Текст книги "Бездна (СИ)"

Автор книги: Инди Видум

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 17 страниц)

Бездна

Глава 1

Прилетели мы намного раньше запланированного, поскольку управлял вертолетом тот же паучок, которому нравилась скорость. Я даже подумал, не присвоить ли ему имя Михаэль Шумахер, но решил, что шутку эту вряд ли кто-то поймет, а Яша с Митей потребуют русского имени, а значит, будет Миша. Но прежде чем давать имя, стоило посоветоваться с Митей – его вотчина, ему решать, достоин ли паучок имени. Хотя, как по мне, достоин уже после того эпичного боя, когда он не просто отбился от противника, но и нанес ему решающий урон.

Спальники пригодились, но не потому, что кто-то из нас решил всю дорогу проспать, а потому что на них устроились Наташа и Птос и всю дорогу проболтали. Птос своими новыми возможностями был весьма доволен, хотя сказал, что Милка на него шипит и убегает – то ли не признаёт в нем кота, то ли признаёт в нем конкурента за молоко и внимание Валерона. Выяснилось, что в этой форме Птос тоже может эффективно извлекать энергию из еды, преимущественно из жирной и сладкой, но к сгущенке и конфетам он оставался довольно равнодушным. Возможно, просто не вжился еще в новую форму. Крылья у него были мягкие, бархатистые на ощупь и сами по себе могли служить украшением. Но разговаривали Наташа и Птос не о том, какой он красивый, а о том, какие он еще знает интересные места для сбора кристаллов или ингредиентов. Знания Птоса в этом отношении были довольно специфическими, поскольку кузен императора интересовался совсем не тем чем интересовались мы.

Наше появление в Тверзани встретили настороженно. К княжескому особняку подтянулся отряд дружинников, окруживших вертолет. По-видимому, их напугало неизвестное транспортное средство. За монстра признали, не иначе. Наташу я не пустил, вышел сам. За мной выскочил Птос, сообщивший, что кислотные плевки остались при нем, а форму он может поменять моментально.

В том виде, в котором он появился из вертолета, он вызвал не испуг, а успокоение – с точки зрения дружинников, такая мелкая милая хрень не может быть опасной. Нет, они не разошлись и продолжали окружать вертолет, но позы были уже не такими напряженными.

– Анна Александровна просила нас приехать, – сказал я. – Но смотрю, нам здесь не рады.

– Никто не думал, Петр Аркадьевич, что вы прибудете на такой странной штуковине, – сказал Козырев, вывернувшийся из-за вертолета. – Добрый день. Наталья Васильевна с вами?

– Добрый день. Со мной, Алексей Фомич. Но я не уверен, что ей стоит вообще выходить при такой встрече.

Козырев подал знак – и все разошлись. Умер Куликов или нет – его дружинники пока не разбежались и выглядели прекрасно подготовленными, так что расслабляться не стоило.

– Василий Петрович не появился?

– Боюсь, Василий Петрович более не появится, – сказал Козырев и весьма ненатурально изобразил скорбь. – Но это разговор не для улицы. Наталья Васильевна может спокойно выходить, вам здесь ничего не грозит. А если бы что-то грозило, то эта хлипкая металлическая коробка вряд ли бы вас защитила.

– Эта хлипкая металлическая коробка выдерживает сильнейшие заклинания Скверны, а потом еще и способна отбиваться.

– Неужели? – скептически спросил Козырев и, увидев вышедшую Наташу, улыбнулся: – Наталья Васильевна, добрый день. Правильно, что вы решили сюда выбраться. Я рад возможности лично поблагодарить вас за предупреждение. Преступника удалось вычислить и убить. Артефакт для уничтожения увезен глубоко в зону и ликвидирован.

– А я свои не рискнул уничтожить, – заметил я. – Какие последствия после ликвидации?

– Сильная взрывная волна. На тварей зоны никаких воздействий не замечено, а вот у подрывавших дружинников замедлилась реакция. Но только у тех, кто попал в зону поражения. После выхода из зоны они восстановились за неделю. Может, мы пройдем в дом, а то вести беседу на улице не совсем правильно.

