Текст книги "Ленуха Маклай, или Семь Пятниц на деревне (СИ)"

Автор книги: Ирина Дарсеньева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 22 страниц)

Глава семнадцатая, в которой Лестари Трай лезет на крышу

«С крыши, разумеется, звёзды видны лучше, чем из окон, и поэтому можно только удивляться, что так мало людей живёт на крышах».

Астрид Линдгрен.

1

Работать жрицей на Хильмандуке Лестари очень нравилось. Это оказалось интереснее, чем стажироваться в плановом отделе «Муяссарр Массна Таярра». Познавательнее, чем изучать науки в закрытом женском интернате «Слава Негуквонгу». И почему-то веселее, чем быть единственной наследницей в богатой семье.

Лестари всегда существовала в состоянии жесткого внешнего контроля. Даже в те счастливые времена, когда были живы родители, она была опутана десятками ограничений, что уж говорить об интернате! Мало что изменилось и на практике в «Муяссарр Массна Таярра», где за ней подобно хищной птице следил дядя.

Сейчас же старшая жрица Светлано вместо того, чтобы со строгим и неприступным видом раздавать поручения, носилась с ней, как с дорогой гостьей, развлекая, оберегая и закармливая незнакомыми, но вкусными блюдами. А люди вокруг, казалось, совсем не ожидали от нее дисциплины, покорности и послушания. И это было непривычно и удивительно.

Оказывается, плотная опека весьма ощутимо на нее давила! Примерно так себя чувствует бывший толстяк, который, только расставшись с ненужными килограммами, понимает, сколько лишней тяжести каждый день на себе таскал.

Обязанности жрицы, конечно, оказались странными. Один обряд вызывания дождя чего стоил! Но дождь призвать удалось, значит, Лестари все делала правильно.

Временами молодая жрица ловила себя на том, что совсем не хочет возвращаться в прежнюю жизнь.

Конечно, ее желание противоречит долгу девушки из Негуквонга. Ведь он состоит в том, чтобы быть послушной и кроткой, молчаливой, доброй и трудолюбивой, принимающей поучения с благодарностью…

Да много еще в чем он состоит.

И вроде бы нет в том ничего плохого.

Но почему-то из всего этого ненавязчиво следует, что судьбой такой прекрасно воспитанной девушки будут распоряжаться другие. Посторонние. Или вот дядя с его неясными намерениями.

Это они будут решать, во сколько тебе вставать и во сколько ложиться, как одеваться и какую прическу носить, чем питаться, за кого выходить замуж и сколько детей рожать, где работать и кому отдавать зарплату.

Но почему именно таков ее долг? И главное, перед кем?

Такие странные размышления довели Лестари до эмоциональных качелей. Привычка к послушанию с переменным успехом боролась в ней с бунтарскими идеями. В конце концов у девушки страшно разболелась голова, и она вышла на улицу глотнуть свежего воздуха.

В таком умонастроении ее отыскала Светлана, собиравшаяся пригласить гостью позавтракать. Девушка сидела на скамейке в палисаднике мрачнее тучи, и машинально массировала виски своими тонкими пальчиками. Хозяйка немедленно утащила ее в дом, дала таблетку от головной боли и усадила чаевничать. На вместительном деревянном столе уже стоял пузатый заварочный чайник, плошки с медом и вареньем, пышные сырники и нарезанный крупными кусками адыгейский сыр. Светлана заметила, что он особенно нравится Ленучче, и теперь доставала его к каждой трапезе.

Головная боль отпустила, и Лестари заметно повеселела. Известие о том, что нынешним вечером ей предстоит забраться на крышу, и вовсе отвлекло девушку от тревожащих мыслей. Оказалось, что ей надо будет ни много ни мало как выспросить через дымоход у какой-то незнакомой женщины имя человека, за которого та желает выйти замуж.

Юная жрица подивилась странным хильмандукским обычаям, но безропотно согласилась выполнить поручение.

– Ты высоты-то не боишься? – с доброй улыбкой поинтересовалась Светлана. – В детстве по заборам, деревьям и гаражам лазила?

