Лекарь-попаданка. Трофей для дракона (СИ)

Текст добавлен: 17 мая 2026, 17:30

Текст книги "Лекарь-попаданка. Трофей для дракона (СИ)"

Автор книги: Ирина Манаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

Глава 16

Дорога влажная, наши шаги глухо отдаются по камням. Магия всё ещё звенит, как неуловимое эхо вокруг нас, заставляя драконов идти пешком. Я же вместе с генералом на лошади, обрамлённая его руками, как клеткой, из которой не вырваться. Кажется, он не доверяет никому, кроме себя.

По обе стороны от нас переговариваются солдаты и несколько рабочих, которые всё больше отстают от лошади. Позади везут убитых. Их немного, но они есть. Остаться на чужбине, найдя приют в чужой земле – для них позор. Потому кого могут забрать – везут обратно, чтобы вернуть семьям.

Я – одна женщина среди сотни мужчин, прибывших за Оруэлом. И обратно меня везут, как трофей. Даже не могу представить, что именно станут делать, как только мы прибудем на место.

Из города доносится отголосок последнего вздоха: колокольный звон, разносящийся по округе поминальным. По ком звонит колокол? Предельно ясно.

Мне всегда нравилось путешествовать. Раньше, когда я ещё была счастлива в браке, мы с мужем и Ванькой грузили машину до отказа, отправляясь на месяц в дорогу. Свобода, когда тебя ничто не ограничивает. Когда ты можешь остановиться в любом месте, говорить с незнакомцами сколько влезет и ночевать под открытым небом, расчёсывая укусы от комаров.

Сейчас моё тело ныло от длительного пути. Неторопливое раскачивание животного, ноги колесом от его боков и близость генерала были невыносимы. Спешивались мы лишь раз, чтобы восполнить силы и пообедать, а затем ехали снова. Хотя многие бы хотели поменяться со мной местами, меря шагами холмы Сендрии.

На привале помогла нескольким солдатам с кровавыми мозолями, научила мотать портянки, потому что драконы привыкли передвигаться по воздуху, а не быть пехотой. К такому они просто не были готовы.

Камарвелл прячется в горах, и лишь выйдя на равнину Ауримант приказывает готовиться к полёту, и в строю начинаются радостные разговоры о том, что скоро они окажутся дома. До слуха добираются обрывки фраз про жён и детей, про таверны, в которых воины с радостью оставят золото, чтобы отметить удачный поход.

Впереди показывается древко, на котором развевается большой стяг: белое полотно с тонким золотым вензелем, который переливается и притягивает взгляд. Знак чужой власти, чужой гордости, и в нём узнаются символы драконов. Мы ещё в землях Сендрии, и стяг поставлен как засечка, которая обозначает магическую границу.

Воины рассредотачиваются в разные стороны, чтобы иметь место для манёвра. Несколько должны добраться по земле на лошадях, остальные сегодня прибудут в Акрион.

На моих глазах люди внезапно меняются в форме, становясь огромными и ужасными драконами. Из горла вырывается звериный рёв. Кожа меняет структуру, руки вытягиваются в когтистые лапы, на спине вырастают крылья, больше похожие на паруса, чешуя блестит, как металл, и от неё пахнет озоном и дымом, который щекочет ноздри.

Смотрю, не в силах оторвать взгляд. Это одновременно ужасно и величественно, а ещё необъяснимо с точки зрения науки. Любопытно исследовать, как происходит этот процесс. Что есть в теле дракона, чего нет у остальных? Особый ген? Изменённая по структуре кровь?

Во мне говорит учёный и интерес, благодаря которому медицина постоянно развивается. Бросаю взгляд на генерала, ловя себя на мысли, что его бы я с радостью пожертвовала для науки. Отчего-то во мне борются два чувства: ненависть и желание узнать его ближе. И что-то мне подсказывает, что второе тянется из моих снов.

Глава 17

Задираю голову вверх, следя за первым поднявшимся в воздух. Он набирает скорость, а потом делает несколько кругов, словно осматривается. За ним следует второй, третий и так далее.

– Полетишь со мной, – раздаётся над ухом знакомый баритон, и я вспоминаю, что пришла сюда не просто глазеть и удивляться, а на заклание.

Оборачиваюсь, глядя на генерала, который направляется к летающему транспорту. Хотя бы хватило ума не обращаться, а лететь в таком виде. И пусть я не сталкивалась раньше с драконами, уверена, что трансформация отнимает много сил. Но я бы не стала отговаривать Ауриманта от этой глупости, пожелай он лететь сам. Мне на руку его смерть.

