Текст книги "Бездна (СИ)"

Автор книги: Инди Видум

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

Глава 16

Пока Валерон и паучки шерудили на базе, я не слезал с Птоса, который был в невидимости вместе со мной – не надо давать противнику возможности подготовиться к войне. Войну я не планировал, но случиться могло всякое. Поэтому я сидел на Птосе, передо мной сидел Митя и передавал мне информацию из базы.

– Всё спокойно. Нас не заметили. Долгин на месте, что-то пишет. Валерон положил перед ним твою визитку. Он вздрогнул, оглядывается, никого не видит. Тревогу не объявил, но потребовал не высовываться в коридор и пошел к двери.

Я решил, что больше прятаться не стоит, слез с Птоса и подошел к входу в базу. К сожалению, никаких звонков там предусмотрено не было, но меня уже вышли встречать, так что долго не простою. Митя тоже не остался с Птосом, семенил со мной рядом.

В, казалось бы, совершенно монолитном покрове внезапно откинулся люк, и наружу выбрался Долгин. При взгляде на него все сомнения отпали: это был тот же самый человек, кто выдавал себя за Денисевича. Выглядел он сейчас так, как будто не сидел на базе в глубине зоны, а вот только пришел со светского приема. В отличие от меня на нем не было даже защитной одежды. Его телеса облегал элегантный костюм – настолько элегантный, насколько это было возможно с учетом его пропорций и места, в котором мы находились. Навыки его я проверил сразу и, поскольку ничего интересного не углядел, сразу сообразил, что у него есть что-то маскирующее личную силу. Возможно отправиться сюда было ошибкой. если он не напал на меня в моем доме, то может напасть на своей территории.

– Петр Аркадьевич? Какая неожиданность, – жизнерадостно сказал он. – Тем не менее рад вас видеть. Проходите, если, разумеется, не опасаетесь попасть ко мне в гости.

– Не опасаюсь, – ответил я. – Добрый день, Афанасий Семенович. Решил нанести вам ответный визит.

– Как-то вы с ним затянули, Петр Аркадьевич, – нахально улыбнулся он мне в ответ. – И не могу назвать этот день добрым. Но всё же приглашаю вас в гости. Посмотрите, как мы живем, поговорим о том о сем, выпьем пару рюмочек.

Он посторонился, пропуская меня внутрь.

– Времени не было. Смотрю, вы лично гостей встречаете, Афанасий Семенович?

– Только вас, Петр Аркадьевич.

– Приятно удивлен таким вниманием, Афанасий Семенович. Вы не возражаете, если со мной пройдет и мой механический помощник?

Митя столя рядом чуть покачиваясь на лапах, готовый к моментальной атаке.

– Разумеется, нет, Петр Аркадьевич. Доводилось с такими встречаться. Один из моих механиков умеет таких делать. Быстрые, но не слишком умные.

– У вашего механика кривые руки, – заметил я. – Испортить такую отличную схему.

– Хотите сказать, что ваш паук более совершенен, Петр Аркадьевич?

– Ничего не хочу сказать, Афанасий Семенович, кроме того, что уже сказал. А что умеет мой паук, вам лучше не узнавать.

В узком коридоре действительно было пусто, но я видел метки своих паучков и понимал, что они ждут только отмашки, чтобы напасть. Как и Валерон, держащий наготове новые контейнеры для запихивания скверников в стазис. Это успокаивало: если разговор пойдет не туда, то эта база останется пустой.

Долгин провел меня в небольшое помещение, которое я бы назвал личным кабинетом. Там даже мебель была резной, хотя и изрядно местами покоцанной. Пострадала при доставке?

– Тяжело вам, наверное, было переносить такие объемные вещи по зоне? – поинтересовался я, усаживаясь в довольно комфортабельное кресло.

– Определенные трудности были, – уклончиво ответил он. – Чай, кофе или чего-нибудь покрепче, Петр Аркадьевич?

– Воздержусь, Афанасий Семенович. Я сюда пришел не за угощением.

