Текст книги "Бездна (СИ)"

Автор книги: Инди Видум

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

Глава 27

Затягивание начала похода в Разрыв принесло плоды. Когда я пошел договариваться о крестинах, отец Василий спросил, почему я не выполняю взятых на себя обязательств, под которыми внезапно понимал именно поход на ту сторону и уничтожение реликвий там. Я не стал говорить, что обязательств на себя таких не принимал, а только выразил желание, зато ответил, что удалось найти очень мало информации о том, что там происходит, и я не могу рисковать, отправляясь в неизведанное место. И, о чудо, через какую-то неделю он передал мне довольно подробную информацию по землям той стороны, расположенным рядом с Проколом. Даже просить ничего не пришлось, только потянул немного с отправлением – и церковь наконец сообразила, что просить я у них ничего не буду, а вот пойти на ту сторону очень даже могу отказаться. Потому что у меня семья и княжество.

Рождение сына мы отпраздновали с максимальной помпой, со всеми положенными в княжеской семье атрибутами, фейерверком, раздачей еды и выпивки жителям города. На центральной площади возникло стихийное гуляние. Откуда-то появились разухабистые музыканты, песни и танцы не стихали до утра. Нас они не особо беспокоили – Румянцев сделал артефакт, обеспечивающий тишину в отдельно взятом помещении, поэтому спали мы спокойно.

Крестины уже отмечали в тесном семейном кругу. В крестные я позвал Верховцева, как и он чуть раньше – меня к дочери. А в крестные Наташа неожиданно предложила позвать Анастасию, теперь уже Беляеву. От наречения сына в честь отца я отказался, как и в честь деда. Последнее неожиданно предложила Даньшина. Ее расстраивать не хотелось, но еще больше не хотелось называть сына в честь человека, который столько накосячил. Поэтому мы посовещались с Наташей – и назвали сына Колей, именем, которое ни у кого не вызывало никаких отрицательных ассоциаций и было расположено в Святцах близко ко дню рождения.

Мария Васильевна тоже разрешилась от бремени, у нее родилась дочь, так что, похоже, власть в княжестве Куликовых будет переходить по женской линии. Если, разумеется, Козырев на Куликовой не женится и не заведут они еще детей. Но он на номинальную власть, будучи супругом Марии Васильевны, не согласится, а она наверняка захочет оставить себе хоть что-то. Но это не те проблемы, которые меня волновали. Волновал меня сейчас только Прокол, поэтому я связался с Козыревым и предложил обсудить поход, используя полученную информацию. Сравнить данные из трех источников: Долгина, Куликова и Церкви. Заниматься этим в одиночку было нерационально со всех сторон. Нужно участие еще одного заинтересованного лица.

Договорились мы о встрече в том же трактире, и в этот раз я прибыл первым, успел заказать пирожки с грибами – прошлый раз они действительно были неплохи – и чай. Перекусить при возможности – дело не лишнее. Я нынче даже не всегда успевал пообедать, обходился завтраками и ужинами. Наташа уже начала выражать обеспокоенность от того, насколько я похудел. Ничего, отъемся зимой.

Я успел ополовинить блюдо с пирогами, когда Козырев наконец пришел. Присоединился к моему чаепитию, но из еды ничего заказывать не стал. Я доел пироги, вытер руки и только после этого разложил все имеющиеся у меня бумаги, и мы принялись сравнивать информацию. Как выяснилось, даже в случае церкви не было точных данных, иной раз они вообще противоречили друг другу.

– Такое впечатление, что на той стороне земля может двигаться, – задумчиво сказал Козырев.

– В точке привязки Прокола – вряд ли, а вот дальше…

Что-то в этой идее было, потому что карт в церковных бумагах было несколько, и все они имели отличия? Мог ли не сказать о таком Долгин? Запросто. Сообщил об одной из вероятностей. Это не вранье напрямую, я у него ничего не спрашивал, а то, что он что-то утаивал, понимал. Собственно Долгин мне не союзник, он меня побаивается, а в случае если я погибну, развернется и получит бонусы от своего покровителя за мое устранение.

В этом отношении записи Церкви были честнее, потому что пришедшие к ним хотели расстаться со всем отягощающим душу и поэтому выкладывали мельчайшие подробности. Погорячился я, посчитав, что мы вдвоем с Козыревым быстро разберем.

– Но вот эти точки все равно неизменны на всех картах, – продолжил Козырев, который пристально рассматривал все карты от всех источников.