– Видите ли, Алексей Фомич, Василий Петрович меня и Наташу столько раз пытался убить как лично, так и присылая убийц, что я попросту вам не доверяю.

Я наконец спохватился и посмотрел на навыки Козырева, отправив сразу и проявитель клятвы. Клятвы не оказалось, что резко подняло мне настроение и повысило доверие к собеседнику. Не то чтобы я совсем успокоился, но уже перестал ожидать удара из-за угла. Для полного успокоения у Козырева оказалось слишком много высокоуровневых навыков, часть из которых перевалила за сотню. И магия разума была, но всего пятнадцатого уровня.

В дом мы прошли, причем Птос по моей просьбе делал вид, что он Наташин питомец, выполняя роль незаметной охраны. Прошли мы в гостиную, где Наташа принялась ностальгически оглядываться, а я сосредоточился на том, что мне показывала эхолокация эфира. Никаких тайных подкрадывающихся убийц не заметил, но всё равно решил отправиться в обратный путь как можно скорее.

Первой к нам вышла Анна Александровна.

– Спасибо, что вы приехали. Без вас было бы намного сложнее.

– Анна Александровна, ответьте прямо: Василий Петрович умер?

– Да, – ответила она, притушив радостную улыбку. – Он вполне определенно умер, но мы не хотим афишировать это известие до открытия сейфа, потому что могут возникнуть сложности с наследованием титула. Мой супруг не собирался столь рано умирать, но хорошо хоть вариант открытия сейфа предусмотрел на случай недееспособности.

Я глянул на Козырева, уверенный, что вариант предусмотрел он и убедил патрона в необходимости его принять. Но тот выглядел совершенно невозмутимым, как настоящий князь, всю работу которого он выполнял, да еще и нянькой был при владельце титула. Жизнь иной раз весьма несправедлива.

– Наше присутствие для чего нужно, Анна Александровна?

– Я уже сказала, Петр, сейф должен быть открыт в присутствии всей семьи.

– Но тогда должен присутствовать и мой кузен, Анна Александровна.

– Он не является родственником по крови, – отрезала она таким тоном, что мне показалось: она хотела заявить, что он и вовсе не является родственником.

– Нужны только Мария Васильевна и Наталья Васильевна, – подтвердил Козырев.

Он оставался доверенным лицом семьи и явно не собирался их покидать. Это было правильным, поскольку на нем была завязана безопасность княжества, да и делал он для княжества куда больше, чем князь. Общение с Наташей показало мне, как у Куликовых происходило всё на самом деле. Кое-чего она не знала, но сдается мне, не просто так Куликов ограничился двумя дочерями.

Вскоре в гостиной появилась и Мария Васильевна с видом человека, которому навязывают свое нежелательное присутствие. Она поздоровалась, но сквозь зубы, чтобы всем было понятно: здоровья она нам не желает. Ответили мы ей не менее любезным тоном, показывая, что мы люди воспитанные и отвечаем на приветствие только поэтому. Выглядела Мария Васильевна так, как будто это не от нее сбежал муж, предварительно ограбив, а она сама его выставила. Или даже убила. Последнее я не исключал – очень уж жестким у нее было лицо.

Как оказалось, в сейфе хранились все княжеские атрибуты и реликвия. Вскрывал его приглашенный дружинник с нужным навыком, но при этом обеим дочерям Куликова потребовалось держать руки на сейфе.

– Это не опасно? – заволновался я. – Не повлияет на них или?..

– На вашего будущего ребенка? – усмехнулась Анна Александровна. – Не повлияет. Это как раз тот предусмотренный вариант открытия сейфа. Защита чувствует родство и не уничтожит содержимое.

– Атрибуты и реликвия вряд ли пострадают.

– В сейфе не только они, – ответила Анна Александровна. – Там хватает ценностей.

– Наших ценностей, – с вызовом сказала Мария Васильевна. – Наташка была лишена наследства отцом.

– Без ваших копеек как-нибудь обойдемся, – едко бросила Наташа.

