Текст книги "Ленуха Маклай, или Семь Пятниц на деревне (СИ)"

Автор книги: Ирина Дарсеньева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 22 страниц)

Глава двадцать вторая, в которой Елена Маклакова решается на курортный роман

«Зацелую допьяна, изомну, как цвет,

Хмельному от радости пересуду нет.

Ты сама под ласками сбросишь шелк фаты,

Унесу я пьяную до утра в кусты».

Сергей Есенин.

1

Во дворе охотничьей хижины аппетитно пахло шашлыком. Вечерело, но все еще было достаточно светло – сумерки здесь наступали поздно. Большой деревянный стол был сервирован аутентичной глиняной посудой нарочито ручной работы. Нашлись в хижине и тяжелые кованые вилки. «И никаких больше пальмовых листьев!» – радовался где-то в глубинах души любивший удобства Надиярр.

Впрочем, некоторые избалованность и рафинированность не помешали ему приготовить из лично добытой дичи великолепный шашлык, первые порции которого томились на мангале. Часть индюшачьих тушек он запек кусками, и сейчас они, румяные, громоздились на большом блюде в центре стола в окружении запеченных плодов дикой айвы. Стол был заставлен мисками с разнообразными фруктами, принесенными мужчинами из джунглей.

Вышедшую из Дома Жриц девушку охотники заметили издалека. В руках она несла большую тарелку с крышкой-колпаком. Зуррга с одобрением отметил, что на Лестари не жреческое одеяние, а легкое цветастое платье с небольшим рукавом. Если она решила идти в гости «в штатском» – значит, встреча будет неформальной, и это сразу открывало некие привлекательные, хотя и пока туманные перспективы.

Две цитрусовые шарлотки, поставленные одна на другую, немного оттягивали руки. Елена решительно шагала к охотничьему домику. Зуррга и Надиярр были не первыми явившимися «дикарями», и отпускница считала, что хорошо понимает логику их поведения. Сейчас они встретят жрицу со всем почтением, и будут прислушиваться к каждому ее слову.

Первую несообразность она заметила сразу же. Печенеги и половцы тоже сразу расстались с тяжелыми кожаными жилетами-разгрузками, и разгуливали по территории «топлес». Но нижняя часть тела у них всегда была укрыта недурного качества фабричными саронгами, а хазары почему-то щеголяли в явно самодельных травяных юбках, как самые настоящие, а не фальшивые дикари. Причем юбка Надиярра была еще и украшена красивыми длинными перьями, как шляпа какого-нибудь Людовика XIII.

Гостью охотники встретили широкими и какими-то предвкушающими улыбками и вразнобой произнесли:

– Здрравствуй, жррица Лестарри!

– Здрравствуй, жррица Лестарри!

Елена поприветствовала дикарей в ответ и с некоторым раздражением подумала: «Как мне уже надоела эта «Лестарри»! Нет, имя так-то красивое, но не мое же. Какие все же странные игрища придумала турфирма. Чем была бы плоха «жрица Елена»?

Хотя нет, жрица Елена как-то не звучит. Сразу в голове образ какой-то обжоры. А вот жрица Лестари – вполне себе в оперном стиле. Почти как жрица Лейла в «Искателях жемчуга». Для необычного занятия требуется экзотическое имя. Недаром же девушки по вызову… Нет, плохой пример! Недаром же гадалки все сплошняком Златы, Лианы, Инессы, Ванессы… Так что пусть будет. Тем более что жрицей мне осталось быть совсем недолго. Скоро снова стану кадастровым инженером».

Елена передала гостинец стоявшему чуть дальше Надиярру – у выдвинувшегося вперед Зуррги руки оказались заняты. На лице мужчины сверкала гордая улыбка. Он протягивал Елене огромную, килограмма на два, зеленую жабу!

– Вкусна! – довольно сказал он, очевидно ожидая похвалы и восторгов.

За его спиной ухмылялся Надиярр. Ну-ну, сейчас посмотрим, что ты сможешь с ней сделать.

