Лекарь-попаданка. Трофей для дракона (СИ)

Текст добавлен: 17 мая 2026, 17:30

Текст книги "Лекарь-попаданка. Трофей для дракона (СИ)"

Автор книги: Ирина Манаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Глава 44

Утро начинается не с солнца, а с голосов за дверью. Приглушённые, напряжённые. Просыпаюсь от того, что рука Ауриманта напряглась на моей талии. Он уже не спит, дыхание ровное, осознанное.

– Войдите, – бросает он.

Дверь открывается, и на пороге появляется один из его людей в дорожном плаще, с пылью на сапогах. Лицо серое от усталости, а Вальт садится на кровати, ожидая доклада.

– Генерал, – склоняет тот голову. – Срочное донесение с границы.

– Говори, – голос Ауриманта мгновенно становится чужим: жёстким, стальным. Солдат косится в мою сторону, будто не желает выдавать тайну, но Вальт его поторапливает.

– В дымных кузнях восстание, – мужчина заминается. – Убиты надсмотрщики, горты установили свою власть, желают видеть вас.

– Вот как? – усмехается Ауримант, будто гонец сказал что-то смешное. Как быстро он переключился с человека на жестокого карателя, потому что следующие его слова отзываются мурашками по моей коже.

– Собери девятку, ждите меня у казарм. Мы быстро зачистим кузни.

– Вы намерены отправиться туда лишь с девятью дарнами?

– Каждый из девяти равен пятерым, так что да, – он выбирается из кровати, а я лежу, стараясь быть незаметной.

– Иди уже, – приказывает гонцу, и тот, поклонившись, сбегает, а по коридору разносится топот, будто у него железные сапоги.

– Мне придётся оставить тебя на несколько дней, – щёлкает пальцами, и служанка тут же подносит ему новую рубаху. Грязная летит на пол, обнажая его сильные плечи и перекатывающиеся на груди мускулы, и я понимаю, что он абсолютно голый, потому стараюсь не смотреть на него. – Ты останешься здесь, определишься с платьем. Сегодня придёт модистка, только не выбирай что-то слишком сложное, времени не так много, – натягивает рубаху, усаживаясь на кровать, чтобы надеть штаны. – Но и не забывай, что весь город придёт смотреть на тебя.

– А гончар?

– Когда вернусь – поедем вместе.

– Но…

– Я сказал, – оборачивается ко мне, – когда вернусь. Варруген негостеприимный город, и я не хочу, чтобы с тобою что-то случилось. Головой отвечаешь за неё, поняла? – Накидывает дублет, обращаясь к служанке средних лет. – Дай ей всё, что попросит, но она не должна выходить из дома.

– Как прикажете, генерал.

Его лицо искажается, он задел плечо, которое, конечно же, не успело зажить за ночь, и мою лопатку пронзает фантомная боль. Генерал выбирается из комнаты, оставляя меня перекидываться взглядами с женщиной.

– Прикажете подать завтрак? – интересуется она.

– Да, благодарю, как оденусь, сразу приду. Не подскажите, где здесь отхожее место?

– Конечно, я провожу.

За завтраком кусок в горло не лезет. Я не намерена сидеть в четырёх стенах, когда где-то в паре лигов от меня может быть мой Ванечка.

– Я бы хотела прогуляться, – улыбаюсь приветливо женщине в возрасте, но она качает головой.

– Простите, эрдана, я слишком хорошо знакома с семьёй Вальтов, и знаю, что будет за нарушение их приказов. Она показывает мне руку, на которой не хватает фаланги безымянного пальца. – Отец вашего жениха, – рассказывает мне.

– И вы продолжаете служить этой семье?! – ужасаюсь тому, что увидела. Не могу поверить.

– Фасцих был не очень хорошим человеком, но мне всегда было жаль мать Ауриманта, его самого и Ама. Однажды я вступилась за бедную Малиссу, отчего и получила урок. Но как бы мне не было тяжело, куда сложнее приходилось ей. Я же вырастила её с вот таких крошек, – раскидывает руки, показывая небольшого ребёнка. – Она мне как дочь. Так что не могла я оставить её, а потом, когда Малиссы не стало, присматривала за мальчишками. Только горе случилось в семье, погиб Ам. А сердце Ауриманта очерствело. Добрый и заботливый ребёнок после смерти матери и брата он начал обрастать панцирем, пока не стал превращаться в своего отца. Будто это какое-то проклятие.

