Текст книги "Целоваться с дьяволом"
Автор книги: Ирина Гончарова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 19 страниц)
Глава 10
На следующий день Марина на работу не пришла. Телефон ее не отвечал, и Светлана встревожилась по-настоящему. «Скоро в Париж, половина работы на Маринке, а этой мерзавки нет на месте», – злилась она. Но всего обиднее было сознание того, что она сама отказалась быть посвященной в сердечные дела подруги. Вот и сиди теперь, жди у моря погоды… И вдруг в проеме двери показалась знакомая фигурка. Зажав толстый глянцевый журнал «ВОГ» под мышкой, Марина с самым мечтательным видом уселась на стол и затуманенным взглядом посмотрела на Светлану.
– А ты знаешь, что в этом году самый модный цвет розовый? – спросила она невинно.
У Светланы от злости аж дыхание перехватило.
– Да ну? – ехидно ответила она – А как насчет рекламы?
– А вот! – все так же мечтательно протянула Марина и положила журнал на стол, открыв его где-то посередине.
Прямо на развороте красовалась картина Светланы из ее последней коллекции, а над ней заголовок – «Русские идут». Практически весь материал анонсировал их предстоящую выставку в Париже.
– Когда же ты успела? – удивилась Светлана.
– Да так, работаю ночами не покладая рук! – К Марине уже вернулась обычная веселость. И она с удовольствием следила за тем, как озаряется радостью лицо подруги.
Светлана и не думала притворяться, материал действительно был хорош. Она пробежала глазами текст статьи.
– Материал ты писала? – спросила она мимоходом.
– Обижаешь, – Марина взяла журнал и показала фамилию в начале статьи.
– Вижу, вижу… И когда только успела? – Светлана принялась листать журнал, и взгляд ее невольно остановился на прекрасном розовом платье.
– Ух ты, – восхитилась она.
– И я того же мнения. Надо розовое покупать! – авторитетно заявила Маринка.
– Ну в Париже и купим, – решительно захлопнула журнал Светлана и в упор посмотрела на подругу. – Ты мне ничего рассказать не хочешь?
– О чем? – наивно спросила та.
– Значит, не хочешь. Ладно, подождем. Мы люди терпеливые…
А Марина уж и сама была не рада, что затеяла эту игру в молчанку. Но, с другой стороны, как рассказать Светке о своих отношениях с Владимиром? Ведь это все из области чувств. Он посмотрел, она взглянула, они вздохнули и всю ночь до утра гуляли по холодной Москве. Но им не было холодно! И Марина решилась:
– Знаешь, он какой?
– Ну какой?
– Добрый! И все понимает! И тебе обязательно надо с ним встретиться! Он легко покончит со всеми твоими страхами и комплексами! – с горячностью заявила Марина.
– Ну ладно, мне немного осталось, наговорю до конца и позвоню твоему самаритянину!
На том и порешили.
А вечером Светлана отложила все дела и, вставив новые батарейки, подключила диктофон.
– Здравствуй, Света. – Пафнут улыбнулся. – Я пришел!
– Боже мой! Пафнут! Какой ты стал большой и грозный! – удивилась я. – Постой, это сколько ж прошло лет, как мы не виделись?
– Много! А ты похорошела! Это твой сын? – Он потянулся посмотреть.
Я повернула Витьку лицом к нему.
– Да, вижу – твои кудряшки. – И он легонько дернул Витьку за вихор.
– Ну как ты? Чем занимаешься? – спросила я, пока мы спускались по лестнице. – Ты извини, надо погулять – очень голова болит!
– Перепел? – усмехнулся Пафнут. – Ну пойдем проветримся.
