Текст книги "Ленуха Маклай, или Семь Пятниц на деревне (СИ)"

Автор книги: Ирина Дарсеньева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 22 страниц)

Глава двадцать третья, в которой Лестари Трай знакомится с семьей жениха

«Отец… смотри! Мать… вот – это моя невеста!»

Максим Горький.

1

В Астрахань выехали ранним утром. Накануне Канат подробнейшим образом рассказал невесте о своих планах. Оказалось, что за документами для нее он поедет в какой-то Казахстан (?), а ее вместе с Костасом оставит на несколько дней у своих родителей. И что Костас будет за ней присматривать на случай всяких неожиданностей от ее дяди-опекуна. Для того его и взяли с собой. Ну, еще и чтобы меняться за рулем. Лестари ведь не водит пока машину?

Канат и сидящий за рулем Костас весело болтали, а полусонная «жрица», которой выдали большую мягкую подушку и выделили в единоличное пользование заднее сиденье, смотрела на пролетающие за окном пейзажи, и размышляла, где она вообще находится.

Несмотря на годы, проведенные за закрытыми стенами интерната, природный ум и умение анализировать у девушки никуда не делись. Когда прошел первый шок от скачкообразных перемен в судьбе, Лестари стала анализировать несуразности, происходящие вокруг нее.

Почему в селении Плодородное совсем нет летунов? Почему язык, на котором говорят все вокруг, так сильно отличается от государственного? Почему господин Суроваткин, не моргнув глазом, предложил жрице работу? Что вообще вокруг происходит?

Эти вопросы давно уже не давали ей покоя, а теперь, глядя на часто мелькающие за окном поселения, на огромное количество наземных механизмов, двигавшихся в попутном направлении и навстречу, и оценивая оставшуюся позади дистанцию, девушка поняла, что находится она вовсе не там, где должна бы. Уж не на острове точно.

Хотя Лестари и была плохо информирована о том, как проходит служение жриц на Гиллисулатских островах, кое-что она все-таки слышала. И все, что происходило с ней в поселении Продородное, ну никак на эти рассказы не походило. Начиная копаться в памяти, Лестари выловила из нее и странную грозу за окном Дома жриц в ночь прибытия, и невнятное ощущение, что проснулась она совсем не там, где укладывалась.

А если? А если она действительно неведомым образом перенеслась в другое место? Другую страну? Другой мир?

Лестари восстановила с памяти разговор, который сразу по прибытию на остров вела старшая жрица с ее предшественницей.

«Как Хильмандук, ничем себя не проявил?» – спросила тогда старшая жрица.

«Ничего такого не было, госпожа, я думаю, что все эти разговоры про Хильмандук просто сказки», – ответила ей девушка.

«Ну и хорошо, ну и ладно», – в голосе старшей жрицы явно чувствовалось облегчение.

Тогда переполненная впечатлениями недавняя выпускница закрытого интерната, которая еще утром этого дня с большим старанием начала осваивать премудрости работы в планово-экономическом отделе крупной корпорации, а вечером внезапно стала жрицей, не обратила внимания на такой примечательный разговор. А вот теперь призадумалась.

Выходит, на Хильмандуке случались необъяснимые происшествия? Но не похоже, что трагические, иначе жрицы так спокойно об этом не говорили бы. Да и закрыли бы остров давно для посещения!

Лестари стала припоминать все, что когда-либо слышала про Гиллосуладскую гряду. В памяти стали всплывать какие-то невнятные образы про «Тропу охотников» и «Дорогу Предков». Но все, что она видела вокруг себя, на эти рассказы ничуть не походило.

Надо было сразу выяснить, где она находится, у Светлано, и расспросить ее как-то незаметно, ничем не выдавая своей неосведомленности. Говорить об этом с женихом Лестари пока посчитала неправильным. Не сейчас, когда он поглощен решением сложных задач с ее документами.