В детстве Лестари водили в оперу и обучали правилам застольного этикета.

Которым во время недавнего чаепития она бессовестно пренебрегла.

Не совсем, конечно, а в некоторой его части. Той, что странно бы смотрелась за деревенским столом. По заборам в детстве она не лазила, нет, и даже не догадывалась о возможности подобного веселого времяпрепровождения.

– Нет? Ну и ладно. – Ее молчание Светлана истолковала по-своему. – Да ты не бойся. Турфирма выделила тебе в помощь мальчика, он поможет залезть на крышу и подстрахует. У него в обряде роль без слов, говорить с женщиной будешь только ты.

– А сколько лет мальчику? – спросила удивленная жрица. Зачем ей на крыше ребенок?

– На вид, пожалуй, года двадцать два, а сколько на самом деле, я не спрашивала. Ой, да ты все воспринимаешь буквально! Трудности перевода! Не мальчик он, конечно, парень, даже можно сказать, мужчина! В армии уже отслужил! Это я привыкла ровесников моих детей называть мальчиками и девочками. Сначала-то тебя Сережка Айвазян должен был страховать, но он упал с дерева, и Суроваткин, директор наш, нашел другого помошника…

Безудержно болтавшая Светлана вдруг заметила, что туристка как-то не так отреагировала на известие об упавшем с дерева Айвазяне и поспешила пояснить:

– Да Сережка не во время обряда упал, а у себя в саду, когда абрикосы собирал. Он на стремянке стоял, на самой верхней ступеньке, и к самой дальней ветке потянулся. Сад у Айвазянов роскошный, абрикосы как мед! А на вершине дерева, где больше солнца, самые румяные!

И ничего с ним серьезного не случилось, так, ногу ушиб. Он, конечно, хорохорился. Но фельдшерица наша, Диляра Маликовна, она ему жестко сказала: «Никаких больше абрикосов. Никаких крыш. Как минимум, две недели».

Эти путанные объяснения почему-то туристку не успокоили, и Светлана поспешно перевела разговор:

– У тебя брюки-то есть? Неудобно будет в платье на крышу карабкаться. Да еще в таком длинном.

Этот простой житейский вопрос привел Лестари в растерянность. Она, сколько себя помнила, всегда носила очень дорогую одежду, но вся она была традиционных, выверенных временем фасонов. Двоюродные сестры Путри и Пати считали ее одежду старомодной, но Лестари к ней привыкла. И, конечно, таких легкомысленных штанов, в которых здесь расхаживали многое женщины, у нее никогда не было. Впрочем…

– У меня есть с собой шаровары для морских прогулок!

– Вот и отлично! Сейчас допьем чай, уберем со стола и изучим сценарий обряда женской брачной инициативы. Сам обряд будет проходить вечером, так что успеем еще и погулять по станице. Предлагаю сходить с группой туристов в курятник. Ты же никогда не видела, как собирают яйца из-под несушки?

2

К удивлению Светланы, шаровары для морских прогулок оказались именно что шароварами. Их экстремально широкие штанины имели частые сборки на талии и суживались к голени. Сверху девушка надела удлиненный плотный жакет с короткими рукавами и двумя рядами пуговиц, и стала походить на очень хорошенького юнгу на пиратском корабле. Светлана тут же вспомнила слова Лестари, что костюм предназначен для морских прогулок.

Наряд был совсем не молодежного, серого с еле заметным голубоватым отливом цвета, но все равно необыкновенно шел туристке. Свои чрезмерно длинные волосы она заплела в две высокие косы, которые хитрым образом увязала сзади, чтобы не мешали. На ногах у девушки были новенькие белые полукеды, специально купленные в сельмаге на деньги турфирмы – собственная обувь Лестари была признана непригодной для лазания по крышам.