И они уставились друг на друга с настоящей сестринской ненавистью, которая не возникает за один день, а развивается долгие и долгие годы.

– Девочки, не ссорьтесь, – сказала Анна Александровна. – После смерти отца все ваши разногласия должны быть забыты.

– Вот как только они уедут, сразу о них забуду, – выпалила Мария Васильевна.

– А мы и не вспоминали, – сказала Наташа. – Если бы не твоя просьба, мама, нас бы здесь не было.

Дружинник, который отключал защитные чары и вскрывал замок, чувствовал себя очень неуютно при таких разговорах с обеих сторон от себя, поэтому работал чуть медленнее, чем мог бы, боясь ошибиться.

– Мария Васильевна, ваша сестра приехала сюда не потому, что это нужно ей, – напомнил Козырев, – а потому, что в противном случае вы могли бы потерять возможность наследовать титул.

– Это ее обязанность – поддерживать семью.

– Если у нее есть такая обязанность, то она есть и у вас, – мягко сказал Козырев. – Она отринула разногласия, чтобы помочь. Вы должны быть ей благодарны.

– Я и благодарна. Очень, – бросила она с таким видом, как будто говорила о ненависти.

Дверца сейфа наконец щелкнула и раскрылась. Мария Васильевна потянулась к вожделенной реликвии.

– Стой! – выдохнула Наташа. – Она тебя убьет.

– А тебя не убьет? – буркнула ее сестра, но руки тянуть перестала и посмотрела на Козырева с вопросом, что делать.

– Нам нужно привязать реликвию, – сказала Анна Александровна.

– Кажется, ее нужно усилить до того, как привязывать, – сказал я, – иначе она выпьет Марию Васильевну.

– Я правильно понимаю, Петр Аркадьевич, что вы знаете, как это делать? – спросил Козырев.

– Я знаю один способ, но, боюсь, он вам не понравится, – ответил я. – И я не хотел бы говорить о нем в присутствии дам.

– Меня вряд ли можно чем-то шокировать, – с вызовом сказала Мария Васильевна.

– Петя переживает не про это, – язвительно сказала Наташа, – а про то, что ты слишком болтлива. Доверять такой секрет тебе нельзя.

– А то ты его знаешь? – насмешливо бросила ее сестра.

– Я присутствовала при активации двух реликвий, – напомнила Наташа.

– Петр Аркадьевич, можете ли вы поделиться со мной секретом? – спросил Козырев. – Под клятву, разумеется.

– Он должен поделиться со мной, – сказала Мария Васильевна. – Я – будущая княгиня. Я не отдам реликвию в чужие руки.

Свои она тоже не тянула, опасаясь того, что сработал Наташин дар.

– Давайте я ее просто возьму и усилю сам? – предложил я. – Меня, Мария Васильевна, вы не будете подозревать в том, что я захочу ее присвоить?

– Вы можете ее передать.

– Кому? – удивился я. – У нас с Наташей свое княжество. Или вы подозреваете Алексея Фомича? Признаться, мне он кажется более подходящей кандидатурой в князья. Но он на такое не пойдет.

Мария Васильевна прикусила губу и посмотрела на Козырева с непонятным выражением, тот ответил на ее взгляд глаз не опустил. А ведь не такой плохой вариант выйдет, если Антошу из этого уравнения убрать. Да, Козырев старше на добрых пятнадцать лет, но он удачно будет уравновешивать вздорную Куликову.

– Я не отдам реликвию в чужие руки, – повторила она.

– Помилуй, Маша, разве руки Петра или Алексея Фомича – чужие? – спросила Анна Александровна.

Мария Васильевна нахмурилась, наверняка считая, что правильные руки – только ее.

– Здесь ее нельзя усилить? – спросила она.

– Метод грязный, обстановка испортится. Можно перенести реликвию в пустой подвал, – предложил я. – Мария Васильевна, вторую реликвию я не привяжу, не волнуйтесь. А Алексей Фомич присмотрит, чтобы всё было правильно.

