Текст книги "Ленуха Маклай, или Семь Пятниц на деревне (СИ)"

Автор книги: Ирина Дарсеньева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц)

Глава четырнадцатая, в которой на Лестари Трай появляются виды

«За тебя калым отдам

Душу дьяволу продам

Пусть бушует в сердце кровь

Мне нужна твоя любовь».

Ирина Амирокова.

1

Лестари! Ее зовут Лестари! Какое удивительное имя!

После обряда вызова дождя Канат Джангалиев всю ночь проворочался на широком топчане. В пристройке к дому, где гостю выделили спальное место, одуряющее пахло прибитой дождем травой, за распахнутым окном стрекотали цикады. В другие дни к наработавшемуся на свежем воздухе парню сон приходил мгновенно, но сегодня все было иначе. Эта девушка…

Канат и сам бы не мог сказать, что нашел в ней такого особенного. Красивая – но мало ли на свете красивых девушек? Умная, добрая, образованная, хозяйственная? Из хорошей ли семьи? Кто знает?

Канат едва перекинулся с Лестари парой раз. Но сердце говорило: мое!

А свое парень из рук не выпускал.

Девушка туристка, да еще и иностранка, значит, у него совсем немного времени, чтобы завоевать ее и убедить остаться с ним. Взамуж, и никак иначе!

Матери Каната с самого его малолетства было хорошо знакомо это выражение его лица, поджатые губки и сдвинутые бровки. «Маленький упрямец» – так она порой называла своего младшенького до сих пор. И никогда они с отцом не пытались сыночка переупрямить – так, подсмеивались немного. Ведь ничего гадкого или вредного Кана никогда не желал – просто он всегда очень хорошо знал, чего хочет.

Сейчас он хотел заполучить для себя Лестари.

И во время бессонной ночи у Каната начал складываться план.

В первую очередь следовало поближе познакомиться с девушкой и показать себя с самой выгодной стороны.

Поэтому уже утром в сопровождении Костаса, как принимающей стороны, он отправился в урожайнинский филиал турфирмы «Ясные зори» предложить свои услуги для участия в обрядах.

Как объяснил ему Костас, в этом не было ничего необычного. Практически всем жителям станицы, которые и без того почти поголовно были заняты в обслуживании туристов, случалось принимать участие в театрализованных представлениях, устраиваемых для гостей. Оплачивалось это участие небольшой, но приятной суммой. По сути вся станица Урожайная становилась летом филиалом турфирмы, настолько ее жители были вовлечены в туристический процесс.

Показывать в турфирме свою заинтересованность в Лестари Костас другу категорически не рекомендовал – приставание к туристкам было в станице строжайше запрещено. Конечно, все мы люди, все мы человеки, и какие-то отношения периодически завязывались, но происходило это уж точно не на глазах у директора филиала турфирмы «Ясные зори» или главы сельсовета, которые трудились буквально плечо к плечу – станицеобразующее предприятие находилось в одном здании с сельским советом и даже не имело отдельного входа.

2

Решение не единым словом не упоминать в разговоре Лестари и на самом деле было единственно правильным. Канат оказался не единственным, кого заинтересовала необычная туристка.

Вторым был директор филиала «Ясных зорь» Артем Олегович Суроваткин.

Туризм процветал в станице не с помощью невидимой руки рынка, а во многом благодаря его усилиям. И сейчас Артем Олегович отметил заметное оживление среди гостей станицы. Они покупали дополнительные, не входящие в путевку развлечения как квас в жару.

Желающие заново посетить «вечернюю дойку» или «сенокос на лугу» исчислялись десятками. Так-то эти нехитрые развлечения входили в общий турпакет, но по второму и третьему кругу – уже за отдельную, пусть и небольшую, плату. Суроваткин никак не мог понять причину такого ажиотажа, пока не отправился на вечернюю дойку вместе с туристами, чтобы выяснить, откуда ноги растут.

