Текст книги "Ленуха Маклай, или Семь Пятниц на деревне (СИ)"

Автор книги: Ирина Дарсеньева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 22 страниц)

Елена, ни на минуту не задумываясь, тут же дала свое высокое дозволение. А почему бы нет? Спорт – это всегда на пользу. Все ее внимание занимало возвращение земли под огородом в первозданно пустое состояние.

Лица печенегов горели таким энтузиазмом, что Елена неожиданно вспомнила – ведь у нее еще остались нетронутыми семена цветов! Надо отдать их бешеным садоводам, а для подруги она прекрасно купит еще на обратном пути в Ставрополе.

– Постойте, у меня вот еще что есть.

Девушка сбегала в свою комнату и принесла шесть ярких пакетиков. Названия цветов, напечатанные мелковатым шрифтом, совершенно терялись на фоне аляповатых изображений того, что должно было вырасти из семян. «Петуния», «Астры»… с трудом разобрала Елена. «А, сами разберутся!»

– Это цветочки, я совсем про них забыла.

Девушка еще раз с сомнением повертела у себя в руках бумажные квадратики. Выглядели они все-таки как-то несерьезно. Прорастут ли? Неудобно получится, если нет. Хотя что она понимает в огородно-садовых делах? Олигархи-дачники всяко подкованнее в этих вопросах.

Елена решительно протянула пакетики преобразившимся печенегам:

– Вот, можете посадить у себя на клумбе.

– Нет, я не могу просто так все это принять, – заявил Буано Кррисма, впрочем, от семян не отказываясь.

Мужчина вынул из своей объемной дорожной сумки немалого размера бумажник, достал оттуда визитную карточку и что-то напоминающее чековую книжку. Следом на свет появилась солидного вида ручка. Все своим видом она демонстрировала, что росчерком этого пера заключались глобальные финансовые сделки. Буано что-то черканул в своей книжке, вырвал листочек и протянул Елене вместе с визиткой.

– Это для начала. Свяжитесь со мной, когда вернетесь в цивилизацию, я думаю, вам причитается некоторое количество акций нашей компании.

Елена весело улыбнулась собеседнику. Энергичные пожилые туристы ей нравились и во время игры в «охотников», и после преображения. Интересно, что он имел в виду под акциями? Правильно ли сработал универсальный переводчик?

Девушка попыталась прочитать надписи на чеке и визитке, но, увы, язык был ей незнаком, а механический переводчик, с таким трудом настроенный Ратой, оказался в данном случае годен только для устной речи. Пожав плечами, она небрежно засунула бумажки в сумку. Потом как-нибудь разглядит их повнимательнее.

4

Елена выпроводила суматошных туристов только к вечеру. Еще раз тепло распрощавшись и пожелав всяческой удачи в пути, девушка тщательно закрыла за ними дверь, вышла из дома и отправилась бродить по опустевшему двору. На одной из дорожек она увидела желтый помидор, по всей видимости, оброненный кем-то из дачников, и зачем-то взяла его у руки.

Настроение было непонятным. Примерно так чувствует себя хозяйка, проводив дорогих, но шумных гостей. Вроде бы уже можно и отдохнуть, а вроде бы и чего-то сразу и не хватает.

Странный какой-то все-таки этот эко-туризм. Мужчины так удачно изображали из себя всамделишных дикарей, всецело подчиняющихся жрице! И ведь питались все время тем, что приготовили на костре, мылись в ручье. И зачем-то таскали с собой целый арсенал холодного оружия. Неужели это может кому-то нравиться?

С другой стороны, все они заметно посвежели после такого экстремального отпуска. Старички-олигархи будто помолодели, а трое разгильдяев средних лет подрастрясли свои пивные животики. И немудрено! Елена вспомнила, как гоняли их по спортивной площадке старшие мужчины, и покатилась со смеху.

Интересно, а она тоже посвежела от такого отдыха? Надо повнимательнее рассмотреть себя в зеркало. Глаза-то точно печь перестало. Пожалуй, вернувшись, стоит устраивать такой же отдых организму хотя бы раз в месяц. Придется начинать ходить с Верунчиком в походы. Дома себя от интернета не оторвать.

