Текст книги "Бездна (СИ)"

Автор книги: Инди Видум

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц)

– Если бы я его не любила, я бы согласилась за него выйти, – затараторила она в своей обычной манере. – А так я не хочу тех проблем, которые он получит, будучи на мне женатым. У него есть магия, а у меня нет. Я даже в Лабиринт уже сходила, но он ко мне оказался намного более жесток, чем к Леониду. Значит, нам вместе быть не судьба.

– И вы так легко сдались?

– Я понимаю его ответственность перед княжеством, – серьезно ответила она. – Папа мне сказал, что Симуков уже подобрал Беляевым варианты. Леониду будет из кого выбрать. Так лучше для всех.

– То есть единственное, почему вы отказываетесь, это отсутствующая у вас магия? – уточнил я.

– Разумеется.

– А если бы она у вас была, то вы сразу же вышли бы за моего брата?

– Разумеется. Но к чему говорить о том, чего нет и быть не может? – спросила она с раздражением. – Если вы сейчас начнете говорить, что Лёня будет без меня несчастен, то не стоит, он уже сам это сказал. Но ответственность в его положении стоит выше счастья.

– А вы?

– Что я? Я не собираюсь связывать свою жизнь с другим человеком, – отрезала она. – Я вообще не выйду замуж. Не хочу. Имею право.

– Анастасия, у меня есть возможность дать вам магию.

– Вы что, господь бог? – неверяще усмехнулась она.

– Я не он, но его помощник, и мне были дарованы некоторые возможности.

– Которые вы сможете на мне использовать после того, как я выйду за Леонида? – усмехнулась она.

– Ну, в целом… да, – растерялся я.

– Петр, я уже сказала, я за него не выйду.

Она остановилась и уставилась на меня с вызовом, наверняка считая, что новенький автомобиль у нее уже в кармане, если уж с мечтой выйти за Лёню придется расстаться. И я ее не судил – хоть какое-то утешение. Говорить можно было долго и бесполезно, я до нее не достучусь. Требовались решительные действия.

– Понятно. – Я вызвал Птоса и скомандовал: – Хватай девушку.

Сам же я с комфортом переместился в Камнеград в седле.

– Это ваше убеждение? – взъярилась на меня Щепкина. – Немедленно возвращайте меня домой.

Короткое перемещение никак не отразилось на ее облике, но она старательно стряхивала несуществующие пылинки и приглаживала якобы растрепавшиеся волосы. Впрочем, волосы действительно немного растрепались, потому что она отбивалась, если так можно было назвать трепыхание в лапах моего помощника.

– Значит так, Анастасия. Вы мне даете слово, что выходите за Леонида сразу, как получаете магию, а я вам прямо сейчас пробуждаю источник.

– То есть вы мне не врали? – растерялась она.

– Я вам не врал. Но вы мне дадите клятву, что никогда не расскажете, как получили магию. Возможности у меня ограничены, не хотелось бы очереди желающих под дверью.

– Если вы меня обманываете, я вас никогда не прощу, – сказала она и направилась к дому так быстро, что мне пришлось ее догонять.

Лёню я пока в известность решил не ставить, а вот Наташу и Даньшину – напротив. Первую – чтобы ничего лишнего не надумала, а вторая мне в любом случае нужна будет для подстраховки.

При создании источника Щепкина терпела до последнего, посчитав, что если уж она станет супругой княжича, то должна соответствовать.

– Источник получился хороший, большой и плотный, – сказала Даньшина.

А я достал припасенные кристаллы с магией Огня и Искрой и протянул Щепкиной.

– Вот, используйте кристаллы и применяйте навык.

Она недоверчиво прислушивалась к чему-то внутри себя, потом решительно взяла кристаллы и через несколько мгновений создала крошечную искорку, на которую завороженно уставилась.

– Так я правда теперь маг? – почему-то прошептала она.

– Да. И вы немедленно выходите замуж за Лёню, как обещали.

– Немедленно? – ахнула она. – Но я не могу. У меня платья подходящего нет. И вообще, я после этого вашего вживления источника мокрая как мышь.