– Осторожно со сплетнями, Рафа, – доносится мужской голос, и я вижу престарелого слугу. – Если, конечно, тебе дорог твоя язык.

Звучит звонок, и на пороге возникает модистка. Она приветливо щебечет. Из тех, кто любит много слов и сплетен. Ловит детали, расспрашивает меня о том, как мы с генералом познакомились, пытается выведать, отчего такая спешка со свадьбой. Но я предпочитаю уклоняться от ответов. Не хватало, чтобы она разнесла эти новости по столице.

– Мне хотелось бы приобрести посуду, – решаю разузнать у неё как можно больше сплетен.

– Лучше Маера никого не найдёте, – тут же отзывается, а потом меняется в лице. – Хотя нет, забудьте. Там такая ужасная история.

Сердце неприятно ёкает в груди. О чём она?

– Что за история? – спрашиваю так, чтобы голос не звучал слишком встревоженно.

– Старика два дня назад нашли мёртвым. Но говорят, ушёл не своей смертью. Какой-то мальчишка решил прикарманить его дело, а потому задушил благодетеля, который пригрел на груди змею.

– Мальчик? – ахаю, дёргаясь, и тут же модистка колет меня иголкой, только, я не ощущаю боли. Ткань окрашивается кровью, а я желаю, чтобы она как можно быстрее рассказала, что стряслось.

– Простите, – извиняется, пытаясь исправить ошибку.

– Что с мальчиком? – как же она долго рассказывает.

– А что с ним? Какой-то оборванец, которого презрел Маер несколько месяцев назад. Но не переживайте, он уже в тюрьме. И скоро его повесят.

Глава 45

Кажется, забыла, как надо дышать. В горле пересыхает. Я не ослышалась?

– Повесят? – переспрашиваю, распахивая глаза шире.

Модистка пожимает плечами, будто в этом нет ничего удивительного, и отбрасывает назад выбившуюся прядь. – Тут с такими не церемонятся. Мало ли оборванцев в городе, не успеешь спохватиться – уже по лавкам шарят. Закон должен нас охранять.

Меня мутит, всё плывёт, хочу немедленно перестать делать то, что мы делаем, но необходимо расспросить дальше.

– А тюрьма, в которой мальчик, где она?

Модистка оживляется – ей явно нравится, что её слушают так внимательно.

– Сразу видно, что вы не из этих мест. Издалека?

– Давайте о мальчике.

– Да тут у нас одна тюрьма, общая радость для всех преступников, – хихикает, но мне совершенно не смешно. Для неё человеческая жизнь ничего не стоит. Это просто возможность потрепаться с клиентками, если им интересна подобная тема. Для меня она самое ценное, что может быть. – Под самой площадью Эш. Слыхали?

– Нет, – честно признаюсь.

– Ещё бы, вы же не местная, – хлопает она себя по лбу. – Прямо под площадью виселиц и казней. Там вход через старые ворота: решётка, охрана, всё как положено. С улицы, конечно, не пройдёшь. Надо разрешение, печать, да и то не всякого впустят.

Впервые за всё время здесь мне нестерпимо хочется позвонить по телефону. Набрать Ауриманта и услышать его «Алло» на другом конце. Потому что сейчас он мне просто необходим, как воздух. Именно его связи могут спасти ребёнка. А что могу сделать я?

– И когда казнь? – стараюсь не выдать голосом волнения.

– Желаете посмотреть? – воодушевляется модистка. – Я могу узнать для вас, займём места в первом ряду. У меня там один знакомый работает. Обычно с такими долго не тянут. Город же не любит, когда его пугают убийцами благодетелей. Особенно если этот благодетель – Маер. Его здесь все знали.

Значит, у меня совсем мало времени.

– Поверить не могу, что он мог такое сделать, – шепчу.

– А вы его знаете, эрдана? – настораживается она, внимательно всматриваясь в моё лицо.

– Нет, – слишком быстро вырывается ответ. – Просто кое-что слышала и видела работы, теперь хотелось бы познакомиться с автором. Я рассчитывала заказать у него сервиз ко дню свадьбы.

Конечно, он не успеет его сделать так быстро, но главное – тянуть время.

Модистка сужает глаза, будто что-то припоминая.

– Вы же спрашивали у меня о гончарах, откуда вас вдруг стал известен автор?

– Я лишь забыла имя, а когда вы напомнили мне о Маере, вспомнила, – сочиняю на ходу.

Модистка пожимает плечами и возвращается к булавкам и ткани, но её слова гудят в голове.