Елена непонимающе смотрела на подношение. Брать в руки жабу не хотелось. Есть ее – тем более.

Зуррга тем временем все настойчивей совал земноводное ей в руки.

– Возьми, зажаррь!

К такому жизнь Елену не готовила. Да, она интересовалась экзотической кухней и часто угощала подруг чем-нибудь этаким. Но жаба! Елена и свежую рыбу-то никогда в жизни сама не чистила.

Пришлось выкручиваться.

От первой пришедшей в голову идеи на голубом глазу заявить: «Отличная жаба, оставим на Новый год!» – пришлось спешно отказаться.

Думай, голова, думай! Придумала!

– Какое прелестное земноводное! – восторженно прощебетала Елена, сама себе не веря. Жаба мрачно смотрела на нее выпученными глазами. – Можно, оно пока поживет у меня в качестве питомца? Вы приготовили роскошный стол, еды хватает. Я принесла шарлотку!

Последний аргумент, кстати, был более убедителен, чем Елене казалось. По древней традиции сватовства показать себя с лучшей стороны должен был не только жених, но и невеста. Конечно, братья-соперники по понятным причинам не собирались слишком уж испытывать свою потенциальную пару, но проверить ее кулинарные способности сами предки велели. И раз уж она принесла какую-то «шаррлотку», жаба временно – временно! – могла быть помилована.

Быстро, пока Зуррга не передумал, Елена схватила колпак со своей тарелки – по двору разнесся нежнейший аромат выпечки – и подставила его под живой деликатес: касаться жабы руками она категорически отказывалась.

– Я сейчас быстренько отнесу ее и вернусь, – заявила девушка и унеслась в сторону Дома Жриц. Пока охотники не успели ничего возразить.

Налиярр и Зуррга только проводили взглядами ее взметнувшийся подол. Зуррга – разочаровано. Надиярр – мысленно потирая руки.

Невеста, как он и предполагал, явно не умеет готовить деликатесную лягушку-быка. Но из неловкой ситуации вывернулась ловко, не подкопаешься. А вот осадочек-то у нее наверняка остался. В то время как он, Надиярр, ничем девушку не огорчил. И индейку приготовил сам, надо бы, кстати, это упомянуть во время застолья. Невеста ведь не забудет вернуться?

Место, чтобы поселить жабу (или это лягушка? Елена не очень разбиралась в вопросе) нашлось возле разоренного огорода печенегов. Там имелся донельзя запущенный декоративный прудик, из которого старички-дачники приноровились брать нагревшуюся воду, пока не вычерпали почти всю. Сейчас он снова наполнился водой – видимо, на дне бил небольшой подземный ключ.

– Сиди здесь, чувствуй себя как дома, все насекомые – твои, – сообщила Елена жабе, осторожно вытряхивая ее из крышки-колпака. Потом, подумав, добавила: – А пожелаешь удалиться – дело твое.

Колпак Елена брезгливо сполоснула в пруду и оставила на ближайшей скамейке, пообещав себе позже отмыть его самыми термоядерными моющими средствами и больше никогда не пользоваться.

Позади раздался мощный всплеск: избежавший своей участи деликатес сделал выбор и прыгнул в пруд. Девушка поспешила к оставленным «охотникам».

2

Елена просто диву давалась, насколько всем увиденным ею туристам удавалась роль недалеких дикарей! И ведь никто ни разу из нее не вышел! Конечно, социальный статус мужчин слегка угадывался и за дикарской оболочкой. Елена помнила, как трудолюбивые и организованные старички-дачники преобразились в олигархов, а растяпистые половцы – в простоватых работяг. Интересно, кем окажутся хазары?

Надиярр был совсем немного… приторный, что ли, искала Елена правильное слово, и выражением лица временами напоминал специалиста по связям с общественностью в ее родной конторе. «Ваш звонок очень важен для нас» и все такое. Зуррга же, как это не смешно звучало по отношению к дикарю, производил впечатление самоуверенного технаря, свысока поглядывающего на окружающих его «тупых» гуманитариев. Угадала или нет?

