Текст книги "Целоваться с дьяволом"
Автор книги: Ирина Гончарова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 19 страниц)
Глава 9
Светлана уже давно допила свой кофе. Кассета в диктофоне не крутилась. Она забыла выключить его, и батарейки сели. «Да, об этом периоде моей жизни психоаналитик никогда не узнает, ни повторять его, ни вспоминать снова не хочется! – подумала Светлана. – Куда же Маринка помчалась? И с кем? Неужели действительно с этим профессором? Вот интересно!»…
Отношения с мужчинами складывались у Марины необычно. Она всегда испытывала скорее товарищеские чувства к своим ровесникам. Она была правильная девочка: «В школе не шалила и вела дневник. Летом выезжала к морю на пикник».
Эта песенка про нее. Но втайне она, как и все романтичные особы, мечтала о благородном Айвенго, который когда-нибудь примчится за ней на белом коне и увезет в неведомую даль. У нее был какой-то невнятный и скоротечный роман с одноклассником, но через полгода она выставила его со словами: «Не наш родственник!» Когда ее мама, Мария Алексеевна, тактично поинтересовалась, а куда, собственно, подевался нежный парниша, Марина веско ответила:
– Ушел домой и не вернется. Он не умеет мечтать!
Мария Алексеевна тогда в душе тихо ликовала, ибо парниша ей и самой не сильно нравился – бездельник и лентяй. Но счастье дочери было превыше всего, и она молчала, радуясь, что дочь сама расставила точки над «и». Однако сейчас Мариночке шел уже четвертый десяток, а претенденты на ее руку что-то не толпились у них в прихожей.
– Они все дураки! – пресекала Марина робкие попытки матушки прояснить положение дел.
– А внуки? – возмущалась старушка.
– В ближайшую пятилетку – обещаю! – торжественно клялась Марина, чем еще больше смущала Марию Алексеевну.
– А муж-то? – спрашивала наивная женщина, на что получала шокирующий ответ:
– А для этого дела, матушка, штампа в паспорте не требуется!
Однако уже и очередная пятилетка подходила к концу… Поэтому больше всех предстоящему свиданию радовалась Мария Алексеевна. И когда ей позвонила Светлана – узнать подробности, та ответила таинственно:
– Ох, Светочка, не мешай ей! Дай бог, все сложится, хоть внуков на старости лет понянчу!
Светлана окончательно запуталась и в недоумении положила трубку. «Какие внуки? А муж? Свадьба когда?!» – недоумевала она. И снова память вернула ее в собственное прошлое, на ее первую и последнюю в жизни свадьбу. Правда, та свадьба была совсем невеселой.
На мне было шикарное белое платье с кринолином и живыми орхидеями на плечах. Цветы придумала я, потому что кружева и бусинки – это банально, а фата мне вроде как и не положена. Выглядела я оригинально и роскошно.
Артак позвал кучу «господ», в основном пузатых богатеев. Все они были его возраста, поэтому я смертельно скучала. Но по мере увеличения выпитого мы как-то все развеселились. Я танцевала то с одним, то с другим…
Артак добродушно посмеивался. Нам периодически кричали «горько», вокруг крутился специально приглашенный фотограф, играл живой оркестр.
Во дворе ресторана был небольшой бассейн, возле которого устроили жаровню. На ней зажаривали барана. Все ели и пили, прерываясь только на тосты. Я вскоре оценила «прелести» кавказского стола и после нескольких перемен блюд поняла, что сейчас лопну. Наконец уже под вечер привезли торт, и в этот момент в зал вошли какие-то девицы. Они были очень странные. Высокие, угловатые, с некрасивыми лицами, но ноги у них начинались от ушей – длинные, худощавые, с тонкими щиколотками.
– Кто это? Что они тут делают? – обратилась я к Артаку.
– Наверное, мой друг своих моделек привез, для веселья, – ответил Артак, но было видно, что ему не нравятся эти пошлые девки. Они вальяжно курили, оценивающе посматривая на танцующих и активно сметая еду со стола. Наконец Артак подошел к своему другу, что-то тихо сказал ему на ухо, тот покраснел, потом улыбнулся, щелкнул пальцами и крикнул: «Мальчики, уходим!»