– Пока я буду договариваться с храмом, как раз успеете подготовиться, – отмахнулся я. – У нас есть замечательный артефакт – купель Макоши, который позволит вам привести себя в порядок. Будете самой красивой невестой. – Я поймал взгляд Наташи и сразу же добавил: – В глазах Лёни, разумеется. Потому что ему больше никто не нужен. Пойду его радовать.

В конце концов, договориться со священником он может и сам. И делать это нужно как можно быстрее. А то вдруг невесте придет в голову, что девушка с искусственным источником – неподходящая невеста для княжича? Со Щепкиной станется. И главное, думает-то она не о себе, а о Лёнином благе.

Глава 9

На следующий день у меня был назначен поход вглубь зоны. По возможности добраться до загадочного Прокола, если не получится, то хотя бы обозначить точку выхода для Птоса. До вечера я должен был вернуться, так как утром намечался вывод княгини Вороновой из целительского сна, при котором мне желательно присутствовать. Как бы от новых потрясений со сменой императора и назначением меня членом Регентского Совета ей опять не поплохело бы. Компаньонка уже прибыла и ожидала пробуждения, так что была надежда, что княгиню хотя бы не придется оставлять у нас. В здравости ее рассудка я в любом случае буду сомневаться – после стольких лет ментального влияния там уже наверняка необратимые изменения.

Поварков искренне в этом раскаивался, да и не был он так уж и виноват, поскольку являлся всего лишь бесправным орудием в чужих руках, но он всё равно пытался загладить если не помощью княгине, так нам. Птосу он помогал нарабатывать иммунитет к ментальному влиянию при каждом удобном случае.

– Четырнадцатый уровень уже, – сообщил довольный Птос, когда я спросил об успехах, перед тем как садиться на вертолет.

Летел он с нами, как средство для срочной эвакуации на случай разрушения вертолета, а вот Валерона пришлось оставить, потому что в вертолете после Крайска появился еще Лихачев, показывающий дорогу до Прокола. Без артели лететь он не очень хотел, не доверял подозрительной железной коробке, но я его уверил, что если что, Птос нас эвакуирует в момент сразу до Крайска. Способности призрачных помощников к перемещению не блокировались зоной, но полную экипировку мы всё равно взяли, потому что выйти из вертолета придется. Но поскольку перенести Птос мог максимум двоих, то и брать больше народа не стоило.

Компания Птоса казалась всего лишь разумной предосторожностью – была уверенность, что использовать ничего не придется и мы благополучно вернемся. Но, как говорится, береженого бог бережет, а мы свою амуницию не тащим на плечах, а везем в комфортных условиях. Свой защитный костюм и оружие я тоже взял, но, в отличие от Лихачева, сгрузил на одно из пустых кресел, а не стал надевать.

– Так-то направление к Проколу можно по давлению зоны определить, – говорил Лихачев. – Чем ближе, тем сильнее чувствуется, но в вашем вертолете это может работать неправильно. Металл механизмусов и разные защитные артефакты, они уменьшают давление.

– Это предположение или проверяли?

– Да где ж проверяли, Петр Аркадьевич? Мы и на Прокол только издалека глянули – и назад. Тяжело рядом с ним, давление почти непереносимое. А твари очень жирные, и много их. Не до проверок. Здесь бы живыми уйти. Аж прокляли всё, что поддались желанию глянуть. Новых тварей всё равно не нашлось. И выглядит это страшно.

– А князья проверяли раньше, еще до взрыва реликвии, как влияют артефакты на давление зоны?

– Мож, и проверяли, да нам не докладывали, – проворчал Лихачев.

Чувствовал он себя внутри железной коробки неуютно, хотя я и сиденья сделал максимально удобными, и контур отопления провел, то есть летели мы со всем возможным комфортом, и столь быстро, что в Камнеград я вернусь к обеду. Но Лихачев относился к возможностям вертолета с изрядным скепсисом, даже защитную одежду с себя не снял – летел, парился, потел, но терпел, лишь изредка страдальчески морщился да топорик поглаживал, когда пролетали над особо крупной и опасной тварью.

