Текст книги "Ленуха Маклай, или Семь Пятниц на деревне (СИ)"

Автор книги: Ирина Дарсеньева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 22 страниц)

Глава одиннадцатая, в которой Лестари Трай встречает узкоглазого красавца

«Я близ тебя стоял смущенный,

Томимый трепетом любви.

Уста от полноты дыханья

Остались немы и робки,

А сердце жаждало признанья,

Рука – пожатия руки».

Николай Огарев.

1

Поселение Плодородное показалось Лестари очень, очень необычным. Она не заметила в нем ни одной оборудованной площадки для летунов, зато на улицах было немало наземных механизмов. Для их удобного перемещения посередине поселения даже проходила довольно широкая тропа, по которой Светлано везла ее сейчас к своему дому.

Странно живут на этом Хильмандуке! Остров хоть и большой, но ведь летуны все равно гораздо более экономичный транспорт. На наземном механизме в островном государстве далеко не уедешь. Впрочем, это дела местных, да и летуны наверняка стоят у них где-нибудь в ангарах на задних дворах, ведь на соседние острова они же на чем-то выбираются.

Еще девушку удивило большое количество праздных иностранцев на улицах поселения. Никем иным эти люди, так непохожие на коренных жителей Минангапау, быть не могли. По всей видимости, это туристы, про которых говорила Светлано.

Наверное, поэтому в поселении так много наземного транспорта.

Чтобы приезжим было привычнее.

В материковых государствах много наземных троп. И наземные механизмы используются там чуть ли не наравне с летунами!

Когда родители были живы, они один раз брали Лестари в Карртосуотро, столицу Сарропангуна. Это небольшое, но экономически развитое государство граничит с Минангапау по морю. У отца там были дела, связанные с бизнесом. В Карртосуотро Лестари впервые проехала на наземном транспорте. Тропы, кстати, там были не в пример шире и ровнее, чем на Хильмандуке. Впрочем, какой смысл сравнивать столицу и сельское поселение!

Днем отец отправлял своих женщин в сопровождении охраны по столичным магазинам, а вечером все семейство ходило в театр или на какой-нибудь прием. Лестари тогда только начала выходить в свет. Увы, беззаботная юность богатой наследницы продлилась для нее недолго.

Светлано остановила механизм у широких ворот, достала из ящичка на передней панели небольшой пульт и подала с него сигнал. Ворота разъехались, открывая проезд во двор, где хозяйскую машину встречали две крупные собаки неизвестной Лестари породы. Хвосты их крутились, как пропеллеры летунов на взлете. Собаки сразу подбежали к Лестари знакомиться.

– Шарик, Смешарик, гость! – строго сказала Светлано. – Гость!

Лестари не сразу поняла, что говорит жрица-наставница, но потом догадалась, что Шарик и Смешарик – это имена собак, а гость – это она сама.

Жилье Светлано оказалось гораздо меньше, чем Дом жрицы, где Лестари провела первую ночь, а комнатка, куда хозяйка определила гостью, совсем крохотной, но девушка была рада оказаться здесь. За годы жизни в интернате она приучилась находиться в коллективе, и отсутствие людей рядом ее нервировало.

И хотелось уже чем-нибудь заняться.

Она не привыкла долго сидеть без дела.

Светлано сказала, что Лестари будет помогать в народных обрядах, ради которых в поселение и приезжают туристы. Что ж, она будет стараться.

2

Устроив Ленуччу и сообщив в турфирму об ее передислокации, Светлана позвонила сестре и услышала много восторженных, но не слишком связных слов, среди которых периодически проскальзывали «ути-пути», а иногда даже «сюси-пуси». Главное, что она вычленила из этих речей, – новооявленная бабушка настроена остаться у дочери в Нефтекумске недели на три уж точно, а то и подольше. Как там говорят в народе? Первый ребенок – последняя кукла, первый внук – первый ребенок.

Немного испуганные начинающие родители от помощи не отказывались, тем более что вторая бабушка могла быть на подхвате только в выходные.