Повесят. Под площадью Эш. Оборванец. Убийца.

Я больше не слышу, что она говорит. Вижу только, как на шее Вани затягивается петля. Как он стоит там маленький и один, и никто не верит, что он невиновен.

Слёзы наворачиваются на глазах, но модистка воспринимает их на свой счёт.

– Всё же больно уколола, – качает головой. – Простите, пожалуйста, больше такого не повториться. Надеюсь, вы не станете говорить о нашем маленьком секрете генералу, – понижает голос. Да его тут все боятся.

Если я позволю казнить ребёнка, чем буду отличаться от Ауриманта, которого так осуждаю?

– Ивэльда, вам дурно? – голос девушки возвращает меня в реальность. Понимаю, что сжала подол так, что костяшки пальцев побелели.

– Всё в порядке, просто закружилась голова. Давайте на сегодня закончим, – выпрямляюсь. – Вы измерили всё, что нужно?

– Да, конечно, – она спешно собирает иглы и мелок. – Завтра пришлю первые наброски фасона.

– Буду ждать, – улыбаюсь так, как будто меня интересует фасон, а не чья-то жизнь.

Она уходит, а Рафа появляется почти сразу, как только закрывается дверь.

– Эрдана, вы бледны, – хмурит лоб. – Принесу вам чай.

Хожу из угла в угол, не в силах успокоиться. Пока я здесь бездействую, он среди отъявленных бандитов ждёт приговора. Осматриваю окно, когда служанка возвращается с подносом. От неё не ускользают мои действия.

– Намереваетесь сбежать, эрдана?

– Нет, – честно отвечаю.

– Он не так плох, как может показаться. За страшной маской злого генерала скрывается ранимая душа, которую отогреет любовь, – принимается расхваливать своего господина. – Я знаю, как он был несчастен в детстве, и то, как он смотрел на вас говорит о многом. Пожалуйста, эрдана, не оставляйте Ауриманта.

Она не знает, что теперь мы навек связаны, и пожелай я разорвать эту связь, ничего не выйдет. К тому же, никто не ведает, как поведёт себя камень внутри. Такое чувство, что его жар становится всё сильнее.

По глазам старой служанки вижу, что мне её не провести. А, следовательно, нужно брать на жалость.

– Скажи, Рафа, что бы ты сделала, узнай, что твой сын в опасности?

– У меня нет детей, эрдана, – горько качает она головой.

– А если бы были?

– Молилась бы драконьей Праматери.

– Что если бы ты могла повлиять на его судьбу?

– Тогда бы сделала всё, чтобы помочь ему. Но к чему вопросы?

– Один мальчик в беде.

– Ваш сын? – удивлённо вскидывает брови.

– Нет, мой брат. И я должна его спасти, иначе – виселица.

Она тут же рисует круг на себе, как верующие.

– Но ты мне можешь помочь.

– Я?

– Генерал обещал, что мы отправимся в лавку к Маеру по его возвращению, но старик мёртв. А мальчишку, который работал на него, обвиняют в убийстве.

– Может, так оно и было?

– Нет, Рафа, я уверена, что было иначе. Пожалуйста, отведи меня в тюрьму, следует остановить разбирательство, пока Ауримант не вернётся в город.

– Кто же нас послушает, эрдана?

– Пожалуйста, – в моих глазах слёзы. – Я хотя бы должна попробовать. Ну не могу просто сидеть и ждать. Этой мой брат, понимаешь?

– Зачем старухе пальцы, правда? – усмехается, качая головой. – Собирайтесь, эрдана, я отведу вас.

Глава 46

Улица встречает нас шумом и запахами: влажный камень, дым от жаровен, пряности, конский пот. Варруген – не город, а живое чудовище, сплетённое из камня, драконьих легенд и людского гомона. По крайней мере таким я вижу его сейчас.

Дома от одного до четырёх этажей жмутся друг к другу, над узкими переулками перекинуты фонари и флажки. По главной улице катятся экипажи с гербами, стучат колёса, глухо перекликаются кучеры. Несмотря, что дом располагается почти в самом сердце столицы, здесь не так многолюдно. Основная масса предпочитает разъезжать в экипажах, мы же торопливо перебираем ногами.

– Мы могли бы взять карету, – ворчит Рафа, придерживая юбку, – но до площади Эш недалеко, а мне не хотелось, чтобы все знали, что мы сбежали из дома.