На улице вечерело, и Светлана предложила девушке подождать второго участника предстоящего шоу на скамейке за оградой. Сама она тоже собиралась пойти посмотреть на обряд и подстраховать молодежь с земли. Шарик и Смешарик увивались рядом хозяйкой и ее гостьей, напрашиваясь на ласку. Лестари осторожно гладила шерстяные лобастые головы, трепала мягкие собачьи уши и замирала от восторга и собственной смелости. Светлана вполголоса повторяла для нее вопросы, которые надо будет прокричать в трубу.

– Если ты не очень расслышишь ответ, то и ничего страшного, – наставляла она девушку. – Та женщина должна будет назвать имя Шарабутдин.

– Шаррабудин! – послушно повторяла туристка, по своему обыкновению удваивая эр и пропуская некоторые звуки. Несмотря на порыкивающий акцент, выходило это у нее необычайно мило.

Изображать представителя общины в обряде женской брачной инициативы сначала хотели отрядить мужчину, но потом кто-то обратил внимание на забавный выговор Лестари, и было решено, что у высших сил вполне может быть такой приятный мелодичный голос, неумело, словно впервые, выговаривающий слова.

– Словно ангел небесный, спустившийся к нам, грешным, на землю, – резюмировал Суроваткин, и все, кто был в филиале турфирмы в момент этого озарения, с ним согласились.

Станица давным-давно была газифицирована, и три полузаброшенных стареньких дома с печным отоплением, выкупленных турфирмой у городских наследников, внезапно получили новую жизнь. Домики отремонтировали, подкрасили, посадили рядом веселые палисаднички, поставили во дворах деревянные столы и скамейки и стали использовать на всю катушку.

Ах, эта русская печь, целый аттракцион! Ее можно растапливать, в ней можно печь пироги и даже мыться, в конце концов, на ней можно погреть косточки! Кто из прочитавших в детстве про Емелю и Илью Муромца не хотел попробовать полежать на печи?

Конечно, здесь, на юге, сельские печи по функционалу были не чета северным, но городские туристы, особенно иностранцы, в такие подробности не вдавались.

В самые жаркие летние месяцы турфирма печные развлечения в свою программу не включала, разве что показательно пекла в самой приспособленной для того печи калачи и караваи с последующей их дегустацией. Гостей рассаживали во дворе за большим деревянным столом, раскочегаривали самовар, к выпечке подавали свежий мед, клубничное и вишневое варенье, домашние масло и сметану…

Теперь вот для обряда внезапно понадобилась печная труба.

Любитель абрикосов Сергей Айвазян лично обследовал на прочность все три крыши, покричал в трубу находившемуся внутри дома суроваткинскому заму Ринату Андреевичу всякие матерные фразы, которые казались ему подходящими к случаю, и выбрал дом с самой лучшей печной акустикой.

Возможно, его матерные тирады возмутили покровительницу счастливого супружества святую Февронию Муромскую, в результате он ушиб ногу, упав со стремянки, и плоды его усилий достались влюбленному Канату.

3

Невеста носила немудреное имя Раисат, которое за пределами Дагестана сразу же сократилось до Раисы. А поскольку Раисат получала высшее образование не в какой-нибудь академии художеств, а в брутальном лесотехническом институте, среди подружек по студенческому общежитию она сразу же превратилась в Раиску, а когда и в Райку.

Комната в общежитии у них была на четверых. Надька приехала учиться из Сыктывкара, столицы Республики Коми, Лидка – из Череповца, а Людка – из Порхова Псковской области. Девчонки как-то сразу же очень сдружились, а Надька потом даже объявила себя крестной Райкиного первенца, напирая на то, что коми тоже не совсем православные, а обычай же хороший.

В настоящий момент девочкам было уже за сорок, все они неплохо устроились в жизни и привыкли к именованию по имени-отчеству, но при встречах немедленно превращались обратно в Райку, Надьку, Лидку и Людку. Сейчас все они сидели за столом в выделенном для обряда доме и пили чай с дагестанскими сладостями.

Лидка было предложила выпить по чуть-чуть «за встречу» чего-нибудь покрепче, тем более, что она, конечно же, привезла свой фирменный, настоянный на травах и ягодах самогон.