Как выяснилось из разговора, Галина уже успела договориться, что за хутором присмотрит их дальний родственник дед Станислав. А вот туристка осталась без пригляда, и зачем только Галина взяла у турфирмы этот контракт? Знала же, что дочери скоро рожать! Как-то на автомате это вышло, по привычке. Есть контракт – надо брать. Но сестра ведь поможет?

Светлана ворчать и отказываться и не думала. Тем более что туристка оказалась очень милая, покладистая и беспроблемная. Да даже окажись Ленучча нагловатой и неприятной, сестру все равно пришлось бы выручать.

Для ее успокоения Светлана рассказала, что на ближайшее время турфирма запланировала обряд «Вызов дождя», и ее подопечной уже отдали в нем заметную роль. К обряду все готово, ждут отмашки синоптиков, а пока Светлана будет развлекать гостью по подпрограмме «у бабушки в деревне». Им, горожанам, все в новинку!

Разговор снова свернул на новорожденную, и сестры еще минут сорок обсуждали увлекательную тему кроваток-распашонок-памперсов.

Тот загадочный момент, что девушка, вполне успешно общавшаяся с Галиной по-русски, к приезду Светланы язык забыла, в разговоре так и не всплыл.

Следуя намеченному плану, после обеда Светлана прогуляла Лестари по станице. Женщины полюбовались на колодец, из которого оживленная группа китайцев пыталась добыть воду, на деда Андрея и его мастер-класс по шелушению семечек.

Потом они пошли на реку, где специально обученные смазливые станичницы, подоткнув юбки, полоскали белье с мостков. Это зрелище заводило туристов даже больше, чем колодец и коромысло. Тем более что присоединиться к «прачкам» и прополоскать что-нибудь в реке позволялось всем желающим. Эх, сколько уплыло по течению упущенных туристами простыней и наволочек!

Понятно, что белье в реке не стирали, а только полоскали, да и в этом оно, честно говоря, не нуждалось, поскольку было абсолютно новым, только что со склада.

Еще больше, чем полоскать, туристам нравилось развешивать слегка отжатое белье на веревках, как в каком-нибудь старом фильме. Для этих целей турфирма специально вкопала на пригорке металлические стойки и натянула на них множество бельевых веревок. А самое главное – запасла кучу упаковок самых ярких прищепок!

Надо ли говорить, что высохшее белье никогда не покидало берег – для каждой следующей группы туристов его начинали полоскать по новому кругу. Вода в притоке Кумы была мутноватой, поэтому вещи после каждого полоскания все более теряли свой вид, но кого это волновало!

Все равно это было так, баловство.

Вот в филиале турфирмы на Вологодчине, где зимой белье полоскали с проруби, устраивали настоящее шоу. Туристы запоминали этой действо на всю жизнь, что называется, внукам рассказывали!

Под вечер Светлана повела подопечную встречать с выпаса стадо коров.

Даже никогда не бывавшей в деревне Елене Маклаковой пастух наверняка показался бы слишком косплейным, но Лестари смотрела на него во все глаза. Парень надел, что называется, все лучшее сразу: у него была и котомка за спиной, и соломенная шляпа, и свирель, и кнут, и пастушья собака.

Не хватало только лаптей на ногах, хотя такой вариант одно время и рассматривался турфирмой.

Сама Светлана корову на подворье сейчас не держала. Молоко она покупала у соседки; к ней же по договоренности водила посмотреть на вечернюю дойку «своих» туристов. Светлана вознамерилась было порадовать Лестари этим зрелищем прямо сейчас, но поняла, что мычащее стадо крупных рогатых животных, вдруг заполнившее собой всю улицу, слегка напугало горожанку.

Она смотрела на коров так, как будто видела их впервые в жизни. Не вблизи и вживую, а вообще.

Светлана решила, что на сегодня впечатлений девушке будет достаточно, и увела ее в дом мыться, ужинать и спать. Завтра будет новый день, и туристку точно так же надо будет чем-то занять.