Вальт ждёт, пока я подойду ближе, а затем помогает забраться на Глофа. Я понимаю, что это именно он, по шраму, прочертившему половину морды. Меня усаживают на загривке, требуя ухватиться за роговые шипы, а затем генерал умащивается позади, совсем, как на лошади. С одной лишь разницей, что это дракон.

Чешуя Глофа играет на солнце, глаза светятся янтарём. Замечала, что карий – самый распространённый цвет глаз у воинов. И лишь изредка попадались голубой, зелёный, серый или васильковый.

Дракон шевелится, проходится кривыми лапами по земле, совершает разбег, а потом прыгает, раскрывая крылья на лету, и я стискиваю шипы сильнее, боясь свалиться ненароком на землю.

– Страшно? – шёпот в самоё ухо, тепло, разносящееся по телу. Вспышкой сновидение, в котором это уже было. Да, лишь теперь осознаю, что однажды мне снилось подобное, и, проснувшись, я пыталась уловить сюжет, но он был каким-то расплывчатым. Сейчас внезапно понямаю, что именно это я и видела.

– Необычно, – признаюсь ему, чтобы что-то ответить.

Ветер треплет волосы, забирается под одежду. Думаю, минут через тридцать меня начнёт трясти от холода, потому что мы всё же набираем высоту.

Несмотря на то, что поднялись в воздух одними из последних, оказываемся впереди, становясь во главе фигуры, похожей на клин. Только центральная часть так же занята воинами.

Чуть наклоняюсь, чтобы оценить расстояние до земли. Наверное, примерно около пяти тысяч метров, потому что различаю ландшафт, но не какие-то мелочи.

Пейзажи тянутся лениво: плоские равнины сменяются перелесками, затем степью, редкими деревьями. Попадаются озёра, которые кажутся зеркалами чужих жизней. Скоро показываются одинокие сторожевые башни и посёлки, а когда вижу крепость – понимаю: мы на границе с Акрионом.

Почти ничего не знаю об империи драконов. Лишь то, что это оборотни, способные обращаться во вторую ипостась не из-за новолуния или каких-то других факторов, а по желанию. Что среди них – лучшие воины и довольно сильные маги. Что они одни из самых кровожадных народов, населяющих этот мир, у которых невероятное число амбиций. И что они ищут Оуэл, дабы поработить весь мир.

И, если камень каким-то образом действительно был помещён в меня, Данадер Тарвейн сделал самый глупый поступок в своей жизни. На его месте я бы бросила его в самое глубокое ущелье или действующий вулкан на глазах врагов, и пусть они жертвуют жизнями добывая то, что невозможно добыть. Но вместо этого отец приговорил дочь, а заодно и меня, к смерти.

Глава 18

Я снова в объятьях генерала, но не потому, что мы в постели. На спине дракона не только ужасно неудобно, но и невыносимо холодно. Сдерживаю дрожь до последнего, не желая показаться слабой, и Ауримант расстёгивает дублет, чтобы моя спина упиралась в его грудь, и укрывает походным плащом. Это не забота, а боязнь, что я заболею и наврежу Оуэлу.

Становится куда теплее, словно тело поместили рядом с печью. Полагаю, это особенность драконов, внутри которых течёт огонь. Спустя пару минут перестаю дрожать, лишь лицо морозит ветром, а волосы то и дело бьют по щекам. Не благодарю, это лишнее. Я здесь из-за его прихоти.

Когда темнеет, летим всё равно, и я не понимаю, как находят драконы в темноте верную дорогу.

– Ночное зрение, – будто читает мои мысли генерал, касаясь губами уха. – Нам доступно видеть во второй ипостаси лучше, чем на двух ногах. Зрение дракона совершеннее человеческого, мне есть с чем сравнить, – звучит усмешка в его голосе.

На рассвете начинаем снижаться, и только теперь различаю редкие огни. И если провести по линиям, получим квадрат, похожий на вертолётную площадку.

Лишь сейчас осознаю, что отряд изрядно поредел, и вслед за нами летят лишь три дракона, которые дожидаются нашей посадки, и лишь затем улетают прочь.

Генерал съезжает с крыла первым, а затем вытягивает руки, приглашая меня последовать за ним. Это как аварийная посадка, только вместо самолёта – дракон.

Под ногами земля, но мы долго были в небе, что немного качает. Такая реакция бывает после поезда, потом отпустит, а пока стучу каблуками по булыжникам, увлекаемая Глофом, который обратился в человека. Вальт пропал из поля зрения, а передо мной вырастает массивное строение, словно сама скала решила стать домом.