Мы все пооткрывали рты. Оказалось, что это были трансвеститы, приглашенные для шоу. Но Артак был человек консервативный, современных веяний не принимал и просто выгнал их вон вместе с другом. А свадьба продолжалась…
На торте зажгли бенгальские огни, и мы вместе с Артаком отрезали первый кусок. Потом нас сфотографировали вместе с гостями, люди стали потихоньку рассасываться.
Бабка моя, Виктория, весь вечер сидела с внуком, на свадьбу идти отказалась, сославшись на плохое самочувствие. На самом деле она меня осуждала.
– Зачем тебе этот старый пень? За деньги продаешься! – ворчала она. Но я не хотела ей рассказывать про болезнь Артака.
После свадьбы мне позвонил Роман. Он поздравил меня и пожелал счастья. Я была страшно взволнована этим звонком, как будто бы приоткрылась дверь в другую, радостную и красивую жизнь. Я вдруг отчетливо поняла, что только что совершила ужасную ошибку, но исправить ее уже не смогу. Положив трубку, я увидела за спиной Артака.
– Ты попрощалась со своей прежней жизнью? – тихо спросил он.
Я вздрогнула и кивнула:
– Да.
В этот момент я почувствовала себя Дюймовочкой, которая вышла замуж за крота «Я никогда больше не увижу солнца!» – подумала я тоскливо, а ведь это была моя свадьба!
Но самое тяжелое было впереди. Буквально через неделю днем, когда никого дома, кроме меня и сына, не было, раздался звонок.
– Мне, пожалуйста, Свету! – услышала я глухой голос.
– Это я! – Мне стало отчего-то тревожно.
– Говорит мама Андрея. С ним произошло несчастье, он сейчас в коме. А до этого все время звал вас. Я с трудом нашла ваш телефон, пожалуйста, приезжайте в больницу как можно скорей!..
Мне понадобилось время, чтобы понять, что речь идет о моемАндрее. Быстро собравшись, я задержалась на пороге, решив написать Артаку записку, но потом передумала. Легче будет потом рассказать, чем сейчас объяснять. В больнице меня встретила пожилая, худощавая женщина – мама Андрея, Ирина Витальевна. У нее были такие же серые глаза, как у сына, и она все время сжимала руки, очень волновалась…
– Он уже третий день в коме, – говорила она, но болевой шок.
– А что случилось? – спросила я.
Случайно поймав свое отражение в зеркале, я поразилась – губы у меня побелели, глаза ввалились. В палате меня как громом поразило. Выглядел Андрей ужасно, вся правая часть головы была забинтована, левая отекла, на пальцах рук была содрана кожа, и самое страшное – у него не было одной ноги! Видеть это было не просто страшно, а невыносимо! Для Андрея с его характером и любовью к красивой жизни стать инвалидом было немыслимо! Меня разрывало на части от жалости и сострадания. Я понимала, что прежнего Андрея уже не будет никогда. И вдруг подумала, что в этой беде виновата я сама. Надо было бороться за свою любовь. Будь я рядом, я сделала бы все, чтобы он никогда не попал в такое положение.
Но оказалось, я ничего про своего любимого не знала. И теперь, сидя в больничном кресле и слушая рассказ его мамы, мне стала открываться страшная правда об Андрее. Подтвердились мои самые смутные подозрения, так и не сложившиеся прежде ни во что конкретное.
Андрей был бригадиром перовской группировки, которая контролировала всю торговлю в районе. Это было золотое дно! Вот откуда деньги на рестораны, новые машины и красивую жизнь. Но времена изменились, начался кровавый передел сфер влияния, и Андрей изо всех сил стремился удержаться на плаву. Банда Андрея, прикрываясь перегоном и продажей подержанных машин импортного производства, стала налаживать сеть торговли наркотиками…
Кому Андрей перешел дорогу, неизвестно, но факт оставался фактом: вся его охрана оказалась куплена, его самого схватили, долго уговаривали слиться с другой группировкой, а когда он отказался, просто привязали к рельсам на железнодорожных путях и бросили…
Как он успел выпутаться до приезда поезда, неизвестно, но ногу ему отрезало. Головой он ударился о камень, когда скатывался с насыпи. Там и нашел его верный Володька.