Звездой программы оказалась не ухоженная корова нарядного бежевого цвета с классическим именем Буренка, и не ее владелица, бойкая деревенская красотка Нина, превращающая каждую дойку с присутствием туристов в шоу. Внимание публики перетягивала на себя невысокого росточка туристочка с удивительно длинными, заплетенными в хитрые косы волосами. Она с таким испугом и восторгом рассматривала крупное сельскохозяйственное животное, что сама по себе являлась отдельным спектаклем.

Туристочка то пыталась разглядеть действо поближе, заворожено глядя, как тугие белоснежные струйки, выжимаемые дояркой из богатого вымени Буренки, взбивают в пену молоко в ведре, то переводила взгляд на грозные рога коровы, и тогда слегка пятилась назад, врезаясь в стоящих за спиной других туристов, и лепетала слова извинения.

Нина, которая в завершение шоу всегда предлагала туристам попробовать себя в дойке, давно выделила перспективную девушку опытным взглядом. Надо было видеть, как любопытство, радость, испуг и решительность сменяли друг друга на милом ее личике! Туристочка робко подошла к корове, села рядом с Ниной на скамеечку и несмело прикоснулась к вымени.

Оно было теплым, упругим, мягким и слегка влажным. И живым! Публика, затаив дыхание, следила за девушкой, воспринимая ее тактильные ощущения как свои собственные. Туристочка зажмурилась и тихонько, двумя пальчиками, потянула за сосок.

Никакого молока ей выжать таким способом, конечно, не удалось.

Буренка от таких нежностей шумно вздохнула и переступила ногами. Она давно привыкла к бестолковым людишкам, которых зачем-то приводила в ее дом хозяйка. Лестари испуганно отпрянула и чуть не свалилась со скамейки. Публика ахнула.

– Кто это, не знаешь? – негромко спросил Артем Олегович у своей бывшей одноклассницы Светланы Приходько, живущей по соседству и неведомо зачем оказавшейся в толпе зевак.

– Постоялица моя, Ленучча. То есть Лестари. Это я ее сюда привела. Она сестры моей туристка. Галине пришлось в Нефтекумск на время уехать, – вполголоса пояснила Светлана, не вдаваясь в подробности, зачем сестра уехала в райцентр. Все-таки в турфирме не очень одобрялось такое вольное обращение с клиентами.

– Лестари, значит… Иностранка, – разочарованно протянул директор филиала, кося глазом на то, как туристочка развлекала публику. У Лестари все-таки получилось выдавить струйку молока, и теперь она гордилась собой, с важностью поглядывая на ведро, корову, ее хозяйку и всех присутствующих. Публика, испытавшая буквально катарсис, разразилась аплодисментами. Потом место Лестари на скамеечке занял какой-то парень, и девушка принялась так искренне за него переживать, что снова перетянула все внимание на себя.

«Иностранка – не иностранка, а работу в турфирме я ей предложу!» – решительно подумал Артем Олегович и принялся выбираться из толпы. Дел у него имелось еще предостаточно.

3

На следующий день сын станичного ветврача Василида Иониди Костас привел в контору к Артему Олеговичу удивительного персонажа. Хотя станица Урожайная, как и все поселения на Ставрополье, была многонациональной, казахов в ней до сей поры не очень наблюдалось. Но дело было, конечно, не в национальности парня с омонимическим именем Канат, а в его желании поработать в турфирме буквально на общественных началах.

– Я приехал в гости к Костасу на все лето, – рассказывал парень, глядя на директора честными карими глазами. – Увидел, как тут у вас все устроено, стало интересно. Хочу поучаствовать в постановках, которые вы делаете для туристов. А вообще я автомеханик.

«Ой, темнишь ты что-то парень, ой, темнишь, – подумал про себя Артем Олегович, на раз-два разгадав хитрый план приятелей. – Наверняка девушка какая-то понравилась, а как подъехать, не знаешь. Вот и додумался прийти в турфирму. План-то в общем-то рабочий. Все наши станичные красотки в постановках заняты».