2

По дороге путешественники сделали несколько остановок, чтобы «припудрить носик», перекусить или выпить кофе. Канат постоянно спрашивал Лестарри, удобно ли ей, не хочется ли размять ноги. Девушка оказалась совсем некапризной, благодарила за заботу и с любопытством смотрела в окно машины.

Причаливали парни только у самых приличных придорожных кафе, не подозревая, что их сервис показался Лестари бедным и странным. Зато она окончательно уверилась в догадках, что находится не в Минангапау. Особенностями островного сельского захолустья, как быт поселения Плодородное, новые странности было не объяснить. Аналитические способности у девушки всегда были хорошие, и она принялась высматривать среди мелькавших за окном урбанистических пейзажей госучреждения.

В каждом поселении, которое они проезжали, на зданиях мелькала вывеска в сине-белых тонах «Почта России». Лестари тщетно пыталась угадать ее назначение. Граждане выходили из дверей то с газетами и посылками, то с какими-то продуктами. Но это явно были филиалы госучреждения, ведь в оформлении вывески всегда присутствовал незнакомый ей герб.

– Почему из госучреждения некоторые люди выносят продукты? – наконец спросила она у Каната во время очередной остановки, увидев неподалеку очередную сине-белую вывеску.

Парень удивленно повернул голову и увидел известное каждому россиянину учреждение.

– Так это же «Почта России»! – с улыбкой сказал он, как будто бы это все объясняло.

– Почта? – с удивление переспросила Лестари. – А почему?.. А почему они торгуют продуктами? У нас на курсе «Экономика и управление» говорили, что если предприятие начинает выполнять несвойственные ему функции, оно может плохо справляться с основными. Тогда у него появятся конкуренты, и его экономическое положение ухудшится. Так почему?..

– У самурая нет цели, только путь! – важно ответил будущий муж и рассмеялся удивительно приятным смехом. – Возможно, «Почтой России» они и руководят.

– Тогда пусть сделают себе харакири, – сказал рассерженный Костас. Он был в сильной обиде за свою бабушку, которая с интернетом не дружила и по старинке выписывала множество печатных изданий, но никогда в срок их не получала.

Универсальный переводчик Лестари не справился со словами «самураи» и «харакири», но зато она узнала, что находится в некоей России. Где почему-то странно работает почта. Интересно, как функционируют здесь другие госучреждения?

Местность за окном немолодого, но бодрого детища южнокорейского автопрома постепенно утрачивала зелень: путешественники давно покинули ставропольские степи и уже сильно продвинулись в зону астраханской полупустыни. На подъезде к населенным пунктам, которые попадались на пути довольно часто, по обочинам слонялась различная скотина, находящаяся на самовыгуле. Иногда стада сопровождал пастух.

Лестари с исследовательским интересом городской девушки разглядывала коров и лошадей и очень удивилась, увидев верблюдов.

К такому зрелищу жизнь ее не готовила.

Костаса тоже заинтересовали корабли пустыни, и Канат, сидевший на этот момент за рулем, специально сбросил ход.

3

Приближаться к Астрахани стали около двух часов дня. Въехать в город можно было по одному из двух мостов через Волгу. Канат выбрал путь через тот, на съезде с которого красовалось похожее на сказочный дворец здание оперного театра. Парню хотелось, чтобы первое впечатление от его родного города у невесты осталось хорошее, ибо были здесь в достатке и грязные кривые улочки.

Имелся в Астрахани и настоящий дворец, куда Канат планировал отвезти свою невесту чуть позже. Собственно, он так и назывался – Дворец бракосочетаний и, в отличие от оперного театра, новостроем не был и имел длинную историю. Здание, стилизованное под пароходную палубу в модном в начале прошлого века стиле «модерн» было возведено на берегу Волги для коммерческой биржи. После революции оно сменило множество владельцев, среди которых отметился даже горком КПСС. Во времена Хрущева туда въехал областной ЗАГС, и с тех пор целые поколения астраханцев хранили в семейном архиве свадебные фото, сделанные в его роскошном интерьере.

Канату очень хотелось обзавестись такими же.