Именно Володьке, самому близкому своему другу, очнувшись на мгновение, Андрей назвал имя человека, пытавшего его, и, пока он лежал в больнице, в городе началась настоящая война…
Я, слушая все эти подробности, долго не могла понять, что речь идет о моем Андрее. Настолько образ светского человека, к которому я привыкла, не вязался с криминальной реальностью, но не верить его матери я не могла.
– Я знала, что рано или поздно этим все закончится, я не раз его предупреждала, что до добра его такая жизнь не доведет. Но он же упертый! И вот теперь уже несколько дней в таком состоянии… – закончила свой рассказ Ирина Витальевна и заплакала. Я еще раз заглянула в палату. Мне хотелось снова посмотреть на Андрея – того Андрея, которого я только что заново узнала.
Передо мной лежал несчастный человек, который по чистому везению остался жить, но все еще не приходил в сознание… Мне стало ясно, что я должна как-то помочь ему вернуться в мир живых. Ни к чему было вспоминать старые обиды. Он нуждался в моей помощи, и я могла ему ее оказать. В душе я, видимо, еще надеялась, что мы когда-нибудь можем быть вместе, ведь у нас есть сын. Удивительно, какими мелкими и незначительными кажутся все обиды перед лицом реальной опасности.
Я приходила к Андрею ежедневно: разговаривала с ним, пела ему песни, рассказывала сказки. Заботу о Витьке взяла на себя Ирина Витальевна. Мне не хотелось говорить ей, что это сын Андрея, – если Андрей не сказал ей сам, значит, он по какой-то причине не желал, чтобы она об этом знала. А с Артаком у меня состоялся тяжелый разговор.
– Это не любовь, – объясняла я мужу, – но он помог, когда мне было плохо, а сейчас я возвращаю долг…
Артак долго молчал, но потом все-таки выдавил из себя:
– Иди, если сердце зовет!
Я поцеловала его:
– Спасибо, что ты меня понимаешь…
Дни ползли за днями, Андрей по-прежнему ни на что не реагировал. И я уже было совсем отчаялась, как вдруг, через две недели после этих ужасных событий Андрей пришел в себя…
Сначала у него шевельнулись пальцы, а потом, когда я стала плакать и что-то говорить ему, он открыл глаза и с трудом произнес:
– Я слышу тебя, котенок. За все уплачено. – И снова заснул. Но это уже была не кома.
Я тут же развила бешеную деятельность. Сначала позвонила Ирине Витальевне, потом Володьке, последним, кого я обрадовала, был мой муж.
– Он пришел в себя! – кричала я радостно в трубку.
– И теперь ты вернешься домой? – как всегда, медленно и спокойно спросил Артак.
Я растерялась:
– Но ведь я ему нужна!
– Ты мне тоже нужна, причем мне – прежде всего, ибо ты моя жена! Ты помнишь наш уговор? – спросил Артак и положил трубку.
Я разрывалась на части – мне так хотелось остаться с Андреем. За эти дни я о многом передумала, вся жизнь прошла у меня перед глазами. И я поняла: Андрей устроил в моей жизни праздник, и не важно сейчас, на какие деньги. Мне было интересно с ним. Я многое поняла, но главное – он любил меня, и я тоже любила его. Но и Артак ничего для меня не жалел, он тоже помог мне в безвыходной ситуации. Элементарное чувство порядочности мешало мне объясниться с мужем, кроме того, меня мертвой хваткой держала болезнь Артака. Я не знала, что мне делать…
В палату влетела Ирина Витальевна с Витькой на руках. Я быстро взяла сына и сказала:
– Он шевелил пальцами и открыл глаза. Сейчас спит… А мне надо идти…
Ирина Витальевна все поняла.