От обилия впечатлений у Лестари, что называется, опухла голова. Для нее все так завертелось и закрутилось, что она ни разу не вспомнила ни столичную жизнь, ни опекуна.

Впрочем, он тоже о ней не вспоминал.

Кусумо Сукафо, в этот самый момент с огромным самодовольством исполнявшему обязанности гендиректора корпорации (одни совещания он попервоначалу собирал по пять раз в день!) и в страшном сне не могло присниться, что предвыборное шоу «Сиротка из Негуквонга» под угрозой.

Соглашаясь отправить племянницу жрицей на острова Гиллисулата, он, конечно, не предполагал, что попадет она совсем не туда, и вместо жестко регламентированных обязанностей жрицы ей достанется суматошная роль помощницы тамады.

И что она станет встречаться с кучей всякого постороннего народа.

Иначе никогда бы на такое не согласился. Ведь даже над женщинами со строгим негуквонгским воспитанием легко утратить контроль, стоит дать им немного воли.

Между тем Лестари, объявленная дядей перестарком, которому он будет искать жениха из милости, внезапно обнаружила, что мужчины так не считают и вполне активно на нее заглядываются. То же самое она могла бы заметить уже в офисе «Муяссарр Массна Таярра», но там стажерка была под плотным приглядом опекуна и думала только о том, как показать себя достойно.

Да и работать в корпорации приходилось с документами, а здесь с людьми, среди которых она внезапно – будто пелена упала с глаз – обнаружила довольно много интересных молодых мужчин.

Но приглянулся Лестари совсем уж необычный.

3

Канат Джангалиев родился в жаркой Астрахани, где, собственно, и продолжал жить по сей день. В станицу Урожайная этим летом он попал по воле случая, приехав сюда по просьбе армейского друга Костаса Иониди. По национальности Костас был самым настоящим греком, коих в Ставропольском крае насчитывается несколько десятков тысяч. Экскурсовод Элла Вадимовна могла бы посвятить их появлению в этих краях не менее чем трехчасовую лекцию, но мы ограничимся замечанием, что Россия – страна отнюдь не мононациональная, так почему бы в ней не проживать и грекам?

Военкомат командировал астраханца и ставропольца в Южный военный округ, и парни вместе служили срочную в ремонтно-эвакуационном полку, дислоцированном в небольшом городке Славянск-на-Кубани Краснодарского края.

В части парней учили восстанавливать в полевых условиях неисправную и поврежденную технику. Для обоих это оказалось в тему, поскольку до армии Канат успел закончить автодорожный колледж, параллельно помогая в семейной автомастерской, а Костас, хоть и был самоучкой, но подвизался на перспективной для карьерного роста должности «подай и поднеси» в автопарке местного филиала турфирмы «Ясные зори».

Как почти любой сельский парень, Костас умел водить всякий попавшийся под руку транспорт лет с четырнадцати, но, понятное дело, получил права только после восемнадцати, перед самой армией. Собственного автомобиля у юнца долгое время не имелось, но мечта им обзавестись была. Сейчас Костас позвал друга помочь ему восстановить купленный по случаю за недорого сильно неновый, к тому же побывавший в аварии «Хундай». (Греку было известно, что корейцы назвали свою марку хёндэ, но если в России сказали хундай, значит – хундай!)

Костас обещал Канату рыбалку (нашел чем заманивать астраханца!), блюда национальной кухни (уже теплее) и большое количество отдыхающих девушек (а вот это совсем интересно). На самом деле ставропольцу была нужна не столько помощь (что он, сам с хундаем не разберется?), сколько компания бойкого и веселого армейского друга.

Еще до армии Костас отвоевал себе под личную автомастерскую часть хозяйственного двора семейной усадьбы. Отец его был совсем по другой части – он трудился в местном ветеринарном пункте, и домашняя автомастерская была в полном Костасовом распоряжении. Однако возиться там одному общительному парню было скучно. Станичные же приятели были загружены, что называется, выше крыши – в разгаре был и туристический, и сельскохозяйственный сезон.