Хотя, положа руку на сердце, до встречи с Лестари ему и не приходило в голову думать о браке.

Конечно, заявление в ЗАГС следовало подавать как минимум за месяц, но уж эту проблему парень рассчитывал как-нибудь решить. Главное, добыть для невесты документы.

Костас и Лестари с любопытством рассматривали город. Хотя оба были здесь в первый раз, но Костасу была знакома логика жизни юга России, а вот Лестари многое удивляло.

Глаз ее привычно искал и не находил встроенные в стены многоэтажек парковки для летунов.

Да и застройка здесь была такова, что самый опытный водитель летуна запутался бы в нагромождении дорожных знаков и растяжек с рекламой, многочисленных проводах, внезапных перепадах этажности зданий и кронах высоченных деревьев.

То есть малого воздушного транспорта здесь явно не знали и в расчет при планировке города его не брали.

Зато город был полон наземного транспорта самых разных конфигураций, который заполнял дороги настолько, что на отдельных участках пути машины еле двигались.

Канат, сидя за рулем, еле слышно ругался себе под нос.

Он старался проложить маршрут так, чтобы показать гостям город с выгодной стороны. Как назло, на самых «выгодных» улицах как раз и образовывались заторы.

Собрав, как показалось водителю, все пробки города, автомобиль наконец подъехал к средних размеров кирпичному дому, во весь свой второй этаж высовывавшемуся из-за зеленого металлического забора.

Конечно, у Каната имелись с собой и ключи от входной двери, и пульт управления для откатных ворот, но кто-то из родни высмотрел подъезжающую машину из окна второго этажа, и ворота приветственно разъехались будто сами собой. Канат загнал машину во двор, и путешественники наконец покинули ее тесноватое нутро.

С крыльца уже спускалась небольшая толпа родственников: отец, мать, тетя Гулназ и младшая из двух старших сестер Диляра с карапузом на руках. Все с любопытством смотрели на Лестари, ну и на Костаса немного.

Привезенная на смотрины невеста оказалась какой-то сильно неместной. Одета она была в отлично сшитое по фигуре, но не по-летнему закрытое платье. Экстремально длинные волосы были заплетены в мудреные косы. Канату, который и сам был лишь чуточку выше среднего роста, невеста доставала только до плеча. И была она очень, очень красивой.

Лестари в ответ рассматривала родню жениха. Никакой особой робости от знакомства она не испытывала, поскольку была уверена, что родители такого замечательного парня никак не могут быть проблемными людьми.

Оказалось, что Канат больше похож на мать, его отец – крупный мужчина, сестра – красавица и хохотушка, а ее малыш – Лестари пока не поняла, мальчик это или девочка – просто очарователен. Ну а тетушка просто тетушка.

После немного сумбурного знакомства (карапуз оказался годовалой девочкой по имени Алина) молодежь пригласили в дом и отправили умываться – кто захочет, может и душ принять! – с дороги. Лестари разместили в гостевой комнате – была в доме у хлебосольных хозяев и такая – и поручили заботам Диляры. Костаса Канат потащил в свое логово, где еще с его школьных лет стояла выпрошенная у родителей двухъярусная кровать. Подростком Кана любил забираться на верхнюю койку и читать там книги, воображая себя пиратом. Спал же он внизу.

– Ого! – порадовался Костас. – Как в армейке! Чур, я наверху!

– Все для гостя! – улыбнулся Канат. – Давай, располагайся, нас скоро есть позовут. Я пойду, все проконтролирую.

Конечно, контроль его вовсе не требовался. В этом доме знали, как принимать гостей. Канат умчался к родителям, чтобы быстренько доложить им расклад по ситуации с Лестари, пока никого другого рядом нет. Ведь скоро семья и гости сядут обедать, затянутся разговоры, а вечером в доме обязательно соберется остальная родня.

Точно придут старшая сестра с мужем и двумя сыновьями-погодками и муж младшей. Может, и еще кто подтянется – родни в городе у Джанибековых много. Хотя все люди близкие, посвящать каждого в свои противозаконные планы парень поостерегся.