– Да, конечно, – она подошла и погладила меня по голове, – спасибо тебе, ты хорошая девочка, я знала, что только ты и сможешь вернуть его. Не забывай нас…
На выходе я столкнулась с Володькой.
– Ну как он там? – спросил, запыхавшись.
– Пришел в себя! – тихо ответила я и, уже заводясь, запальчиво спросила: – А где эта шалашовка Лизка?! Почему ни разу не пришла?
– Да она просто испугалась, отдала ключи и больше не появлялась. Король умер, ищем другого, – пояснил Володька, – а ты молоток, не ожидал. Друзья проверяются в беде. – Он как-то странно замялся, потом посмотрел на Витьку и спросил: – Ты что же, так и не скажешь Витьке, кто его отец?
– У него есть человек, которого он считает отцом, и Андрея это, очевидно, устраивает! – не сдержала я старую обиду.
– Эх, Светка, ничего-то ты не понимаешь! – грустно вздохнул Володька и ушел. А я так и осталась стоять с сыном на руках. Хотелось выть. Сознание полной безысходности парализовало меня. С трудом я дошла до остановки…
Дома я уложила Витьку спать и пришла на кухню. Артак пил водку. Это было так на него не похоже… Он поднял на меня черные глаза, налитые кровью, и глухо спросил:
– Ожил?
– Да, пришел в себя, – подтвердила я.
– А ты как? – Артак прищурился.
– А что я? Я здесь, с тобой…
– Это хорошо. – Муж снова налил себе водки.
– А по какому поводу пьем? – спросила я, отметив, что бутылка почти пустая, а Артак как будто и не пьян.
– Пришла! – Артак залпом выпил и со стуком поставил стакан на стол. – Пошли спать…
Ночью он несколько раз вставал покурить и наконец уснул… А утром как ни в чем не бывало был радушен и весел.
– А знаешь, Светлана, мы обязательно съездим с тобой куда-нибудь за границу. Ты куда хочешь?
Я грустно улыбнулась:
– В Париж, конечно!
– Вот глупая деваха, далась вам эта Франция. Надо сначала в Грецию съездить. Как говорил великий Карл Маркс, это колыбель европейской культуры. Потом в Испанию, а заканчивать европейский тур надо, конечно, Италией. Это эпоха Ренессанса.
– А Париж? – удивилась я.
– А во Францию надо ездить развлекаться. – Тут Артак улыбнулся и, приобняв меня, сказал: – Будет тебе и Париж. Чуть потерпи!
Я предалась мечтам, представляя себе шикарные французские бутики, Эйфелеву башню, Лувр и Елисейские Поля… Но тут же вспомнила, как мечтала поехать в Париж с Андреем, и радость померкла. Зачем мне Париж, если там не будет рядом любимого? С каждым днем я все больше отдалялась от Артака, мне были невыносимы даже его прикосновения. Артака это раздражало. А я не могла объясниться с ним, просто не представляла себе, как он отреагирует на мой уход. Но то, что этот уход произойдет, я уже понимала.
Андрей продолжал борьбу за жизнь. Володька обеспечил его охраной, но все равно произошло еще одно покушение – убийцу с пистолетом взяли прямо у его постели. Видимо, даже будучи инвалидом, Андрей все еще был кому-то опасен.
Артак теперь пил каждый день, меня это страшно злило, вдобавок ко всему заболел Витька…
Втайне от Артака я звонила Ирине Витальевне, и она сообщала мне о состоянии дел, но голос ее был печальный.
– Он уже совсем не тот, – говорила она, – как будто стержень вытащили из моего мальчика…
– Ну что вы, все будет хорошо, – пыталась я как-то подбодрить ее, а сама понимала – это конец. Андрей по характеру лидер. Для него просто жизненно необходимо быть во всем лучшим, первым. А как он теперь, без ноги? Я с трудом представляла, что он чувствует, но очень хорошо понимала его. Быть ущербным тяжелая доля!..