– Я не против ходьбы, Рафа, – заверяю её, старая идти как можно быстрее, только старая служанка не такая резвая и почти бежит, а через каких-то пару минут у неё начинается одышка.

Серый плащ делает меня частью толпы. Никто не узнаёт невесту генерала в девчонке, идущей рядом со старой служанкой. Возможно, ещё и потому, что не знают о моём существовании вообще.

В какой-то момент чуть не падаю, запинаясь ногой о выступающий камень, и Рафа успевает поддержать меня.

– Ничего, потом привыкнете, камень на этом месте торчит сколько я себя помню, ещё девчонкой об него вечно спотыкалась, а потом привыкла.

Площадь Эш открывается неожиданно: дома расступаются, и перед нами вырастает широкий каменный круг. В центре – деревянный помост с балками, к которым крепят петли. Сейчас он пуст, но само его присутствие давит, напоминая, что это не просто устрашение, а используемое устройство.

– Под площадью, – шепчет Рафа, кивая в сторону тяжёлого каменного здания с арочным проёмом и решёткой. – Это тюрьма.

Здание тюрьмы будто вросло в землю. Узкие окна-щели, толстые стены, над входом – выцветший герб Варругена с крепостью и золотым драконом, и железная решётка, опущенная наполовину. Перед воротами – двое стражников в чёрных плащах с нашивками.

Я делаю вдох и подхожу ближе.

– Добрый день, – начинаю, хотя, если подумать, он совершенно не такой. – Мне нужно внутрь, – говорю, стараясь звучать уверенно.

Один из стражей медленно поднимает взгляд. У него широкое лицо и шрам через бровь. Сканирует меня долго, даже кажется, что отвечать не будет.

– Украдите что-нибудь или мужа убейте, – вворачивает шутку второй. – Тогда сразу тут и окажетесь.

– Речь о мальчике, которого обвиняют в убийстве Маера-гончара, – решаю перейти к делу, может, узнав, что именно я хочу, они пустят? – Мне нужно его видеть.

– Что-то все говорят про старика, – поворачивается охранник к напарнику, будто меня тут нет.

– Он хороший, местная достопримечательность. Я маленьким был, а он уже старым. Даже не знаю, сколько лет Маеру.

– Проводите меня к начальнику стражи! – вклиниваюсь в их диалог.

Первый стражник чуть выставляет меч, перекрывая путь.

– Отойдите, эрдана. Приказ начальства: никого не пускать без письменного распоряжения совета или генералитета. А у вас, кажется, ни того, ни другого нет.

Я стискиваю зубы.

– Проводите меня к начальнику, – повторяю.

– Он не разговаривает с каждым, кому вздумается сюда приходить. Если только вы не его любовница, – снова шутка, и один толкает другого в рёбра, а потом крутит пальцем у виска.

Кажется, пришла пора стращать этих двух именем Вальта, потому что иначе мне ничего не добиться.

– Знаете, кого вы оскорбили только что? – изгибаю бровь, смотря на них с чувством превосходства. Пока ещё на лицах видны улыбки, но после слов: Я – невеста генерала Ауриманта Вальта, выражение лиц меняется. Они недоверчиво окидывают меня взглядом, ожидая, что я откажусь от своих слов. Но Рафа делает шаг вперёд, низко кланяясь.

– Это правда, – подтверждает она. – Эрдана Ивэльда – невеста эрда Вальта.

Стражники переглядываются. В их глазах – то самое чувство, которое я уже привыкла видеть в лицах слуг: смесь страха и уважения. Имя Ауриманта здесь весит больше любого документа.

– Невеста генерала? – переспрашивает шрамоносец, будто надеется, что ослышался.

– Да, – отвечаю ровно. – И, если вы сейчас же не проведёте меня к начальнику тюрьмы, я лично расскажу своему будущему мужу, что его людей не волнуют просьбы той, чью безопасность он поручил им косвенно. К тому же, будь он сейчас в городе, а не на подавлении восстания в Каменных Карах, – добавляю подробностей, – обязательно бы пришёл сюда сам. Но время не терпит.

Стражник выпрямляется, будто у него в позвоночник вставили железный прут.

– У генерала нет невесты! – качает головой второй.

– Точно, – соглашается первый.

А у меня нет никаких доказательств, что я говорю правду.

– Идёмте, эрдана, пожалуйста, – качается моего локтя Рафа, желая упасти от беды. Только в следующее мгновение стражник хватает меня за предплечье, дёргая на себя.