В станице Канату понравилось, и домой он совершенно не торопился, тем более что родители отпустили любимого младшенького к другу «хоть на все лето».

Приятели довольно быстро в четыре руки привели автомобиль в порядок, и сейчас в охотку занимались со старым мотоциклом, полностью его разобрав. День был жаркий, и оба парня светили загорелыми голыми торсами. Канат возился с техникой в одних длинных шортах и местами был украшен машинным маслом как спецназовец – боевой раскраской. Костас же предусмотрительно облачился в закатанный до колен засаленный ветхий комбинезон, из-за чего немного смахивал на сантехника из известных немецких фильмов.

Неожиданно со стороны центральной улицы станицы, которая незамысловато так и называлась «Центральная», раздались звуки гармони, бубна и невнятное хоровое пение. Из-за дальнего расстояния большинство слов было не разобрать, однако Канату явно послышалось что-то вроде «княгиня-лопата», что несказанно его удивило.

– Ну все, надо с мотоциклом потихоньку под навес перебираться, через пару часов дождь пойдет! – сделал неожиданный вывод Костас.

Канат с удивлением посмотрел на небо: на нем не было ни облачка.

– Слышишь на улице концерт? – стал объяснять друг. – Турфирма опять обряд вызова дождя проводит. Кстати, надо в ведерки чистой воды зачерпнуть – скоро к нам зайдут.

– И что, обряд работает?

– Конечно, работает – пока синоптики железный прогноз не выдадут, его не проводят. Если в прогнозе пишут неопределенное «возможен кратковременный дождь», турфирма этот балаган на улицы не выводит. Грозовой фронт к нам движется, сто пудов. Ливень будет. Так что, пожалуй, даже не под навес, а в сарай надо все заносить.

Канат поинтересовался, что там еще за княгиня Лопата по станице бродит.

– Ай, пойдем, сейчас все увидишь!

Костас вытер руки замасленной тряпкой и повел друга к воротам. По дороге он прихватил в палисаднике пару сушащихся на заборе в перевернутом виде небольших пластиковых ведерок и качнул в них примерно на треть воды из колонки. Парни вышли за ворота и присели на вкопанную у забора скамейку. Одно ведерко с водой Костас вручил другу, другое поставил рядом с собой.

Вскоре в пределах видимости показалась удивительная процессия. Главным действующим лицом обряда была ростовая кукла, сделанная на основе перевернутой лопаты. Металлическая часть была обвязана белой тканью, на которой кто-то довольно искусно нарисовал строгое чернобровое лицо. На черенке была укреплена поперечная палка, изображающая руки. «Княгиня» была наряжена в пестрое длинное платье, платок и фартук.

Княгиню Лопату «вели под руки» две девушки с длинными распущенными волосами, призванными символизировать, видимо, текущую воду. За ними шли гармонист и парочка волхвов. Далее следовала довольно плотная толпа туристов. Многие держали в руках листки с текстом обрядовых песен, выданные им турфирмой.

Для вящего вовлечения в действо всем желающим раздали бубны, гуделки и трещотки, что усиливало какофонию на порядок. Отдельные несознательные граждане петь не хотели, но зато снимали происходящее на смартфоны. Процессия заворачивала к каждому двору, откуда возвращалась все более и более мокрой. Наконец участники обряда подошли достаточно близко, чтобы Канат смог разобрать слова.

Княгиня-лопата!

Вышли мы дружно -

Нам дождик нужен!

Княгиня-лопата!

Дай земле напиться,

Чтобы засухе не случиться!

Княгиня-лопата!

Сколько воды у тебя в подоле -

Столько будет на моём поле!

Чтобы был нам урожай -

Дождик-дождик, поливай!

Княгиня-лопата!

Одна из подружек Княгини-лопаты, казалось, с трудом сдерживала смех. Вторая была на удивление серьезной, как будто принимала все происходящее за чистую монету.

Раз посмотрев на нее, Канат уже не смог отвести глаз.