Ужин с хазарами оставил самое приятное впечатление. Еда была вкусная, а парни – веселые. Разглядев все великолепие стола, Елена подумала, что зря послушалась Рату и ни разу не заходила в лес. Сколько, оказывается, там можно нарвать экзотических фруктов!

Потом вспомнила жабу, посмотрела на бусики из когтей и клыков на крепких шеях охотников, и поняла, что не зря. Хотя, конечно, бусики, скорее всего, были бижутерией, но береженого бог бережет.

К концу замечательного ужина Елена осмелела и напросилась с парнями на прогулку по лесу. Они на удивление легко согласились и пообещали завтра же взять ее с собой в джунгли. (Три раза «ха»! Какие джунгли в Калмыкии? Просто в лес. Но это, наверное, часть игры. Как и их охотничьи истории).

Кстати, не все в застольных рассказах было понятным, все же дикарский словарный запас был весьма скуден. Как надо было понимать, к примеру, фразу: «И тут я как напррыгнул на ту змеюку с деррева»? Ну не буквально же?

«Наверное, мужчинам необходимо иногда сбросить с себя груз цивилизации, – размышляла поздним вечером девушка, вернувшись из гостей. – Недаром многие из них имеют такое дикарское по сути и весьма дорогостоящее хобби, как охота. Ну, или рыбалка. И радуются, как дети, когда удается добыть какого-нибудь подлещика. На что он им? Турфирма, похоже, на этом и сыграла».

Тарасик, кстати, никаких сугубо мужских хобби не имел. А вот Игорь, муж Верунчика, рыбалку очень уважает. И непременно берет на нее двух своих мелких сыновей. Чтобы воспитывать мужиков, как он говорит.

Каким образом рыбачьи навыки могут пригодиться жителям мегаполиса? Может, они дают характеру дополнительную прочность? Плюс пятьдесят процентов к уверенности в себе? Наверное, это какой-то хитрый мужской секрет.

А вот, кстати, если бы у нее был сын? Отпускала бы она его с отцом вдвоем на охоту, или всегда сопровождала, как Верунчик своих троих мужчин?»

Настроение внезапно испортилось. И еще этот подлый Тарасик никак окончательно не выветривался из головы. Сам-то он про нее, скорее всего, уже и не помнит. Как бы навсегда выпихнуть его из своих мыслей? Неужели права была Лика, утверждая, что клин клином вышибают и для этого ей надо закрутить новый роман. А лучше просто, ни о чем не думая, окунуться в пучину разврата с каким-нибудь мимопроходящим мачо. Но как же трудно решиться на такое «правильным девочкам»!

3

Оставшиеся от путевки дни проходили для Елены один веселее другого. Прогулки по лесу или на озеро и вечерние посиделки у хижины охотников начали становиться традицией. Которой не суждено было устояться – отпуск-то заканчивался.

Далеко в джунгли охотники ее не заводили, ограничиваясь самым краешком и протопанными дорожками, ибо уже на первых метрах оценили вопиющую неприспособленность жрицы для прогулок по буйным зарослям. Елена же с огромным удивлением наблюдала, как оба хазарина совершенно спокойно бродили босиком там, где она умудрялась наколоть и поцарапать ноги в своих удобных балетках. На самом деле ничего удивительного в том не было – подошвы ног у мужчин были набиты от многолетних босых тренировок.

Полюбовавшись на растущие в природе бананы и киви, гигантский муравейник и довольно мерзко выглядевших личинок, обнаружившихся под случайно сдвинутой корягой (честно говоря, о корягу она просто-напросто споткнулась, расцарапав в придачу щиколотку), Елена поняла, что уже удовлетворила свой естественноиспытательский интерес. Возможно, если бы она была для таких прогулок лучше экипирована… Да нет, оказывается, дикая природа – вот совсем не ее.