– Ой ли, Петр Аркадьевич? Вы изрядно прошлись по моим коллегам, – он помолчал, а потом всё же задал волнующий его сейчас вопрос: – Как вы меня нашли?

– Вы же не рассчитываете всерьез, что я выдам свои секреты, Афанасий Семенович?

– Взамен я могу выдать свои, – предложил он.

– Боюсь, Афанасий Семенович, вы не знаете ничего, чего я не смог бы получить из других источников.

Разговор казался доброжелательным и светским, но я не расслаблялся, прекрасно понимая, что в любой момент собеседник на меня может напасть, если почувствует слабину.

– Но вы же пришли ко мне, Петр Аркадьевич? Значит, у вас появились ко мне вопросы.

– Стало интересно, что вами движет. Вы же приходили ко мне, при этом даже не попытавшись убить.

Внезапно мой иммунитет против воздействия на Разум поднялся на уровень до двадцать второго. Какой нехороший собеседник, а я против него ничего пока не применял, сразу же решил исправить это недоразумение и врубил как Воздействие на Разум, так и Убедительность. Хорошие навыки, мне не помешает их рост.

– Я не идиот пытаться убивать человека, чьи навыки не вижу. Чем вы их прикрываете, Петр Аркадьевич?

– Вы так уверены, что прикрываю, Афанасий Семенович?

– Вы показали несколько навыков, которых у вас не видно, – с доброй улыбкой пояснил он.

– Артефакты никто не отменял.

– Полноте, Петр Аркадьевич, – укорил он меня. – О каких артефактах идет речь, когда никому не удалось вас убить? Покажете, что скрываете?

Иммунитет к воздействию на Разум поднялся до двадцать третьего уровня. Значит, человек реально думал, что сможет меня продавить на честный ответ.

– Может, вам еще и клятву верности принести, Афанасий Семенович?

– Было бы неплохо, но вы это место уже заняли клятвой своему покровителю из Высших.

Я не стал его разубеждать, лишь насмешливо улыбнулся. И говорить о том, что его потуги лишь помогают прокачиваться моему навыку, тоже не стал. Когда еще выдастся такая хорошая возможность? Вроде и делом занят, и навык растет.

– Кстати, кому вы принадлежите? – продолжил он всё с той же благожелательной улыбкой.

– Я никому не принадлежу, я свой собственный. У меня полная свобода действий. Разумеется, с оглядкой на собственную мораль, Афанасий Семенович.

– Ну-ну, – скептически хмыкнул он. – Ко мне-то вы зачем пришли, Петр Аркадьевич? Реализовать свою свободу действий?

Не вставая с кресла, он потянулся к шкафчику рядом, достал пузатую бутылку и два бокала и выставил на стол. Потом набулькал из бутылки в оба бокала и протянул один из них мне.

– Не бойтесь, Петр Аркадьевич, не отравлено, – насмешливо сказал он, и я не почувствовал ни грана фальши в его словах. – Так зачем вы ко мне пришли?

– Поговорить и понять, сможем ли мы взаимодействовать, или вам прямая дорога к вашим… хм… коллегам, Афанасий Семенович. От спиртного откажусь, не та ситуация, чтобы расслабляться. Мы с вами, скорее, противники.

– Мы – нет, а вот наши покровители – да. Помилуйте, Петр Аркадьевич, к чему нам с вами конфликтовать? – Он отпил из своего бокала и насмешливо прищурился. Взгляд он не отводил, и мой навык подсказывал, что сейчас он говорит то, что думает. – Зря отказываетесь от коньяка, Петр Аркадьевич. Незабываемые впечатления получите. Прекрасный выдержанный напиток, дополнительно пролежавший в зоне и подвергнувшийся ее влиянию. Такого вы более нигде не попробуете.

– Буду признателен, если вы дадите мне бутылку с собой, – ответил я.