При всей его продуманности Суроваткину и в голову не пришло, что приезжий казах заинтересовался туристкой. Непродуктивно ведь то – сегодня она здесь, а завтра ищи-свищи. А если он рассчитывает на скоротечный курортный роман, то к туристке следует подкатывать немедля, пока не уехала, а не разводить турусы на колесах.

Впрочем, Артем Олегович разоблачать молодежь не собирался. Хочет парень попробовать себя в деревенском шоу, так велкам. Даже оплату ему, такому бескорыстному, за это начислят, а как же, надо для отчетности.

Суроваткин предложил парням присесть и немного обождать, и открыл на служебном компьютере папку с ближайшими заказами. Практика показывала, что куда-то всегда требуется дополнительный человечек. Можно будет Каната этого туда засунуть.

На послезавтра в плане значился обряд горской женской брачной инициативы. Артем Олегович хорошо помнил обстоятельства этого заказа.

Проведения обряда пожелала довольно взрослая супружеская пара из Санкт-Петербурга.

Родом муж и жена были из Дагестана, но судьба свела их в северной столице. Поженившись еще студентами, они сразу же родили двоих детей и долго выгрызали себе место под хмурым питерским солнцем. А потом, уже неплохо устроившись в жизни, поняли, что пропустили в отношениях какой-то важный романтический момент. И решили отыграть его в отпуске, который спланировали очень заранее.

Почему они выбрали обряд женской брачной инициативы, питерцы не говорили, и в «Ясных зорях» решили, что это что-то глубоко личное.

Такой обряд был для турфирмы в новинку, но само название его звучало очень перспективно и в будущем могло украсить перечень предлагаемых услуг.

Суроваткин с удовольствием начал заново просматривать сценарий, в котором по договоренности с заказчиками обряд сватовства плавно переходил в свадебный.

Глаз его наткнулся на нескладные куплеты с ремарками.

Поют подруги невесты:

«Мы с невестой идем,

Стелите нам красный ковер.

У нашей невесты в деревянном сундуке

И сахар колотый есть, и финики.

У вашего жениха в чугунке

Остывший хинкал и бульон холодный».

Поют друзья жениха:

«Стройный, как чеченец,

Статный жених.

Из того рода, где и мясо жирное,

И вид хороший.

Приступом крепость берущий,

Девушек похищающий».

«Как они будут это петь?», – задумался директор филиала турфирмы и вгляделся в текст повнимательней.

Куплеты оказались приблизительным переводом, приведенным здесь для сведения туристов, а петь участники свадебного шествия должны были на языке одного из небольших народов западного Дагестана.

В оригинале последний куплет звучал так:

"Лага чергес, чачанав,

Черх узданав Санкьадиссев.

Гьан кьарияв кьибилалъул,

Кьер берцинав тухумалъул,

КIаннцIун хъала бахъулев,

Хъамун ясал рачулев".

«Ну вот, все складно, – обрадовался Суроваткин. – Но все же, как они будут это петь?»

Погулять на запоздалой свадьбе заказчики обряда пригласили не родню, уже отметившую это событие лет двадцать назад, а институтских друзей, которые, конечно, не знали хваршинского или хотя бы более распространенного аварского языка. Ожидалось до двадцати человек, и турфирма заранее взяла напрокат условно подходящие национальные костюмы в двух театрах и одном народном коллективе.

В сценарии праздника значились: доставка на лошади невесты, укутанной в ковер, к дому жениха; обряд открывания лица невесты; танец невесты с женихом с обсыпанием их морковью; тайная брачная ночь в чужом доме; поиски гостями этого дома, чтобы спеть что-нибудь под окнами; много национальной музыки и кухни.

Особой строкой шли похищение папахи жениха, а потом и самого жениха; подмена укрытой покрывалом невесты на свадебном пиру; возврат папахи, жениха и невесты за выкуп. Причем выплачиваться он должен был не деньгами, а сельскохозяйственными животными.