– Что вы делаете? – испуганно спрашиваю.

– Вы же хотели внутрь? Вот сейчас пойдём и разберёмся, кто вы такая. Потому что нельзя приходить и утверждать, что вы невеста генерала, ему бы это не понравилось.

– Вы совершаете ошибку, – ужасается Рафа, понимая, что всё пропало.

– Прочь, – толкает её страж в одну сторону, а меня в другую.

Добро пожаловать в тюрьму, Ива.

Глава 47

Тюрьма изнутри пахнет не только сыростью и плесенью. Пахнет чем-то ещё: застоявшимся страхом и безнадёжностью, впитавшимися в старые камни.

Меня ведут сперва по территории, а затем по коридору: полутёмному, с низким потолком. Под ногами – не ровные плиты, а будто выбитые временем ступени. Под потолком видавшие виды световые шары, то и дело мигающие. За толстыми глухими дверьми слышатся редкие звуки: кашель, шорох, иногда тихое бормотание, почти молитва, иногда плач.

Сердце колотится где-то в горле, но я держу голову прямо. Если уж являюсь невестой генерала, нельзя позволить себе выглядеть испуганной девчонкой.

Наконец страж останавливается перед дверью, которую по всей видимости, недавно красили. До ушей доносится кашель: сухой и раздирающий, но я не вижу, кому он принадлежит. На двери укреплена медная пластина с выбитыми буквами. Не успеваю прочитать надпись, как меня уже толкают внутрь.

Комната начальника мало похожа на кабинет. Скорее – это командный пункт. Каменные стены голые, только на одной – тот же выцветший герб Варругена, что над воротами тюрьмы, но здесь он аккуратно подкрашен, дракон блестит свежей позолотой. У окна – тяжёлый стол, заваленный бумагами, возле него – стойка с ключами, на крючках огромные связки, будто гроздья железа.

За столом сидит мужчина средних лет, худощавый и сухой, как пересушенная ветка. Чёрные волосы стянуты в короткий хвост, на лице ни усмешки, ни раздражения, лишь усталое внимание и отсутствующий глаз, скрытый за чёрной повязкой. Тёмная форма сидит на нём безукоризненно. На плече – знак его должности: маленький серебряный дракон над стилизованной крепостью.

Мужчина приподнимает бровь, смотря на стража, который меня привёл, и ждёт доклада.

– Вот, представляется невестой генерала, – без пожелания здоровья и приветствия говорит тот.

– Любопытно, – произносит начальник, окидывая меня с головы до ног. – Прелюбопытно. А потом хватает платок, лежащий на краю стола, и, отвернувшись, кашляет в него. Закончив, указывает на деревянное кресло напротив, и я размещаюсь в нём, а страж оставляет нас наедине.

– Чудесный день, не находите? – интересуется, после того как отпил немного воды из стакана.

– Не лучший для тех, кого намерены казнить.

– Ваша голова слишком красива, чтобы отсекать её от тела, – улыбается загадочно, ныряя взглядом в моё небольшое декольте. – Но не переживайте, мы наказываем только отъявленных негодяев. А вы не похожи на такую.

– Меня зовут Ивэльда Тарвейн, и я – невеста генерала Ауриманта Вальта.

– Поистине чудесный день, – в углу его целого глаза появляются лучики морщин. Он откидывается на спинку стула, сцепляя пальцы на груди, и некоторое время просто меня рассматривает. Взгляд не похотливый и не издевательский – оценивающий. Как на странного зверя, которого принесли показать.

– И для чего же вы пришли в мою скромную обитель?

– Забрать мальчика, которого обвиняют в том, чего он не совершал.

– Невиновный, – говорит издевательским тоном. – Здесь половина таких.

– Вы можете сколь угодно говорить с сарказмом, но ребёнок не причастен к гибели Маера.

– Ах, речь о гончаре, – кивает он сам себе. – Вы были там в момент его смерти?

– Нет.

– Тогда откуда же вам достоверно известно, кто и что делал?

– Дайте мне возможность поговорить с мальчиком, и я выясню, как обстояло дело.

– Думаете, наши дознаватели просто схватили первого попавшегося и бросили в тюрьму без суда и следствия? – смотрит на меня со смесью грусти и разочарования. – В моей тюрьме нет невиновных, Ивэльда. Готов дать руку на отсечение.

И почему-то мне кажется, что однажды он уже кому-то проспорил свой глаз.