Да, домой уже хочется. Или нет?

В любом случае завтра прибудут последние ее туристы. Осталось занять их чем-нибудь несколько дней, и прощай, отпуск.

Елена решила не готовиться специально к приему последней группы. Руку в развлечении гостей она хоть как тамада, хоть как жрица уже набила. Посмотрит завтра, кто придет, и будет импровизировать. Она, конечно, справится с любой ситуацией. Не будь она Ленуха Маклай.

Глава девятнадцатая, в которой Лестари Трай решает сделать короткую стрижку

«А девушке в семнадцать лет

Какая шапка не пристанет!

Рядиться никогда не лень!»

А.С.Пушкин.

1

За все свои уже прожитые двадцать два года Лестари в первый раз сидела на крыше. Ну, если не считать за таковой опыт обед с родителями в ресторане «Почти у звезд» на верхнем, сорок пятом этаже гостиницы в Картосуотро.

И уж тем более никогда она не болтала, сидя на крыше, с парнем. Собственно, все парни для Лестри закончились в семнадцать лет, когда погибли родители и дядя отправил ее в закрытый интернат для благородных девиц: в его стенах были не приняты даже визуальные контакты с противоположным полом. Кажется, Лестари и вовсе забыла бы, как выглядят молодые мужчины, если бы во время редких визитов дядя не выводил ее на прогулку в город.

Тем удивительнее было то, что девушка не испытала и минутной неловкости, разговаривая со страховавшим ее на крыше помощником. Несмотря на подступающие сумерки, она сразу узнала парня, которого заметила и отличила во время обряда вызова дождя. Тогда он вместе с другом, помогавшим тащить сегодня лестницу, пришел на берег вслед за Княгиней-Лопатой.

В тот день Лестари показалось, что парень хочет к ней подойти и познакомиться, но возможности такой ему не представилось – Подруга Княгини Лопаты была плотно занята в обряде.

Случайно ли он оказался сегодня вместе с Лестари на крыше? Такой вопрос девушка себе задать не успела. Сначала она старалась как можно лучше исполнить свою роль в странном обряде женской брачной инициативы, а потом оказалась полностью поглощена новым для себя опытом общения с представителем другого пола.

При ближайшем рассмотрении парень оказался еще симпатичней, чем его запомнила Лестари. И голос у него обнаружился очень приятный. И манера поведения очень достойная. И…

И вообще он был какой-то свой, как будто бы они знакомы с детства.

Покрытая рубероидом крыша была слегка покатой и пыльной. Однако на плоском возвышении рядом с трубой какой-то доброхот пристроил длинную и широкую гладкую доску, явно предназначенную для посиделок.

«Не мы первые…», – философски подумал Канат и предложил Лестари присесть ближе к трубе, сам устраиваясь с краю, на пионерском от нее расстоянии.

Доска оказалась хорошо закреплена, и сидеть на ней было удобно. Что было совсем неудивительно – турфирма водила сюда небольшие, до четырех человек, группы. Ночная экскурсия называлась «Посмотри на звезды с крыши». Замотанные суетной жизнью горожане были в восторге. По словам некоторых, у них сразу же прочищались буквально все чакры, а кое у кого открывался и третий глаз.

2

Звезды с крыши сельского домика действительно смотрелись иначе, чем с земли. Просто потому, что их не заслоняли ни другие крыши, ни кроны деревьев, чуть слышно шелестящих листьями где-то рядом. Южное небо с россыпью крупных звезд и полной луной, освещавшей все вокруг приглушенным светом, создавало на островке крыши совсем уже волшебное настроение.

– Я знаю, что у тебя очень красивое имя – Лестари, – начал разговор парень. – А меня зовут Канат.

Лестари показалось, что, назвав свое имя, он ожидал какой-то привычной реакции и, не дождавшись, немало удивился.

– Ка-на… Кана-т, – с неуловимым мягким акцентом произнесла девушка. – Кана.