– ...Потому нам надо срочно пожениться. Завтра я быстренько метнусь к дядьке в Казахстан организовать для Лестари местные документы. Так что давайте без вот этого всего, – закончил свой рассказ Канат и замысловато повертел перед собой руками.

Под «вот этим всем» он имел в виду пышную казахскую свадьбу с немалым количеством гостей, какая была у его сестер. Конечно, ему хотелось увидеть Лестари в белом платье невесты, но ведь для этого совсем не обязательно собирать восемьдесят пять человек?

В том, что родители поддержат его авантюру, он нисколько не сомневался, и умчался назад сразу, как только договорил последнюю фразу.

Алтынай и Хамза переглянулись.

– Ого! Похоже, наш младшенький украл принцессу, – заявил отец энергичного сына и широко улыбнулся.

Конечно, ситуация была чревата непонятными последствиями, но в мужчине взыграла древняя кровь кочевников, и похищение невесты не было для него из ряда вон выходящим событием.

Да и устоявшаяся жизнь в последнее время стала скучновата.

Осторожная мать семейства только вздохнула.

– Надо собрать для Нургалиевых гостинцы, пусть отвезет.

– Лучший гостинец – это деньги! – весомо заявил отец семейства. – Мало ли, кого в Атырау придется подмазывать.

– Денег само собой надо сыночку добавить, хоть он и говорит, что все у него есть, – сказала многоопытная мать семейства. – Но это для чужих, а своим – гостинцы! Все равно же на машине твоей поедет, пусть везет.

4

Лестари, угодившая под покровительство неугомонной Диляры, в сжатые сроки успела принять душ, переодеться в домашнее, очень приличное с точки зрения негуквонгцев платье, прогуляться по двору и посмотреть в саду на цветочки. Теперь девушки отправились на кухню в помощь тете Гулназ. Маленькую дочку сестра жениха так и таскала с собой то на руках, а то и вовсе под мышкой. Алина временами смешно кряхтела и тянула в рот пухленькие пальчики.

– Опять зубки режутся, – пояснила Диляра.

Лестари очень хотелось взять девочку у матери и тоже немножко ее поносить, но она никогда прежде не брала на руки малышей и поэтому не решалась обратиться с такой просьбой.

Подруг с маленьким детьми у Лестари по понятным причинам не было, да и в теории она совсем не разбиралась. Воспитанниц интерната обучали ведению домашнего хозяйства, а вот все, что касалось младенцев, считалось в закрытом учебном заведении своего рода табу. В Негуквонге полагали, что тонкостям обращения с новорожденными обучат молодую жену в доме мужа его старшие родственницы.

Диляра легко прочитала интерес невесты брата и тонко улыбнулась. «Погоди, будет у тебя и собственная лялька. И, может быть, весьма скоро – вон как Каныке на тебя смотрит. А пока, так и быть, дам тебе подержать свою. Чуть позже, когда к нам привыкнешь», – мысленно сказала она девушке.

По дороге на кухню Диляра сдала дочку бабушке, и они с Лестари в четыре руки быстро накрыли стол в гостиной. Наготовлено всего, конечно, было от души.

Алтынай, качая на коленях внучку, незаметно присматривались к невесте сына. Девушка очень плохо говорила по-русски, смешно коверкая слова, но держала себя при этом с каким-то врожденным достоинством. «Правильно сказал Хамза – принцесса!» – вздохнула про себя будущая свекровь царственной особы. Впрочем, белоручкой «принцесса» явно не была и, как оказалось, знала толк в сервировке стола.

Со стороны лестницы, ведущей на второй этаж, раздался грохот – дорогой сыночек, как обычно, спускался по ней крупными скачками. Деревянные ступени протестующе скрипели, но больше для порядка, поскольку были очень прочными, как и все в этом доме. Позади друга степенной походкой шел Костас, которому, может быть, тоже хотелось лихо промчаться по ступенькам, но он понимал, что у Джанибековых в первый раз, и держал себя в руках.