После чего мне показалось, что в шкафчике, откуда Долгин доставал бутылку, что-то звякнуло. Кажется, запасы прекрасного выдержанного коньяка перекочевывают в Валерона, решившего, что роль просителя мне не подходит, что правильней будет забрать по праву сильного. Подозреваю, что пропадет что-то еще, но у меня не было возможности возмутиться деятельностью помощника при противнике. Пришлось сделать вид, что я ничего не слышал. В конце концов, в глазах Долгина ловкие руки скорее достоинство, чем недостаток.

– Дам, отчего же не дать. Одну бутылку я всегда рад выделить хорошему человеку, Петр Аркадьевич. Так вот, возвращаясь к нашему разговору. Союзниками нам не стать, это вы правильно понимаете, но некоторого взаимодействия к общей пользе мы можем достичь. Вы же прислушались к моей просьбе и не стали трогать мою базу в княжестве Молчановских.

Я веско кивнул, хотя базу я оставил в покое не по его просьбе, а исключительно из-за того, что не мог вычислить Долгина. Там даже хваленый нос Валерона отказал – не появлялся этот скверник вблизи засвеченного убежища. Уверен, он и отсюда сбежит, стоит мне уйти.

– А сейчас вы пришли ко мне потому, что вам что-то от меня нужно, Петр Аркадьевич, – сказал он, не дождавшись от меня другой реакции.

– Не то чтобы нужно, скорее любопытно, – сказал я. – Я намедни пролетал рядом с Проколом…

– Пролетали, Петр Аркадьевич? – скептически переспросил Долгин. – Вблизи Прокола ни один навык, связанный с полетами, не работает корректно. Или вы на летающем помощнике? Но он сильно должен был утомиться, махая крыльями так долго. Разве что у него есть точка выхода вблизи Прокола? Не боитесь рисковать владением? Говорят, вблизи Прокола связи с помощниками ослабевают и могут вообще порваться, отправив его на тот план, с которого был призван.

Вот и выяснилась причина, по которой старший сын великого князя не использовал летающего помощника при переходе.

– А я не на магии летал, а на механике. У меня нынче вертолет имеется, и ему без разницы, зона или нет под ним.

– Удобно, наверное, Петр Аркадьевич, хотя и не так быстро, когда помощник прыгает по точкам выхода.

– У вас есть такой, Афанасий Семенович?

– Увы, Петр Аркадьевич, – он делано загрустил. – Мне не повезло. Знаю от ныне покойного Николая Федоровича. Кстати, не удовлетворите ли мое любопытство, чем это вы так его?

– Я? – удивился я. – Обвиняли же Симукова.

– Недолго обвиняли. А вот сам великий князь был уверен в вашей вине. К сожалению, он не объяснил почему.

Иммунитет к воздействию на разум подрос до двадцать четвертого уровня. Похоже, Долгин использует свой навык вовсю, пытаясь наконец на меня воздействовать. Но из-за моих улучшенных артефактов способен лишь прокачивать мой личный защитный навык.

– Мне кажется, Афанасий Семенович, что практикование Скверны отрицательно сказывается на работе головного мозга, – сообщил я собеседнику. – Он хотел, чтобы виновным оказался я, вот и утверждал, не имея никаких доказательств.

– Вы неправы, Петр Аркадьевич, – укоризненно сказал Долгин. – Скверна ничуть не влияет на мозги. На мозги великого князя влияла дурная наследственность и вторая супруга, которая хотела стать императрицей во что бы то ни стало. Говорят, ныне покойная Ирина Викторовна плясала под ее дудку, не знаю уж, насколько это правда.

– А к чему для этого было уничтожать реликвии, тем самым уменьшая площадь своей страны, Афанасий Семенович?

– А как иначе он мог получить нужные ему навыки от покровителя? Только таким образом. По-другому у него не получалось. Он немного туповат, знаете ли, Петр Аркадьевич. Или правильней уже говорить «был туповат»?

Он уставился на меня в ожидании ответа, а я лишь пожал плечами. Лингвистические тонкости в отношении великого князя – не то, ради чего я сюда пришел. Моя цель – разговорить этого типа по нужной мне теме. И похоже, это у меня получается: убедительность доросла до шестнадцатого уровня. Оказывается, если воздействовать ею на человека с хорошо прокачанным воздействием на разум и защитой от этого воздействия, то результат выходит не хуже, чем когда навык бьет по площадям.