Возможно, ему было бы спокойнее, если бы не столь хороший обзор: когда видишь, сколько опасностей вокруг, расслабляться не хочется. Сами же твари на нас внимания не обращали, и я не знал, что тому причиной: материал корпуса вертолета, невозможность почуять нас на такой высоте или равнодушие к тому, что не можешь достать. Все эти варианты имели право на жизнь. А для меня разница была лишь в том, станут ли на нас твари агриться, если мы приземлимся. Но проверять по понятной причине не тянуло. И не только из-за отсутствия времени и откровенного страха попутчика. Больше всего я опасался повредить вертолет.

– Сильно вправо взяли, Петр Аркадьевич, – спохватился Лихачев. – Ориентир – вон та горка. Видите, левее торчит, чем нужно. На нее правьте. Я ж говорил, по давлению не выйдем. Только по ориентирам. Человек – существо такое, что избегает для себя противного, даже того не понимая.

Управлял вертолетом не человек, а паучок. Мог ли он чувствовать в том понимании, что вкладывал Лихачев, я не знал. Но выходило, что мог, если сбился с курса. Он существо механическое, но мыслящее и жизнь просто так класть не хотел, хотя, разумеется, в случае чего мы эвакуируем и его, и его сменщика. И тем не менее паучок пытался раздражающую область обогнуть по дуге, хотя должен был править прямо в нее.

– Во, а теперь правее, иначе мимо пролетим, – опять откорректировал Лихачев, отслеживающий курс. – Гадкое место. И чего вы туда стремитесь, Петр Аркадьевич?

– Не я стремлюсь, а нужды туда направляют, – туманно ответил я. – Мне вообще на ту сторону нужно.

– На ту сторону? – удивился он. – Вы с ума сошли, Петр Аркадьевич. Не нужно вам туда. Ничего там хорошего нет. Твари те же, только крупнее и опасней.

– Сам не хочу, но они начали военные действия по взрыву реликвий, – ответил я. – Будет правильным перенести это на их территорию.

– Кто начал? Твари? – удивился Лихачев. – Люди же взрывают. Не твари. Ни от одной твари столько вреда нет, как от людей.

– Эти люди работают на ту сторону, если расширяют влияние зоны, – пояснил я. – А мы его начнем снижать.

– Вы хотите совсем зону убрать? – охнул Лихачев. – Но как же…

– Совсем не смогу. Да и смог бы, не уверен, что захотел бы. А захотел бы – не дали бы, – ответил я. – Слишком много у нас на зону завязано: и кристаллы, и ингредиенты. И Прокол не один, зона выходов в наш мир имеет много. Закрыть наш – ослабить нашу страну. Остальные на закрытие не пойдут, и цены на ингредиенты и кристаллы разом вырастут, ведь так?

– Это точно. Как зона расширилась, новые артели появились, и цены упали, – кивнул Лихачев. – Зона же в княжествах с разбитыми реликвиями жиденькая, там и без магических навыков можно ходить. Как вон ваши знакомые из деминской артели.

– Да, они далеко не заходили, но свой доход имели, – согласился я.

– Вот. А ежели зона сократится, она станет более плотной, такие артели сразу отвалятся. Они появились только после того, как первые реликвии взорвали. Потому что в обычной зоне такие артели ничего не смогли бы добыть, даже ходя совсем по краю. Только бестолково полегли бы. Хотя и у мужиков без магии устойчивость к зоне вырабатывается, но их эффективность намного ниже. Потому как те, у кого и навыки, и оружие, всегда выиграют у тех, у кого только оружие. Возможностей больше. И походы в зону их развивают и усиливают. Магия – дело такое, чем больше используешь, тем она сильнее.