Мы шли по дорожкам парка, и Пафнут рассказывал мне о своей жизни…
Из армии, куда его забрали из интерната, вскоре отправили в Афганистан. Первый же день – бой…
– Сразу пятерых ребят скосило. Я чуть не поседел. Очнулся, смотрю: они еще теплые лежат, глаза у всех открыты. Стал я двигаться, тут меня моджахеды и заметили. И взяли с собой. Почему они меня не убили – не знаю. Лучше бы убили, такая страшная жизнь началась для меня потом. В плену я был просто рабом, ходил на цепи по двору, убирался, мыл, чистил, таскал все время какие-то ящики. Так продолжалось несколько месяцев. Кормили плохо, постоянно били, издевались всячески… – Пафнут запнулся, и мне представилось, как тяжело ему было. Эта пауза о многом говорила. Я смотрела на его лицо, и острое чувство жалости пронзило меня. Но Пафнут справился с собой и продолжил: – Единственной отрадой в это время стало знакомство с дочерью командира отряда Хасана, огромного чернобородого и жестокого мужика. Хасан держал в страхе весь отряд, относились к нему как к богу, никто не смел ослушаться его приказа. Он круто расправлялся с обидчиками, был вспыльчивым и изощренным садистом. В противоположность Хасану Азиза – так звали девушку – была очень женственной и ласковой. С тонкой талией, роскошными черными волосами и красивыми глазами. Азиза очень понравилась мне, втайне я мечтал, что она однажды останется со мной. Она приносила мне еду, правда, ее всегда сопровождал кто-нибудь. Но однажды она пришла одна… На нас будто вихрь налетел, мы прижались друг к другу и целовались как бешеные. В эту ночь мы стали близки. Но видимо, кто-то заметил отсутствие Азизы и ее слишком счастливый вид. Сложить два и два не составило труда… Жизнь моя после этого превратилась в кошмар. Меня страшно били, пытали огнем. Я кричал, пока не потерял голос… Потом меня бросили в сырой подвал, но и там не оставляли в покое. Азизу я больше не видел и понимал, что, скорее всего, больше не увижу никогда, что меня забьют насмерть… И наверное, так бы оно и случилось… Хасан не простил бы меня за то, что я обесчестил его дочь. Я приготовился к смерти, но мне повезло. Наши войска постоянно прочесывали эту местность и вскоре добрались до этого аула. Когда меня нашли, я был в отключке, лежал в сыром подвале, связанный и избитый. Они буквально спасли меня, потому что от голода я не мог говорить. И в России еще полгода я провел в больнице…
– А, это туда я писала тебе! – догадалась я.
– Да, я получил все твои письма. – Он внимательно посмотрел на меня и спросил: – А ты знаешь, что я приезжал в Москву?
– Нет! – удивилась я. – А когда?
– У меня был отпуск – три дня в январе девяносто второго, – и я приехал.
– А я тогда у бабушки жила, моего отца как раз убили в то время, – пояснила я.
Пафнут замолчал, и мы какое-то время шли молча.
– А что было потом? – нарушила я тягостную тишину.
– Я отправился служить дальше. Понимаешь, надо было отомстить за моих ребят, к тому же за это хорошо платили. В общем, все это время я воевал.
– А почему ты перестал мне писать? – Я посмотрела на него в упор. Он не отвел глаз – и так мы стояли, молча глядя друг на друга.
– Я не мог. У тебя своя жизнь, у меня – война. Это несравнимо.
Мы еще помолчали.
– Кстати, а ты помнишь Ал-Фе? – спросил Пафнут.
– Аллу Федоровну, директора интерната? – улыбнулась я. – Конечно, я часто ходила к ней первое время. Она уже на пенсии. Это она дала тебе мои координаты?
– Да нет, – уклончиво ответил Пафнут, – я по твоим письмам узнал обратный адрес.
– Да, но бабушка никогда бы не дала тебе адрес этой квартиры – она тебя не знает! – насторожилась я.
– Ну проследить за Викторией для бывшего солдата не составляло труда, – усмехнулся Пафнут.
– А зачем ты меня искал? – Я еще раз внимательно посмотрела на Пафнута.
– Ты знаешь, как-то так оказалось, что у меня никого родней тебя нет. Мама погибла, ты помнишь, а отец прошлой зимой замерз, пьяный, на улице, ну туда ему и дорога… Я часто вспоминал тебя. Наши посиделки. Помнишь тот день, когда Ал-Фе отпустила тебя гулять?.. Я тебе нравился? – вдруг порывисто спросил он.
– Да, – осторожно ответила я. Честно говоря, сегодняшний Пафнут мало чем походил на первого хулигана интерната. Ушла из глаз насмешливость и подростковое желание во всем быть первым. Сейчас предо мной стоял воин – жесткий, настороженный и хладнокровный.
– А ты знаешь, кто убивал бомжей в парке интерната? – неожиданно задал он вопрос.