Для выкупа похищаемых во время обрядов граждан и имущества турфирма содержала небольшой контактный зоопарк, включающий в себя в том числе милого ослика и двух картинно-кучерявых барашков: черного и белого. Все животные были мирными, покладистыми и привычными к шумному умилению и тисканью. Имелась и спокойная флегматичная лошадь для транспортировки невесты и других подобных задач.

Пролистывая сценарий, Артем Олегович вспомнил, как маялся разработчик сценария, ставропольский этнограф Владимир Чапайкин, работающий в «Ясных зорях» по договору, с одной маленькой деталькой обряда.

Как следовало из исторических источников, на подходе к дому жениха невесту следовало осыпать морковью, которая в большом изобилии росла и до сих пор растет в горах. Тоже самое полагалось и во время первого танца новобрачных.

Зачем это делалось, понятно.

Молодых на свадьбе посыпают местными сельскохозяйственными культурами во всем мире – это символ плодородия и прибавления в семействе. Но вот дальше начиналась затыка. Морковь мыть или нет? Может, ее надо чистить? Бросать целые корнеплоды или кусочки? Ответа не знали и дагестанские краеведы, с которыми Владимир беспрерывно консультировался.

В конце концов было решено обсыпать невесту хорошо отмытыми небольшими морковками с зелеными хвостиками. Во-первых, это красиво. А предки, если что не так, извинят.

4

Сам же горский обычай брачной инициативы женщин заключался в том, что вдова или возрастная девица имела право заявить имя избранника, и отказать ей было нельзя. Причем избранником мог стать даже женатый мужчина, что в условиях узаконенного многоженства никого не смущало. Однако делалось все это не без подвыподверта.

Представитель местной общины вечером поднимался на крышу дома, где проживала непристроенная особа, и через дымоход просил назвать имя человека, за которого она желает выйти замуж. Если дама, не чинясь, называла имя, общественник тут же оповещал о том сторону жениха. Девушка могла и сама прийти в дом мужчины и объявить, что никуда отсюда уже не уйдет, но вариант с крышей и дымоходом показался турфирме поинтересней.

Вообще в брачных обрядах кавказских народов крыш оказалось многовато. Например, невесту по дороге к жениху забравшаяся на крыши молодежь обливала водой, обсыпала золой, закидывала сырыми яйцами. Потому-то ее и укрывали ковром. Это было, конечно, весело, но архитектура ставропольских станиц отличалась от аутентичной, и свадебных хулиганов было решено спустить на землю.

Освежив в памяти сценарий, Суроваткин стал читать перечень исполнителей. С удивлением он обнаружил, что роли представителей местной общины, которые полезут на крышу, должны исполнять так понравившаяся ему туристка Лестари и ее квартирная хозяйка Светлана.

С Лестари все было понятно – девушка купила путевку класса «Помощник тамады», но почему Светлана? Ведь сценарий, который он только что просматривал, предполагал, что тамаду, неважно какого он окажется пола, будет сопровождать какой-нибудь местный парень, чтобы турист, не дай того бог, не навернулся с крыши.

Артем Олегович быстренько позвонил своему заму, сидящему, к слову сказать, в соседнем кабинете, и выяснил, что Сергей Айвазян, который должен был страховать туристку, сам умудрился навернуться с дерева, когда собирал у себя в саду абрикосы, сильно ушиб бок и ногу и для энергичных действий сделался совершенно непригоден. Заменить его вызвалась Светлана Приходько, которая, как выразился зам, «излишне кудахчет вокруг своей постоялицы».

– Нет, это не дело, – заявил Суроваткин. – Светлане самой уже не двадцать лет. Сейчас я пришлю к тебе крепкого парня, он у Иониди гостит, Канатом зовут, объяснишь ему, что к чему.

Канат и Костас с интересом прислушивались к словам хозяина кабинета. Дело, похоже, выгорело! Радость была написана на их лицах размером с ШБ в кабинете окулиста.