Информация была интересной, но на мое решение взорвать одну из тех реликвий, что на той стороне, она никак не повлияла. Это стало бы знаком возмездия и основой для дальнейшей торговли. Потому что одно дело, когда противник знает, что ты можешь восстановить свою взорванную реликвию, и другое – когда оказывается, что и его реликвия не в безопасности. Это могло бы стать основой для некоторого перемирия, если не мира. Хотя, на мой взгляд, вечный мир с той стороной – утопия. С навыком контроля или без, источник Скверны всё равно влияет на мозги и становится разрушительным для своего носителя. Так что рано или поздно появится другой великий князь и начнет всё заново. Кстати, старый-то так никуда и не делся, лежит в Валероне, ждет своего времени. Которое наступит… Когда?

Честно говоря, мне было бы спокойнее, если бы вопрос с великим князем решился бы окончательно и мне не приходилось бы думать, что случится, если он внезапно выберется из стазисного контейнера. Последний ведь тоже может сломаться. Из моих пока ни один не разрушился, но это не означает, что они вечные.

– Такие артели, как ваша, сразу станут зарабатывать больше, если зона уменьшится.

– Это да, но и плотность тварей станет выше, а значит – и опасность, – ответил Лихачев. – Чем больше площади занимает зона, тем она безопаснее.

На мой взгляд, безопасной зону ни в коем разе нельзя было назвать, независимо от того, какая там площадь покрытия. Но и для Лихачевской артели безопасным считалось место, где они могут пройти, не особо напрягаясь и не тратя дорогие расходники – чисто на собственных навыках.

– В моих планах нет полного закрытия зоны, – ответил я.

Но я не был уверен, что этого нет в планах Церкви, очень уж неоднозначный разговор состоялся у меня, когда я договаривался о срочном венчании Анастасии и Лёни. От меня точно ожидали геройства на этом поприще и как можно быстрее. Но я прекрасно понимал, что из героя легко сделать козла отпущения в случае чего. Ссориться с Церковью мне не с руки, но и выполнять их указания я тоже не собираюсь. Поэтому где-то делаю, а где-то – создаю видимость.

– И я вообще не уверен, что это возможно, – продолжил я. – Но отнести их же взрывчатку на ту сторону и попробовать взорвать то, что там считается реликвией, я обязан.

– Риски большие, – сказал Лихачев. – Я на той стороне не был, побоялись мы даже близко подходить. Нам и монстров этой стороны хватает.

После последней поправки курса еще одной не потребовалось. Вертолет долетел до Прокола и завис над ним, нехорошо вибрируя, так что я быстро глянул вниз и скомандовал отлететь чуть в сторону. Оттуда Прокол было видно столь же хорошо, при этом вибрация вертолета пропала. Стоило взять на заметку, что в Прокол на вертолете попасть не удастся. И не только потому, что отверстие не такое уж большое, можно не вписаться, но и потому, что оттуда исходит нечто, способное повредить вертолет.

Со стороны Прокол казался этакой воронкой, где крутилась беспроглядная чернота с отдельными тусклыми искорками. Лезть туда категорически не хотелось, тем более что я сразу начал опасаться, что выбраться не удастся: создавалось впечатление, что отсюда что-то засасывается с тем, чтобы очутиться на той стороне. А если что-то засасывается, то чтобы выбраться, придется приложить кратно больше усилий. Моих может не хватить.

– А из знакомых артелей кто-то ходил туда? – спросил я Лихачева.

– Если и ходил, то я не знаю. Но слухи ходят, что там иных тварей нет, а давление зоны непереносимое. Устойчивость к зоне должна быть очень высокой. Я так думаю, не меньше пятидесятого уровня. А у вас сколько?

– Тридцать третий, – ответил я.

Последнее время я в зону не ходил, что и отразилось на низком росте уровней навыка. Но сдается мне, за дорогу туда-обратно подниму на уровень, а то и на два. Это, конечно, не пятидесятый. Но раскачать – вполне реально.

– Сами понимаете, что мало. Петр Аркадьевич, не стоит туда лезть. Не вернетесь, – укрепил он мои подозрения.

– Кто-то точно возвращался, если знает, что там, – задумчиво сказал я.

Как минимум часть скверников там была, если знает о дольменах и возможном переносе реликвии. При этом далеко ее всё равно не утащишь – там очень ограниченная площадь размещения.