Попроси его сейчас кто-нибудь описать девушку, он бы не сумел этого сделать, разве что сказал бы, что черные ее волосы с удивительным розовым отливом спускались шелковой волной до самых коленей. Парень впитал в себя ее образ целиком, не разбирая на детали.

Внезапно девушка подняла глаза и тоже уставилась на Каната. Молодой мужчина показался Лестари удивительно необычным и на редкость красивым. При этом на сидящего рядом на скамейке довольно симпатичного «сантехника» Костаса девушка внимания совершенно не обратила.

Справедливости ради следует сказать, что ничего особенно выдающегося, кроме, может быть, природного обаяния, во внешности Каната не было. Молодой казах был среднего для мужчины роста, широкобровый, в меру шекастый, с лукавыми карими глазами, которые легко превращались в щелочки, когда он смеялся. Крепкое чуть смугловатое тело, что называется, кровь с молоком, дышало здоровьем.

Взгляд Лестари задержался на широких плечах и обнаженном торсе парня, в нескольких местах украшенном разводами темного машинного масла – судя по всему, он только что работал с каким-то механизмом. Девушке нестерпимо захотелось подойти и стереть это масло салфеткой, что, конечно, было совершенно недопустимо. Да и нельзя отпускать Княгиню-лопату!

Лестари заметно смутилась и отвела глаза. Но было уже поздно.

Всем известны случаи внезапно вспыхнувшего взаимного интереса, даже страсти, возникающих как бы вдруг между представителями разных этносов. И хотя далеко не каждая такая связь продолжается долго и заканчивается благополучно, природа, никого не спрашивая, снова и снова включает механизм для обновления крови.

Именно это случилось сейчас с Канатом и Лестари.

Ну, или может, это просто была любовь.

Та самая, с первого взгляда. Иначе трудно объяснить, почему Канату нестерпимо захотелось присоединиться к обряду и отправиться с необыкновенной девушкой (и с толпой туристов) на реку, а Лестари – бросить-таки Княгиню на товарку и подойти к парню.

Волхв подвел вызывающую дождь процессию к воротам, у которых сидели бывшие сослуживцы.

– Делай, как я! – скомандовал Костас другу.

Парни поднялись с лавки, взяли в руки ведерки с водой и поклонились обрядовцам.

– Вот вам вода

От нашего двора!

Костас задорно выпалил коротенькую кричалку и с размахом выплеснул воду из своего ведерка как бы на Княгиню-лопату, на самом деле стараясь намочить как можно больше народу. Некоторые туристки, и без того уже изрядно мокрые, весело взвизгнули, строя глазки симпатичному «сантехнику».

Хотя на улице вовсю палило солнце, Канату показалось, что приглянувшаяся ему девушка поежилась от холода – вода, которой станичники плескали в туристов, в первую очередь попадала на подружек Княгини-лопаты. Канат взял свое ведерко, подошел к девушкам почти вплотную и, громко проговорив обрядовое «Вот вам вода от нашего двора», аккуратно вылил воду на Княгиню, так, что ни на кого больше не попало ни капли.

Такой поворот дела понравился туристам. Им вообще все сегодня нравилось.

– Оооо! Снайпер, пойдем с нами на реку! – закричали из толпы, поддерживая действия Каната гуделками и трещетками.

Канат встретился глазами с Лестари и в смущении отошел к другу.

– Костас, а давай, правда, сходим с туристами на реку. Интересно посмотреть на обряд.

Костас внимательно смотрел на друга, хотел пошутить, но что-то его удержало.

– Пойдем, конечно. Там сейчас весело будет. Сейчас эту Княгиню в реке искупают, потом вкопают на берегу. Организаторы костры станут жечь, чай с плюшками раздавать. Туристы купаться будут, потом вокруг Княгини плясать. Только футболки наденем, глава поселения ругается, когда мы при туристах по станице полураздетыми ходим. И мотоцикл все-таки в сарай занесем – при нашем-то участии обряд точно дождь вызовет.

Потом, не удержавшись, все-таки добавил:

– Я же тебе обещал, Кана, что здесь будет много интересных туристок!