– Ну, парень, кажется, нашлось дело для тебя, – скрывая улыбку, сказал Артем Олегович. – Будешь для начала страховать туристку. Это роль без слов, твоя задача следить, чтобы девушка не сверзилась с крыши. Иди в кабинет под номером четыре, там тебе все объяснят, и договор временный подпишешь. Удачи!

Канат собрался было спросить, как зовут туристку, но друг скорчил ему страшную рожу и парень опомнился. Друзья поблагодарили Суроваткина, попрощались и вышли из кабинета.

Глава пятнадцатая, в которой Кусумо Сукафо и Кахья Вуландари разбираются с племянницами

«Ну как не порадеть родному человечку!..»

Александр Грибоедов.

1

Отправив наконец сына проходить Дорогу Предков, Рихарьо Муяссар бдительности не терял. Люди везде одинаковы, и аналог пословицы «Кот из дома, мыши в пляс» существовал и в Минангапау.

Рихарьо и раньше вполглаза приглядывал за тем, как сын руководит одним из семейных активов, но Зуррга, к огромному удовольствию отца, вел дела просто идеально. Хотя вот эта идея менять при каждом отъезде исполняющих его обязанности вызывала у Рихарьо некоторые сомнения. Или сомнения вызывал конкретно нынешний и.о. гендиректора Кусумо Сукафо?

Так-то глава планово-экономического отдела вполне достойно справлялся со своими непосредственными обязанностями, но его политические амбиции давно смущали основателя семейного концерна.

Конечно, политик просто обязан иметь опыт практической работы – иначе наруководит он вам государством, да хоть и провинцией! – но баланс между общественной работой и служебными обязанностями должен быть соблюден. Вот и посмотрим…

Предприятие, разрабатывающее и производящее летуны, было хотя и не единственным в концерне «Муяссарр Массна Таярра», но самым значимым. Концерн также производил осветительные приборы и среднего класса прогулочные катера, но их доля на местном рынке была не такой значительной.

Руководство этими производствами Рихарьо передоверил зятьям, оставив за собой место председателя в совете директоров концерна.

Младшему поколению семьи, по его твердому убеждении, надо давать возможность своевременно осваиваться на руководящих должностях. А сам он, возможно, организует еще одно производство. Есть хорошая идейка. Кстати, и внуки подрастают.

В офисе каждого из трех предприятий у председателя был собственный кабинет – по соседству с гендиректорским. А вот секретарь, он же помощник, имелся в единственном числе. Обычно лучший выпускник своего года по специальности «Делопроизводство» Агунх Бима отправлялся готовить визит председателя заранее, но сегодня Рихарье решил сделать сотрудникам сюрприз.

И он, несомненно, удался. На месте не оказалось ни и.о. гендиректора Кусумо Сукафо, ни даже главы аналитического отдела Кахьи Вуландари, которую Зуррга оставлял за себя в прошлый раз. Ее внезапный проверяющий попытался вызвать за неимением Кусумо.

– Где все? – спросил Рихарье растерянного Агунха, который, не получив распоряжения подготовить визит заранее, конечно, не мог на этот вопрос ответить.

Точнее, не мог Агунх ответить на вопрос, где все на самом деле.

Сначала он отправился, чтобы пригласить на встречу с основателем концерна исполняющего обязанности. Из уважения к его должности – лично.

Идти пришлось в другое крыло здания.

В свой кабинет Зуррга Муяссарр никаких и.о. не допускал, так что дислоцироваться Кусумо Сукафо пришлось по-прежнему адресу, что немало его огорчало.

В кабинете начальника планово-экономического отдела никого не оказалось. Как сообщил его зам, временно возглавляющий вместо Кусумо отдел, начальник покинул здание после сорокаминутной планерки, которую он завел обыкновение проводить ежеутренне. Заместителю он небрежно бросил, что уезжает по делам.