– Тогда стоит переговорить с тем, кто там уже был, перед тем как лезть, – предложил он.

Я и сам к тому же склонялся. Смотреть здесь было больше нечего – разве что чтобы посильнее испугаться. Птос точку выхода себе уже отметил, поэтому я скомандовал отправляться в обратный путь, что было воспринято всеми членами экипажа с облегчением. Даже паучок выжимал из вертолета максимально возможную для него скорость, стремясь убраться как можно быстрее и как можно дальше от этого места. В Крайск мы прибыли в рекордные сроки, там Лихачев покинул борт, пожелал мне успехов и сказал, чтобы я трижды подумал, прежде чем лезть в такое место, из которого запросто можно не выбраться, и не потому, что убьют, а потому, что обратного пути не найдется.

Я ему пообещал не пороть горячку и не лезть, пока не переговорю с тем, в ком я буду уверен, что он действительно там побывал. А он пообещал никому не рассказывать о нашем разговоре и моих планах. А если спросят, ответит, что летали к Проколу ради интереса посмотреть на этакую странную штуковину.

Лучше всего было информацию получить от тех, кто уже был на той стороне: от великого князя или от Долгина. Но сдается мне, они оба на допросе окажутся мне не по зубам. А Долгина еще и найти надо. В последнее время было не до него, не проверял, а зря: врага надо держать в зоне видимости. Вернусь – возьму артефакт и быстро проведу проверку, благо Птос даже энергию не потерял на это путешествие. Сидел себе на мягком кресле и с интересом осматривался. Возможно, даже прикидывал, как бы он затоптал особо наглых тварей, если бы пришлось приземлиться.

К Камнеграду мы летели уже чуть медленнее, чем из зоны, но всё равно прибыли даже раньше, чем я думал. Я прикинул, что до обеда вполне успею проверить Долгина, только нужно Валерона с собой с контейнером взять на всякий случай. За Валероном я отправил Птоса, а сам пошел в кабинет за поисковым артефактом. Там меня и застал звонок от Щепкина.

– Петр, я вам звоню всё утро, а вы не отвечаете! – истерично заорал он. – Что с Анастасией? Вы вчера как ушли, так и пропали.

– Она вам не звонила? – удивился я. – Наверное, не до этого было. Они с Леонидом вчера повенчались в главном соборе Камнеграда.

Красиво звучит: главный собор. Особенно если не уточнять, что он один. Правда, на княжество уже не один, заработали еще две церквушки, одна из них – в Крайске, где в ней была особая нужда.

– Да вы что? – пораженно выдохнул он. – Она согласилась? Как вам удалось ее уговорить, Петр?

– Нашел нужные аргументы, – уклончиво сказал я. – Я ей передам, чтобы она вам перезвонила и успокоила.

– Да уже не надо. Мы уже спокойны, – радостно выдохнул Щепкин и, судя по донесшемуся звяканью, уже налил себе бокал за здоровье молодых. – Я супруге передам.

– И всё же будет лучше, если Анастасия сама поговорит с Ольгой Станиславовной.

Поиск Долгина ненадолго пришлось отложить – пока нашел молодоженов, пока намекнул, что собственное счастье не повод забывать об остальных, время прошло. Анастасия ойкнула, а Лёня задержался, сообразив, что супругу надо и отцу представить, и спросил:

– Петь, а нельзя ли нам на твоем вертолете в Толоконск слетать? Мы ненадолго. Отцу всё также нужно, чтобы я постоянно сидел на телефоне.

– Незаметно, что ты там сидишь, – подколол я его.

– Ну так это исключение, – возмутился Лёня. – И он со вчера со мной не связывался, необходимости не было. Так что?

– Берите, – согласился я. – Я предупрежу, что вы полетите.

Лёня энергично кивнул, и они с Анастасией умчались, выглядя до неприличия счастливыми. Я же дошел до вертолета, предупредил, что вскоре подойдут новые пассажиры, которых нужно доставить в Толоконск, и залез на Птоса, на шее которого уже пристроился Валерон, довольно ворчавший, что без него я вообще ни на что не способен.