Имя ей понравилось, но его сокращенную форму – Кана, которую Лестари нащупала совершенно интуитивно, произносить было легче.

– Ты ведь, туристка, да? А откуда приехала?

– Сейчас из Бенголуку, я там стажируюсь в компании, производящей летательные аппараты. В планово-экономическом отделе, – охотно начала говорить девушка. Внезапно ей захотелось рассказать о себе этому парню все-все. – А вообще я живу в Негуквонге, – грустно добавила она и посмотрела на собеседника, который почему-то никак не отреагировал на упоминание одиозной провинции.

И немудрено, ведь эти географические названия Канату ничего не говорили. Он и остальную речь Лестари понимал с пятого на десятое. Что еще за «летательные аппараты» производит ее корпорация? Впрочем, все это было совершенно неважно. Кана сделал свой выбор. Теперь его предстояло сделать и Лестари.

– А я автомеханик, – начал рассказывать о себе Канат. – У нашей семьи собственная автомастерская, я детства был там на подхвате. Потом закончил автодорожный колледж, отслужил в армии. Сюда приехал на лето к другу, помогаю ему на машинном дворе. Выходит, мы оба с тобой связаны с техникой. Только твоя летает, а моя ездит по дорогам. А ты где училась?

– У меня диплом по специальности «Экономика и управление» и сертификат курса «Страховое дело», – ответила Лестари, не называя, впрочем, место, где она их получила.

Спросит? Не спросит? Стоит ли говорить? Вдруг он посмотрит на нее с пренебрежением, как двоюродные сестры Путри и Пати.

– Ух ты! – с уважением сказал Канат. Не спросил! – Сложно учиться, наверное, было?

– Да нет, – ответила Лестари, которой была приятна его реакция. – Я люблю постигать новое.

– А зачем тебе такие длинные волосы? – спросил Канат, протягивая руку и отцепляя кончик слегка растрепавшейся девичьей косы от шершавой кирпичной кладки печной трубы. Волосы Лестари оказались удивительно приятными на ощупь, но молодой мужчина героическим усилием воли выпустил их из руки. Еще не хватало показаться навязчивым! – Нет, я понимаю, это красиво, даже очень, но ведь неудобно же!

– У нас в Негуквонге все еще в ходу «Уложение о приличествующем благонравной дочери облике и поведении», – принялась объяснять Лестари. – Оно предписывает девушкам носить бунчу, а волосы должны достигать колен… Там много еще всяких ограничений. Неужели ты никогда не слышал?

– Не приходилось. Хотя у нас тоже есть регионы, где женщины как бы в подчиненном положении, но это на чисто бытовом уровне, законодательно ограничения нигде не прописаны, и при желании и упорстве они всегда могут настоять на своем.

– Нет, в Негуквонге на своем не настоишь. У нас женщины начинают считаться юридически дееспособными только в 32 года. До этого они находятся в полном подчинении старшего родственника мужского пола или мужа, если выходят замуж.

– Ну это уже беспредел какой-то! – возмутился Канат. – У нас в России совершеннолетие в 18, в других странах, конечно, бывает по-разному, но мне всегда казалось, что не позже двадцати одного года. Чтобы в 32 – я такого даже не слышал.

– Это в нашей провинции только, – призналась Лестари. – В Бенголуку я уже через полтора года стала бы совершеннолетней.

– Ну, ваши патриархальные нравы не помешали тебе хотя бы получить образование, и это уже хорошо. А муж ведь может оказаться и нормальным. Вот я бы, например, ни за что не стал бы навязывать жене свое мнение.

– И что, даже разрешил бы укоротить волосы?

– Что значит – разрешил бы? У нас же не домострой какой-то. Хочешь, посмотрим, какая прическа тебе бы подошла? У меня на смартфоне специальная программа есть. Мне сестра поставила, чтобы стрижки выбирать. Там еще и цвет волос можно менять.

Лестари с сомнением посмотрела на короткие волосы парня. Было непохоже, чтобы он как-то особо заморачивался с прической.