– Я догадалась, – спокойно сказала я.
– И не сказала ментам? – удивился Пафнут.
– Ты был один из нас, почти брат, как я могла тебя сдать, да меня удавили бы в первую же ночь где-нибудь в сортире…
– А я думал, ты скажешь, что любила меня, – усмехнулся он.
– Понимаешь, любовь – она разная бывает. Тогда я любила тебя, а потом ко мне пришла другая любовь, и вчера я проводила ее, потому и напилась. А вообще-то я замужем. Правда, с мужем жить больше не хочу, боюсь его пьяного…
Пафнут долго молчал, потом неожиданно спросил:
– Помнишь Жюль Верна – «Таинственный остров», капитан Немо?
– Ну еще бы, – улыбнулась я, – как вы все сидели открыв рты и слушали меня.
– Любимая книга, – кивнул Пафнут, а потом он повернулся ко мне и сказал торжественно, глядя в глаза: – Знаешь, Светка, ты мне больше чем сестра, и я говорю тебе: все еще будет!
– Ну конечно, – промямлила я.
Сама я уже в это не верила. Встреча с Пафнутом только взбудоражила меня, но она не заполнила ту пустоту, которая возникла после смерти Андрея.
– Я сейчас должен идти, но вернусь. И мы еще обо всем поговорим, – пообещал Пафнут. Глаза его странно блестели, рот был плотно сжат, а руками он нервно одергивал куртку. Чувствовалось, что он страшно напряжен. – Давай поцелуемся! – попросил он.
Я потянулась к нему, и он обнял меня. Странный то был поцелуй, меня словно током ударило. Мне передалось его напряжение.
– До свидания, – крикнул Пафнут, уходя.
У меня эта встреча вызвала противоречивые чувства. С одной стороны, мне было интересно вновь увидеть знакомого из прошлого, а с другой – такие встречи редко бывают радостными, иных людей очень калечит жизнь.
Артак позвонил, как только я пришла домой. Он настойчиво попросил меня вернуться, и я не посмела ослушаться его. Сказала только, что сын заснул и поэтому я приду утром. Он, с трудом сдерживаясь, согласился. Я положила трубку и закрыла глаза – возвращаться категорически не хотелось.
– Господи, помоги мне! – шептала я, а сама со слезами на глазах собирала вещи, вспоминая Андрея. И тут снова раздался звонок.
– Здравствуй, Светка! – Это был Роман.
Я не общалась с ним с того памятного прощального звонка после свадьбы с Артаком. Почему он вдруг решил позвонить сюда, на эту квартиру? Может, что-то почувствовал…
– Ты не забыла, у меня завтра день рождения?! – напомнил Роман.
– А, ты же у нас Скорпион, в ноябре! Ну конечно! – улыбнулась я.
– Я хочу тебя… – размеренно произнес Ромка, и сердце мое ухнуло вниз. А он засмеялся и продолжил: – Пригласить на день рождения!
– Ох! Здорово! – обрадовалась я, но, вспомнив о муже, замялась: – Понимаешь, Роман…
– Подарков не надо! Лучший подарок – ты сама! Приходи, я тебя буду ждать, – проникновенно сказал Роман, и я сдалась:
– Конечно, приду!
Как буду объясняться с Артаком – я не представляла, но вечер с Романом должен был стать для меня отдушиной, наградой за все мои несчастья последних дней, так что я, не задумываясь, собрала вещи сына и решила отвезти его Виктории.
Бабка была, как всегда, сурова.
– Надо тебе с мужем поговорить, а потом уж на вечеринки шастать, – недовольным голосом выговаривала она.
– Я знаю его – запрет дома, никуда не выпустит, а потом напьется. Не хочу! – решительно заявила я. – Я с ним развожусь!
– На что же будешь жить?
– Лучше санитаркой в больнице, чем с Артаком в ресторане, – отрезала я. – Не дави ты на меня, – попросила я, – и так тошно.
Виктория насупилась и замолчала. Остаток вечера я играла с сыном. Витька все больше становился похож на Андрея, от отца у него был подбородок – круглый, с ямочкой, и удивительные серые глаза, а кудряшки он взял мои…
Вскоре сын заснул. А я стала мечтать, в чем завтра пойду на день рождения к Роману. Хотелось чего-то красного, рокового. Но, как назло, все самое красивое осталось на квартире мужа. В конце концов я решила рискнуть и зайти туда днем, когда Артак уедет на работу…
Назавтра где-то часов в двенадцать я предварительно позвонила ему. Неожиданно трубку сняли, и незнакомый голос спросил:
– Кто говорит?