К концу своего стремительного спуска Канат вспомнил, что он теперь солидный, почти женатый мужчина, и попытался затормозить и экстренно перейти на шаг, от чего немедленно споткнулся и чудом удержался на ногах, уцепившись рукой за перила.

Алтынай смотрела на прибытие младшенького с умилением, и случайно перехватила почти такой же взгляд Лестари.

«А ведь Кана ей очень нравится, – внезапно поняла мать. – Да она же им просто любуется!»

Позже женщина улучила момент и спросила Лестари, почему она решила связать судьбу с ее сыном. И получила неожиданный ответ:

– Потому что он красивый! И у него очень приятный голос!

Конечно, звучало это крайне легкомысленно и наивно. Но Алтынай Нуржановна вопреки всякой логике поняла, что хочет эту девушку в свою семью.

5

Наполненный событиями день потихоньку подходил к концу. Лестари перезнакомилась со всеми близкими родственниками жениха и произвела на них громадное впечатление. Перед уходом зятья одобрительно похлопали Каната по плечу, причем младший уважительно присвистнул, а старший молча поднял вверх большой палец.

Самой девушке будущая родня тоже понравилась, она чувствовала себя в кругу этих людей так, как будто тут всегда и была. В конце концов Лестари так осмелела, что попросила у Диляры малышку Алину и целый вечер не спускала ее с рук. Старшие племянники Каната тоже прилипли к «красивой тете» и наперебой учили ее русским, а заодно и некоторым казахским словам. Для взрослых собеседником она пока была неважным, хотя и схватывала новые слова буквально на лету.

То, как встретили девушку Джанибековы, не имело никакого сравнения с дядиным домом, где девушку после гибели родителей держали за бедную провинциальную родственницу, кем Лестари, конечно, на самом деле никогда не была!

В закрытом интернате она получила блестящее образование, чем, кстати, важничающие перед ней двоюродные сестры Путри и Пати похвалиться не могли, а родители оставили ей солидное наследство. Другое дело, что дотянуться до него она пока не может, и что в дядиной воле распоряжаться ее жизнью еще долгие десять лет.

К своему счастью, Лестарри не знала, что дядя Кусумо, опасаясь журналистов, подосланных политическими соперниками из партии «Патриархальность и держава», собирается немедленно по возвращению с Гилласуладских островов вернуть ее в Негуквонг. И сразу же устроить там на работу к своему хорошему знакомому, сохраняя над ней (и ее зарплатой, чтоб не баловала) полный контроль.

Но подсознательно какую-то неясную угрозу своим планам она все-таки чувствовала, и потому очень серьезно отнеслась к наказу жениха не отходить далеко от Костаса и все время находится в поле его зрения. Конечно, очень вряд ли дядя-опекун доберется до нее здесь, но неприятных случайностей ведь никто не отменял.

– Считай, что Костас – это твой телохранитель, – проинструктировал невесту Канат, когда они вышли втроем немного прогуляться перед сном по окрестностям.

Конечно, парню хотелось бы погулять с невестой безо всяких третьих лишних, но надо было, чтобы Лестари больше привыкла к Костасу, ведь останется она под его приглядом.

Костас важно кивал на слова друга и вообще всем своим видом показывал, что он стена и кремень и всецело готов бдить и не пущать.

Легкий ветерок доносил из палисадников запах цветов, в траве энергично стрекотали цикады мужеского пола для привлечения внимания своих молчаливых дам. Дома было хорошо... Но под лежачий камень, как известно, вода не течет.

– Я рассчитываю вернуться через три или четыре дня, – объяснял Канат. – В доме родителей можно ничего не опасаться, но ведь вы же взаперти сидеть не станете, да и смысла в том нет. Не думаю, что твой дядя что-то уже заподозрил. Я просто хочу перестраховаться. Завтра я выезжаю с самого раннего утра, а вы развлекайтесь и отдыхайте.