Солнце поднимается, окрашивая всё в розовый перламутр.

– Где мы? – задаю вопрос Шраму.

– В Облачных утёсах.

– Мне это ни о чём не говорит.

Он пропускает мимо ушей моё замечание, продолжая идти.

– Это таверна? – допытываюсь. – Или замок императора? Может, тюрьма?

Он отчего-то смеётся хриплым смехом. Всё же странное чувство юмора у драконов.

– Ты – жалкая сендрийка, ни к чему такую показывать Ужвару.

Он не желает помогать мне, а крепость, созданная для того, чтобы выдержать и время, и войну, больше похожа на бастион. Красное солнце окрашивает высокие башни, что врезаются в небо, окна кажутся узкими щелями, а стены сложены из серого камня, грубого, но крепкого. Взгляд останавливается на барельефе: в центре дракон с распростёртыми крыльями, выгравированный так глубоко, что окрашенный рассветом кажется живым. Чешуя выведена рельефно, с тонкой проработкой каждой пластины, а позади рептилии солнце, которое драконы почитают как источник силы и вечного господства.

От времени камень почернел, но его глаза, выполненные из ярких охряных камней, напоминающих янтарь, кажутся следят за каждым пришедшим.

Чуть ниже надпись, но я не могу разобрать. Попав в Сендрию, научилась бегло читать, только знаки передо мной не кажутся знакомыми. Наверное, драконий язык.

Позади нас массивные ворота, окованные железом, что за ними мне неведомо. Идем по каменному плацу, и различаю конюшни, склады, оружейные. От низкой постройки отделяется тень, направляясь к нам. Ауримант выглядит усталым, но продолжает держаться на ногах.

Заспанные слуги выстраиваются в шеренгу, как только генерал появляется на массивном крыльце. Мужчины и женщины пытаются подавить зевки, стоя в одинаковых серых туниках с золотой вышивкой у горла. Подобный знак я видела на стяге, от которого мы улетали. Сперва мне казалось, это флаг Акриона, но теперь понимаю – это знак принадлежности к дому Вальтов.

Он привёз меня к себе домой.

Взгляды слуг беглые, но исполненные уважения и страха. Когда Ауримант проходит мимо, они склоняют головы. Чувствую, как его присутствие меняет воздух: даже здесь, на своей земле, он держит всё под жёстким контролем.

– Встретили бы тише, – бурчит, бросая быстрый взгляд на слуг. – Гостья утомлена дорогой.

Гостья. Слово звучит издевкой, хотя подано таким тоном, будто он делает мне честь, а не притащил сюда против воли.

– Отведите её в покои, – приказывает одной из девушек, останавливаясь у подножия широкой лестницы, ведущей в основное здание. Голос его резок, не терпит возражений. – Комната должна быть сухой, тёплой и с замком.

Последнее слово заставляет меня ощутить, будто по спине пробежал холодок. Он не сказал «закройте», не велел «сторожить», но все и так понимают, что дверь предназначена быть преградой, а не украшением.

Глава 19

Слуга – молодой парень с тёмными волосами, собранными в хвост, поспешно кивает, кланяясь так низко, что почти касается пола. Жестом приглашает меня следовать за ним. Ещё двое женщин двигаются за нами, как тени, которые никуда не денутся.

– Что ты намерен с ней делать? – слышу голос Шрама за своей спиной.

– Ты отправишься с поручением в Готтард.

– Зачем? – в голосе смесь удивления и недовольства. – Хочешь, чтобы я привёз тебе парочку деревьев-пожирателей? Так их там почти не осталось, лишь на обнесённой территории, чтобы показывать гостям, как раньше жилось в этой местности.

– Мне нужна Эйлин Торн, и ты должен вернуться сюда с ней.

– Жена бывшего генерала? – уточняет Глоф. – Но для чего?!

Оборачиваюсь, встречаясь взглядом с Ауримантом. Он стоит, сузив глаза, сцепив руки в замок за спиной. Кажется, они стали обсуждать секретные дела слишком рано, не дождавшись моего ухода. И оставшееся время, пока мы поднимаемся по лестнице, иду в тишине, если не считать звука шагов и моего собственного дыхания.

Широкие ступени из белого камня блестят, будто их недавно вымыли. Коридоры просторные, но почти пустые: лишь редкие ковры с изображением драконов и штандарты с золотым вензелем. Здесь нет излишней роскоши, но каждое украшение подчёркивает власть и силу хозяина. Несколько портретов в золотых рамах с суровыми мужчинами в кителях. Явно предки Ауриманта: доблестные и отважные, которыми стоит гордиться.