– А у вас другой покровитель?

– Разумеется. Он понимает, что важно не просто отбить, но и удержать, – самодовольно сказал Долгин.

– Вы с ним встречаетесь на той стороне Прокола?

– Разумеется. Его реликвии достаточно сильны для воплощения, он может приходить туда сам, а на этой стороне – разве что в зоне или в Лабиринте.

– Так-таки сам, не проекция? – позволил я себе сомнение.

– Не что? – вопросительно приподнял брови Долгин.

– Не воплощение, – пояснил я. – Сомневаюсь, что они могут приходить сюда сами, а не отправлять лишь свою видимость.

Я старательно подбирал понятные для Долгина термины, потому что те, которыми я оперировал, для этого мира пока не подходили.

– А вы знаете, Петр Аркадьевич, мне без разницы. – Долгин налил себе еще и приложился к бокалу. Наливал он понемногу, так что рассчитывать на то, что он захмелеет, не стоило. Наверняка у моего собеседника и иммунитет к ядам прокачан до хороших уровней, а значит, пьет он сейчас лишь для того, чтобы показать свою расслабленность. – Главное, чтобы он выдавал мне нужные навыки.

– Как это происходит? У меня как будто светящийся сгусток идет от его руки и проникает в мое тело.

– В точности таким же образом, – обрадованно кивнул он, и я не почувствовал в его словах лжи.

Но опять же мне требовалось повернуть разговор на Прокол, причем так, чтобы собеседник не понял, что я собираюсь устроить на той стороне диверсию – в этом случае клятва наверняка заткнет ему рот тем или иным способом вплоть до смертельного исхода. А терять источник информации не хотелось.

– А на той стороне Прокола цвет передаваемого пакета информации… пакета навыков не меняется? – заинтересованно спросил я. – Там все же условия принципиально отличающиеся.

– Полноте, Петр Аркадьевич, – вальяжно махнул он пухлой рукой. – Ничем они не отличаются. Зона на этой стороне ничем не отличается от зоны на той, разве что уровень у тварей повыше. Много особо опасных. Но нас, отмеченных, не трогают.

– Хотите сказать, что не будут трогать и меня?

Он засмеялся и погрозил мне пальцем.

– А вы шутник, Петр Аркадьевич. Вы не тем отмечены, вас сожрут. Вы наверняка замечали свою особую привлекательность для тварей зоны? Так действует печать покровителя. Моя же, напротив, их отталкивает, делает меня неинтересным, заставляет воспринимать частью пейзажа, если так можно сказать. Я могу проходить даже мимо очень опасных тварей – и они на меня не нападут, если я не нападу на них сам. А еще я могу подчинять тварей, несколько штук одновременно одного типа.

– Хороший навык, – сказал я, ничуть не покривив душой. Такой навык я наблюдал у Резенского, хорошее подспорье в бою, но совершенно не жаль, что в том случае Резенскому этот навык не помог. – А на той стороне он действует лучше или хуже?

– В точности так же. – На его лице проявилось недоумение. Кажется, он начал понимать, что разговор зашел совсем не туда, куда планировался, и что сам Долгин дает информацию мне вместо того, чтобы ее получать. Кажется, еще немного – и он перестанет петь как птичка. – Почему он должен меняться?

– На той стороне влияние зоны сильнее. Мне говорили, что человек без Скверны там непременно погибнет, не сумев выбраться.

– Чушь какая, Петр Аркадьевич. Как можно не суметь выбраться, если для того чтобы перейти туда и обратно, нужно всего лишь зайти в воронку?

– То есть на той стороне вход выглядит так же, Афанасий Семенович? – со всей возможной доброжелательностью спросил я. – И чтобы войти в него, Скверна не нужна?

Он замолчал, внезапно уставившись не на меня, а на стол. Потом поднял взгляд и улыбнулся.