Мы переместились в княжество Молчановского, и я активировал артефакт, указавший вполне определенное направление, по которому Птос прыгнул на ближайшую свою точку, потом на еще одну, и еще. И допрыгал он аккурат до Гуляевской зоны, где определить местонахождение Долгина опять не представлялось возможным. В точности, как это было с зоной Молчановских, создавалось впечатление, что он размазан чуть ли не по всей зоне. Долгин, конечно, телом объемен, но не настолько, значит, действует навык, причем такой, что работает только в зонах.

Глава 10

После обеда я заперся в кузнице, решил наконец сделать для Моти насадки на манипуляторы, с утюгом и щипцами. Разумеется, их надо будет еще подгонять к общей системе, но для начала – просто выковать основы. Причем что одно, что второе должно быть не слишком большим и тяжелым, иначе у Моти будут проблемы с перемещением.

Я бы еще потянул с этим делом – не первоочередное же, но она настолько упорно ныла, пока мы ели, что на меня с укором смотрели все, как на обманувшего девушку в лучших чувствах. Можно сказать, даже надругавшегося. Особенно Ниночка, даже всхлипнувшая от избытка чувств. Из-за ее всхлипа я и решил наконец закрыть вопрос с Мотей.

Сначала ковал оболочку, потом разводил проводку внутри новых насадок, регулироваться-то будет подачей энергии из основного контура, но нужно, чтобы было, по чему эту энергию проводить. Потом примерял на радостно тараторящую Мотю и доводил почти до идеала. Состыковалось по энергии сразу нормально, а вот по механике пришлось подгонять под непрерывный бубнеж Моти.

– Мне бы еще оружие и ловчую сеть, – двигала она идеи. – Какой-нибудь пистолет с магическими зарядами. Юрий Владимирович отказался покупать обычный пистолет, но, если он будет артефактным и очередной насадкой, возражать не станет.

Она воинственно размахивала манипуляторами, показывая, как будет целиться и стрелять или забрасывать сеть. Эффект сильно уменьшался из-за того, что в используемых манипуляторах у нее были расческа и зеркальце, которые она сразу ставила обратно после примерок подготавливаемых насадок. Я подозревал, что в зеркальце она частенько смотрится сама, а чтобы ее в этом не заподозрили, берет во второй манипулятор расческу. Мол, я всегда готова помочь хозяйке, а не то, что вы могли подумать.

– Вот если не будет возражать, тогда снабдим тебя оружием.

– А еще я хотела бы сменных аксессуаров на голову. Бантик – это хорошо, но Ниночка растет, и мне скоро неприлично будет появляться рядом с ней без шляпки. А лучше – нескольких сменных.

У меня как раз оставалось немного металла механизмусов и алхимические красители разных цветов, поэтому я решил не отказывать так уж сразу, предложил:

– Варианты шляпок на бумаге с Ниночкой изобразите и по цветам подумайте, чтобы не пришли ко мне потом с претензией, что цвет не подходит.

– Мне бы тоже цвет сменить, – вздохнула Мотя. – К розовому так мало что подходит. А в красном я вообще буду выглядеть вульгарно. Мне нужен базовый цвет, белый или черный.

– Я подумаю, – коротко ответил я, последний раз примерил насадки и отправил вдохновленную Мотю радовать хозяйку, успешно покорявшую в данный момент сердце будущего жениха.

Последнее мне казалось уже делом почти решенным, помолвка – так уж точно. Вряд ли Юрий Владимирович откажется от предоставляемой возможности. Щепкины и Молчановские в родне резко укрепляют его собственное положение. Оно, конечно, и без того было прочным, как у князя, кого приняла реликвия, сочтя достойным. Но дополнительное усиление и родственные связи не повредят.