Собственно, это все, что удалось узнать Агунху Бима, и ответ этот, конечно, Рихарьо Муяссар не удовлетворил. Желая узнать о делах предприятия хоть от кого-то из руководства, отец гендиректора и распорядился пригласить к себе Кахью Вуландари – с тем же результатом.

В аналитическом отделе Агунху Бима сказали, что госпожа Вуландари у себя отсутствует. Подчиненным она сообщила, что намеревается заглянуть в несколько торговых точек, реализующих продукцию торговой марки «Муяссарр Массна Таярра». Ее что-то смутило в данных, предоставляемых салонами для составления прогноза ликвидности летунов линейки «Вместительный» и «Семейный», и она решила оценить ситуацию прямо на месте.

Какие салоны и в какой очередности собиралась посетить глава аналитического отдела, сотрудники, разумеется, не знали.

Ничего необычного в такой ситуации Агунх не узрел, но его слегка насторожила нервозность одной молодой сотрудницы. Проходя мимо, секретарь основателя концерна специально взглянул на ее бейджик. Нервную сотрудницу звали Азарийя Батари. Имя ее ничего Агунху не говорило.

2

Немного подумав, Рихарьо велел секретарю собрать в совещательной комнате всех оставшихся на месте руководителей подразделений. После небольших и сжатых, как будто бы заученных отчетов каждого основатель концерна пришел к выводу, что производство, которое Зуррга так боялся оставить без присмотра, на повседневных задачах работает как часы. Которые могут немного отставать или бежать вперед, но время показывают исправно. Вернется владелец – нужные колесики подкрутит.

Разбираться в причинах отлетающих от зубов, как будто заученных отчетов и странного отсутствия на рабочих местах ключевых сотрудников председатель совета директоров не собирался – в кадровых вопросах вверенного предприятия сын как-нибудь разберется сам. Сегодняшний день ему наверняка распишет кто-то из присутствовавших на внеплановом совещании.

Рихарьо хорошо разбирался в местных нравах и потому угадал – доложить Зуррге о произошедшем собирались аж шесть человек, в том числе и те, кто никогда наушничеством не увлекался. Немалую роль в их рвении сыграла утомленность от второго совещания подряд, ведь не прошло и получаса с тех пор, как в этом же зале их мурыжил Касумо Сукафи.

Временно взлетев на высший пост, мужчина полюбил проводить вот такие вот утренние летучки, многословно поучая сослуживцев и заслушивая руководителя каждой структуры по его текущим делам. Дела эти день ото дня совсем не менялись, и потому сотрудники каждое утро повторяли одни и те же доклады, внутренне негодуя от бессмысленной потери времени.

Кусумо повторяющихся докладов будто не замечал, считая, что таким образом поддерживает в организации дисциплину. Иногда он укорял кого-то из докладчиков за какую-то незначительную мелочь, иногда отпускал скупую похвалу с таким видом, будто выдал сотруднику годовую премию. Народ терпел, считая дни до возвращения настоящего гендиректора.

В настоящий момент Кусумо Сукафо, не ожидавший от судьбы никакой подставы, на служебном летуне отправился в офис регионального отделения партии «Прогресс для всех».

Его присутствие потребовалось на экстренно созванном совете.

Конечно, глава планово-экономического отдела и в прежние времена нашел бы возможность отлучиться с работы при острой необходимости, и сделал бы это так, что ни у кого не возникло бы вопросов. Но теперь-то их и задавать никто не должен, поскольку он здесь главный!

С собой уважаемый член совета регионального отделения партии «Прогресс для всех» взял секретаря, двух референтов и телохранителя.

Что, конечно, было вопиющим фактом использования служебного положения в собственных целях.

Кусумо, разумеется, так не думал. Все это сопровождение полагалось директору предприятия согласно регламенту, и неважно, куда и по каким делам он отправлялся. А то, что Зуррга зачастую не считал нужным водить за собой толпу помощников, а по городу передвигался исключительно за штурвалом собственного летуна, так ведь молодо еще, зелено. С годами и он поймет прелесть и возможности своего руководящего положения и то, что короля и на самом деле играет свита. Кусумо был в этом твердо убежден.