– Я думаю, там есть несколько вариантов перетасовок, – заметил я. – Вот эти три точки они никуда не деваются, потому что находятся на том куске, к которому привязан Прокол. А остальные двигаются и, скорее всего, не хаотично, а по каким-то правилам. При этом в определенных границах участки принадлежат определенным гм… хранителям? То есть перемещение должно идти внутри этого участка. Но и внутри его должны быть некие реперные точки.

– Дольмены?

– Думаю, да. Привязываться надо к ним.

– Вот ведь не было печали, если так. И как при этом составлять карту вообще? – проворчал Козырев.

– Мы можем ограничиться одним участком, – предложил я. – Тем, куда пойдем. В нем выделить блоки. И ориентироваться по ним.

Задача оказалась посложнее, чем я думал, но не невыполнимая. Нам всего-навсего необходимо добраться до одной из реликвий на той стороне, взорвать ее и вернуться. И это вполне реально сделать за сутки.

Козырев кликнул ожидавшего его дружинника, тот сгонял за бумагой, карандашами и ножницами, и мы принялись заниматься тем, чем развлекаются детишки – пазлами, то есть подбором кусков карты друг к другу.

Ограничившись одним направлением, мы действительно выделили перемещающиеся участки. Выяснили, что перемещаются они хаотично и незаметно для тех, кто находится на них. И происходит это, похоже, не постоянно, потому что некоторым удается выйти тем же путем, что и вошли. Заодно выяснили, что направление отверстий в дольменах всегда в сторону Прокола, четкая ориентация, которая позволит нам не заблудиться и выйти туда, откуда пришли, даже если кусок территории, на которой мы будем, внезапно переместится.

– Это уже нормально выходит, – сообщил повеселевший Козырев. – Можно и попытаться в ближайшее время.

Просидели мы несколько часов, дальше уже изучая записи Церкви, поскольку и Козырев, и я уже обменивались информацией по остальным источникам. И выяснилась интересная вещь. Сразу перейти и куда-то отправиться было нежелательно: нарушалась координация, кружилась голова, даже крепкие мужики с высокоуровневыми навыками падали в обмороки как кисейные барышни. Выхода было два: пережидать некоторое время с той стороны под присмотром людей, уже ходивших в Прокол. Или несколько раз заходить и выходить, пока симптомы не перестанут быть резкими. И это была та информация, которой не поделился ни Долгин, ни с Куликовым. И я всё больше склонялся к мысли, что Долгин рассчитывал на мою смерть. Вариант со взрывом чужой реликвии его тоже устраивал, но предпочтительней был именно тот, где я умираю, а он получает практически неограниченную власть. За Долгиным мы следили, он перемещался еще несколько раз и тоже не на базы, а в убежища, но сейчас вернулся на базу, и я решил, что этим стоит воспользоваться, чтобы закрыть с ним вопрос. Он покушался на меня, будет справедливо, если я отвечу ему тем же. Да и Валерон будет рад запас скверников увеличить. Но Долгина нужно будет помещать к Ольге Юрьевне, вынести на ту сторону и скормить тварям. И это будет справедливо: они хотели заполонить нашу землю тварями зоны, вот пусть и поймут перед смертью, насколько плохой была эта идея. И Гуляева туда же, чтобы неповадно было присылать убийц. Как говорится, кто к нам с чем придет, с тем и уйдет вперед ногами.

– А вот это неприятно, – заметил Козырев. – Убежищ совсем рядом с Проколом нынче нет. Отдыхать там не выйдет.

– На вертолете полетим, – предложил я. – Только его надо будет от зоны защитить как убежища. Иначе там спать невозможно. А так зависнет рядом – и сможем отдыхать.

– Есть специалисты? Или прислать?

– Своими обойдусь, – ответил я. – Как раз должна скоро группа вернуться, которая убежища проверяла. Они и поставят.

И подновляла в них заклинания, если нужно.

Конечно, я мог найти и сам информацию по заклинаниям защиты помещений от зоны, но зачем, если есть специалисты?

– Тогда что? Двигаемся, как только вертолет будет готов? Даже если не пойдем сразу, проверим, как там с привыканием к зоне. У меня всё готово к дороге.

– Договорились.

Я кивнул, собрал все бумаги обратно в папку, кроме одной из тех карт, что мы с Козыревым собирали из клочков бумаги. Ему больше не надо, а так всё вместе будет находиться. Попрощался с Козыревым и отправился готовиться уже прицельно. Откладывать больше смысла не было.

Да и собирать особо я тоже ничего не собирался. В принципе всё будет в вертолете, даже запас еды и спальники. На той стороне мы точно ночевать не будем, сродства к Скверне нет – и на нас постоянно будут выходить желающие сожрать.

Валерона я озадачил похищением Долгина, предупредил, в какой контейнер его надо будет запихать, и он радостный отправился к Мите, чтобы получить всю команду паучков в свое распоряжение.