Диляре брат тоже оставил инструкции. Ей было велено во время прогулок обходить стороной грязноватый центральный рынок Большие Исады, который горожане называли просто «Большие», и старый жилой сектор с кособокими от времени домами. А гостей водить только по облагороженным ремонтом туристическим местам. Собственно, она и не собиралась…

Впрочем, приключения можно отыскать и в самом центре города. Мудрая старшая сестра это хорошо понимала, но ничего такого младшему братику не сказала.

Глава двадцать четвертая, в которой Елена Маклакова узнает, что уже замужем

Мама, чаю, мама, чаю

Из большого чайника.

Я не выйду за простого –

Выйду за начальника.

Частушка.

1

После каждого спонтанного секса, будь он каким угодно крышесносным, наступает следующий день.

Наутро после случившегося «разврата» Елена чувствовала себя прекрасно. Она заранее отмела все переживания прочь. Да, дикарь был великолепен, но планировать какое-то совместное будущее?

Несмотря на прозвучавшее накануне брачное предложение, никаких мыслей на тему как переставить мебель в доме и назвать детей у Елены не появилось. Она упивалась новым уровнем личной свободы: оказывается, можно поступать и вот так, и не мучиться потом невнятными сожалениями.

Прощай, Таррасик, гореть тебе в аду! Прощай, Зуррга, и спасибо тебе за эту ночь!

Не то чтобы она собиралась пуститься во все тяжкие, но определенно не будет теперь месяцами переживать после всякой неудачи в личной жизни.

Необычный отпуск, который уже заканчивался, дал много пищи для размышлений. Впервые во время отдыха она была не созерцателем чужих достижений, а организатором досуга для кого-то другого, увидела много для себя непривычного. А еще она впервые в жизни решилась на курортный роман и ничуть об этом не жалела: у нее был самый лучший секс с жизни!

В хижине же охотников атмосфера была посложнее: Зуррга собирал вещи, а Надиярр корчил обиженную рожу. Шансы на брак по обычаям предков у мужчины действительно были велики – целых пятьдесят процентов, но ситуация сложилась не в его пользу. На самом-то деле, не очень девушка ему и понравилась, но наехать на удачливого соперника хотелось до скрежета зубовного, и Надиярр нашел к чему придраться.

– Ты укррал мои единственные тррусы!

– А что мне оставалось делать? Чтобы прроявить ловкость, мне надо было обокррасть какого-нибудь рраззяву. А, заметь, на остррове, крроме нас с тобой и моей невесты, больше никого нет!

Мужчины сами не заметили, как начала усложняться их речь, хотя рычащие ноты в ней все еще оставались. Сознание первобытных охотников начало потихоньку покидать их головы, возвращая на место настоящие личности. Но пока не до конца.

Упоминание «моей невесты» еще более распалило Надиярра, и он, глядя на удачливого соперника, выпалил:

– Да ты просто жулик!

Зуррга вспомнил, что не все так однозначно, и, почесывая поцарапанную соломенной юбкой заднюю сторону бедра, упрекнул оппонента в ответ:

– Это я жулик? Я? Да ты и сам укррал мой сарронг!

– Мне было надо!

На это заявление Зуррга уже не ответил. Он аккуратно расставил по полкам вымытую посуду, потом занес со двора шампуры и разделочные доски.

В хижине охотников следовало оставить порядок.

Продолжавший что-то бурчать под нос Надиярр участия в наведении порядка не принимал.

Наконец Зуррга закончил с уборкой, оделся, собрал немногочисленные пожитки и сказал надувшемуся кузену:

– Хватит воррчать, уходим.

После чего пружинистой походкой вышел со двора, искоса бросив прощальный взгляд на кусты, в которых ночью был замечательный секс, до сих пор отдававшийся приятной истомой где-то глубоко в организме. Мда, похоже, вчера по обычаям предков он вступил в брачный союз. Или нет?