На самом деле появление на смартфоне ее собеседника сервиса по подбору прически имело богатую предысторию. Когда Канат был годовалым крохой, старшие сестры пяти и семи лет играли с ним как с куклой. То есть буквально усаживали его за чаепитие вместе с настоящими куклами, которые были с ним вровень ростом, наряжали и повязывали бантики на его младенческие локоны. Канату все это необыкновенно нравилось, и он заливисто хохотал.

Девчонки и сами росли модницами, и брата привыкли наряжать от первых детсадовских утренников до выпускного вечера в школе. С модными стрижками он расстался только в армии, и потом, несмотря на все уговоры, волосы больше не отпускал. Но программа, позволяющая «примерить» прическу, на его смартфоне стояла. На случай, «если малыш Кана передумает».

Канат для демонстрации возможностей поместил в программу сначала свое фото. Лестари с восторгом смотрела на длинноволосого кудрявого Каната, на Каната-блондина, на Каната с бритой головой. Ничего похожего на такие парикмахерские забавы в Минангапау не придумали.

– А теперь давай посмотрим на тебя. У меня и фото твое есть. А то сейчас темновато для съемки. Я снимал обряд вызова дождя, и ты в кадр попала, – объяснил парень и немного смутился. Поскольку снимал он именно Лестари и «в кадр попали» скорее все остальные участники веселья.

Неожиданно Лестари больше всего подошла совсем короткая стрижка. Хотя ей были к лицу практически все прически. И любой цвет волос.

– У нас девушки все время что-то меняют, экспериментируют. Ну а к средним годам обычно выбирают самый подходящий им образ.

– И мне так можно было бы?

– Конечно!

3

Лестари увлеченно продолжала перебирать прически на Канатовом смартфоне, а парень напряженно смотрел на сгущающиеся сумерки и думал, что время уходит. Совсем скоро Лестари придется отвести к квартирной хозяйке, и кто знает, удастся ли им еще раз вот также поговорить наедине? Да она же туристка и уедет скоро! Может, даже завтра!

«Рано, рано, рано!» – набатом звучало в голове у Каната, но он все-таки решился и выпалил:

– Понимаю, что мы очень мало знакомы, но ответь: твоей маме зять не нужен?

И тут же мысленно застонал: «Боже, какой тупой подкат! Что со мной? Я же раньше никогда за словом в карман не лез».

Реакция девушки оказалась неожиданной. Она отложила смартфон и горько заплакала.

– У меня нет мамы. Отца тоже нет. Только опекун. Он не разрешит замуж.

Лестари сама поразилась своей реакции, но остановить слезоразлив не могла. Почему-то в компании Каната она не чувствовала потребности «держать лицо». Его слова вдруг отпустили некую пружину, заставлявшую крепиться, не смотря ни на что, все эти годы. Как будто в ее жизни наконец появился родной человек, которому можно рассказать все-все. Которому можно пожаловаться. Который на ее стороне.

Канату захотелось немедленно прижать плачущую девушку к груди, но он побоялся ее спугнуть и только взял за руку.

– Опекун не разрешит? – в голосе молодого мужчины появилась уверенность и какая-то легкая бесшабашность. – А мы его не спросим. По нашим законам ты давно совершеннолетняя. Наверное. Сколько тебе лет?

Лестари ответила.

«Она старше меня! Почти на два года», – с восторгом подумала Канат. Впрочем, если бы Лестари была младше, этот факт точно также вызвал бы в его душе волну нежности.

– А наследство? Я же только в тридцать два года…

– Наследство вещь хорошая, но оно же нам и тогда пригодится? Как раз дети в школу пойдут.

Столь далеко идущие планы Лестари немного смутили, но она продолжила расспрашивать гипотетического жениха.

– И что, ты бы разрешил мне обрезать волосы?

– Сама бы решила. Ты такой же человек, как и я. Не возражал бы, да. Только мы бы тебя сначала от души нафотографировали, даже в студию к профессионалу сходили бы, чтобы на память осталось.

И тут Лестари поняла, что обязательно выйдет за него замуж. Вот прямо сейчас об этом скажет! Только сначала…

– А разве у вас можно заключить брак без документов? Мои хранятся у дяди.