На том и порешили. Мы с Козыревым спустились в подвал особняка, где находились камеры, несколько из которых явно использовались недавно.

– А приговоренных к смерти у вас, часом, нет, Алексей Фомич? – спросил я.

Необходимости экономить жертвы у меня не было. Напротив, Валерон настаивал на освобождении контейнеров, а то у него проблема со складированием скверников. Но должна же и сторона Куликовых как-то поучаствовать?

– Перед отъездом Василия Петровича закончились, – сказал Козырев. – А что?

– Реликвии требуются жертвы, – пояснил я, сообразив, что контейнеры-то остались у Валерона, а мне совершенно нечем ее напитывать.

– Много?

– Думаю, одной хватит, чтобы Мария Васильевна смогла привязать, – прикинул я. – Но для усиления, чтобы сложнее было взорвать, потребуется около десятка. А может, и больше. Реликвия истощена.

– Неожиданно. Это защитный артефакт. Как может быть такое, что для его использования нужны жертвы?

Я взял и вывалил на Козырева все свои знания о происходящей в нашем мире игре под управлением божественных сущностей. А еще что энергию, полученную от жертв посредством реликвий, поглощают еще и божки. Так что не такой уж это защитный артефакт. Скорее разграничитель участков ответственности.

– То есть на той стороне тоже есть реликвии или их аналог? – задумался он.

– Есть, – подтвердил я. – И в моих планах туда выбраться, найти, подорвать и посмотреть, что выйдет.

– А взрывать чем будете, Петр Аркадьевич?

– В отличие от вас, Алексей Фомич, я не уничтожил взрывные артефакты. Они лежат и ждут своего дня.

– Я бы в этом деле поучаствовал, – неожиданно сказал он. – Неприятно понимать, что мы все – в постоянной опасности. И это не зависит от княжества, в котором находимся. Да, с восстановлением реликвии искажений стало намного меньше, они почти исчезли и стали намного безопаснее. Но они всё равно есть, и в них гибнут люди. Уверен, если сдвинуть границу, то искажения вообще прекратятся.

– Возможно, будет достаточно восстановить реликвии на нашей стороне? – предположил я. – Честно говоря, ваши слова навели меня на мысль. А что, если уже людей будет перебрасывать в зону при взрыве реликвий у них?

– Твари к нам лезут добровольно, – напомнил Козырев. – Вряд ли какой крестьянин полезет в открывшийся портал, хотя версия, признаться, интересная. Но мы отвлеклись от темы. Вам нужна жертва? Будет вам жертва. Правда, мы ее не успели допросить, но не думаю, что он расскажет что-то новое.

Козырев отдал приказ, и вскоре к нам был доставлен нагло держащийся мужик бандитского вида. Я вздохнул, нанес на нас с Козыревым защищающее от грязи заклинание и уже привычным жестом вогнал в солнечное сплетение реликвию. Выпила она его досуха и почти мгновенно – он даже помучиться особо не успел. А реликвия засияла куда ярче.

– Всё? – спросил Козырев. – Она нынче безопасна?

– Безопасна, – подтвердил я. – Алексей Фомич, а не хотите ли ко мне перейти? От клятвы вы нынче свободны, другой пока не дали.

– Спасибо за предложение, Петр Аркадьевич, но мое место здесь. Возможно, я несколько опережаю события, но скажу вам по секрету, что планирую жениться на вдове.

– Анна Александровна же вас старше, – удивился я.

– Я и не про нее, – он усмехнулся и посмотрел этак испытующе. Мол, не начнешь ли возмущаться, что я похоронил твоего кузена раньше времени.

Но я бы его и сам похоронил, если бы появилась возможность. Надеюсь, магия не воспримет покушением непредотвращение. Мне же Козырев не сказал про дату смерти. А умереть Антоша может и от естественных причин – с его-то образом жизни.

– Тогда вам лучше привязывать реликвию к себе, Алексей Фомич, – ответил я. – Это позволит получить дополнительный метод воздействия на Марию Васильевну. Она не самый простой человек.