3

Малый состав совета регионального отделения партии «Прогресс для всех» собрали в экстренном порядке для того, чтобы обсудить внезапно нарисовавшуюся проблему. Соперничавшая с «Прогрессом» за места в законодательном собрании страны от провинции Бенгулуку партия «Патриархальность и держава» сделала неожиданный ход.

Оказывается, там внимательно отслеживали все выступления «Прогресса для всех», а конкретно Кусумо Сукафо, в защиту прав негуквонгских женщин. И решили в пику соперникам побороться за права негуквонгских мужчин.

Уже было выпущено несколько статеек на тему, что негоже покушаться на вековые устои Негуквонга, жители провинции имеют право вести себя так, как привыкли, а негуквонгским женщинам на самом деле живется получше многих под надежным крылом патриархата.

Вместо того чтобы критиковать образ жителей Негуквонга, бенгулукцам стоило бы присмотреться к достойным обычаям соседей, ведь их собственным женам и дочерям не помешала бы большая скромность и почтительность к своим мужчинам.

Как показали результаты опроса, эта нелепая позиция весьма приветствуется частью бенгулукских избирателей! Чаще всего за нее голосовали мужчины со средним образованием, низкими доходами в возрасте 45-50 лет. А это хоть и не основная, но немалая часть электората!

До председателя совета отделения «Прогресса для всех» докатились слухи, что «Патриархальность и держава» готовит дерзкую провокацию, а именно намеревается подобраться к племяннице и политическому активу Кусомо Лестари Трай и взять у нее интервью!

Неизвестно, что наговорит прожженным журналистам выпускница закрытого интерната, поэтому надо ее немедленно спрятать! Но как это сделать, если в газетах уже вышел репортаж о том, что девушка начала стажировку в «Муяссарр Массна Таярра»? Подкараулят, как пить дать, подкараулят!

Выслушав соображения товарищей по партии, напрягшийся было Кусумо позволил себе расслабиться. Никакие журналисты не достанут его политический актив на островах Гиллисулата! Как все-таки вовремя подвернулась эта возможность!

А Лестари по возвращении с Хильмандука придется спешно возвращать в Негуквонг. Уж там-то журналисты и близко подойти не посмеют к незамужней девушке! А замуж ее он отдавать погодит, ведь это значит лишиться опекунства и возможности и дальше использовать Лестари в своей политической карьере.

О нет, Кусумо еще долгие годы собирался дергать за ниточки своей марионетки. А вот на работу Лестари он устроит – остались у него в Негуквонге связи, а как же… И контроль на службе за ней будет не хуже, чем в закрытом интернате «Во славу Негуквогна»!

Кусумо неспешно закинул ногу на ногу и, наслаждаясь каждым словом, рассказал однопартийцам, что уже очень скоро, буквально на этой неделе, в трех ведущих газетах провинции появятся статьи на тему «Первая двадцатидвухлетняя жрица из Негуквонга отправилась выполнять обязанности на Гилласулат». Домохозяйки, следящие за судьбой его племянницы, будут пищать от восторга.

Хотя, в свете открывшихся событий, статьи следует немного откорректировать.

Конечно, в них и без того напоминается о том, что из дремучей провинции никогда не отпускают жриц моложе тридцати двух лет. Что по сути есть коварное лукавство – в эти годы женщина уже семейна и детна и жрицей на острова и сама не поедет.

Тем более, негуквонгская женщина, растерявшая к тому времени юношеский задор и желание строить свою жизнь по собственному разумению.

Если такой задор у нее вообще когда-то имелся.

Вот после этого момента в статье стоит как бы мельком добавить, что нашлись ретрограды, желающие законсервировать подчиненное положение негуквонгских женщин. И цитатку подпустить из этих нелепых публикаций «Патриархальности и державы».