– Петь, ты собираешься на ту сторону? – подошла ко мне Наташа. Причем ее вопрос звучал скорее утверждением.

– Собираюсь. Нужно показать, что возмездие приходит всегда, – ответил я.

– Я бы хотела попросить тебя оборвать последнюю связь с моей семьей.

– Ты сейчас о клятве? – вздохнул я. – Наташа, это опасно. Я боюсь тебя потерять.

Она тепло улыбнулась и сказала:

– Пройдет ли это хорошо и плохо, зависит от того, хочу ли я расстаться с клятвой. Я хочу и очень. Екатерина Прохоровна уверена, что я достаточно восстановилась, чтобы всё прошло хорошо. Петя, это должно быть сделано сейчас. Я уверена, что Машка доберется до записей отца, пока не будет Козырева, и постарается выкрутить ситуацию в свою пользу.

– Предвидение?

– Да, нехорошая вероятность, – честно ответила она. – Нахлынуло так, что я поняла: решать надо срочно.

И это было такое дело, к которому сколько ни готовься – всегда будет мало. Затягивать мне не дали. Даньшина сама ко мне подошла и предложила, что будет постоянно отслеживать и в случае чего сразу скажет прекращать.

– Вы, Петр Аркадьевич, очень слабо вытягивайте, чтобы успеть отреагировать. И всё будет нормально, – оптимистично сказала она. – Не волнуйтесь, Наталья Васильевна в прекрасной форме, у нее сильный источник и большое желание отделаться от мешающей ей клятвы. Она знает, чего ей нужно.

Вдвоем они меня уговорили провести все в тот же вечер. Честно говоря, было очень страшно. Я ни разу так не волновался, потому что любой, даже самый хороший человек, которого я освободил от клятвы, был для меня куда менее важен, чем супруга. Однако ее дар накладывал определенные обязательства и на меня, поэтому, если уж она говорит, что пришло время, значит так оно и есть.

Мы с Даньшиной встали по обеим сторонам кровати, на которой лежала Наташа. Глаза она закрыла, чтобы не отвлекать нас, а руки сцепила в замок, так что пальцы побелели. Как бы она ни хотела казаться спокойной, но мелкие детали ее выдавали.

Клятва на удивление пошла легко. Возможно, дело было в том, что давалась она роду, а не конкретному человеку, поэтому была в некоторой степени неопределенной.

Но легкость извлечения для меня не давала легкости Наташе: процедура была очень болезненной. Супруга еле заметно выгибалась, стараясь удержать крик, а когда клятва все-таки выскочила, потеряла сознание. Прореха в ауре сразу же начала затягиваться, а сама магическая структура клятвы развеялась.

– Пару дней Наталья Васильевна будет чувствовать себя нехорошо. Заниматься магией ей крайне не рекомендуется, – сообщила Даньшина, которая решила не приводить Наташу в чувство. – А так всё отлично. Даже следов не останется. Опасное у вас умение, Петр Аркадьевич.

– Увы, оно не всем может помочь, – напомнил я. – А в случае со Скверной убрать что-то вообще не представляется возможным. Если бы великий князь не умер, я бы не смог избавить Надежкина от Скверны.

– Глупый мальчишка этот Надежкин, – фыркнула она. – Очень внушаемый и не очень умный. И нужен вам такой артефактор?

– Мне всякие артефакторы нужны, – возразил я. – Не отпускать же его было с такими знаниями о моих умениях? Вы сами сказали, что он внушаемый. Лучше пусть работает на меня, чем против.

– Разве что, Петр Аркадьевич. Но он как флюгер: куда ветер подует, туда и повернется. Сейчас он вам благодарен и готов ради вас на всё, но что будет потом?

– Значит, нужно будет сделать так, чтобы ветер всегда дул в нашу сторону, чтобы с нами было выгодней сотрудничать, чем иметь свое дело, – пожал я плечами. – У Надежкина вариантов нет.

Не могу сказать, что мне так уж нравился этот парень, да и крови он мне попортил знатно, но не в моем положении разбрасываться специалистами, пусть и пока недоучившимися. Может, позже и отпущу его на вольные хлеба, но пока пусть отрабатывает.

Даньшина осталась с Наташей, выгнав меня из комнаты со словами, что супруге нужно будет привести себя в порядок без посторонних глаз и что самой целительнице нужно будет провести несколько диагностических и восстанавливающих процедур, когда пациентка придет в сознание.

Валерон появился несколько разочарованный итогами налета.