– Не самый простой, но куда теперь деваться… – вздохнул он. – Нет, сейчас правильным будет привязать реликвию к Маше, это снимет все вопросы от возможных претендентов.

Любви со стороны Козырева я не заметил, но всё равно заподозрил, что у нас с Наташей появится племянник от этой пары. Вполне в духе Куликова было приказать подчиненному сделать ребенка дочери, муж которой оказался бесплодным.

Привязка реликвии прошла без эксцессов, и княжеские атрибуты прошли через закрытый сейф, чтобы оказаться в руках Марии Васильевны, выглядящей по-настоящему счастливой.

– Анна Александровна, – тихо обратился я к теще, – у меня есть при себе артефакт, которым можно будет найти тело вашего мужа.

– Зачем? – повернулась она ко мне.

– Чтобы похоронить.

– Пусть валяется где валяется, – резко ответила она. – Недостоин он лежать рядом с предками.

Глава 2

У Куликовых мы задерживаться не стали. Физиономия Марии Васильевны, получившей наконец власть над вожделенной реликвией, не нравилась даже мне, что уж говорить о Наташе. И хотя Анна Александровна настаивала, чтобы мы остались на обед, я отказался, а Наташа меня поддержала, пояснив, что в княжестве Вороновых слишком много дел, отложенных ради визита к ним. И пригласила маму в гости уже к нам. На сестру приглашение не распространялось, и понятно почему.

Мария Васильевна крутила носом, бросая особо уничижительные взгляды на Птоса, который как будто нарочно привлекал к себе внимание, то потягиваясь, то лениво взмахивая крыльями, как огромная бабочка. Медленно открывая и закрывая, показывая себя во всем великолепии. И был он намного авантажнее механической собачки княжны Волковой, о которой говорила с завистью тогда еще княжна Куликова. Птоса теперь уже княгиня Куликова подчеркнуто игнорировала, только изредка морщила нос, как будто кто-то испортил воздух в помещении, но она слишком хорошо воспитана, чтобы на это указывать.

Выставить нас сразу после оказания помощи она считала неприличным, как и уйти из гостиной, но даже не делала вид, что нам рада и не хочет, чтобы мы поскорее убрались. В ее присутствии не то что кусок в горло не полезет, глоток поперек встанет, поэтому домой мы засобирались быстро, а уговаривали нас остаться недолго.

Перед отъездом я передал Козыреву артефакт для связи, сообщив, что номер, скорее всего, будет меняться, поскольку придется ставить дополнительные станции.

– Перед первой цифрой добавится единица, – пояснил я, – но это будет еще очень и очень нескоро. И я вам сообщу, когда это случится. Пока вы можете связаться по этому артефакту со мной, Натальей Васильевной и с теми, кто даст вам свой номер.

Емкость базы составляла сотню артефактов, так что пока хватает, даже с учетом того, что пришлось выделить дополнительные трубки маменьке, Верховцевой и ее родителям и, разумеется, Наташе. И это не считая моих ключевых специалистов. Последние были в куда большем приоритете, чем все остальные – ведь это позволяло решать многие вопросы весьма быстро.

– Успеем сходить на ту сторону? – усмехнулся Козырев, рассматривая артефакт, казавшийся в его руке детской игрушкой.

– Успеем. Если вы настроены меня сопровождать, я не против. Я думаю идти летом, поход получится проще. Заодно с этой стороны постараюсь побольше княжеств очистить.

А еще я пока не решил, как добираться к переходу на ту сторону. Напрашивался вертолет, но если его оставить на земле, то его могут повредить твари, а если отправить его ожидать в небо, то он может не заметить уже нас. Разве что брать паучка для связи? Но не хотелось бы раскрывать такие секреты Козыреву. Он не мой человек, а представитель недружественной мне княгини.

– А вы с целями не мелочитесь, Петр Аркадьевич, – уважительно сказал он.

– От этого зависит и моя безопасность в том числе, – напомнил я. – Я бы, может, и предпочел отсидеться, но не выходит. Постоянно кто-то на меня покушается. К счастью, на одного стало меньше. Кстати, если Анна Александровна передумает по поводу поисков тела супруга, то я готов помочь. Не сказать чтобы охотно, но это как-то неправильно, когда тело отца моей супруги валяется неизвестно где.

