порядка трёх часов.

– Ивэльда, надо идти, – говорит генерал, поправляя свой мундир. Он помогает мне подняться и спуститься вниз, где в гостиной уже ожидает Эйлин. Её лицо порозовело и стало лучше, она дышит, и это главное.

– С ребёнком всё хорошо? – усаживаюсь напротив, пока служанка разливает чай. Конечно, я о её малыше.

– С моим – да, – отзывается тут же, сжимая ладонь своего мужа, который, как понимаю, больше не оставит нас наедине. – Но есть небольшая проблема с вашими.

Глава 55

Глава 55

– У нас нет детей, – тут же отзывается Ауримант, но я понимаю, что имеет ввиду Эйлин. Только почему она сказала во множественном числе?

– Я не смогла достать камень, – произносит она спокойно, почти устало. – Он слишком сроднился с эти телом, пустил корни, если так можно сказать. Оплёл внутренности, кровеносные сосуды, впечатался в тело, показывая, насколько ему не хочется уходить. Он не даст возможности разъединить их.

Поворачиваю голову в сторону Ауриманта, желваки на его лице проступили. Он ждёт плохих новостей, и даже не догадывается о том, что я беременна.

– И теперь он убьёт Ивэльду? – задаёт вопрос негромко.

– Нет, – отвечает Эйлин. – Я заключила его в ребёнка, который куда сильнее этой женщины.

– Какого ребёнка? – не понимает генерал.

– Возможно, тебе было бы куда приятней, расскажи тебе об этом твоя невеста, – продолжает она, и на этот раз Ауримант смотрит на меня с непониманием. – Да, Вальт, она беременна.

– Я и сама не знала, – признаюсь.

– Судя по реакции генерала, он не рад, – констатирует Кольфин. – Поверь, Ауримант, дети – цветы жизни, – гладит он живот своей жены.

– Заткнись, умник. Посмотрел бы на тебя, услышь ты подобное в такой ситуации.

– Тебя страшит беременность твоей невесты или заключённый в мальчика Оуэл? – спрашивает ледяным тоном Эйлин.

Он выпрямляется, будто удар пришёлся точно в грудь.

– Ты не имела права так поступать.

– Я имела долг, – отвечает она спокойно.

– Тебя просили достать камень, а не заключать его в детей.

– Я не могла прерваться и поинтересоваться у тебя, что ты думаешь на этот счёт, – фыркает она. – Я рисковала собой и своим нерождённым сыном, неблагодарный.

Хватаю руку Ауриманта, сжимая её сильнее. Чувствую бурю, беснующуюся у него в груди.

– Мы благодарны тебе за всё, Эйлин. От чистого сердца. И я говорю искренне.

– Я чувствую это, Ивэльда. Генерал тоже осознает, но не сразу. Слишком вспыльчивый характер имеет твой жених.

– Он успокоится, когда увидит ребёнка, – вступает в разговор Торн.

– Он дракон, Ауримант, – говорит Эйлин. – Он выдержит. Камень будет питаться его силой, но и давать ему часть своей. В будущем он станет хранителем Оуэла и передаст это наследие своим детям. Великим даром, конечно же, золотом по венам. Он будет исключительным.

В комнате становится так тихо, что слышно, как потрескивает смола в камине.

– Но вот девочка.

– Девочка? – теперь уже и я удивлённо смотрю на хозяйку Готтарда.

– Двойня, Ивэльда, – кивает она. – Ты могла стать матерью сразу двоим, но иногда чем-то приходится жертвовать.

– Ты хочешь сказать, что убила мою дочь? – вскидывает брови Вальт.

– Если ты не перестанешь кричать на мою жену, я вышвырну тебя из своего дома! – угрожает ему Торн.

– Пожалуйста, Ауримант, успокойся, – говорю, осознавая, насколько устала. – Она сделала всё, что в её силах.

– Или же поступила так намеренно.

– Зачем? – спокойно спрашивает Эйлин.

– Чтобы отомстить за отца.

– Месть живёт лишь в твоём сердце, генерал, – качает она головой, – мы давно отпустили это. Твой отец оплатил за себя, но ты отчего-то решил, что надо враждовать вечно. Пожелай я отомстить, не легче бы было не пустить тебя на порог этого дома? Поверь, у меня бы хватило сил заставить Готтард выдворить тебя отсюда. Ты же знаешь, как я связана с этой землёй.