Я растерялась и попросила в свою очередь:
– Можно Артака к телефону?
– Представьтесь, пожалуйста, – металлическим голосом отчеканил мой невидимый собеседник.
– Говорит его жена, – рявкнула я.
– Очень хорошо, пожалуйста, немедленно приезжайте, с вашим мужем случилось несчастье… – И в трубке послышались гудки.
Я сидела рядом с аппаратом совершенно оглушенная. Что там могло произойти?
В комнату вошла Виктория:
– Ты чего такая бледная?
– Там Артак… Что-то случилось, надо ехать, – бессвязно залепетала я.
– Давай немедленно собирайся, – Виктория подняла меня с кровати, – мужняя жена должна быть дома, особенно в несчастье…
У подъезда стояла милицейская машина и карета «скорой помощи».
У меня засосало под ложечкой. «Где-то я уже видела подобное…»
Дверь открыл милиционер.
– Вы – жена? – уточнил он.
– Да, – как-то заторможенно ответила я.
– Хорошо, пройдите, пожалуйста, на кухню.
Я двинулась за ним.
Там сидели несколько человек, все они одновременно повернулись ко мне. В одном из них я узнала Гиви, ближайшего помощника Артака.
– Это она! – крикнул он, показывая на меня пальцем. – Это она заказала Артака! Я в этом уверен!
– Сядьте и успокойтесь, – сказал милиционер. – Садитесь и вы, Светлана Григорьевна! Разговор у меня к вам тяжелый.
Я села и, не мигая, стала слушать милиционера. Он говорил страшные вещи:
– Сегодня утром ваш муж был убит. Убит жестоко. Сначала его били, а потом порезали ножом в области живота и гениталий. Вы можете пройти туда… – сказал мне милиционер.
– Я не хочу, – мотнула я головой.
Перед глазами встало тело моего отца. Григорий погиб точно так же – множественные ранения в области паха и армейский нож рядом. Страшная догадка поразила меня. Видимо, это отразилось на моем лице, потому что Гиви снова начал орать:
– Она это! Слышите, не хочет видеть! Она, эта сука, заказала Артака!
– С вами я после разберусь, уведи его, – кивнул милиционер своему помощнику, и тот легко поднял вертлявого кавказца.
– Она это, ей выгодно его убрать! – продолжал выкрикивать Гиви.
– Зачем мне его убивать? – устало вздохнула я. – У него был рак в последней стадии. Он и так через год умер бы…
– Да? – удивился милиционер. – А откуда такая уверенность?
– Он сам мне это говорил!
– А в связи с чем он вам сообщил такие сведения? – скептически спросил милиционер.
– Да замуж звал, я не хотела, а он попросил пожить с ним: мол, год остался… – объяснила я.
– И что же он вам взамен пообещал? – Сарказм милиционера возрастал, он уже с нескрываемой издевкой смотрел на меня.
– Обеспечить меня и сына! – упавшим голосом ответила я, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
– Да ну! А что же вы убежали из этого рая? Вот ваш кавказский друг заявляет, что третьего дня вы ушли из дома вместе с сыном и вещами.
– Ушла! – зло выкрикнула я. Терять мне было нечего. – Ушла, потому что пил он по-черному!
– Хватит! Не хватало мне тут еще бабьей истерики. Так… – Милиционер поднялся с места. – До выяснения дела мы вас задерживаем.
– Не имеете права, – побелевшими губами еле произнесла я.
– На семьдесят два часа имею право! – хлопнул он рукой по столу. – Связываешься с криминалом, будь готова ко всему! А то осетрину жрать все готовы, – зло сказал он, – а за убийство кто ответит?
– Не убивала, не докажете! У меня алиби, я была дома с бабкой и сыном!
– Ну сама, может, и не убивала, а заказать могла! Это мы еще выясним. Пошли! – И он, грубо взяв за руку, поднял меня со стула.