Но ей было указано, что, во-первых, не так же сразу, все-таки сейчас они не у нее в лесхозе, а во-вторых, у жениха такое заковыристое имя, что подвыпившая невеста не сможет выговорить его заплетающимся языком, и произойдет конфуз.

Райку выдадут замуж за кого-нибудь другого, а Шарабутдин сделает подружкам невесты а-та-та. (Но они обязательно выпьют позже, тем более что тоже кое-что с собою привезли).

Все участницы волнующего чаепития были в предоставленных турфирмой театральных национальных костюмах, а Лидка и Людка еще и в длиннокосых брюнетистых париках. Надьке театрального парика не досталось. Для нее, приехавшей позже всех, нашелся только парик Снегурочки. Разгуливать с белыми синтетическими косами она долго отказывалась, но потом смирилась, заявив, что тогда будет считаться среди подруг самой старшей и главной, и потребовала называть ее Надият-ханум, как она видела в каком-то фильме.

А у виновницы торжества и без того были длинные волосы.

Подружки были очень рады друг друга видеть, тем более по такому поводу. Ведь все, связанное со свадьбами, вызывает у особ женского пола необычайное оживление, начиная с того момента, когда они в детсадовском возрасте цепляют себе на голову игрушечную фату из какого-нибудь отрезка тюли, и до глубоких седин, когда выдают замуж своих внучек.

Болтая о всякой веселой ерунде, женщины не забывали прислушиваться, не раздастся ли со стороны крыши какой-нибудь шум. И вот наконец сверху стали различимы какие-то скрипы и шорохи, шум шагов, а из печной трубы тонкой струйкой посыпалась сажа. Подружки перебрались поближе к печке, а предусмотрительная Людка проверила, хорошо ли отодвинута заслонка, ведь иначе ничего не будет слышно.

Нормально она была отодвинута, турфирма все предусмотрела.

Представители жениха ждали известия о сделанном Раисат выборе в соседнем доме по другую сторону дороги. Там были собственно сам жених, два его одногруппника с супругами, его двоюродный дядя, сумевший просочиться в сплоченный студенчеством коллектив, мотивируя это тем, что на первой свадьбе ему погулять не удалось, все мужья подружек невесты и даже увязавшиеся за родителями взрослые дети «молодоженов». Причем старший их сын Амир, тот самый Надькин крестник, захватил с собой молодую жену.

Все они, как и подружки невесты, были наряжены в арендованные турфирмой театральные псевдостаринные горские костюмы. Приодет был даже вполне себе аутентичный дядюшка, ведь в гардеробе технолога кизлярского электромеханического завода ничего такого не водилось. Кстати, как это часто бывает в многодетных семьях, шебутной дядя был сильно младше племянника, чем и объяснялось его отсутствие на давнишней свадьбе.

Вся эта толпа, сгрудившись у двух окон, выходящих в нужную сторону, наблюдала, как в тени деревьев две мужские фигуры прислоняют к дому, где засели подружки, тяжелую лестницу. Затем по ней на крышу взбирается крепкий парень, силуэт которого хорошо виден на фоне светящихся окон. Он протягивает руку невысокой изящной девушке, неуверенно поднимающейся по деревянным ступенькам.

Под лестницей, которую придерживает плохо различимый в сумерках мужчина, стоит высокая женщина и следит, чтобы девушка не сверзнулась с высоты. Парень, стоящий на крыше, затягивает девушку к себе и, страхуя, придерживает за талию. Пара медленно пробирается к печной трубе, подсвечивая себе путь фонариком и о чем-то тихо переговариваясь.

Наконец они добираются до цели. Девушка наклоняется к печной трубе и, судя по всему, начинает переговоры – из дома жениха, разумеется, ничего не слышно. Наконец она выпрямляется на крыше во весь рост и звонким, каким-то нереально ангельским голосом торжествующе кричит:

– Шаррабудин! Шаррабудин!