Они что-то ещё говорят, а я думаю над её словами. У меня была двойня: мальчик и девочка. И всё происходит настолько стремительно, что не осознаю, как реагировать.

– Я спасла мальчика, не только потому что он – сын, продолжение рода, но и потому что он сильнее сестры. И тебе придётся с этим смириться. Но был ещё один способ, Ауримант. Не спасать никого. Выдрать камень из каждой клетки твоей невесты, и как только она бы погибла, вслед за ней и два ребёнка. Такой исход тебя больше устраивает?

– Неужели, нельзя было спасти всех? – спрашивает он глухо.

– Поверь, если бы это было мне по силам, я бы так и поступила. А теперь вам пора. Хороший гость – быстрый гость.

Что-то внутри ёкает, вспоминая мою прежнюю жизнь. Так говорила моя мама, так говорила моя бабушка. А теперь в другом мире говорит женщина, что дала мне шанс выжить.

– И что теперь будет с девочкой? – спрашиваю осторожно.

Здесь нет врачей, способных провести подобные операции, а потому жаже не представляю, как это будет происходить.

– Брат поглотит её, ему поможет камень. Больше я ничего сделать не в силах.

Ауримант помогает мне подняться, Эйлин тоже встаёт, сопровождаемая мужем. Я похожу к ней, как к сестре, и обнимаю.

– Надеюсь, мы больше никогда не увидимся, – говорит на прощание, а я благодарю её от всего сердца. А когда выбираемся на крыльцо, осознаю, что никак не могу выкинуть из головы, сказанное ею. А что если я не одна такая в этом мире? Что если и она когда-то тоже попала в Акрион?

Только Эйлин не выходит нас провожать, она остаётся в доме. Торн здесь, чтобы проследить, как мы улетим. А я чувствую, что просто обязана передать ей послание.

Ауримант зовёт меня сесть на дракона, но я прошу его повременить минуту. Подхожу к Кольфину.

– Можете кое-что передать жене?

– Пожалуй.

– Не было бы счастья, так несчастье помогло.

Кольфин хмурится, словно я сказала какую-то абракадабру. – Запомните?

Он тут же повторяет.

– Что это за заклинание?

– Просто передайте и берегите её, она – чудесная женщина.

Я иду к Ауриманту, которых хмурит лоб.

– Что ты ему сказала.

– Чтобы берёг свою любовь.

Наверное, он списывает это на мою странную натуру, и мы улетаем из Готтарда. А я надеюсь, если я всё же права, Эйлин найдёт меня сама.

Глава 56

Глава 56

Я снова беременна и уже обречена потерять одного из детей. Эта мысль не кричит, она тихо сидит где-то под рёбрами, тяжёлая, как влажная земля. Я не плачу. Пока. Потому что должна благодарить богов и эту женщину, которая смогла спасти жизнь мне и мальчику. Значит, у меня снова будет сын.

У нас будет сын.

Возвращение кажется сном наяву. Холодный воздух и размеренное биение крыльев успокаивают. Камень внутри молчит, будто действительно накрыт невидимым колпаком, и впервые за долгое время я могу просто дышать, не ожидая боли.

Варруген встречает нас настороженно, по городу поползли слухи о том, что невеста генерала успела посидеть в тюрьме, и это не очень нравится Ауриманту. Болтающим плевать на причину, главное – следствие и пересуды.

Вижу, как сосредоточено его лицо, как он постоянно о чём-то думает, но ничего не говорит мне. А впереди маячит свадьба, и весь город придёт глазеть на нас.

На следующий день генерал снова отбывает по работе в Каменные Кары, а в доме появляется лекарь: пожилой, обстоятельный, слишком внимательный к моему пульсу и цвету кожи. Он говорит, что теперь станет наблюдать за беременностью, задаёт вопросы, велит больше отдыхать и категорически запрещает тревожиться. Пока что о ребёнке говорить слишком рано, он ещё не виден его зрению, но через пару месяцев проявится. И Букс, как зовут лекаря, будет рад принимать роды у сына генерала.

Дни тянутся вязко, как мёд. Я жду вестей от Глофа. Каждое утро ловлю себя на том, что прислушиваюсь к шагам в коридоре, к любому голосу за дверью. Но новостей нет. Ни плохих, ни хороших, словно время тянут нарочно. И это мучает сильнее всего.