– Похоже, я где-то просчитался, Петр Аркадьевич? Как вы меня провели. Не зря я вас опасался. А Федор Николаевич – редкий глупец. Получил приказ – и положил своих лучших людей на то, чтобы вас уничтожить. Нет, поначалу-то он пытался вас естественным способом убрать, с помощью кузена. Но тот оказался еще тупее. Вообще, в семье Вороновых вы приятное исключение, остальные, с кем я сталкивался, мозгами не отличались.

– А у вас такого приказа не было, Афанасий Семенович? Убить меня?

– У меня было пожелание это сделать по возможности. Возможности такой у меня не было и, боюсь, не будет, – ответил он, опять улыбнувшись. – Я не самоубийца, Петр Аркадьевич. Посему сразу и предлагал взаимодействие, на основании которого мы можем получать дополнительные навыки от покровителей. Хотите пошалить на той стороне? Это будет даже интересно. Единственное, о чем бы я попросил: не лезть на территорию моего покровителя. Тогда вместо пожелания я получу приказ, и мы с вами уже не разойдемся краями, если вы понимаете, о чем я.

– В таком случае мне нужна информация по той стороне, – уже не скрываясь, сказал я. – В том числе, где именно территория вашего покровителя, чтобы мне случайно туда не попасть с моими шалостями.

Глава 17

В целом разговор получился интересным, пару раз я ловил собеседника на лжи, но только когда тот говорил о себе, пытаясь представить себя надежным и порядочным человеком, который поступает по совести и не делает зла. Звучало это необычайно убедительно, но я уже был не тем юношей, которому с легкостью удалось навешать лапши в собственном доме. Теперь я был вооружен нужным навыком. Но даже если бы не постоянно срабатывающее выявление лжи, Долгину бы я не поверил. Я прекрасно помнил рассказ Румянцева и понимал, что, по сути, Долгин ничем не отличается от великого князя, такая же сволочь. О Румянцеве Долгин не заговорил ни разу, но наверняка помнил о столь удобном для него артефакторе, чье умение и позволяло создавать устройства для взрывов реликвий. Пока Долгину такие устройства не нужны, он будет закрывать глаза на работу этого человека на меня, но как только возникнет необходимость – попытается его вернуть. А уж как он это будет делать, законными способами или нет, зависит от очень многих факторов. При этом нельзя было допустить встречи Долгина с Румянцевым в принципе, потому что тогда станет известно о моей возможности снимать клятвы.

Но я принял правила игры и делал вид, что верю во всё, что мне говорит собеседник, который под воздействием моего навыка оказался необычайно разговорчивым. Как мне казалось, у него самого имелся какой-то навык, связанный с личным обаянием, который временами прорывал мою защиту и заставлял чувствовать к собеседнику симпатию и доверие. Но это случалось редко, и я сразу понимал наведенность чувств.

Долгин казался умным и опасным противником, оставлять его за своей спиной было нельзя. В том, что он рано или поздно нападет, я не сомневался, несмотря на все его уверения. Кстати, на них навык по выявлению лжи срабатывал всегда – значит, разрабатывал Долгин дальние планы по моему устранению после того, как получит все выгоды от моего противостояния с божками той стороны. Так что вопрос, убирать его или нет, не стоял, стоял вопрос когда.

Понял это и Валерон. Как только я попрощался с Долгиным и благополучно покинул базу и даже не дошел до Птоса, Валерон тихо тявкнул:

– Зачищаем до конца? Так-то я немного начал…

– Спер бутылки? – спросил я, вспомнив звяканье во время нашего разговора.

– Не спер, а взял контрибуцию с побежденного противника, – возразил он. – Победители всегда берут контрибуцию. А мы победители, потому что на нас даже напасть не рискнули. Так что, зачищаем?

Прозвучало это неожиданно кровожадно, как будто Валерон лично собирался каждого разодрать на куски и сожрать, а не распихать по контейнерам.

– Пока нет. Возможно, у меня появятся дополнительные вопросы. А человек, вытряхнутый из контейнера, куда менее склонен к откровенности, чем тот, кто уверен в том, что договорился. Он начинает подозревать, что умрет, и перестает выдавать важную информацию.