На озере Елене понравилось чуточку больше. Поплавать в нем, как и предупреждали старички-половцы, не предоставлялось возможным из-за обильной водной растительности у берега. Зато редкое зрелище – охота на рыбу с помощью коротких копий – было выше всяких похвал!

И рыба, приготовленная на костре прямо на берегу, оказалась необыкновенно вкусной!

После полного одиночества первых дней отдыха, чуть позже разбавленного общением с социально далекими, хоть и очень забавными печенегами и половцами, общество двух молодых мужчин казалось Елене удивительно приятным.

Несмотря на все их закосы под дикарей.

А ведь права была менеджер турфирмы «Ясные зори» Марина! В этой глубинке ей действительно удалось полностью разгрузить мозг, после чего жизнь заиграла новыми красками.

Лена вдруг поняла, что глаза ее не обманывают и парни действительно за ней ухаживают. Или просто слегка флиртуют? Неважно. Ведь делали они это, продолжая играть в первобытных охотников, и получалось весело и ненавязчиво.

Предложения руки и сердца от обоих Елена получила на третий день знакомства. Первым к ней подкатил красавчик, который так умело готовил дикую индейку.

– Надиярр – хорроший охотник! – сразу же зашел он с козырей, убедившись, что соперника нет рядом. – Лестарри – хоррошая хозяйка! Шаррлотка! Вкусна! Будем паррой?

Елене стало невыразимо смешно. Эти мужчины умеют в флирт! Почему-то захотелось сделать книксен.

Девушка сделала серьезное лицо и ответила:

– Я весьма польщена и подумаю над вашим предложением.

Надиярр просиял. Что было у него в голове, когда он делал предложение, какой ожидал услышать ответ и как растолковал для себя ее слова, Елена не поняла.

Чуть позже ее подкараулил ловец деликатесных жаб и без всяких предисловий предложил:

– Иди в мой дом хозяйкой!

Елена с огромным сомнением оглядела соломенную хижину, где при ней жила уже третья смена охотников.

Зуррга проследил за ее взглядом и догадался, что невеста неправильно его поняла.

– Мой дом нету тута. Мой дом тама, – охотник показал рукой в неопределенном направлении. – Далеко. Хозяйка нету. Хозяйка нада.

– Я весьма польщена и подумаю над вашим предложением, – произнесла Елена уже обкатанную фразу.

Зуррга отнесся к ответу с куда меньшим энтузиазмом, чем его товарищ. Это легко читалось на его не таком смазливом, как у Надиярра, но все же привлекательном лице.

– Был выборр, многа, – с какой-то непонятной досадой произнес он, неизвестно что имея в виду, и самоуверенно добавил: – Еще понрравлюсь.

С этого момента охотники перешли к активной фазе ухаживания. Нет, они оставались милыми и ненавязчивыми, но при любой возможности, как пятиклассники, демонстрировали физическую силу и удаль. Чего стоили, например, их смелые и головокружительные карабканья на самую вершину гигантских деревьев, чтобы достать для нее самый спелый плод!

У вечернего костра в ее честь в тот же вечер были исполнены дикарские танцы. После вкусного ужина на свежем воздухе – мужчины опять запекли мясо, Елена опять принесла выпечку – оба хазарина удалились в хижину и вернулись переодетыми. Елена не сразу поняла, что это за разукрашенные ракушками вытянутые тыквы выпирают у них из-под травяных юбок в районе паха.

«Это были не фляги, а чехлы для пениса!» – наконец поняла ошарашенная девушка, вспомнив, что обратила внимание на необычные предметы в поклаже туристов еще при первой встрече. Слово вертелось на языке, и наконец вспомнилось. Котека! Вариант западноевропейского гульфика для теплого климата! Какая экзотика!

Принарядившиеся мужчины принялись выплясывать у костра. Зуррга изображал что-то вроде танца с саблями, прихватив с собой, кажется, весь свой арсенал холодного оружия. Надиярр удивлял огромными ритмичными прыжками. Не помешала бы, конечно, музыка, но танцорам хватало задора (и дури) и без того.