– Да, это засада. Ладно, будет у нас тогда пока букетно-конфетный период. А документы… документы, – в голове Каната с огромной скоростью закрутились шестеренки, – документы мы тебе сделаем в Казахстане.

Канат вспомнил про многочисленную родню в приграничных областях осколка бывшего общего государства. Помогут, есть у них связи. Могла же Лестари приехать в Астрахань из Атырау? Могла. Поэтому и по-русски говорит пока слабо. Паспорт. Школьный аттестат. Это если она захочет где-нибудь поучиться, молоденькая же еще. Распишемся, оформим гражданство.

Лестари, конечно, не очень смахивает на казашку, но такая же черноглазая и черноволосая. Кто там разбирать будет?

– А работать я где буду? Я без дела сидеть не хочу!

Лестари, взбудораженная возможными переменами в жизни, все же хотела договориться на берегу. Взаперти она уже насиделась в закрытом интернате, ей хотелось ходить на службу, как все.

Канат был готов для любимой девушки на что угодно.

– Конечно! Жалко, что дипломы у нас не подтвердить. По экономике твоей и страховому делу. Законодательство наверняка не совпадает. Но общий принцип, наверное, такой же. Ты можешь еще немного подучиться и получить местный диплом. Институт можно и экстерном закончить. Не беспокойся, пожалуйста, я тебя поддержу в любом вопросе. Ты будешь заниматься только тем, чего сама захочешь.

– Да. Я буду учиться, – решительно сказала Лестари, отрезая для себя все пути назад. – И работать. И замуж за тебя пойду. А когда мне исполнится 32 года, вернусь домой за своим наследством.

… Молодая пара еще немного посидела на крыше, любуясь звездами и обсуждая волнующие перспективы, а потом Канат проводил невесту до дома, договорившись встретиться с ней завтра прямо с самого утра.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. СОГЛАСНО ТРАДИЦИЯМ. Глава двадцатая, в которой появляются любвеобильные хазары

«Приезжайте, девушки, на моря

Ради настоящего дикаря».

Из репертуара Анны Семенович.

1

Новые туристы, на этот раз двое, терпеливо стояли за забором. Ждать жрицу, сидя на корточках, они не стали, и вообще существенно отличались от первых двух групп. Нет, по внешнему виду новоприбывшие точно так же принадлежали к неведомом этносу, были лохматы, босы и увешаны оружием.

Но, во-первых, они были вызывающе «нарядно», конечно, с дикарской точки зрения, одеты. А во-вторых… Во-вторых, они сразу же напомнили Елене о настоятельных советах Лики завести на отдыхе курортный роман, чтобы мысли о Тарасике окончательно покинули голову.

Если печенеги относились к другой возрастной категории, а половцы – явно к другой социальной, то хазары, как тут же окрестила новых туристов девушка, могли бы выглядеть в ее глазах вызывающими определенный женский интерес мужчинами. Если бы не вырядились такими дикарями, конечно.

Елена продолжала беззастенчиво рассматривать пришельцев. На смуглых крепких шеях висели бусики из устрашающего вида чьих-то зубов. На немного более рослом и широкоплечем «охотнике» – из крупных и желтоватых. На стройном и смазливом – из кипельно белых, тонких и пугающе острых.

Лохматые прически туристов в стиле «не расчесывался три недели» были украшены яркими птичьими перьями, косточками каких-то мелких созданий и небольшими просверленными ракушками.

Наряд смазливого добавляла налобная повязка, стилизованная (не настоящая же она?!) под змеиную шкурку. Повязка плохо удерживала его разлохматившиеся кудри, и была предназначена, очевидно, скорее для украшения. Волосы второго, рослого туриста были прямыми, за счет чего вся нацепленная на них красота была на самом виду – у его товарища часть ракушек и прочего тонула в кудрях.

В остальном туристы были одеты в туже «униформу», что и предыдущие две группы – в саронги и кожаные жилеты с петельками для холодного оружия, ни одна из которых не пустовала. В сетчатых мешках за спинами мужчин проглядывались какие-то тючки и что-то похожее на небольших размеров вытянутые тыквы, опять же украшенные ракушками.