Я на автомате двинулась за ним. По дороге из ванной зачем-то захватила щетку с зубной пастой. Милиционер только усмехнулся…
В камере сидело тридцать человек. Духота и смрад были ужасающие. В довершение ко всему – половину контингента составляли грязные проститутки. От них жутко несло потом и дешевой парфюмерией.
– О, свежее мясо! Привет, милая. За что взяли? – встретили меня эти шумные женщины.
Я, как могла, быстро и коротко все рассказала. Выслушав о моей беде, старшая – ее звали Сильва – туг же вынесла вердикт:
– Дело твое плевое, через два дня отпустят, хотя потерзают, конечно. Но ты упрись и стой на своем – нет у них на тебя ничего, а у тебя – алиби… А ты точно знаешь, что мужик твой от рака умирал? – спросила она.
Я засомневалась:
– Да я уж не знаю, что и думать…
Вскоре они потеряли ко мне всякий интерес. А я сидела и вспоминала глаза Пафнута. Только теперь я поняла, кто мог убить моего отца и Артака…
Григория зарезали как раз в те дни, когда Пафнут был в Москве, и нож армейский лежал рядом. И ранения в пах. Боже мой, неужели это Пафнут – мой тайный благодетель, капитан Немо, черт бы его побрал! Вот ведь что получается – я ему в письме на отца пожаловалась, и он его убил, я рассказала о пьянстве Артака, и вот на следующий день – труп. Пафнут, конечно, больше некому. Но тогда я соучастница, да еще это наследство Артака, будь оно неладно, висит над моей головой как дамоклов меч. Из-за его квартиры и денег меня запросто могут посадить, а выйду – друзья Артака прихлопнут. Куда ни кинь – всюду клин. Что же мне теперь делать?
Тут Сильва тронула меня за плечо:
– Курить хочешь? – она протянула сигарету.
– Не, не курю. А водки нет? – Мне хотелось забыться мертвецким сном – дней на пять, чтобы все стереть из головы – сороковины, Артака, Пафнута. А Роман? Боже мой, я ведь даже не успела его предупредить, что не приду! И слезы все-таки потекли у меня из глаз.
– На! – Сильва протянула мне пластиковую бутылку.
– Это же минералка? – удивилась я, глядя на этикетку.
– Ты на название не смотри, содержимое глотай, – прошептала Сильва.
И я залпом выпила. Пищевод обожгло, Сильва подсунула какую-то горбушку:
– Закуси! Ну как, проняло? – Она улыбнулась. – Значит, жизнь продолжается, не кисни – прорвемся.
И я улыбнулась ей. Надо же, я всю жизнь брезгливо относилась к проституткам, а эта оказалась отзывчивой…
Следователь долго стращал меня законами, но я, наученная Сильвой, упрямо стояла на своем: ничего не знаю, никого не подозреваю, и ему ничего не оставалось, как отпустить меня. Конечно, они понимали, кто такой Артак, кем он был, но даже конфисковать ничего не могли, так как субъект умер, а конфискация производится только по решению суда.
Гиви, подручный Артака, оказался его дальним родственником. Когда я вернулась из СИЗО, квартиру нашла пустой – вся мебель вывезена. Оказывается, Артак завещал ее Гиви. Я же, как последняя идиотка, собрала всех на девятый день. И тут началось: и тому Артак должен, и этому – какой-то вечный должник. Еще выяснилось, что мой муж по-крупному играл в казино…
У Артака были огромные деньги. Он занимался не только продуктовыми ларьками. Под ним и наркота была, и оружие. Я догадывалась, конечно, но в свои дела Артак меня не посвящал, а я и не лезла, хотя находилась в самом центре осиного гнезда. Понимая, что с деньгами лучше расстаться, если хочу выжить, я отдала все. Квартиру тоже пришлось продать, и я вернулась с Витькой к себе, в отцовскую квартиру. Пафнут исчез, как провалился, и я ничего не слышала больше о его судьбе. Но в том, что он обязательно объявится, я уже не сомневалась и страшно боялась этого…
Роман на меня обиделся. Я не успела позвонить ему, а потом так закрутилась с наследством, что вообще обо всем забыла. Ему же предложили выгодный заказ, и он уехал на дачу к какому-то толстосуму – писать его портрет. Вот так судьба снова развела нас, и мы на время потеряли друг друга.