Навестила я его, только когда он выписался домой. Ко мне он даже не повернулся. Я подошла, положила ему руки на плечи, заглянула в лицо и прошептала:
– Но ведь жизнь продолжается!..
Андрей невесело усмехнулся:
– Девочка моя, когда я мог дать тебе все, ты не захотела. А сейчас я уже ничего не могу, не связывайся со мной. Жалость – плохой советчик, я тебе точно говорю…
От этих слов все во мне перевернулось. Я готова была заплакать – так мне было жалко нас обоих, но не посмела.
– Хочешь, я брошу его и вернусь к тебе? – спросила я в отчаянии.
– Нет, не хочу. Ты иди, моя хорошая, и будь счастлива. – Он повернулся ко мне и сказал как-то странно: – А я запомню тебя молодой и счастливой…
– Ты прощаешься со мной? – ужаснулась я.
Не верилось, что это говорит Андрей. Да как же он будет жить? Один, без любви? Ведь я же нужна ему! А вместе можно любую боль перетерпеть и любую беду одолеть…
– Да, я прощаюсь! Я хочу, чтобы ты жила счастливо, а не горшки выносила за беспомощным калекой! Я не могу сделать тебя счастливой, ты сама возненавидишь меня за такую жизнь! Уходи, не мучь меня! – хрипло произнес он и с нажимом повторил: – Иди.
Мне хотелось ему крикнуть, что я люблю его, что все еще может быть, что… Но я поняла – не услышит, и ушла, давясь слезами. Мне не верилось, что он отказался от меня, причем именно сейчас, когда я так нужна ему. Как же мне теперь жить?! Я ведь не смогу быть с Артаком, он мне совсем чужой, я Андрея люблю! Он же отец Витьки, да что же я, дура, делаю-то?!
По дороге я столкнулась с Володькой.
– Володь! Ты знаешь, он совсем не хочет жить! Я его не узнаю, – разрыдалась я.
– Ну а чего ты ожидала? Выбило мужика на всем скаку из седла… – Он погладил меня по голове: – Ну не плачь, все образуется, ему сейчас нелегко. Нам всем сейчас нелегко, а ему тяжелее всех. Надо привыкать жить снова, а это непросто. Ты же умная, все понимаешь… – И он неожиданно добавил: – А знаешь, пожалуй, ты единственная, кого он любил по-настоящему…
Я повернулась и побежала обратно к Андрею. Он по-прежнему сидел у окна. Я обняла его и поцеловала.
Все было как тогда, в первый раз. Горе придало чувствам остроту. Мне казалось, я падаю в бездну.
– Я приду, все равно приду! Я объясню все мужу и приду! – повторяла я, глотая слезы.
Андрей сидел, закрыв глаза. Потом вдруг улыбнулся и сказал:
– Все хорошо, у тебя все будет хорошо!
И я почему-то успокоилась.
Дома я никак не могла найти подходящие слова для Артака, все валилось у меня из рук. Случайно взгляд упал на краски и кисточки, которые валялись на столе. Меня вдруг словно что-то толкнуло. Я села за стол и попыталась представить Андрея. Лицо его отчего-то расплывалось, и я видела четко только глаза. Так и начала рисовать его – с глаз, а потом почему-то мне представился дождь, и я нарисовала окно с мокрым стеклом. Это была какая-то странная картина: рама окна, холодные, серые глаза и капли дождя на стекле. Получилось очень печально.
Артак подошел сзади неслышно, я почувствовала его по запаху – от него опять пахло водкой.
– Это он? Ты с ним была? – глухо спросил он.
Я повернулась. Мне стало страшно. А Артак закричал:
– Только не говори мне, что ты уходишь к нему! Он инвалид, калека, у него больше ничего нет! Ты будешь нищей и несчастной, станешь возить его на инвалидной коляске и считать копейки! Ты возненавидишь его и эту жизнь! – Он кричал и метался по комнате как раненый зверь, Витька проснулся и начал плакать.
Я вздохнула:
– Ну что ты бесишься, ребенка разбудил. Не нужна я ему. Прогнал он меня, – и подошла к сыну.