Перед ужином было решено выводить княгиню из целительского сна. Даньшина предупредила, что делать это лучше при знакомых пациентке людях, чтобы сознание за них зацепилось. Строго говоря, для этого подходил только Поварков, которому княгиня полностью доверяла. В отношении нас с Наташей я вовсе не был уверен, что княгиня обрадуется. Мне казалось, что она передо мной постоянно отыгрывает какую-то роль, имитируя родственные чувства. Впрочем, откуда им было взяться, если я даже не напоминал ее сына, бывшего поначалу любимчиком, а потом по настоянию семьи выгнанного из рода?

Но вариантов не было. Кроме как пригласить дочь, которую не факт что княгиня захочет увидеть и которая затребует за свое присутствие астрономическую сумму. Вообще, как я убедился, родственными чувствами не страдал никто из Вороновых.

Княгиня открыла глаза резко, как будто лишь ожидала, когда соберется побольше зрителей, а вовсе не находилась под воздействием целительской техники. Взгляд у нее тоже был ясный, не сонный, как бывает, если только проснулся, но не понимаешь ничего. Она понимала. И помнила.

– Антон? – спросила она тоже громким ясным голосом.

– Похоронен он в склепе в Святославске.

– Не в нашем, в Камнеграде? Он же Воронов, – позволила она прорваться возмущению.

– Он вошел в род Куликовых, – напомнил я. – Они отказались заниматься его похоронами.

– Неблагодарные люди. – возмутилась она. – После всего, что для них сделал Антон, так с ним поступить.

– Вам кажется удивительным, что после того, как он несколько раз их ограбил, они вышвырнули его из рода и отказались хоронить? – удивился я. – Больше Антон для них ничего не сделал. Или вы знаете что-то, чего не знаю я?

Вряд ли Антоша делился с бабушкой своими планами по покушению на старшего Куликова. Хотя всё возможно, она бы одобрила, чего, разумеется, никогда не сказала бы нам.

Княгиня открыла было рот для перечисления, но сразу же закрыла, сообразив, что приводить в качестве примера то, что Антоша женился на Марии Васильевне, как-то странно. В сложившейся ситуации этот пункт был скорее против, чем за. А больше ничего хорошего Куликовым Антоша не сделал. Разумеется, если вообще считать этот брак хорошим делом.

– Неважно, – выкрутилась она. – Я не раскрываю доверенные мне тайны.

– То есть Куликовы знают не обо всех кражах? – позволила себе насмешку Даньшина.

– Что здесь делает эта женщина? В моем доме ей не должно быть места.

– Это не ваш дом, этот дом мой. И Екатерина Прохоровна здесь тоже живет. Она выводила вас из того тяжелого состояния, в которое вы попали после смерти Антона.

– Могли бы кого получше пригласить, – раздраженно сказала княгиня. – Все так и норовят на мне сэкономить. Никакого уважения.

– Зачем мне приглашать кого-то другого, если вас вел лучший целитель страны? – спросил я. – Но я пригласил целительницу для дальнейшего вашего сопровождения. Она будет вашей компаньонкой и оказывать помощь при необходимости.

– Надсмотрщика, значит, нашел. А если я откажусь?

– Ваше право, Мария Алексеевна, – пожал я плечами. – С нужными параметрами компаньонку было найти очень сложно. Без работы она не останется. Я заплачу даме за беспокойство и верну туда, откуда она приехала. Или если она захочет остаться, найду ей работу здесь.

– Всё продумал, – кисло сказала она. – А если я не хочу компаньонку, а хочу видеть родные лица рядом?

– Ваша дочь отказалась заботиться о вас бесплатно и без предоставления ей жилья в Святославске, – ответил я. – А мы с Наташей вам родными никогда не были.

– Я старалась, – сказала она и внезапно села на кровати. Признаться, довольно легко, для своего возраста. Потянула к себе халат, лежавший на кровати, и накинула на себя. – Но ты слишком похож на мать. Вороновского в тебе мало.

– И хорошо, – заметила Даньшина. – Приличным человеком вырос.

– Кто бы говорил. – Она поморщилась потерла лоб и требовательно сказала: – Я хочу домой. Немедленно.