Надиярр посмотрел удаляющемуся товарищу вслед, не торопясь надел жилет, рассовал по петлям свой арсенал, прихватил тючок с вещами (Эх, не понадобилось для брачного ложа прекрасное полотнище из шкуры питона!) и безрадостно поплелся следом.

2

Пройдя за барьерную дверь в доме жриц, Зуррга немедленно, как по щелчку пальцев, окончательно вернулся в цивилизованное состояние. Чувствовал себя генеральный директор прекрасно. И причиной тому была не только завершившаяся перезагрузка всех систем его организма. У него вчера был лучший секс в его жизни! Секс? Секс??

Мужчина начал перебирать в памяти вчерашний день, потом все предшествующие события и ужаснулся.

– Это что же, выходит, я переспал с претенденткой под номером пятнадцать?

С практиканткой возглавляемой мной компании?!

С девушкой из провинции Негуквонг?!!

С выпускницей интерната для благородных девиц?!!!

С племянницей моего зама?!!!!

Да, теперь без вариантов придется жениться. Нужно немедленно сделать ей предложение. Или я уже сделал? А может, я и жениться успел? Тотем! И эти искры перед глаза в тот момент, когда… Похоже, что я теперь семейный человек!

Зуррга нервно хохотнул. Чертов Надиярр. «А почему бы тебе и не жениться?» Да он явно пел с голоса моей матушки!

Ладно, разберемся с ними потом. Надо немедленно поговорить с Лестари. Это я был под влиянием Гиллисолутских островов, а она-то нет. Она-то должна была отдавать себе отчет в том, что происходит. Хотя, возможно, я был чертовски убедителен. Неотразим. Даже в дикарском антураже.

Мужчина самодовольно усмехнулся и направился было разыскивать негуквонгку. Потом сообразил, что перед сложным разговором надо бы привести себя в порядок, раз уж он теперь больше не дикарь, и пошел в санитарную комнату, к которой примыкала кладовая с имуществом паломников. Вещи, как и принадлежащий им транспорт, доставлялись на конец маршрута в плановом порядке и давно уже ждали своих хозяев.

Планировка здания не вызвала у Зуррги никаких затруднений – все они строились по одному проекту, а Дорогу Предков он проходил уже в третий раз. Засунув изгвазданный костюм охотника в стирально-чистящую машину, мужчина хорошенько отмылся, побрился, уложил отросшие волосы. Потом облачился в чистую одежду, с особым удовольствием натянув фирменную футболку своей компании, и почувствовал себя готовым к разбирательствами с жрицей, возможно, волей злонамеренного тотема, своей женой.

Елена, обычно склонная к рефлексиям, продолжала радостно удивляться тому, что ни капельки не жалеет о любовном приключении. Оказалось, что Лика-то была права! Все остаточные мысли о Тарасике вымело из головы каким-то торнадо. Зуррга был хорош! С таким мужчиной она бы замутила настоящий роман, но не всегда все получается так, как хочется. Поэтому радуемся тому, что есть.

С этой философской мыслью Елена вышла в коридор, наткнулась на преобразившегося Зурру и радостно ему улыбнулась.

Мужчина смотрел на нее с непонятным удивлением. После того, как бывший первобытный охотник привел себя в цивилизованный вид, он стал выглядеть очень представительно. Такое кардинальное превращение удивило бы жрицу, если бы она не наблюдала подобное раньше у печенегов и половцев.

Под пиджаком непривычного кроя (впрочем, похожие были на олигархах-дачниках, мода, что ли, у них такая) у Зуррги была надета футболка с забавным принтом. На рисунке был какой-то странного вида летательный аппарат.

Елена, насмотревшаяся за отпуск на фотографии и чертежи в старых авиационных журналах, зацепилась взглядом за изображение.

Это было не мультяшным рисунком, а явной фотографией, но что-то в ней казалось неправильным. О! Аэродинамика! Самолетик (вертолетик?) такой формы очевидно будет терять в скорости.