«Наверное, это самодельные дикарские фляги», – заключила Елена и больше к имуществу туристов не приглядывалась. Поросли на лицах у вновь прибывших дикарей, в отличие от их предшественников, не было. Зато наблюдались характерные царапины в стиле «побрился топором».

К какой же этнической группе все они все-таки относятся?

Черные глаза продолжавших неподвижно стоять на месте мужчин смотрели на Елену с каким-то трудночитаемым интересом. Взор их горел одинаковым внутренним огнем, как будто они…

Да нет. Не может того быть. Рата же четко ей обещала, и с первыми группами туристов ничего такого не было. Это она сама без мужского внимания совсем одичала, вот и чудится несуществующее.

Елена постаралась взять себя в руки и выкинуть из головы все неподобающие мысли. Подумаешь, мускулистые полуголые красавцы, и не на экране, а в шаговой доступности – можно потрогать руками. Можно, но нет нужно, и вообще не положено!

Сейчас они насмотрятся друг на друга, охотники отвесят жрице по поклону, и она отработанным на первых двух группах повелительным жестом направит их в сторону хижины.

2

Надиярр и Зуррга тоже внимательно разглядывали девушку. Настройки на полное подчинение жрице слетели с мужчин еще во время клятвы у тотемного столба, и в таком ключе они ее совсем не рассматривали. Интерес их был совершенно иным, но хитрые дикари тщательно это скрывали.

Ведь сложный ритуал ухаживания, память о котором из-за ошибки на старте проснулась у менеджеров одновременно с охотничьими навыками, требовал сначала показать избраннице свою силу, ловкость, добычливость, хитрость, хозяйственность и привлекательность, а уж потом только свататься.

Внешность потенциальной жены первобытные охотники оценили на троечку. Так-то девушка показалась обоим вполне привлекательной, хотя жреческий наряд сидел на ней несколько кособоко. Но с утилитарной точки зрения подруге охотника следовало бы быть помускулистей и помощней.

Однако и выбора особого не было. То есть, не особого, а вообще никакого.

Заметив реакцию друг друга, мужчины с надеждой переглянулись – может, раз такое дело, соперник уступит? – и разочаровано отвели глаза. Не в этот раз.

Пауза затягивалась, и наконец Надиярр вспомнил обычай и задал ритуальный вопрос:

– Как зовут тебя, жррица?

– Лестари.

– Охотник Надиярр из племени Суаррзи и охотник Зуррга из племени Муяссарр ррады служить тебе, жррица Лестарри! – скороговоркой произнес одичавший директор по рекламе и с некоторым превосходством посмотрел на зазевавшегося начальника. В голосе его больше обычного звучали рычащие нотки.

То, что это совсем не та Лестари, он, как и Зуррга, совершенно не заметил. Собственно говоря, и о «той» Лестари оба охотника совсем ничего не помнили.

Оба мужчины поклонились, при этом украшения в их прическах угрожающе закачались, грозя осыпаться на землю, как сомнительный урожай.

– Что прикажешь нам делать, жрица Лестари?

Жрица заметно задумалась. Ее мыслительный процесс слегка отвели от реальности имена охотников – они звучали почти как в опере «Искатели жемчуга», которая, собственно, и завела ее на эти галеры. Впрочем, охотником в опере был только Надир, а Зурга, помнится, был рыбак.

Впрочем, какая разница! Выглядели парни на своих оперных тезок весьма похожими, и в «Искателях жемчуга» по сюжету тоже была жрица, которую они оба любили.

Елена возмущенно тряхнула головой, отгоняя навязчивые мысли, которые опять сворачивали не туда. Висюльки на ее шапочке, с которой она почти сроднилась, потревожено звякнули.

Сейчас жрица-тамада уже пожалела, что так легкомысленно отнеслась к новой и последней для нее группе туристов и не подготовила никого задания. Она самоуверенно собиралась придумать им дело на ходу, но гипертрофированно мужественный вид «оперных» охотников выбил девушку из колеи. Вот что таким поручишь?