Никакого слова Долгину я не давал, поэтому считал себя свободным от любых обязательств в его отношении. То, что лично он не присылал ко мне убийц, не говорило о его добропорядочности. Так-то он прямым текстом пояснил, что считал неразумным нападать на того, чьи навыки и их уровни не может просмотреть. В противном случае, если бы он и стал предварительно разговаривать, то лишь для того, чтобы усыпить мою бдительность. Он и без того пытался усыпить мою бдительность и подчинить меня, но на такой случай были даны четкие инструкции как Мите, так и Валерону. Инструкции применять не пришлось, но не потому, что Долгин не старался. Давил он навыками постоянно, а то, что в результате выиграл я… Что ж, проиграл он достойно, должен признать.

– Петь, ты чего? Он же смоется и всё ценное утащит, – оскорбленно сказал Валерон. – Ищи его потом непонятно где. А это дополнительные сложности.

– Пусть смывается, я на него метку поставил, – ответил я.

– О, хитро, – обрадовался Валерон. – Они же вообще не снимаются?

Кроме того, пока ни одна из меток не ослабела и не развеялась, создавалось впечатление, что они вечные. Это требовало проверки и дальнейшего изучения, так как было всего лишь предположением.

– У нас не получилось снять, – поправил я, – но это, разумеется, не означает, что не получится и у Долгина.

– В крайнем случае мы найдем его еще раз, – решил Валерон и кровожадно облизнулся. – И снятие метки посчитаем злоумышлением, да, Петь? Особо тяжелым, злостным злоумышлением, потому что наши метки снять – это расписаться в том, что что-то против нас имеют и собираются провернуть это втайне. А Долгин точно против нас что-то имеет. Может, его превентивно лишить еще чего-нибудь? Пока я забрал только бутылки и книги.

Забрал Валерон, а в клептомании обвинят меня. Хотя Долгин может и заподозрить призрачного помощника. Но мой официальный – Птос, а его размеры такого не позволяют. Придется ему поломать голову над загадкой.

– Пока у него больше ничего забирать не надо. Ты его уже и без того напугал.

– Чем это он его напугал? – спросил Митя. – Кражей мелких предметов?

Он пощелкал в воздухе клинками, намекая, что если уж пугать, то пугать явно, а не так, что этого могут вообще долго не заметить.

– Тем, что он у себя дома не может считать, что находится в безопасности, – снисходительно пояснил Валерон. – Железяка, это же элементарно. Зачем ты читаешь умные книжки, если так и не научился понимать простых вещей?

– Тебе тоже не помешало бы почитать умных книжек.

– У меня собственных мозгов хватает, – с апломбом сказал Валерон. – Полная голова идеального мозга.

– Который время от времени забывает важные вещи, – напомнил Митя.

Валерон встопорщил шерсть и прорычал:

– Когда это я забывал что-то важное?

– Например, когда я чуть не сдох, использовав второй большой кристалл со сродством к Огню, – напомнил я.

– Это вообще было давно, – сдулся он. – В конце концов, ты и собственной головой должен работать, а не полагаться исключительно на мою. Мои мозги должны работать для получения уникальных возможностей, а не для обычных дел, как Митины.

– Так, – сказал я. – Всё это мы можем выяснять дома. Митя, твои вернулись все?

– Все, – отчитался он.

– Тогда я его забираю, и мы перемещаемся домой, – решил Валерон, наверняка собравшийся и дома пояснять Мите, насколько он более совершенное создание.

Переместились и мы с Птосом, но даже следа Валерона не увидели. Они с Митей уже наверняка сидели в доме помощников и ругались.

– И что теперь? – спросил Птос. – Пойдешь в Прокол? Не получится ли, что ты играешь на стороне Долгина?

– Он на это и рассчитывает, – согласился я. – Планирует отчитываться перед своим покровителем, что защищает вверенную ему территорию.