Все это выглядит настолько волшебно, что счастливый жених, вопреки сценарию, вбегает в дом, на крыше которого так и стоит ангел, и вытаскивает из него на руках смеющуюся и отбивающуюся невесту. Нос и лоб ее слегка испачканы в саже. Зрители свистят и аплодируют.

Сквозь веселую толпу пробираются растерявшиеся было от такого пыла подружки.

– Дин, а ну-ка, отдай сюда невесту! Ишь, какой торопыга! И вы все тоже. Завтра будете выкупать.

– Но Надя!

– Надият-ханум!

Незаметный в тени дома Сережка Айвазян, опирающийся на алюминиевый костыль, утирает скупую мужскую слезу. Стоящий рядом с ним заметитель директора турфирммы Ринат Андреевич бормочет себе под нос:

– Конечно, поломали немножко сценарий. Тамада эта, Лестари, должна была с крыши-то спуститься и со всем достоинством пройти в дом к жениху, чтобы объявить волю невесты. Но и так получилось неплохо. Даже лучше получилось. Видишь, так туристы радуются. Пойдем, Серега, завтра у нас хлопотный день – программа этой свадьбы с утра до вечера расписана. То, что сегодня было – это так, затравка.

4

Несмотря на рано спустившиеся сумерки, время на часах было вполне детское. Станица еще не спала, и во всех домах горели окна. Расшумевшиеся участники брачного обряда постепенно угомонились и разошлись по арендованным домам ужинать и готовиться к завтрашнему цирку с конями, похищениями, выкупами и прочему веселью.

Светлана и Костас, помогавший другу таскать тяжелую лестницу, налюбовались на шумных туристов и теперь терпеливо ждали, когда тамада с помощником спустятся вниз.

С крыши свесилась голова Каната и раздался его уверенный голос:

– Костас, мы тут еще посидим, воздухом подышим, пообщается, на звезды посмотрим. А лестницу я сам потом уберу.

Светлана, у которой так нагло похищали туристку, попыталась было запротестовать, но Костас подхватил ее под руку и что-то горячо зашептал на ухо.

– А можно? – раздался робкий голос Лестари, спрашивающей разрешения непонятно у кого, возможно, что и у себя самой.

– Только недолго, – голосом ворчливой тетушки произнесла ее квартирная хозяйка.

Глава восемнадцатая, в которой Елена Маклакова выпроваживает половцев и печенегов

«Достались мне акции да билеты; вот я поверчу, поверчу их перед глазами да опять положу; а сколько тут денег, ни в жизнь мне не счесть».

А. Н. Островский.

1

По мере приближения к конечной цели путешествия в маленьком коллективе временно одичавших высших менеджеров «Муяссарр Массна Таярра» нарастала нервозность. Тот раздел памяти предков, что отвечал за брачные обычаи и блокировался у охотников на старте, окончательно распаковался и стал ощутимо давить начавшим женихаться мужчинам на мозги.

Для начала они вспомнили, что охотник должен предложить избраннице провести с ним ночь на впечатляющей шкуре собственноручно добытого зверя.

Здесь у Зуррги оказалась фора – гиллисулатский ягуар очень кстати напал на него на берегу безымянной реки. Двоюродному брату-сопернику удачливый охотник о своих планах ничего не говорил, но Надиярр догадался о них по мечтательному виду, с которым Зуррга поглаживал густой мех, и занервничал.

Но охотничья удача коснулась и его своим пушистым хвостом.

В двух днях перехода до усадьбы жриц с высоты гигантского баньяна он почти случайно заметил в траве ползущего по своим делам огромного яруаррового питона, как можно бесшумнее спустился пониже и с высоты двух с половиной метров провел «бросок смельчака».

Этот способ охоты на гигантских змей предполагал и других участников, но Надиярру помощь не понадобилась. Ему удалось сразу же жестко обхватить змею коленями в районе шеи и резким ударом топора разрубить ей голову.

Бьющееся в агонии гигантское пресмыкающееся могло бы легко придавить рискового охотника, но Зуррга в битву не вмешивался, хотя, конечно, сделал бы это при первой необходимости.