Мы идём всё выше, пока не сворачиваем в левое крыло, останавливаясь у одной из дверей. Хрустит замок, и слуга пропускает меня внутрь, оставаясь снаружи, а вслед за мной входят две женщины, принимаясь стелить постель и поправлять шторы.

Комната просторна, но холодна. Высокий потолок с деревянными балками, каменные стены, на полу расстелены ковры, чтобы хоть как-то смягчить суровость. У окна разместилась кровать с балдахином, тяжелые шторы цвета вина, массивный сундук у стены. Служанка растапливает в камине дрова, и как только загорается пламя, отражаясь в кованой решётке, обстановка оживает.

– Всё, что нужно, будет доставлено, – добавляет слуга, а потом они покидают меня, и ключ проворачивается в замочной скважине с глухим металлическим звуком, и сердце моё сжимается: теперь я пленница в чужой империи.

Неизвестно, кто такая Эйлин Торн, но она точно связана с моим прибытием сюда. Остаётся надеяться, что она не ведьма или целительница, которая будет меня препарировать.

Подхожу к окну медленно, будто шагами могу оттянуть момент, когда осознаю окончательно, что выхода нет. Тяжёлые шторы двигаются непривычно. Ткань такая плотная, что кажется, ею можно остановить стрелу. Оконная рама широкая, с коваными петлями, и даже створки не такие, как дома: массивные, обитые железом.

Рывком распахиваю их. В лицо сразу ударяет холодный ветер, пахнущий свободой, которую у меня отняли. На мгновение задыхаюсь: воздух здесь резкий, как нож, будто сама крепость стоит на самой высокой из гор.

Внизу каменные плиты внутреннего двора размером не больше сантиметра. Здесь третий этаж. Это как пятый в нашем мире. Туман, клубящийся за высокими стенами, начинает рассеиваться, представляя взору невероятную картину. Крепость стоит на каменном острове среди облаков, который соединён с противоположным берегом длинным узким мостом. Отсюда различить, что под ним – невозможно. Но такое чувство, что висит он над невероятно глубоким ущельем.

Вытягиваюсь вперёд, держась за раму. Снаружи стена обшита выветренным камнем, гладким, как шлифованное стекло. Ни уступов, ни выступов, за которые можно ухватиться. Даже узоры на камне лишь иллюзия, не способная помочь спуститься.

Сердце колотится, ищу хоть малейший шанс: может, карниз, балкон, хотя бы водосточная труба. Ничего. Только холодный ветер, несущий с собой тонкий звон, будто горы поют.

Становится очевидно: прыжок из окна – верная смерть, а спуститься, связав верёвки из простыни и одеяла – не выйдет. Слишком высоко. Только что я стану делать, если удастся сбежать?

Как скрываться от драконов, не имея ни знаний об Акрионе, ни денег, которыми можно уговорить кого-то мне помочь?

Стекло дрожит от порывов ветра, и я на секунду представляю, как бы это выглядело: сорваться вниз, распластавшись на маленьких серых квадратах. Не только моя жизнь оборвётся, но и камень перестанет существовать, если верить Ауриманту? Но я не планирую подтверждать или опровергать его теорию, а потому закрываю окно и ложусь на кровать, потому что жутко устала.

Глава 20

Спустя полчаса после того, как ключ в замке отсчитывает мою неволю, дверь снова открывается. На пороге появляются слуги: четверо женщин и двое подростков-мальчишек. Они несут большие медные вёдра, из которых идёт пар, и массивный деревянный чан на колёсах. Колёса скрипят по каменному полу, а вместе с ними в комнату тянется запах горячей воды, трав и чего-то едва пряного.

– Генерал велел, – тихо произносит старшая из женщин, не поднимая глаз. И отчего-то мне кажется, что делает Ауримант это не столько для меня, сколько для себя, чтобы вечером затащить снова в постель. Но моя клятва исполнена, и больше я там не окажусь по своему желанию.

– Я в состоянии всё сделать сама, – пытаюсь поставить границы, но здесь я пленница, с которой будут делать всё, что приказано. Даже мыть против воли.

Делаю шаг назад, но сопротивляться бессмысленно: они действуют быстро, привычно, будто делали это сотни раз. Чан устанавливают у камина, заливают кипяток, разбавляют холодной водой и бросают внутрь горсть сушёных трав. Пар поднимается густым облаком, и воздух наполняется терпким ароматом шалфея и сосновой смолы.