Глава двенадцатая, в которой Зуррга и Надияр идут навстречу судьбе

«…Начал он

Сердито лапой рыть песок,

Встал на дыбы, потом прилег,

И первый бешеный скачок

Мне страшной смертью грозил…

Но я его предупредил.

Удар мой верен был и скор…»

Михаил Лермонтов.

1

Тем временем Зуррга и Надиярр вовсю уже предавались радостям первобытной жизни. Все заботы и переживания, присущие человеку цивилизованному, ветром Гиллисулатских островов выдуло из их умных голов. Оставленные дома дела были полностью забыты.

Правда, нарисовалась одна проблемка.

После неосмотрительных слов, произнесенных в пылу спора рядом с древним тотемом, у обоих охотников появилось неудержимое желание привести хозяйку в свою хижину (которая незамедлительно будет построена). То есть, проще говоря, жениться.

То, на что давно намекали Зуррге и Надиярру их семьи, и что, по словам жрицы-наставницы Раты, не могло бы произойти никогда, ибо клятва охотника не допустит, внезапно сделалось для обоих навязчивой идеей.

Новоявленные дикари ловко взбежали на верхний этаж джунглей и испустили оттуда столь ликующие вопли, что им позавидовал бы и сам Тарзан.

Мужчин переполняла первобытная сила, отпущенная на волю.

Обещание, данное перед тотемом, гнало их вперед.

При этом оба преисполнились дикарской хитрости, поскольку знали, что девушка на острове всего одна. Табу в отношении жрицы было уже разрушено, и друзья в одночасье стали соперниками.

Ситуацию как нельзя лучше охарактеризовала бы народная мудрость.

Например, такая.

«Хлеб-соль вместе, а табачок врознь» (русская пословица). «Все можно в любви и на войне» (английская пословица). «Саблю, лошадь и жену не доверю никому» (казацкая пословица). «Любовь и попа плясать научит» (нет, эта не подходит. Хотя…)

Друг перед другом оба охотника делали вид, что ни о чем таком не думают и совершенно беззаботны. Но при этом взяли очень хороший темп на пути к цели. Оба были уверены в своей неотразимости. Надиярр уповал на свое обаяние, Зуррга – на свою харизму.

Мужчины совершенно не задумывались о том, что там за девушку увидят они в конце пути, понравится ли она им, понравятся ли они ей – никакой рефлексии примитивная первобытная психика не предполагала. Очевидным было одно: им предстоит состязание за ее внимание. К счастью, мордобоя из-за самки местная миролюбивая культура не предполагала – молодые охотники должны были продемонстрировать избраннице свои достоинства, а не недоставки.

После нескольких часов бега по верхним ветвям деревьев, густо перевитым лианами, охотники почувствовали, что неплохо было бы уже что-нибудь закинуть в желудки. Затевать нормальную охоту никто из них не собирался, не настолько они еще проголодались. Перекусить решили чем предки послали.

Для привала выбрали небольшую прогалину, которую Надиярр первым высмотрел сквозь густую листву. Во время спуска Зуррга на ходу завалил трех голубей, воробья, попугая, и прихватил шесть крупных летучих мышей, мирно спавших под огромным листом лианы. Добычу он связывал обрывком лианы за лапки, и к подножию лесного великана спустился уже со своеобразным условно съедобным букетом.

Надиярр решил поискать добычу на земле. Пока Зуррга обдирал смолу со стволов хвойных деревьев, чтобы проще было развести костер, его товарищ углядел на влажной почве след недавно проползшей здесь змеи и целую минуту потратил на то, чтобы определить, в какую сторону удалилась часть их предстоящей трапезы. Вернулся он минут через двадцать, притащив в общий котел также и пару большеухих мышей, за которыми, как оказалось, охотилась вкусная змея.

Зуррга успел за это время ободрать и выпотрошить свою добычу, нафаршировав тушки толстыми пряными листьями, сорванными с куста, на который указала ему память предков. Перья с птиц он, понятное дело, не ощипывал, а снял вместе с кожей. Костер почти прогорел, и Зуррга пристроил над угольями нанизанный на прутики будущий экспресс-обед.