Причем вверенная была в прямом смысле этого слова. Долгин отвечал за конкретный участок и даже имел привязанную к себе реликвию. То есть фактически являлся князем, но на той стороне. Как я выяснил, был князем и Саморядов, только собирался привязать к себе и вторую реликвию, уже с этой стороны. Можно сказать, практически пришел к успеху, но что-то пошло не так. Являлся князем той стороны и великий князь, а вот какой-то объединяющей структуры у них не было, а здесь ему подчинялись только по причине высокого положения.

Что давало владение реликвией той стороны, Долгин мне не выдал, как и наотрез отказался сообщить, на что она похожа. Настолько резко отказался, что я сразу перестал расспрашивать, иначе выбил бы его из-под своего влияния, если вообще не убил бы.

Единственное, в чем я был уверен: реликвии, если и перепрятали, то недалеко от защищающих их дольменов. Невозможно было отнести реликвию далеко от места, к которому она была привязана. В этом случае она распадалась на отдельные куски и переставала быть цельным защитным артефактом.

Разумеется, информацию от Долгина следовало перепроверить. Он вполне мог внушить себе, что говорит правду, тогда я не почувствовал бы лжи. Или же обладал ложной информацией, которую не проверил, и был уверен, что всё оно так и обстоит. Что-то найдется Козыревым, а что-то наверняка есть в архивах Церкви, к которым неплохо было бы получить доступ. Как это сделать, я до сих пор не понимал.

Кстати об архивах. Ведь у великого князя тоже наверняка есть какие-то записи. Нужно будет поручить Мите их разобрать, а Валерону – извлечь оставшиеся архивы. Мы ведь из дворца вытащили не все, а пока там творится анархия и безвластие, можно успеть утащить и остальное.

Завибрировал мой переговорный артефакт. Звонил Симуков.

– Петр Аркадьевич, – как ни в чем не бывало сказал он. – Проблема. Нужно срочно собраться для совещания. Вы, я и Молчановский. Можете прибыть ко мне немедленно и Михаила Илларионовича доставить?

– Могу, но что случилось такого, что требует нашего немедленного решения? До нового Совета не терпит?

– Если бы, – проворчал он. – Внезапно появились родственники Свягиных с требованиями отдать имущество, движимое и недвижимое. Причем явились к дворцовой охране с требованием еще и подчиниться. Те позвали главного, и тот им сказал, что чтобы они могли что-то там требовать, Свягины должны быть признаны мертвыми, а если у требующих наследство есть тому доказательства, то они обязаны их предоставить, как и реликвию с императорскими регалиями. А уже потом требовать подчинения.

– Правильно сказал, – согласился я. – Не вижу причин для срочной встречи.

Тащиться после выматывающей беседы с Долгиным никуда не хотелось. Голова гудела, а по телу разливалась такая усталость, как будто я не разговаривал, а дрался с толпой тварей в зоне.

– Это только первая ласточка, – мрачно сказал Симуков. – Нужна правовая основа для отказа.

– Национализация, Вячеслав Львович? – предложил я. – Мол, реквизировано всё за преступление против империи.

Которую теперь и империей нельзя назвать по причине отсутствия императора.

– Вы с ума сошли, Петр Аркадьевич, – возмутился Симуков. – Это создаст нездоровый прецедент.

– Но как же с наследниками? Что им помешает опять попытаться наложить лапу лет через пять? Или какой срок по закону для установления смерти?

– В том-то и дело, что ничего не помешает. Нужно законодательно привязать все имущество к лицу, которое выполняет обязанности императора.

– Лицу или лицам? – скептически спросил я.

– Вы сами понимаете, Петр Аркадьевич, что мы тратим на это много времени, и оно должно вознаграждаться.

– Вот именно что тратим непозволительно много времени. Нужно сделать так, чтобы законы принимались Советом князей, а следить за их исполнением и за всеми государственными структурами стал бы назначенный Советом человек не из князей.

Симуков помолчал, потом заявил:

– Он может захотеть захватить верховную власть.

– Может, – согласился я. – Но нужно сделать так, чтобы во главе каждой структуры стояло лицо, подчиняющееся только Совету князей и более над собой никого не имеющее.