Модистка возвращается на этот раз с победной улыбкой. Платье готово почти полностью, словно его действительно шили не иглой, а заклинаниями. Оно лёгкое, цвета молочного золота, с тончайшей вышивкой по лифу. Узоры напоминают чешую, но настолько изящную, что она скорее похожа на свет, застывший в ткани. Рукава полупрозрачные, струятся, как дым, а спина открыта ровно настолько, чтобы это было красиво, а не вызывающе. Юбка падает мягкими слоями, и когда я делаю шаг, кажется, будто платье плывёт за мной.

– Для невесты генерала, – говорит Мирана с гордостью, довольная своей работой. Что ж, она действительно постаралась на славу, никогда прежде я не носила подобной роскоши ни в этом, ни в том мирах.

– Вам очень идёт, – покрывает она мою голову прозрачной фатой и отходит, чтобы посмотреть издалека. Вижу в дверях Рафу, на глазах слёзы. Старая служанка за последнее время стала мне очень близка. Ей до сих пор необходимо о ком-то заботиться, и как только она узнала, что я жду ребёнка, сразу окружила меня заботой и теплом.

И в этом доме уже не так плохо и тоскливо, потому что всё изменилось. И слуги, и я, и сам генерал, который возвращается через неделю после отъезда и находит меня вечером в оранжерее. Я сижу на скамье, перебираю пальцами листья незнакомого растения и смотрю в никуда. Он молча подходит, опускается рядом. Некоторое время мы просто сидим: без приказов, без вопросов, без войны.

– С приездом, – нарушаю первой молчание, а он берёт мою руку осторожно, как что-то бесконечно хрупкое.

– Лекарь говорит, тебе лучше, – произносит он тихо.

– Да, – отвечаю. – Физически. Вестей от Глофа так и не было.

Он хмыкает, словно понимает разницу.

Я поднимаю на него взгляд и вдруг замечаю, насколько он устал. Не генерал, не каратель. Просто мужчина, на плечи которого разом обрушилось слишком многое.

– Ты боишься? – спрашиваю.

– Конечно, нет. У меня нет такого права, Ива.

– Быть человеком?

– Я – дракон, который никогда не должен усомниться в своих решениях и поступках, который никогда не должен бояться, иначе стану слабым. Который точно знает, что следует сделать.

Я тянусь и кладу ладонь ему на грудь, туда, где под кожей бьётся сердце дракона и человека одновременно.

– А я боюсь, – говорю честно. – Что ты не выполнишь своё обещание. Но я рада, что ты рядом.

Он накрывает мою руку своей, склоняется и касается губами моего лба. Жест простой, почти целомудренный, но от него в груди разливается тепло.

– Мне пришлось отозвать Глофа, он был мне нужен в Карах. Но теперь я найду мальчика, – говорит он твёрдо. – Отправлюсь за ним сам. И я рад, что стану отцом. Это было так неожиданно сперва, но потом, оставшись наедине с собой, я осознал, что желаю этого. Что это новый шаг моей жизни. Что я всячески стану помогать сыну познавать этот мир, что я не повторю ошибок своего отца. Только что бы я не делал, я не могу забыть о том, что их было двое.

– Эйлин сделала всё возможное.

– Я так не думаю, – качает головой.

Но каждый из нас осознаёт, что выхода не было, и что с этим просто надо смириться.

Если бы раньше, в тот день, когда я впервые увидела его, мне бы сказали, что генерал станет переживать о детях, я бы ни за что не поверила. Но Ауримант сильно изменился, и мне кажется, всё дело в том, что нас связывает истинность. Словно своей добротой я смогла разбавить его тьму.

Он притягивает меня, и я позволяю себе на мгновение забыть обо всём: о войнах, камнях, пророчествах и потерях. Есть только тепло его рук, медленный ритм дыхания и ощущение, что, несмотря ни на что, я всё ещё жива.

Наконец, он произносит:

– Рядом с тобой я перестаю быть чудовищем.

Тишина. Она не давит. Она живая. Между нами – не расстояние, а дыхание. Я не знаю, что сказать. Все слова вдруг становятся лишними, слишком мелкими для этого мгновения.

Просто кладу голову ему на плечо, чувствуя, как через нашу связь всё ещё течёт слабая боль, перемешанная с его виной.

В груди что-то дрожит, как тонкая струна. Мне страшно, но не потому, что он опасен, а потому, что этот страх не отталкивает, а притягивает.

Он отворачивается, будто осознаёт, что сказал слишком много.

– Следует отдохнуть, – произносит, поднимаясь. – А завтра я отправлюсь за твоим братом.