Елена засмотрелась на принт и не заметила, как удивление на лице мужчины перерастает в настоящий шок. На преобразившегося Зурргу с одобрительной улыбкой смотрела красивая, привлекательная, интересная… но совершенно незнакомая девушка. В жреческой одежде. Не Лестари.

Кто угодно, только не Лестари, которую он хотя и видел только мельком, но благодаря досье знал о ней все – от роста и длины волос до размеров обуви и бюстгальтера.

Незнакомка была заметно выше, волосы сильно короче, размер бюстгальтера…

«Господи, о чем я думаю? Так. Стоп. Кто это? Где моя стажерка? Я же сам подписывал ей документы перед отъездом на Хильмадук!»

Мысли заполошно заметались у мужчины в голове. Происходила какая-то чертовщина.

Так.

Это не Лестари.

И в то же время это совершенно точно та девушка, с которой он вчера провел ночь. Жена. Откуда она вообще взялась?

В голову ничего умного не приходило, и Зуррга начал разговор с не очень умной фразы:

– Ты не Лестари.

– Ну наконец-то хоть кто-то это понял! Конечно, я не Лестари, – с деланным восторгом, в котором читалось легкое раздражение, ответила девушка. – Я Елена. Будем, так сказать, знакомы. Лестари – это псевдоним для роли жрицы. Хотя я так и не поняла, зачем он был нужен. Сотрудница турфирмы Рата сказала, чтобы я называлась Лестари, ну а мне не трудно. Никогда не спорю по пустякам.

После этих эмоциональных объяснений в голове у Зуррги все еще больше запуталось. Кто такая Елена? Откуда она вообще здесь взялась? Что за странное имя? Почему она общается через универсальный переводчик? И что делает неизвестная турфирма на закрытых для посторонних островах?

Гендиректор концерна подавил в себе желание немедленно забросать собеседницу вопросами, потому что знал за собой излишнюю жесткость в сложных переговорах. Еще не хватало перепугать девушку своим напором! Сейчас надо перевести разговор на что-нибудь другое, а потом вернуться к непростой теме.

Елена продолжала недоуменно разглядывать принт на его футболке.

Хитромудрый директор по рекламе (кстати, где он там задерживается?) ввел в моду одежду с изображениями летунов производства «Муяссарр Массна Таярра» и буквально настоял на том, чтобы работники корпорации, не исключая и генерального директора, имели ее в своем гардеробе.

– Это настоящее? – спросила между тем лже-Лестарри. – Какая странная аэродинамика.

Мысли гендиректора авиастроительной корпорации немедленно переключились с девушек на самолеты.

– А что же не так с аэродинамикой «Стремительного»? – Зуррга подошел вплотную к особе, решившей покритиковать его любимое детище. – Между прочим, это последняя и очень успешная модель нашей корпорации!

«Все-таки технарь! Я угадала!» – умилилась про себя Елена и приступила к объяснениям.

– Что не так? Да обводы! То есть силуэт! Самолет с таким тупым, почти квадратным носом неминуемо будет терять в скорости. Неужели такие где-то выпускают? Не могу объяснить, я же не специалист, но давай покажу тебе журналы! Просто интересно, что ты скажешь.

Девушка, ничуть не смущаясь нарушения личного пространства (поздновато как-то об этом думать), ухватила Зурргу за руку и потащила в комнату на жреческой стороне.

Этот первый физический контакт после вчерашней ночи странно отразился на обоих.

От прикосновения кожа к коже мужчина и женщина получили чувственный удар, как будто на них на огромной скорости перемотки обрушились все ощущения вчерашней ночи. Елена даже чуть покачнулась и выпустила руку Зуррги.

«Вот это меня вштырило! – ошарашено подумала туристка, неосознанно выбрав для описания своего состояния слово, никогда ранее ею не употреблявшееся. – Вот это курортный роман!»

Перед глазами у нее даже замелькали какие-то звездочки, точно такие же, что не раз появлялись во время вчерашнего секса. Но, в отличие от ночного, уходящего в небо крохотного фейерверка, на этот раз они крутились там, где она коснулась мужчину.