– Возможно. Но это не отменяет проблемы с имуществом покойных Свягиных.

– А почему покойных, Вячеслав Львович? У вас есть доказательства этому или вы опираетесь на слухи?

– На слухи, Петр Аркадьевич, – неохотно признал он. – Но про Свягиных ничего не слышно. Вообще. Они как будто сквозь землю провалились. Даже императрица с детьми сбежали, а начальник охраны уверяет, что тайных ходов, которые вели бы из дворца, нет.

– Или он о них не знает, Вячеслав Львович. Там могло быть что-то завязанное на крови, тогда понятно, почему никто до сих пор не нашел проходов, ведущих из дворца.

– Завязанных на крови? Как реликвии?

– Что-то такое.

– Нужно будет предложить начальнику охраны взять этих претендующих типчиков и пройтись по сомнительным местам. А если будут сопротивляться, можно и просто крови нацедить.

Посмертно, как сказал бы Валерон.

– Прекрасная идея, – воодушевленно продолжал Симуков. – К тому же сразу прояснится, действительно ли это родственники или так, седьмая вода на киселе, которые и прав никаких не имеют. И если их кровь ничего не открыла – то они жулики и должны быть заключены под стражу. Так что либо мы найдем потайные выходы, ранее не обнаруженные, либо у нас резко уменьшится количество претендентов на императорское имущество. И всё же с ним нужно что-то решать.

– Мне кажется неправильным, Вячеслав Львович, если решать будем только мы втроем. Слишком высокая ответственность, – намекнул я. – К нам же потом и придут с претензиями, если чего не понравится. Это не рутина, это важный вопрос, который должен решаться на Совете всеми князьями.

Которые и разделят ответственность за решение. Это не прозвучало, но подразумевалось, и Симуков меня прекрасно понял.

– А разве не должны мы на него выйти с готовым решением, Петр Аркадьевич?

– Мне кажется, это будет в корне неправильно, – ответил я. – Но, разумеется, мы еще не слышали мнения Молчановского.

При этих словах мне сразу подумалось, как было бы хорошо, имейся возможность создавать беседы на несколько человек. Чисто теоретически это возможно, но нужно думать, как реализовать, да еще таким образом, чтобы никто посторонний не смог подключиться. Безопасность переговоров – вот что главное.

С Симуковым мы решили, что он советуется с Молчановским, а потом, если мнение Молчановского совпадает с его мнением, мне перезванивает, а если с моим – нет. На этом мы распрощались, я предупредил Птоса, что он нужен будет только на ночной вылет на вертолете, после чего помощник пошел к своей компании, а я продолжил разбираться с сопряжением переговорных артефактов.

Мне казалось, что я стою уже на пороге и требуется всего лишь минимальное усилие, чтобы его преодолеть. Но хотя никто меня не отвлекал, только на ужин, принесенный прямо в мастерскую, прорыва не случилось.

Как я и планировал, спать я сегодня отправился в вертолет, чтобы проверить, удастся ли так прокачать устойчивость к зоне. Лучше бы ее прокачивать в боях, заодно и другие навыки бы подросли. Но во сне с тварями биться нельзя, а летать вокруг Прокола можно. Заодно и посмотрим, не полезет ли оттуда кто.

– Петь, если ты планируешь так делать часто, не забывай про молебны, – напутствовала меня Наташа. – Целители могут снять не всё. Молебен против отравления зоной – первое дело. Наш собор уже работает.

– У нас проводят уже? – удивился я. – Там же еще идут восстановительные работы?

– Идут, но уже один молебен был. Людей мало пришло. Княжескую семью представляла я. Отец Василий сказал, что теперь проводить станет регулярно.

Это было намеком, что пропускать можно лишь по уважительной причине, иначе церковь может не просто перестать мне помогать, а выступить против. Но и пользу от молебнов я видел, поэтому не хотел пропускать еще и по этой причине – в зону в ближайшее время мне придется выбираться очень и очень часто, и вычищать из себя отравление удобнее всего мне было бы в моей столице.