Глава 48

Снова кашель, который принимается его душить, а я терпеливо жду окончания приступа, размышляя, как перевесить свою чашу весов.

– Чем же вам так интересен мальчишка? – наконец спрашивает. – Обычно к нам приходят умолять о милости для мужей, сыновей, любовников. Но чтобы невеста генерала просила за обованца, – пожимает он плечами, – такого я ещё не видел.

Слово «обованец» отзывается в душе неприятной ноткой, но не стану же я его поправлять, тем более что сама неизвестно на каких правах здесь нахожусь.

– Хочу убедиться, что не совершается ошибка, – отвечаю. – Слишком уж гудит город на этот счёт.

Начальник тюрьмы откидывает голову чуть в сторону, точно дракон, принюхивающийся к ветру.

– Вы не похожи на невесту генерала, – спокойно произносит он.

– А у него их было много? – не удерживаюсь. – Невест.

Он усмехается краем губ.

– Вот именно, эрдана, – отвечает. – Ни одной.

– Возможно, – медленно продолжаю, – именно поэтому вы не знаете, как выглядит его невеста.

– Только уж слишком много сострадания для той, кто собирается делить постель с человеком, по чьему приказу заполняются мои камеры.

Тонкая складка прорезает его лоб.

– Вы утверждаете, что генерал Вальт обручён с вами официально?

– Да. И, если хотите, могу рассказать, как сегодня в его доме выбирала фасон свадебного платья, пока он отправился подавлять восстание в Дымных кузнях, – делаю вид, что говорю о скучной бытовой детали, но в голосе намеренно даю прозвучать лёгкой усталости.

В комнате повисает тишина. Начальник тюрьмы несколько раз легко постукивает пальцами по столу.

– Видите ли, эрдана Ивэльда, – говорит он, чуть наклоняясь вперёд, – положение сложное.

Смотрит на меня пристально, почти не мигая.

– Отпустить вас я не могу, пока не удостоверюсь, что вы не мошенница, решившая сыграть на чужом имени. Людей, мечтающих прикрыться тенью генерала, в этом городе более, чем достаточно. – Он делает паузу. – Но посадить вас в общую камеру я тоже не могу. Вдруг вы действительно невеста генерала, и тогда мне придётся объяснять, почему его будущая жена делила нары с ворами и убийцами.

– Что вы предлагаете? – спрашиваю.

– Комнату, – он кивает куда-то в сторону. – До выяснения обстоятельств. Без решёток, но под замком. Допрос сейчас вести бессмысленно – у вас достаточно ума не выкладывать всё сразу. Подождём подтверждения из дома Вальта.

– Я хочу увидеть мальчика, – торгуюсь.

Успокоить, пообещать, что я заберу его из этого ужаса, что я всегда буду рядом.

– Нет, – отвечает начальник без тени сомнения.

– Тогда пообещайте, что пока ждёте подтверждения, с ним ничего не случиться.

– Дался вам этот мальчишка!

– Пообещайте!

– Ну, хорошо. Но только если не поступит приказ свыше, – тычет он пальцем в потолок. Хлопает в ладоши, и тут же дверь открывается, а страж возникает за моей спиной.

– Размести эрдану в комнате, – просит его начальник, и меня, не хватая грубо, но вполне уверенно, провожают в сторону.

Комната, в которую меня запирают, действительно не похожа на камеру. Узкое окно с решёткой под потолком, простой стол, табурет, узкая кровать с жёстким матрасом. На стене ничего, даже крючка для одежды. Просто камень.

Дверь закрывается с тяжёлым щелчком. Я провожу ладонью по стене. Холодная, шероховатая. Смотрю на метку на своём предплечье. Могу попробовать связаться с генералом мысленно, но что-то мне подсказывает, что этого лучше не делать. Он слишком занят, чтобы отрывать его от важных дел. Хотя, если меня начнут пытать, достанется и ему.

Остаётся надеяться, что совсем скоро стражи вернутся с новостями, что я это действительно я, и можно будет повышать ставки торгов.

Не знаю, сколько проходит времени: минут двадцать, час, больше? Сижу на краю кровати, сжав ладони так, что ногти впиваются в кожу. Здесь довольно прохладно, и о том, чтобы мне стало теплее, как видимо, никто не намерен заботиться. Пару раз слышу шаги за дверью, голоса, но никто не заходит.

И когда я уже устаю ждать, замок щёлкает снова.

Назад к карточке книги "Лекарь-попаданка. Трофей для дракона (СИ)"