– Я постараюсь уговорить либо ее, либо Марию Васильевну, – ответил Козырев, – потому что тоже читаю это неправильным. Не по-человечески так поступать.

На том мы и расстались. С Козыревым у меня никогда вражды не было, напротив, он за меня заступался перед Куликовым, пытался что-то поменять. Конечно, при этом он преследовал интересы княжества, отнюдь не руководствуясь симпатиями или антипатиями. Но и Куликов, если бы руководствовался этим, непременно постарался бы помириться со мной и Наташей, а не раз за разом выходил бы на моих врагов.

Как только мы оказались в воздухе, пилотирующий паучок сообщил:

– Люди Молчановского захватили Рымникова. Валерон принял решение его не сопровождать – всё равно никуда не денется.

– Может, и правильно. Нам же главное было, чтобы его не убили раньше времени или чтобы он сам не сбежал. Молчановский сам выяснит, что приказ поступил от императрицы, – прикинул я. – Валерон вернулся в Камнеград?

– Нет, он обнаружил очень перспективную щель, – ответил паучок.

– Какую еще щель? – напрягся я.

– Перспективную. Под дверью императорской сокровищницы. Сказал, что всё равно туда давно никто не заглядывал, так что даже не заметят исчезновения.

– Надеюсь, не императорских регалий? – проворчал я.

Валерона я не одобрял, поскольку до того как проводить столь важную операцию, он должен был ее согласовать со мной, о чем я непременно с ним поговорю, когда он вернется. А не согласовывал он потому, что был уверен: я не одобрю. Не слишком подходящее время он выбрал для потакания своей воровской натуре.

Осуждал мелкого помощника я не слишком сильно. Император сделал очень много плохого как для меня, так и для страны в целом, так что отнести его к злоумышляющим сам бог велел. Не хочет помогать мне восстанавливать княжество государственными способами – поможет материально.

– Этого он не докладывал.

Карьера Валерона стремительно выросла: от мелкого карманника, тырившего плохо лежащие часы, до расхитителя императорских сокровищ. Тоже мелкого, но очень вместительного – такое впечатление, что Валерон постоянно растягивает свое внутреннее пространство длительными тренировками, считая это приоритетным делом.

– Императорские регалии лежат в сейфе, – пояснил Птос. – К ним слишком часто приходится обращаться. А в сокровищницу могут войти только представители императорской семьи.

– Валерона вряд ли можно отнести к ним, – заметил я.

– Против призрачных помощников защита стоит, но его проносит один из паучков, которых защита не считает угрозой.

– Странно. Неужели никто не пытался делать мелких паучков на основе схемы? Она не столь редкая.

– Наверное, требуются навыки ювелирного дела? – предположил Птос, потянулся и перебрался на колени Наташи. Своим нынешним видом он по-настоящему наслаждался и пользовался всеми его преимуществами. – Или те, кто такое делал, не сообщал другим, считая, что его могут обвинить в неблаговидных делах.

– Вряд ли он мог такое делать для дел благовидных, – заметила Наташа.

– А ради интереса? – запротестовал я.

– Всё, что делается, должно использоваться, – возразил Птос. – Поэтому, если и делали, интерес там был вполне понятный: за кем-то проследить.

– Без голосового модуля отчет сомнителен, – заметил я.

– Почему? Делаешь одного большого, остальные ему отчитываются. А он тебе. Пространственный карман тоже можно поставить на малыша.

– Но он бесполезен без укрепления, – возразил я. – А укрепление у меня получилось сделать только алхимией. Но для слежки они действительно подходят. Нужно будет подумать, как сделать, чтобы не допустить их проникновения в свой дом. Потому что украсть у них вряд ли что-то получится, но подслушать непредназначенное посторонним – запросто.

– Вы чувствуете по сети чужих пауков? – спросил я у пилота. – Тех, кто сделаны другим человеком?

– Не знаю, они нам пока не встречались.