Но расстраиваться мне было некогда. Нужно было снова думать о хлебе насущном. Будучи женой Артака, я занималась сыном, вела хозяйство и не думала о том, что же я буду делать, когда мужа не станет. А вот пришел он, этот день, и выяснилось, что нет у меня в руках ни одной профессии, с помощью которой я могу заработать себе и сыну на жизнь.
Перебрав в уме разные варианты, с ходу отказавшись от торговли, я решила устроиться на какие-нибудь курсы. И однажды в одной из газет наткнулась на объявление: «Русский дом косметики набирает группу желающих пройти курс обучения профессии стилиста. Обучение платное». Денег у меня оставалось не так уж и много. Но я решила рискнуть, вложив их все в образование.
– Да зачем тебе эта профессия, куда ты с ней сунешься? – зудела Виктория, но я уже загорелась и не слушала ее. В тот же день я отправилась по указанному адресу, оплатила учебу, и уже через неделю начались занятия.
Вот это была жизнь! После тех месяцев, которые я просидела с Витькой дома, я снова окунулась в атмосферу творчества и интересных знакомств. На первом же занятии я заметила тихую, приятную девушку – невысокую, со светлыми волосами и обаятельной улыбкой.
– Тебя как зовут? – спросила я.
– Марина, – смущенно улыбнулась она.
– Хочешь, сядем рядом? – предложила я.
– Давай, – обрадовалась она, – вместе веселей!
С того дня мы с Маринкой стали практически неразлучны. Она была стеснительной, поэтому совсем не имела друзей, я же после предательства Лизки стала осторожно относиться к женщинам. Но Марина казалась такой беззащитной, ее хотелось оберегать, и скоро мы подружились по-настоящему. Нам было интересно общаться, учиться и даже просто вместе молчать.
На курсах у нас преподавала мастер своего дела – Жанна Демидова. Ее строгое лицо с красивым рисунком бровей, широко расставленными серыми глазами и чувственными тубами с неброской, но очень дорогой помадой было лицом холодной светской львицы. Но под этой маской оказался добрейший человек и не просто талантливый профессионал, а стилист от Бога, и к тому же тонкий психолог. Ей удавалось создавать на занятиях такую творческую атмосферу, что время пролетало незаметно. К тому же она знала много интересного из жизни столичного бомонда, ибо постоянно вращалась в мире шоу-бизнеса, и мы просто заслушивались ее живописными рассказами…
Три месяца продолжалась эта сказка. На занятия я ходила как на праздник, пока Виктория сидела с сыном. Наша учеба должна была закончиться конкурсом, на котором проверялось наше мастерство. Это был важный экзамен, и мы все очень волновались…
Я договорилась, что моей моделью на конкурсе будет Марина. Она себе в модели взяла маму, Марию Алексеевну. Ее конкурс – на макияж для женщин бальзаковского возраста – был через два дня, так что ей не пришлось разрываться между своей работой и желанием помочь мне.
Экзамен проводился в фойе гостиницы «Орленок», а непосредственная работа с моделями велась в небольшой комнате в той же гостинице. Накануне мы с Маринкой просмотрели бессчетное количество глянцевых журналов и каталогов. Во-первых, надо было «слизать» модные тенденции, а во-вторых, уж очень красивые модели были на картинках. Нам и в голову не приходило, что большинство представленных в журналах девушек вовсе не блещут красотой в жизни, и все это великолепие – результат совместной работы стилиста, фотографа и ретушера. Нам хотелось быть не хуже.
На первом туре нужно было представить натуральный, естественный, так называемый дневной макияж. Мы долго не могли решить, какой образ делать. Я предлагала Снегурочку – учитывая голубые глаза и светлую кожу подруги, ей очень подошли бы холодные, прозрачные тона. А Маринка же хотела «мятное мороженое» – она в те дни увлекалась зелеными тенями. Так и не придя к единому мнению, мы решили, что сориентируемся на месте. Уже с утра у меня начался мандраж, все валилось из рук, и я пару раз накричала на сына. Виктория в свою очередь наорала на меня, и это слегка отрезвило. Короче, когда мы с Маринкой встретились на остановке автобуса, я уж и не знала, стоит ли идти на конкурс.
– Да ладно тебе! – успокоила меня Марина. – Это просто очередной экзамен. Ну провалишь – тоже не смертельно!