После этого он принялся внимательно разглядывать корни и побеги ближайших травянистых растений. Когда охотник собирал топливо для костра, он мельком заметил в них ходы личинок древоточца. Мясистые, почти в ладонь размером, они годились в пищу даже в сыром виде.

– Надияррр, личинка нада? – спросил он подошедшего друга. Речь одичавшего директора корпорации стала примитивнее, зато в ней изрядно добавилось рычащих звуков.

– Мяса хватит! – ответил директор отдела рекламы, потрясая перед его лицом довольно длинной и увесистой змеей. – Банана нада.

Зуррга, соглашаясь, кивнул, осмотрелся по сторонам, ничего похожего на бананы не увидел и решил поискать их по окрестностям. Все равно основное блюдо еще готовится.

Надиярр тем временем обработал мышей по рецепту Зуррги, отправил их жариться и стал заниматься змеей. От нее охотнику требовалось не только мясо, но и шкура, которую он ловко снял чулком после того, как отрубил свой добыче голову. Слив кровь и освободив тушку от внутренностей, Надиярр натер ее теми же самыми пряными листьями, изогнул и нанизал в нескольких местах на крепкий прут, поставив запекаться над углями целиком. Затем занялся шкуркой.

Охотник безошибочно определил среди окружающей костер поросли подходящее растение. Сегментированный, как у бамбука, ствол накапливал в себе влагу с нужными Надиярру свойствами. Пробив один из сегментов ножом, мужчина затолкал внутрь свежую змеиную шкурку. Все, теперь ее не придется выскабливать и дубить – главное, извлечь из растения вовремя, пока она совсем не размягчилась.

Шкурка была нужна Надиярру, чтобы дополнить свою экипировку и, с поправкой на новые обстоятельства, немного украсить собственную персону.

Вскоре явился Зуррга со связкой коротеньких желтых бананов, и мужчины приступили к первой своей на Хильмандуке трапезе.

2

…На четвертый день путешествия дорогу охотникам неожиданно преградила небольшая горная река со стремительно несущейся по камням водой. Пришлось спускаться с небес на берег.

До сего момента мужчины так и двигались поверху, по плотно переплетенным между собой крепким ветвям деревьев. Конечно, верхние этажи джунглей – не самая скоростная трасса, но перемещаться по земле и вовсе возможно было только черепашьим шагом: никаких троп там не наблюдалось, а были только густой кустарник и выступающие из земли корни, поваленные деревья, сплетения лиан и термитники.

Некоторые участки можно было преодолеть, только прорубая дорогу мачете, которое в экипировку путешественников не входило – они охотники, а не землепашцы! И это не говоря уже о стопроцентной влажности и сорокоградусной жаре! Наверху дышалось гораздо легче и, что немаловажно, перед глазами все время был ориентир – напоминающая по форме бутон цветка гора, неподалеку от которой располагался Дом жриц.

– Ррыба-рыба! Лягушка! – порадовался реке Надиярр, которому уже изрядно надоели перекусы мелкой живностью джунглей. Полноценную охоту двоюродные братья по-прежнему не устраивали, чтобы не замедлять свой путь.

– Даррога нет! – расстроился Зуррга.

– Деррево валить! – жизнерадостно предложил Надиярр. Горная река ему очень понравилась. Она так весело неслась по валунам.

– Ладна. Ррыба, патома деррево.

Если бы не набирающее силу соперничество, братья взялись бы за рыбалку вместе. Но теперь каждый стремился показать свое умение и одержать верх, чтобы подорвать моральный дух конкурента.

Надиярр быстро вскарабкался на ближайшее дерево и принялся обрывать с него и сматывать в огромный ком подходящую для плетения сети лиану. Очень скоро ему пришлось выпустить из рук свою ставшую слишком тяжелой и громоздкой добычу. Она рухнула на землю с изрядным шумом, при падении оборвав и свою нижнюю часть. Из-под лиановой груды в разные стороны порскнули мелкие зверьки и парочка змей. Зуррга равнодушно проводил их взглядом – сегодня на обед ожидалось совсем другое блюдо.