Пауза затягивалась.

К счастью, придумывать что-нибудь на ходу тамаде так и не пришлось. Рослый рыбак, то есть охотник, Зуррга, вышел немного вперед и произнес целую речь:

– Рразреши, жрица! Охотникам нада мыцца с даррога. Сходим за зверрь. Потом ждем жрицу Лестарри в хижине. Вечерр, да! Будет еда!

Удивленная Елена поняла, что у нее перехватывают инициативу по организации досуга. Ее пригласили на ужин, надо же! Надо будет и самой что-нибудь приготовить. Не идти же в гости с пустыми руками.

– Я принимаю ваше приглашение, – начальственно ответила девушка и повелительным жестом указала дикарям дорогу к хижине.

Хотя Елена из-за всех сил отыгрывала неприступную жрицу, прощальный поклон, на который расщедрились хазары, показался ей недостаточно почтительным. Не таким искренним, как у половцев и печенегов. Скорее, веселым и довольным. Нет, все-таки с этими мужчинами что-то определенно не так!

3

Пресловутое озеро, на водной глади которого Елене не случилось устроить сдачу норм ГТО по плаванию, и где печенеги и половцы ловили рыбу, Зуррга и Надиярр приметили еще на подходе к Дому Жриц. Но возвращаться туда для водных процедур мужчины не захотели, поскольку спешили произвести впечатление на потенциальную невесту. Поэтому они наскоро ополоснулись в протекающем рядом широком ручье и постирали в холодной воде свои саронги.

Развесив одежку сушиться на ближайшем дереве, на охоту торопившиеся мужчины отправились в одних жилетах. Выглядело это, конечно, странновато, но не в руках же нести оружие?

Заходивший в джунгли вторым Надиярр обернулся и окинул алчным взглядом беззащитно висящий на ветвях саронг соперника. Охотник явно что-то задумал, но, когда Зуррга поинтересовался, отчего он замешкался, сумел тут же принять невинный вид. Через некоторое время мужчины разделились, решив испытать удачу поодиночке.

Несмотря на то, что прилегающий к усадьбе жриц участок дикой природы регулярно посещался группами охотников, он все еще был полон непуганой дичи. Да и, к слову сказать, предшественники Зуррги и Надиярра охотой себя словсем не утруждали – внимание печенегов полностью поглотил огород, а половцы были слишком ленивы.

Так что очень скоро Надиярр заметил целую стаю диких индеек. И хотя в экипировке охотников отсутствовали лук и стрелы, мужчина справился и так: затаившись за деревом, он терпеливо дождался, когда огромные птицы подойдут поближе, и закидал их всем имеющимся в его распоряжении метательным оружием.

Ножи ожидаемо соскользнули по длинным перьям, зато один тяжелый дротик нашел свою цель – жирную нерасторопную курочку. Метнув вслед разбегающейся дичи последний оставшийся в руках топорик, охотник подбил огромного индюка. Птица со слегка подрубленной лапой, заполошно курлыкая, забила крыльями и попыталась скрыться, но охотник кинулся на нее аки тигр. В ходе короткого родео ему удалось дотянуться до отлетевшего в сторону топорика, и вторая птичья тушка пополнила его охотничьи трофеи.

Удовлетворившись результатом, Надиярр сначала собрал и очистил оружие, а потом занялся обработкой дичи. Оставив несколько самых красивых перьев для дополнительного украшения своей персоны, он споро ощипал и выпотрошил добычу, выбросив отходы прямо под дерево: джунгли все приберут.

Закончив с работой, Надиярр заскучал. Его товарищ все не появлялся, и от безделья охотник решил сплести себе травяную юбку. Не то чтобы первобытный мужчина задумался о приличиях, но сидеть с голым задом в кишащих насекомыми джунглях было не очень приятно.

Юбка получилась пышная и нарядная, особенно после того, как Надиярр украсил ее добытыми перьями, которые первоначально хотел вставить в прическу. Но так оказалось даже лучше – перья добавили юбке недостающего шика.