Я отметил для себя узнать у Лёни, не собирается ли он себе такого завести – и потом на этом экземпляре проверить. Я знал, что из общей сети можно исключить неугодных пауков, как это было с Гришей и Мотей, но исключить означало, что они не могли участвовать в общей беседе и знать, что там обсуждается, но другими пауками они всё равно ощущались, потому что были моего производства. Но что будет, если к нам придет чужой паук? Будет ли его воспринимать общая сеть? Если будет, то мне не о чем переживать, а если нет, тогда придется улучшать защиту дальше.

В вертолете был один из средних сундуков Макоши, где в стазисе лежали уже готовые блюда. Анна Александровна хотела нам выдать еды в дорогу, если уж мы от обеда с ними отказываемся, но мы опять отказались. Не доверял я еде, которую готовили в доме Марии Васильевны. Вдруг ей придет в голову ее проинспектировать и внести изменения в рецепт?

Так что пообедали мы своей едой, ничуть этому не расстроившись. В этот раз к трапезе присоединился и Птос, кушавший куда аккуратнее Валерона и не претендовавший исключительно на определенные блюда. Хотя он и говорил, что приток энергии выходит незначительный, а значит, ест он больше для удовольствия, чем для пользы.

Добрались домой мы еще засветло, где со мной уже жаждал встретиться князь Гуляев.

– Долго вы себя заставляете ждать, Петр Аркадьевич, – попенял он мне с искренним возмущением.

– Федор Арсентьевич, вы не предупреждали о своем визите, – напомнил я. – О вашем приезде мне не сообщили, но даже если бы сообщили, я бы не бросил дела, которыми занимался.

– И чем это таким важным вы занимались? – с ехидцей спросил он.

– Федор Арсентьевич, вы перейдете к делу, ради которого приехали, или продолжите хамить? – спросил я. – Если последнее, то я попросил бы вас оставить мой дом. У меня был тяжелый день, и нет ни сил, ни желания выслушивать ваши колкости.

Он посмотрел на меня так, как будто я оскорбил его в лучших чувствах, но к делу действительно перешел.

– Петр Аркадьевич, вы освободили от зоны княжество Молчановского, – обвиняюще сказал он, – а ведь мое зона захватила раньше. Вы обязаны придерживаться очередности.

– Какой еще очередности? – возмутился я. – Кто ее установил?

– Если не установлена, то это нужно сделать. Я лично буду ходатайствовать перед императором о необходимости указа, в котором был бы расписан порядок, в котором вы должны освобождать княжества от зоны.

– Я никому ничего не должен, Федор Арсентьевич, – заметил я. – Освобождаю княжества по возможности, а не по приказу. И боюсь, освободить ваше возможности у меня нет. А если появится, я не обязан это делать бесплатно.

– Вы – меркантильная личность, Петр Аркадьевич. На вас возложена великая миссия, и вы обязаны ей соответствовать.

– Я не должен восстанавливать ничье княжество за свой счет, – отрезал я. – Если я буду практиковать подобный подход, у меня не останется денег на развитие моего.

– Ваша миссия важнее отдельного княжества, – пафосно заявил он.

– Например, вашего, Федор Арсентьевич, – спокойно ответил я. – Я не буду делать исключения для вашего княжества. Оно ничуть не важнее моего.

– Мое должно освободиться следующим или вы пожалеете! – возмущенно выкрикнул он. – Я буду жаловаться императору!

– Можете начинать прямо сегодня. И больше ко мне не приходите, вас не впустят в дом.

– Я всегда говорил, что нынешняя молодежь дурно воспитана. Но даже на их фоне вы выделяетесь не в лучшую сторону, – процедил он. – Вас нужно лишить не только княжества, вас нужно лишить возможности освобождать княжества от зоны и передать эту возможность более достойному человеку.

Достойным он наверняка считал себя, и я не удержался:

– Вы считаете, Федор Арсентьевич, что божий помощник возложил миссию на недостойного человека? Что вы разбираетесь в людях лучше высших сил? А не потому ли, что посчитали недостойным вас, и взорвалась ваша собственная реликвия?