Ну а дальше пойдет уже согласованный текст о том, что член совета регионального отделения партии «Прогресс для всех» Кусумо Сукафо сумел преодолеть вековые препоны и отправить негуквонгускую племянницу жрицей на остров Хильмандук.

Фото счастливой Лестари с жрицей-наставницей у летуна, фото самого Кусумо с семьей, растроганных этим волнительным моментом…

Эти проходимцы из «Патриархальности и державы» еще пожалеют, что связались с «Прогрессом для всех»!

4

В силу странного совпадения, отлучка обоих недисциплинированных руководителей была косвенно связана с одним и тем же человеком.

Глава аналитического отдела Кахья Вуландари покинула свое рабочее место для экстренной встречи в Совете Жриц Бенголуку. Ее пригласила к себе хорошая знакомая Инданн Касих, занимающаяся подбором жриц на острова Гиллисулата.

Именно она, не ведая истинной подоплеки дела, помогла недавно Кахье сплавить Лестари на Хильмандук, расчистив тем самым место перед глазами Зуррги для ее племянницы Азарийи. Ведь обе девушки, работавшие в одном здании с Зурргой Муяссарром, были в списке его потенциальных невест.

Правда, холостой гендиректор чуть ли не в тот же самый день отправился проходить Дорогу Предков, что свело на нет все усилия любящей тети. Это досадное совпадение не мешало Кахье Вуландари гордиться собой – все-таки она провернула операцию по устранению Азарийиной соперницы изящно и в сжатые сроки. А всем известно, что искусство интриги надо постоянно оттачивать.

К тому же, в результате ловко проделанной операции всё равно все только выиграли: этой зашуганной негуквонгке Лестари такое приключение только на пользу, а Инданн Касих, не прилагая усилий, получила замену жрице, отказавшейся ехать на Хильмандук из-за его неоднозначной репутации.

Вот здесь Кахья серьезно ошибалась – как минимум в результате ее интриг пострадало дорогостоящее оборудование, связывающее Совет жриц Бенголуку с подведомственными резиденциями на островах Гиллисулата. Но она этого не знала и потому, с некоторым даже удовольствием бросив все дела, вылетела в Совет жриц скорее заинтересованная, чем настороженная.

Хотя приглашение и прозвучало в ультимативной форме.

В Совете жриц давно уже закончили внутреннее расследование по факту нелепого погрома в Центре управления и связи с островами Гиллисулата. Раскуроченное оборудование было заменено, составлены акты о нанесенном ущербе. Была установлена и личность неуравновешенной погромщицы.

Сделать это удалось довольно просто. Во время нервного визита в здание Совета жриц Азарийя припарковала свой летун на личной стоянке одной из сотрудниц.

Все стоянки в здании были снабжены датчиками, фиксировавшими время прибытия и отбытия летунов, их марку, номерные знаки и владельца (информация эта была в обще базе транспортных средств провинции).

Не то чтобы в Совете следили друг за другом, но эта функция была включена в оборудование по умолчанию, и вот теперь внезапно пригодилась. Собственно, в Совете жриц о ней даже не подозревали и узнали только сейчас от службы охраны порядка.

С ходу предъявлять претензии влиятельному семейству и вообще затевать скандал Инданн Касих поостереглась. Сначала она решила попытаться выяснить, что толкнуло богатую наследницу на странный противозаконный поступок. И что ее вообще связывает с местным Советом жриц.

Для этого Инданн даже не пришлось прибегать в помощи сотрудников службы охраны порядка. Она поискала информацию об Азарийе Батари во всемингапауской сети, потом постаралась восстановить в памяти события, которые предшествовали странному погрому. В их числе был визит Кахьи Вуландари, которая попросила отправить жрицей на острова стажерку из Негуквонга Лестари Трай.

Кстати, интересная оказалась девочка. Первые же ее охотники пожелали задержаться на Хильмандуке еще на несколько дней. Правда, жреческое одеяние она носить совсем не умает.