Снять змеиную шкуру удалось не быстро, да и обработка ее заняла время. Зато питонье мясо должно было здорово сэкономить время – охотиться, скорее всего, больше не придется до самого конца дороги.

Определившись с брачной постелью, мужчины тотчас же озадачились приукрашиванием собственной внешности. Невеста сразу должна понять, что перед ней умелые охотники и великие воины.

Здесь впереди с огромным преимуществом шел уже Надиярр. Да, у Зуррги на шее болталось ожерелье с клыками и когтями ягуарра. Но змеиные зубы были красиво загнуты и насчитывалось их в общей сложности около сотни, поскольку росли они в несколько рядов. Ожерелье получилось изящное, хотя не выглядело менее смертоносно. К тому же белизна аккуратных змеиных зубов выгодно отличалась на фоне ни разу не чищенных желтых клыков большой кошки.

А если учесть, что Надиярр в первые же дни похода смастерил себе налобный ремешок из шкурки съеденной на завтрак красивой змейки, и с тех пор неустанно украшал его различными висюльками, будь то кость летучей мыши или яркое перо попугая, то выглядел он, несомненно, намного более нарядным.

Осознав размер проблемы, Зуррга нахмурил разлохматившиеся без ухода брови. Ничего, у него еще есть время поработать над своей внешностью. В первую очередь следует поискать подходящую змеевидную тыкву для изготовления котеки. Являться свататься, не имея украшенного перьями, красивыми камушками и ракушками футляра для пениса – это совершеннейший моветон!

2

Не подозревая о том веселье, которое приближалось к ней по джунглям энергичными шагами, Елена мечтала поскорее избавиться от накопившихся туристов, ставших вдруг чересчур деятельными.

Насколько все было проще, когда старички-печенеги просто копались у себя на делянке! С прибытием половцев все изменилось. У пенсионеров будто открылось второе дыхание, и девушка наконец увидела, как выглядит пресловутая дедовщина.

По утрам все пятеро продолжали бегать по стадиону, причем усложнили придуманные Еленой нормы ГТО едва ли не вдвое. И ладно бы они развлекались там сами по-своему, но ведь каждый день очень вежливо, если не сказать, подобострастно, просили жрицу почтить своим присутствием спортивные состязания.

И Елена не могла им отказать!

Потом туристы шли к охотничьей хижине, где все вместе обедали, причем, как поняла девушка, рыбалка, охота и готовка были полностью на прибывших позже половцах.

Немного передохнув, мужчины в полном составе отправлялись упахиваться на садовом участке.

Причем Елена хорошо помнила, что обещала своею жреческою волей отдать в огородное рабство только того из трех половцев, кто займет в физкультурных упражнениях позорное последнее место.

Но пронырливые дачники так по-хитрому извратили ее слова, что помогать им в сельхозработах оказался обязан не проигравший при общем подсчете всех результатов, а каждый, занявший первое место с хвоста в отдельной любой дисциплине.

То есть по факту все, так как Ади Харртра очень хорошо бегал, но сильно уступал в силовых упражнениях Нама Куве, который был никудышным бегуном. А Эка Джу, отличавшийся удивительной меткостью, побаивался высоты, и потому очень плохо лазил по деревьям.

В общем, печенегам и половцам было чем себя занять, а Елене скоро стало одновременно и хлопотно, и скучно.

Общаться с туристами через переводчик получалось только на самые простые темы.

Книжки, включая даже сочинения Миклухо-Маклая, она уже прочитала.

Дошло до того, что отпускница стала с интересом поглядывать в сторону старых авиационных журналов, которые по-прежнему лежали в ящике под тахтой.

Глаза и мозг жительницы мегаполиса хорошенько отдохнули, свежим воздухом она надышалась впрок. Начался ощутимый информационный голод.