К удивлению Надиярра, Зуррга вышел из-за деревьев тоже в травяной юбке. В отличие от друга, он сплел одежку сразу же, как только углубился в джунгли. В руках Зуррга держал огромный пальмовый лист, которым обернул очень крупную, килограмма на два, лягушку. Земноводное недовольно пучило глаза и периодически делало попытки выпрыгнуть из рук охотника, но держали его крепко.

– Вкусна! – с одобрением и толикой зависти произнес Надиярр. Собственная добыча почти перестала его радовать.

Деликатесная лягушка-бык, которую забивали непосредственно перед готовкой, была большой кулинарной редкостью. Ее переднюю часть и задние ножки полагалось обжаривать в масле и подавать на стол на подложке из томленых баклажанов. Некоторые кулинары мариновали лягушку целиком в соевом соусе и уксусе, но в охотничье хижине очевидно не было для этого условий.

Похоже, Зуррга вознамерился преподнесли лягушку избраннице, заодно проверив ее кулинарные способности.

Настроение у Надиярра скакнуло вверх.

Жрица не показалась ему преисполненной великих хозяйственных талантов.

При знакомстве наметанный глаз модника отметил очевидную небрежность в одежде. Девушка она, конечно, милая, но рукава жреческого одеяния были «незаметно» подколоты булавками, а церемониальная шапочка надета слегка набекрень. Вряд ли она знает, как правильно готовить деликатесное земноводное. Значит, испортит редкий продукт и, как это принято у женщин, иррационально обидится на дарителя.

Коварный Надиярр мысленно потирал руки. Нет, он такой ошибки не совершит, и лично приготовит шашлычки из индейки. Жрице понравится!

4

Поимка деликатесной лягушки скорректировала планы охотников.

Первоначально они планировали насобирать на обратном пути разнообразных фруктов, и даже приметили некоторые полянки, но с норовящим удрать земноводным в руках, плюс прилично весящими тушками индеек, делать это оказалось совсем несподручно.

Пришлось возвращаться в хижину и разгружаться.

Пока Зуррга искал сосуд, в который можно было бы временно посадить лягушку, Надиярр быстренько нашел во дворе зону для готовки, оставил там птичьи тушки и ушел в набег.

Древний ритуал ухаживания среди многого прочего предполагал умение мужчин сходить «за зипунами». Удачливый жених должен был ограбить или обворовать кого-нибудь и не попасться, а преподнесенный невесте в качестве доказательства предмет очевидно должен был принадлежать другому индивиду.

Поскольку на острове, кроме него, было только два человека, а грабить потенциальную невесту было совсем не комильфо, выбор Надиярра был очевиден. Опуститься до того, чтобы воровать принадлежащее сопернику оружие охотник не мог, поэтому решил стащить единственный доступный предмет его гардероба. Воровато пригнувшись, Надиярр молниеносно стянул с ветвей уже полностью высохший саронг товарища и запрятал его под травяную юбку. При этом его собственного саронга на ветвях не обнаружилось – наверное, сорвало ветром.

Искать в траве кусок полотнища сейчас времени не было – следовало срочно припрятать добычу. Надиярр плотненько свернул ткань и засунул ее в заранее присмотренное дупло. Зуррга уже появился из-за угла хижины, и вскоре охотники снова шагали по еле видной тропинке в сторону джунглей.

Елена в это время тоже не бездельничала. Вопреки скороспелому заключению Надиярра, девушка она была хозяйственная. Это хорошо знали ее подруги, которых она частенько угощала собственноручно приготовленной вкуснятиной. Забить и приготовить гигантскую лягушку Ленуха, конечно, не сумела бы, а вот приготовить шарлотку – за милую душу.

Вместо яблок, правда, пришлось использовать мелкие, но сладкие плоды какого-то цитрусового дерева, мука, хранившаяся в шкафу на кухне, была непривычно желтоватая, а лежавшие в холодильнике яйца имели черную в желтую крапинку скорлупу, но общий результат кулинарке понравился. Учитывая аппетиты здоровых мужчин, шарлотки она сделала сразу целых три, но одну незаметно для себя наполовину «уговорила» с чаем.