– Вам не обязательно…, – пытаюсь возразить, но руки служанок мягко, хотя и непреклонно, касаются моих плеч. Словно я вещь, которую необходимо вымыть и подготовить. Снимают с меня одежду, не обращая внимания на протесты, и усаживают в воду. Спасибо ещё, что мальчишек выдворили за дверь, иначе бы я и вовсе сгорела со стыда.

Жар разливается по телу, но вместе с ним приходит и ощущение унижения: чужие руки с мочалками и маслами скользят по коже, тщательно смывая пыль дороги, кровь и запах дракона. Чувствую себя не целителем, а наложницей, экспонатом, который готовят для выставки. Мочалка из переплетённых стеблей какого-то растения больно царапает кожу.

– Хватит! – говорю резко, но они не останавливаются, пока не уверены, что ни грязи, ни запаха путешествия во мне не осталось. Лишь тогда подают полотенце: большое и мягкое, и начинают обтирать, словно я ребёнок.

Следом приносят платье. Оно явно принадлежало какой-то знатной даме: длинное, с высоким воротом, тяжёлое от вышивки золотыми нитями. Ткань бордовая, глубокого винного цвета, на ощупь плотная, холодная. Я пытаюсь удержать полотенце, но его легко выдёргивают, и на меня насильно надевают это одеяние власти. Лиф плотно стягивают на груди, корсаж затягивают так, что дыхание становится резким и коротким. Да у меня скоро начнётся асфиксия!

Я не питаю любви к подобной одежде. Сперва привыкала к простым платьям, так сильно отличающимся от удобных вещей из моего мира, а теперь становлюсь куклой в руках кукловода, который намерен со мной играть. И сейчас его решение – вырядить меня в парчу.

Зеркала в комнате нет, но чувствую, что выгляжу чужой. Не врач, не женщина, которую уносила река своей судьбы, а марионетка, одетая для чужого спектакля. Служанки замечают мою растерянность и желание осмотреться. Приказывают мальчишкам, стоящим за дверью и, возможно, подглядывающим в замочную скважину за моим купанием, доставить ко мне в комнату зеркало.

Спустя несколько минут они вносят довольно массивный прямоугольник в старинной раме, который ставят в углу, подпирая тяжёлыми статуэтками.

– Эрд Вальт ждёт, – произносит старшая служанка и делает приглашающий жест, пока я смотрю на своё раскрасневшееся от банных процедур лицо и трогаю приятную на ощупь, но отвратительную на цвет ткань, которая мне совершенно не идёт.

Меня выводят в коридор. Шаги отдаются гулко, золото вышивки на вороте натирает шею, будто клеймо. Обёртка, которую с меня непременно снимут, когда захотят, и мне вдвойне ненавистно это вычурное платье.

Иду, сопровождаемая слугами, словно трофей на показ, спускаясь на первый этаж, где размещена столовая, в которой горит камин и световые шары. За длинным столом с несколькими блюдами сидит в одиночестве генерал. Его фигура кажется ещё более массивной в полумраке, глаза отсвечивают янтарём. Несколько слуг стоят навытяжку, подпирая стену, и стараются откровенно не пялиться в мою сторону. Но и они, и я понимаем: им жутко интересно, кто я такая.

Когда подхожу ближе, Ауримант отрывается от кубка и медленно скользит по мне взглядом, как охотник по добыче. Будто решает, хороша ли дичь?

– Садись, – произносит спокойно, указывая на место рядом. И в его голосе нет ни тепла, ни жестокости. Только привычка повелевать.

Я видела фильмы, в которых за одним концом сидит муж, а жена размещается напротив. Тогда я не понимала, в чём соль находиться настолько далеко друг от друга. А теперь разочарованно смотрю на пустое место передо мной, где с радостью бы разместилась.

Слуги провожают меня к генералу, будто боятся, что сбегу, и тут же отступают в тень, растворяясь в стенах, как только усаживают от него по левую руку. Оказываюсь лицом к лицу с Вальтом, который сидит на высоком кресле, больше похожем на трон. Его поза расслабленная, но в каждом движении власть.

– Ешь, – говорит он негромко, но так, что отказа не предполагается. – Дорога была долгой.

Генерал сам берёт кусок мяса, кладёт на свою тарелку, а затем кивает слуге, чтобы тот наполнил мою. Мне подают кусок дичи, печёную картошку, немного овощей. Всё вкусно пахнет, но аппетита нет. Беру в руки вилку, лишь чтобы не показывать слабости.

– В Акрионе не принято голодать, – добавляет он, чуть усмехнувшись. – Даже у пленников должен быть крепкий дух и сильное тело. Иначе они слишком быстро ломаются.

Назад к карточке книги "Лекарь-попаданка. Трофей для дракона (СИ)"