– Немедленно не выйдет, – ответил я, – но за пару часов доставлю. С компаньонкой будете знакомиться или мне сказать, что с вами она не едет? Тогда будете сами искать и оплачивать себе специалиста. Я с вами нянчиться не собираюсь.

Она оскорбленно поджала губы и посмотрела на меня так, как будто заботилась обо мне с самого рождения, а я ответил черной неблагодарностью.

– Давай посмотрю на твою кандидатуру, – процедила она. – Может, меня и устроит.

После этого мы покинули ее спальню, все, кроме Поваркова. Княгиня заявила, что не чувствует себя в безопасности без охранника. Зачем было собирать остальных, я так и не понял, спросил у Даньшиной.

– Подействовало же, – удивилась она. – Пациентка сразу пришла в сознание и вернулась к своему обычному состоянию. А что оно у нее мерзкое по определению, тут уж не целительское воздействие нужно.

Компаньонка, ожидавшая рядом, отправилась знакомиться со своей подопечной, и из спальни раздался недовольный княгинин голос, которая сразу же принялась критиковать всё, на что падал ее взгляд. Но требования выйти вон и не возвращаться не последовало, из чего я сделал вывод, что кандидатура признана годной.

Подтвердила это и сама компаньонка, сообщившая, что княгиня настроена возвращаться домой немедленно.

Как мне ни хотелось переложить эту почетную обязанность только на паучка, пришлось сопровождать родственницу лично. Компаньонке я выдал артефакт для связи и сообщил номера мои, Наташи и Даньшиной – чтобы при необходимости быстро сообщить обо всех проблемах. А что они у княгини будут – в этом я не сомневался. Она слишком скандальная особа с крепким здоровьем.

Есть у нас она отказалась, и вскоре мы вылетели вчетвером: на передних сиденьях мы с княгиней, сзади компаньонка и Поварков.

– Как жаль, что Антон умер столь молодым. Его ждало великое будущее, – заявила княгиня, когда тишина в салоне стала уже совсем давящей.

– Не стоит идеализировать умершего, – возразил я. – Антон свою жизнь пропивал и проигрывал в карты, более ничем не интересуясь. Даже воровал он, чтобы покрыть свои карточные долги. Какое у него могло быть великое будущее? Грабителя императорской сокровищницы?

– Так ее говорят, уже ограбили, – сказал Поварков. – Писали же, что пропала Хартия.

– А еще реликвия и императорские атрибуты, – подтвердил я.

Княгиня от удивления приоткрыла рот.

– Этого не может быть, – уверенно сказала она, когда пришла в себя. – Императорская сокровищница считается самым защищенным местом. Не было ни одного случая ее ограбления.

Потому что никто не обращал внимания на щели между полом и дверью.

– Предполагают, что и это не было ограблением, а ценности вывезены императорской семьей, готовившей платформу для отступления, – озвучил я официальную версию.

– Для какого еще отступления? Куда отступать императорской семье? Они – вершина.

– Их семья была поставлена нашими предками для соблюдения интереса всех. Нынешние же решили упразднить институт князей вместе с княжескими семействами. Взрывы реликвий – их рук дело.

У княгини опять открылся рот и ни в какую не хотел закрываться. Мне даже показалось, что она тайком себя ущипнула – не спит ли еще. Мало ли какие галлюцинации навевал ей целительский сон.

– Правление императора отменено, – добил ее Поварков. – Княжеский Совет остался и дополнился Регентским Советом. Так сказать, триумвиратом из Петра Аркадьевича, Молчановского и Симукова. Так что Петр Аркадьевич теперь – представитель верховной власти империи.

– Хороша империя без императора, – буркнула она и замолчала на весь остаток дороги, даже не выразив уверенности, что на моем месте должен был быть Антоша.

Наверное, пыталась обдумать информацию, вступавшую в противоречие с привычным ей укладом. У меня тоже желания общаться с ней не было. Я обдумывал, каким образом получить нужную мне информацию по Проколам у патриарха, но таким образом, чтобы не я остался им должен, а они – мне. А еще лучше, чтобы должным не остался никто никому. Равноправный обмен услугами или информацией. Помогли друг другу – и забыли.