Глядя на отплясывающих перед ней печенегов, Елена снова ощутила себя Ленухой Маклай. Она сидела на бревне, любовалась на дикарей и думала, сколь много потеряли современные люди с их упрощенным букетно-конфетным ухаживанием. В любой культурной традиции есть мужской и женский танцы, позволяющие показать себя. Но мы уже не отдаемся пляскам так, как эти бесхитростные люди.

В этот момент один из бесхитростных хазар исполнил, к огромному удивлению Лунухи Маклай, совершенно балетное па, и, увлекшись, выдал серию прыжков, при виде которых в памяти Елены почему-то начали всплывать когда-то слышанные термины: антраша, гранд жете и даже па де пуасон.

Во время этого самого гранд жете, что, как внезапно вспомнила зрительница, означает шпагат в воздухе, с раздухарившегося танцора слетела тыква, явив наружу дикарское «достоинство», которое оказалось экзотически смуглого цвета. Травяная юбка высоко задралась в прыжке и стала напоминать по форме балетную пачку, «достоинство» тоже гордо реяло в воздухе. Ничего более Елена рассмотреть не успела, сразу же в смущении отведя взгляд. Да уж, в классическом балете такого не увидишь!

Разгоряченный танцем охотник не заметил потери части экипировки. Или вовсе не придал этому значения. Зато невольную обнаженку, как и смущение потенциальной невесты, заметил Зуррга. Мужчина решил, что соперник сделал это нарочно, желая покрасоваться, и, рассердившись, начал злобно метать все свои топоры, ножи и копья в какое-то несчастное дерево, растущее на другой стороне поляны. Делал он это с такой силой, что почти перерубил не такой уж и тонкий ствол.

Елена поняла, что обстановку следует немедленно чем-то разрядить, и присоединилась к танцорам, почему-то изобразив разученную когда-то в школе цыганочку. Зуррга немедленно оставил в покое свои топоры, а Надиярр, наконец заметив конфуз, сдвинул вперед свою травяную юбку, слегка обнажив при этом, правда, левую ягодицу. Скоро у костра кто в лес, кто по дрова выплясывали уже три дикаря.

От этого незамысловатого веселья в душе поднималось что-то животное и первобытное, и уже на следующий день Елена пошла на посиделки, глубоко упрятав в кармане джинсов упаковку презервативов, которую вместе с ценными советами под смех Верунчика вручила ей Лика. На всякий случай.

Чувственное томление как тяжелый запах тропических цветов, казалось, было разлито в воздухе, да так, что становилось трудно дышать. Это было какое-то сумасшествие!

Весь ужас ситуации заключался в том, что Елена так и не определилась, с кем из двух кавалеров она – возможно! – заведет мимолетный курортный роман.

Ночью ей приснился древнего вида каменный тотемный столб, изображающий неведомого зверя. Хриплым вороньи голосом он повторял одно и то же слово: «Выбиррай! Выбиррай!»

…Презервативы понадобились на следующий день. Который начался с неожиданных подарков.

4

За последние несколько дней отпускница уже привыкла, что мужчины при любой возможности вручают ей небольшие сувениры: цветы, фрукты, симпатичные самодельные украшения – слава богу, без использования в качестве поделочных материалов чьих-то когтей и зубов.

Все это, как и демонстрация охотничьей удачи, кулинарных талантов и физических статей очевидно было частью дикарского обряда ухаживания.

Сегодня мужчины решили поразить избранницу еще одной стороной первобытной доблести, вручив ей один за другим завернутые в широкие листья отрезы какой-то ткани.

Елена с недоумением развернула подношения. Откуда они взяли в этой дикой местности такую качественную, обработанную по краям ткань? При том явно не новую, ношеную?

Елена непонимающе переводила взгляд с дарителей на подарки. Мужчины с удивлением (Зуррга) и некоторой обидой (Надиярр) смотрели друг на друга. Наконец до Елены начал доходить весь комизм ситуации.