Лиану по-хорошему надо было бы сначала слегка размягчить на костре, но сетка Надиярру требовалась одноразовая, и он просто энергично отбил побеги камнем, уложив их на подходящий валун, коих немало имелось на берегу. Теперь лиану можно было использовать как вполне себе эластичную веревку.

Надиярр еще раз хорошенько размял ее руками и сплел среднего размера сетку – диаметр ее достигал примерно трех метров. Затем он продел в ячеи по краям сети лиановую веревку, так, чтобы если за нее потянуть, его изделие собиралось бы в мешок, и отправился на рыбалку.

Зуррга, которому на изготовление из небольшого деревца трехзубовой остроги (зубьями послужили обтесанные и заточенные ветки, отходящие от ствола) понадобилось гораздо меньше времени, уже давно стоял по колено в воде и зорко выцеливал проплывающую мимо рыбу. К его досаде, достойных экземпляров на мелководье не наблюдалось, а шагнуть глубже возможности не предоставлялось – дно там резко обрывалось, а вода бешено неслась по огромным выступающим камням.

Зубья остроги Зуррга сразу же опустил в воду, чтобы не спугнуть добычу всплеском, и несколько раз уже начинал медленно наводить ее на цель, но ни одного удара так и не нанес. В конце концов он дождался того, что Надиярр доплел свою сеть и с самым решительным видом понес ее к воде.

Сейчас он распугает всю рыбу.

Или нет, не распугает – брат выбрал для заброса сети довольно отдаленную отмель. Но все равно, придется бить, что есть. Если продолжать стоять здесь в ожидании крупного экземпляра, можно вообще остаться без добычи. А это было бы досадно, да.

Резким ударом Зуррга пригвоздил ко дну средних размеров форель. Рыба печально затрепыхалась, была снята с острия и выброшена на берег. За последующий час чемпион корпорации по метанию копья, чертыхаясь, набил десятка полтора плотных жирных рыбешек. Трехзубовая острога для некрупной добычи оказалась великовата, и Зуррге приходилось выцеливать рыбу на центральное, самое длинное острие своего орудия.

Наконец охотник решил, что рыбы набил достаточно. На обед всяко хватит, и еще останется для вечерней трапезы.

У берега среди корней деревьев он заметил крупную водяную крысу. Зуррга было направил на нее острогу, но передумал – не захотелось возиться с разделкой и отдельной готовкой: сегодня у них рыбный день.

Надиярр все дальше отходил вверх по реке от отмели, на которой сделал несколько первых забросов своей сетки. Сляпанная на скорую руку рыболовная снасть вполне себя оправдала. Он с размаху забрасывал расправленное полотно сетки в реку, удерживая за длинную веревку, а потом стягивал его мешком вместе со всем, что накрыла в воде сеть. Попадалось, конечно, много лишнего. Камни, водоросли и совсем мелкую рыбешку Надиярр отправлял обратно в воду, но каждый заброс приносил ему пяток вполне достойных экземпляров.

В какой-то момент охотник понял, что увлекся и все, рыбы уже хватит, и пошел обратно к лагерю, собирая по дороге в свою сетку оставленный на берегу улов.

Братья ревниво оглядели добычу друг друга. Рыба, набитая Зурргой, оказалась заметно крупнее, но была сильно повреждена великоватой для нее острогой. Следовало признать, что Надиярр грамотнее выбрал орудие лова – его рыбешки как на подбор лоснились ровными боками.

Зуррга кивнул, молча признавая превосходство брата. Надиярр приосанился.

Приготовление рыбы на костре не вызвало у охотников, имеющих в распоряжении весь многовековой опыт предков, ни малейших затруднений. Единственно, Зуррге пришлось свою пробитую острогой рыбу нарезать кусками, а Надиярр запек добычу целиком.