От нечего делать девушка принялась внимательнее наблюдать за туристами и с удивлением отметила, что дедовщина пошла расхлябанным половцам на пользу. Все трое подтянулись физически и в целом стали выглядеть более собранными. Создавалось впечатление, что данным индивидуумам по жизни не хватало внимания и опеки взрослых состоявшихся мужчин.

Ади Харртра и вовсе увлекся огородничеством, проявляя даже, кажется, больший энтузиазм, чем завзятые дачники Буано Крисна и Дармо Буди Гема.

Наконец в одно прекрасное утро Елена, возвращаясь со стадиона, заметила, что датчик движения, висящий в простенке рядом с входной дверью, уже не бледно-зеленый, каким был еще пару часов назад, а насыщенно изумрудный.

Выходит, новая группа туристов уже на подходе.

Пришла пора отправлять половцев и печенегов восвояси. Надо их немедленно предупредить. Пусть собирают свой колюще-режащий металлолом и другие вещи, делают уборку в соломенной хижине. И поскорее, желательно завтра с утра, освобождают помещение. Больше накапливать здесь туристов она не намерена.

3

Все пятеро мужчин, нашлись, разумеется, на огороде, куда они, по всей видимости, быстренько телепортировались из своей хижины, ведь, по ощущению Елены, и обед их еще не должен был подойти к концу. Но нет, вот они все, голубчики, в сборе.

Оба половца и самый загоревший из печенегов, Ари Харртра, кажется – диковинные имена туристов все еще давались Елене с трудом – увлеченно возились на грядках. Остальные два печенега, как показалось Елене, только создавали вид, что занимаются делом. Они не стали скрывать радости, когда жрица объявила, что служение ей закончено и охотники могут отправляться по домам.

Старички же и Ари Харртра оказались неподдельно огорчены. Буано Кррисна и Даррмо Буди Гема с таким сожалением оглядывали свои плантации, что Елена прониклась к ним сочувствием. Бедняжки, наверное, живут в каменных скворечниках, не имея возможности вволю повозиться с посадками. Переехали, скорее всего, когда-то в город из села, а к старости пробудились деревенские инстинкты.

Как будто бы желая добавить сцене расставания с огородом жалостливости, Буано попросил у «всемилостивой жрицы» разрешения полить посадки на прощание, ведь без их заботы все здесь засохнет.

Наконец туристы стали готовиться к отъезду. Они полностью освободили от своих вещей хижину (шалаш в саду Елена распорядилась не разбирать, ведь он никому не мешает) и, гремя внушительным арсеналом топоров и копий, которые цеплять на себя не стали, пошли за хозяйкой в Дом жриц через боковой вход.

О его существовании Елена вспомнила только теперь, хотя Рата сразу же показала временной жрице дверь, через которую следует выпускать туристов. Елена, хоть и осмотрела в первые дни весь дом и внутри и снаружи, почему-то ее не открывала, полагая, что это просто еще один выход из здания.

На самом деле там находилось изолированное помещение, где выполнившие все задания жрицы охотники возвращались в цивилизованное состояние. Здесь же они приводили себя в порядок, переодевались в привычную одежду, а в примыкающем крытом ангаре для отбытия с островов их ждали собственные летуны. Все это по давно отлаженной схеме доставлялось сюда, в конечную точку пути, сразу же после того, как охотники выходили на Дорогу Предков.

Елена выпроводила мужчин за дверь и полагала, что на этом с ними распростилась, но задержавшийся на минуту Буано Крисна попросил у нее позволения заглянуть в Дом жриц еще раз перед отъездом. Девушка удивилась, но отказывать не стала.

Через пару часов в дверь деликатно постучали. Елена открыла дверь и обомлела. Перед ней стояли двое импозантных пожилых мужчин, от которых так и веяло высоким общественным положением и богатством. Время, проведенное в позе огородника на помидорно-кукурузных плантациях, угадывалось лишь по излишне прокаленным солнцем лицам. На фоне чудесным образом изменившихся пенсионеров Елена сразу же ощутила, что ее жреческий наряд несколько замызган, и неожиданно для себя смутилась. За спинами олигархов маячили отмытые половцы, но их демократичного вида одежда такого ошеломляющего впечатления не производила.