Как всякий современный человек, она была обладательницей поверхностной информации «обо всем», в том числе когда-то читала, что у молодежи диких племен считалось признаком лихости умение увести со двора козу в соседней деревне или незаметно стянуть что-нибудь другое.

Это же обрядовый подарок! Так вот почему они ходят в травяных юбках! Стащили друг у друга саронги! Ведь других носителей материального имущества (ну, кроме нее самой) здесь попросту нет!

Интересно, как им удалось это проделать?

При мысли о вариантах, как такое можно было провернуть, Елене стало невыразимо смешно. Простая идея, что сушащуюся одежду просто втихаря сняли с веревки, не пришла ей в голову.

– Спасибо! – сказала Елена, пряча за покашливанием смех. – Я убедилась, что вы удивительно ловкие добытчики. Любой ваш набег будет успешен. Но теперь возьмите, – Елена неловко протянула саронги назад сразу обоим охотникам, опасаясь вселенской обиды. К тому же она не успела запомнить, где был чей.

Но, видимо, кража действительно была обрядовой. Мужчины довольно взяли свои полотнища ткани и, зайдя за кусты, избавились из уже потрепанных и подсохших травяных юбок и ловко обернули саронги вокруг чресл.

Расставшись с, признаться, колющими нежные места растительными юбками, мужчины испытали явный прилив энергии. Ну и некоторое волнение. Сомнительный с точки зрения современной морали подарок был последним, обряд сватовства завершен, и сегодня избранница должна была определиться с кандидатурой жениха.

То, что девушка может не выбрать никого из них, как и то, что она не подозревает о такой чести, мужчины в расчет не брали. Ну и оказались правы.

После обеда все трое снова пошли на озеро бить рыбу, и Елена опять любовалась красивыми полуобнаженными мужчинами с копьями в руках. Капли воды стекали по их загорелым торсам, от адресованных ей белозубых улыбок кружилась голова. Кажется, ей слегка напекло голову, потому что на обратном пути в ушах снова зазвучал хриплый вороний голос из сна: «Выбиррай! Выбиррай!»

Голос становился то тише, то громче, то, казалось бы, вовсе оставлял ее в покое, но неизбежно снова возвращался. «Да выбррала я, выбррала!», – в конце концов прорычала она вполголоса.

События развивались для неспешной и раздумчивой Елены чересчур стремительно, но она понимала – либо так, либо никак: через несколько дней уезжать. И отпустила вожжи, которыми всегда направляла колесницу своей жизни.

Все случилось на первобытной дискотеке, которой теперь заканчивался каждый вечер. Разгоряченный плясками дикарь утащил ее буквально в кусты. Впрочем, секса на муравьиной куче не случилось – как сразу же выяснилось, продуманный охотник заблаговременно подготовил в зарослях настоящее ложе любви – постель из травы, покрытую огромными мягкими листьями и усыпанную цветами. Сверху охотник набросил огромную мягкую шкуру большой дикой кошки.

Теплая южная ночь, звезды, будоражащий инстинкты запах молодого мужского тела, смешавшийся с ароматом тропических цветов, так ударили Елене в голову, что у нее случился лучший секс в ее жизни. Много лучшего секса.

…Увлекшийся пляской Надиярр не сразу заметил, что остался на поляне один. Потом ситуация неожиданно что-то сдвинула в его творческих мозгах, и мужчина исполнил импровизированный танец на переживаемую тему, увидев который, его без разговоров взяли бы в любую балетную труппу.

К сожалению, как это часто и бывает в жизни, шедевр остался незамечен миром. Да и, честно говоря, предложение не было бы принято: танцора вполне устраивала нынешняя должность.

Остановившись и отдышавшись, Надиярр быстренько прошел все пять стадий принятия неизбежного. Каждая сопровождалась эмоциональным воплем: «нет, *ля!» (отрицание), «ну *ля!!!» (злость), « а *ля ли?» (торг), «*ля-а-а» (депрессия), «*ля…» (смирение).

В его родном языке междометий было великое множество, но на русском это звучало бы примерно так.