– А если бы не прогнал – ушла бы к нему? – уже тише спросил Артак.
Я честно ответила:
– Ушла бы!
Артак, схватив стул, замахнулся им на меня, но внезапно одумался и, поставив стул, вышел из комнаты. Хлопнула входная дверь. Я подбежала к окну и увидела, как муж выбежал из подъезда, сел в машину, и она, сорвавшись с места, с визгом вылетела из двора.
– Что же нам теперь делать? – спросила я Витьку, целуя его в сладкую макушку. От него так хорошо пахло. Сынуля успокоился и теперь смотрел на меня серыми глазами – глазами любимого. «Твой сын, Андрей, – подумала я, – как он стал похож на тебя!»
– Не ходи к нему – я запрещаю тебе! – Артак вошел в комнату, когда я собиралась уходить. Всю ночь он где-то ездил, но под утро вернулся трезвый и спокойный.
– Почему? Почему я должна делать то, что ты хочешь? Почему ты не спрашиваешь меня, что я хочу? – ответила я с вызовом.
– Потому что ты мне дала слово, что останешься со мной. Ты моя жена. Ты мне нужна. – Артак говорил, пряча глаза, и мне вдруг стало жутко. – Не ходи.
Я медленно подошла к нему и, глядя в глаза, спросила:
– Ты убил его?
Он отвернулся.
– Не я, он сам застрелился…
Я ахнула:
– Этого не может быть! Откуда ты знаешь? Да он еще вчера был живой, я сама его видела…
Я побежала к двери, распахнула ее…
– Не ходи к нему, – закричал Артак, но я уже натягивала куртку и, схватив кроссовки в руки, как была в тапочках, помчалась на улицу.
Дул промозглый ноябрьский ветер, моросил дождь, под ногами была слякоть. Очень быстро тапочки намокли, и я переобулась на какой-то лавочке. Как я добралась до дома Андрея – не помню. Помню только его квартиру, набитую людьми, черную от горя Ирину Витальевну и инвалидную коляску, лежавшую на боку. Рядом с коляской валялась старая фотография, на которой маленький карапуз по-прежнему весело смеялся, держа за руки счастливых родителей…
Я посмотрела на раму окна и капли, стекающие по стеклу. Меня обуяла глухая, беспросветная тоска. Его больше нет. И никогда и никто уже не спросит: «Котенок, как дела?» За все надо платить! – вспомнила я любимое выражение Андрея. А за что была такая дорогая плата?
Меня всю трясло, люди кругом были чужие, и только Володя подошел ко мне и тихо сказал:
– Света, надо уходить. Тебе здесь нечего делать. Его не вернешь…
– Андрюшенька мой! – вдруг тоненьким, высоким голосом запричитала Ирина Витальевна, и я увидела, как мимо нас пронесли носилки с телом Андрея.
– Не верю, не верю, что он сделал это! Он же сильный был! – Я трясла Володьку за плечи и рыдала.
– Только очень сильные люди способны на такое, – сказал Володька, – я бы не смог…
На сороковинах я страшно напилась. Казалось, что жизнь кончена. Ирина Витальевна сидела такая маленькая, седая, вся в черном. Чем-то она напомнила мне мою маму, и мне захотелось прижаться к ней, но я не посмела. Потом, позже я узнала, что сына Ирина Витальевна пережила на два месяца – не справилась с тоской и тихо угасла во сне. А сейчас умирала я…
Как теперь жить? На что надеяться? У меня просто опустились руки. Артак меня не искал и домой к Виктории не приходил – это настораживало. На следующий день после сороковин я с больной головой решила прогуляться с сыном в парк – развеяться. Когда я спускалась по лестнице с Витькой на руках, то увидела какого-то мужика, который поднимался мне навстречу. На мгновение взгляды наши встретились, и я ахнула. В этом большом дядьке с коротко стриженной головой я узнала Пафнута, товарища по интернату. Мальчика, которому я часами пересказывала книги Жюль Верна и Джека Лондона.