Преобразившиеся печенеги долго и велеречиво благодарили жрицу за необыкновенно полезный опыт и приятно проведенное время и выражали сожаление, что вынуждены покинуть опытные сельскохозяйственные участки (да, так и сказали!), с которыми они буквально сроднились душой, и прервать столь интересное занятие.

Речь бывших дикарей на удивление выправилась и обросла словарным запасом. От этого Елена еще больше растерялась, но надо было что-то отвечать, и она сбивчиво заговорила:

– Хотя оставаться вам здесь больше нельзя, но вы можете взять все виды плодов с собой и посадить у себя на даче! Саженцев можете накопать!

Буано и Даррмо не поняли, что такое дача, но в целом посыл щедрой девушки был им понятен. С огромным сожалением владельцы сельхозкорпорации были вынуждены отказаться.

– Что вы, жрица Лестари, мы не можем этого принять! – ответил Буано. – Плоды ведь собственность Дома жриц.

Елене стало неловко, как будто она собиралась облагодетельствовать кого-то за чужой счет. Она поспешила разубедить олигарха:

– А вот здесь вы ошибаетесь! Все эти овощи и фрукты я привезла сюда с собой. Да и мне самой они ничего не стоили – меня ими угостили в дорогу. А остатки старшая жрица разрешила посадить здесь, для развлечения гостей. Забирайте то, что сажали, хоть все подчистую, там в коридоре у выхода, кстати, есть пустая тара.

Вы уезжаете, и я скоро уеду, и огородом здесь никто заниматься не будет. Думаю, растения зачахнут. Ну, может, выживут молодые фруктовые деревья, сливы и персики, но и их вполне можно сейчас выкопать и пересадить. Найдете для них место где-нибудь у себя в сквере, будете окучивать в свободное время…

Елена вовсе не была уверена, что чудесным образом выросшие деревца, да и все прочее, можно пересаживать, но ей отчетливо стало жалко трудов половцев, ведь все действительно без них засохнет. Сама она поливать осиротевший огород категорически не собиралась. Что касается земельного участка, то такие солидные господа, несомненно, найдут для этого пару-тройку соток.

Буано Кррисна и Даррмо Буди Гема никогда не достигли бы столь высокого положения, если бы были людьми излишне щепетильными и имели привычку упускать шанс.

Получив разрешение жрицы, компаньоны проявили невиданную скопидомность. Слова Елены они восприняли буквально и полностью очистили от культурных растений участок, на котором трудились все это время, не оставив там даже ботвы.

Упаковывать добычу им активно помогал Ари Харртра. Во время возни на огороде под руководством старших охотников мужчина понял, что работа с землей доставляет ему немало радости. Вернувшись же в цивилизованное состояние, он немедленно опознал в наставниках совладельцев агрокорпорации «Саюрран сегарр барру» Буано Крисна и Дармо Буди Гема, которых не раз видел по телевидению, и, дивясь собственной смелости, попросился к ним на работу на любую должность.

Узнав, что расторопный парень, столь тонко, как оказалось, чувствующий землю, почему-то работает кассиром в супермаркете, компаньоны решили дать ему шанс. А когда жрица так щедро одарила их растениями, приняли его на работу немедленно. Ибо должен же кто-то помогать им носить к летунам добычу.

Нама Кува и Эка Джу пытались привлечь внимание приятеля, поскольку их после возвращения в цивилизованное состояние тоже осенила неплохая идея, но оторвать Ари от нового руководства не сумели. Саженцев и прочей зелени упаковывать и выносить пришлось невероятно много, и он просто отмахнулся от уже бывших коллег.

Между тем парни задумали ни много ни мало, как организовать на детской площадке у супермаркета небольшой развлекательный бизнес, на идею которого их навели ежеутренние спортивные состязания. На всякий случай они тоже подошли к жрице и спросили у нее, допустимо ли будет, если они станут проводить у себя в Паякумбоке «Веселые старты».