– Как вы смеете⁈ – проорал он, разбрызгивая вокруг слюни. Побагровел он при этом так, что я сразу подумал о Даньшиной: не пора ли ее звать.

Но Гуляев справился со своими чувствами, развернулся к выходу и удалился не прощаясь. Наверняка он был уверен, что мне станет стыдно за свое поведение, когда он вот так с гордо поднятой головой от меня удалится. Но единственное, что меня сейчас беспокоило, – это жуткая головная боль, начавшаяся после общения с этим типом, считающим себя пупом земли. Наверняка действительно поедет к императору жаловаться. Будет требовать лишить меня права восстанавливать другие реликвии. Хотел бы я на это посмотреть. Поневоле проникнешься сочувствием к императору. И это последний еще не знает, что его сейчас обворовывают. Или уже обворовали? Тогда мое сочувствие будет глубже и сильней.

Я потер гудящую голову и направился к Даньшиной.

– Совсем вы себя не бережете, Петр Аркадьевич, – попеняла она мне, быстро сняв болевые симптомы. – Это вот костыли, ими часто пользоваться нельзя, нужно давать возможность организму восстановиться самому, вам полноценный отдых нужен. Большинство проблем решилось? Вот и позвольте себе на немного расслабиться.

– Позволить себе расслабиться я не могу, а вот отдохнуть…

Завибрировал артефакт связи, и я понял, что отдохнуть никак не получится.

– Петр Аркадьевич, здравствуйте, – сказал Молчановский. – Боюсь, необходимо ваше присутствие.

Я обреченно посмотрел на Даньшину.

– Здравствуйте, Михаил Илларионович. Вы где? В своей столице или в Святославске?

– У себя, конечно. Информация у меня такая, что только при личной встрече.

– По этому каналу невозможно подслушать, Михаил Илларионович.

– Невозможно подслушать, Петр Аркадьевич, когда артефакт парный, – заупрямился он. – А у вас подключены сразу много человек, поэтому не настаивайте, скажу лишь при личном разговоре. Информация очень и очень важная. И опасная.

Пришлось мне решить, что Птос за сегодня достаточно отдохнул, чтобы перейти в основную форму и перенести меня к Молчановскому. Заняло это времени совсем ничего, и вскоре я уже приземлялся рядом с полуразрушенным княжеским особняком, вокруг которого велись работы и даже наскоро была обустроена пара помещений, которые удалось наскоро залатать. Сам Молчановский стоял снаружи, явно меня ожидая. И вид имел весьма встревоженный.

– Петр Аркадьевич, ну наконец-то! – воскликнул он.

– Вы еще скажете, что я заставил себя ждать, Михаил Илларионович, – невольно усмехнулся я. – Я вылетел практически сразу после вашей просьбы.

– Разумеется, Петр Аркадьевич, – он махнул рукой, – я не сомневался, что вы появитесь сразу, как сможете. Но вопрос столь серьезен, что каждая минута ожидания кажется вечностью.

Птоса я не убрал, и дружинники Молчановского нервничали от его вида. Хотя, казалось бы, добрейшее же существо. Птос только выглядит грозным и тупым, на самом деле милый и умный. Правда, лишь для тех, кто его знает.

– Так что случилось, Михаил Илларионович?

Он достал артефакт от прослушивания, включил его и сказал:

– Помните, вы говорили о преступнике, оставившем на месте нападения на меня руку?

– Разумеется, Михаил Илларионович. Я же его по руке и нашел. Точнее, не его, а место его нахождения.

– Так вот, мои люди проверили и действительно обнаружили в лечебнице казарм человека без руки. Человека, выполнявшего поручение императрицы. Строго говоря, Рымников – это вообще глава ее охраны.

– Рымников – это тот, кто на вас напал? – уточнил я, как будто сам этого не знал. Из слов Молчановского это вроде бы следовало, но я боялся показать лишние знания.

– Именно. И напал он на меня по приказу императрицы.

– Возможно, он думал, что в вертолете лечу я, Михаил Илларионович?