– Петь, они всё вывезли, – с трагической миной на морде сообщил он. – Мы следили за Долгиным, а это был отвлекающий маневр. На самом деле они вывозили с базы всё ценное. Помнишь стол, за которым он тебя принимал? Так вот. Стола нет. Бутылок нет, запас зелий мизерный. Они явно собрались куда-то перебазироваться и оттащили туда всё ценное.

– Почему тогда сами не ушли?

– Почему не ушли? Ушли.

– Вместе с Долгиным оказалось всего шесть человек. Но все жирные. Нужно будет допросить, куда они ценности оттащили, а то какой-то хилый доход вышел. Мы с паучками энергии больше потратили, чем получили дохода. Я даже всю базу прошел, поднял навык поиска тайников, но нашел только контейнер с артефактами для взрыва реликвий.

– Отлично, – обрадовался я. – Принесем на ту сторону, будем взрывать.

– А если на той стороне не сработает? – забеспокоился Валерон. – Они бабахают очень и очень хорошо, но здесь.

– В зоне срабатывают. Козырев проверял. Вот и мы проверим на той стороне. Не сработают, будем искать дальше то, что взрывается там.

– Без меня? – с трагической миной сказал Валерон.

– Извини, но рядом с Проколом тебе лучше не появляться, можешь развоплотиться и улететь к себе. Призвать тебя с той стороны у меня не получится, в отличие от Птоса. Да и его я сомневаюсь, брать или не брать. Он же все равно не знает, где реликвии, я выяснил, а привлекать к себе толпу будет. Так что оставлю вас обоих.

– Ты главное контейнер не забудь. Мы же обещали кракелацу. Специально для него собирали лучшую отборную еду.

– Я бы предпочел с ним не встречаться. Но желание вытряхнуть контейнер именно там у меня есть. На одной магии без артефактов и оружия они долго не проживут.

– Я тебе контейнер прямо в вертолет поставлю, – пообещал Валерон. – Чтобы ты наверняка не забыл.

– Давай лучше после установки защитных плетений, – предложил я. – На всякий случай.

– А когда их установят?

– Маренин говорит, группа должна прийти сегодня вечером или завтра. Отдохнут и займутся вертолетом.

– Ладно, – согласился Валерон. – Я держу лапу на пульсе.

Лапу он в доказательство поднял и исчез, отправившись в обжитый дом для помощников, куда он даже артефакт для сборки пыли приволок, чтобы развешанная по стенам коллекция оружия не пылилась.

Глава 28

Валерон честно выложил контейнер в вертолет, как только на него нанесли нужные плетения. Будет у меня теперь персональное убежище. Разве что в зоне его на землю всё-таки не стоит ставить. И в воздухе ночью тоже держать смысла нет, так что оптимально возвращение на базу. Двигатель, разумеется, втягивает в себя ману как пылесос, но во избежание внезапной полной траты энергии нужно ему всё-таки давать время на восстановление.

Чтобы минимизировать затраты времени до Крайска, вертолет отправился без пассажиров заранее, а нас с Козыревым перенес туда же Птос. А уж из Крайска мы полетели на вертолете. На хорошей скорости там расстояние преодолевается незаметно.

Козырев попялился какое-то время в окно, потом сказал:

– Как-то это… Где опасности, которые должны преодолевать настоящие герои?

– Во-первых, мы не герои, – возразил я. – А во-вторых, вы думаете, вам не хватит опасностей в Проколе? Лучше туда дойти уставшими и измотанными, Алексей Фомич?

– Да это я так шуткую, Петр Аркадьевич, – усмехнулся он. – Непривычен мне способ передвижения. Но штука полезная. Сколько такая стоит?

– Такая не продается, – ответил я. – Исключений не далаю ни для друзей ни для родни. Разве что даю пользоваться при необходимости.

– А снегоходы свои тоже не продаете? – неожиданно спросил он. – А то в паре мест пытались производство наладить, но штука не для зоны выходит, а ваши там работают и не ломаются.

Я, честно говоря, задумался. После того как занялся вертолетами, снегоходы вообще в сторону отставил. А ведь их можно выпускать и комплектовать двигателями с элементалями. На выходе – очень удобное средство передвижения зимой, в том числе и в зоне.

– Думаете, Алексей Фомич, спрос будет? – с сомнением спросил я. – Вещь недешевая выходит.

– Я бы пару купил, – заметил Козырев. – На автомобиль в очереди стоим. Очень уж она у вас неторопливо движется.

– А Мария Васильевна не была против? – удивился я.

Мне казалось, что всё, что исходит от нас с Наташей, воспринималось старшей сестрой Куликовой в штыки.

– Не захочет – не будет ездить, – усмехнулся Козырев. – Только знаете, что я вам скажу, Петр Аркадьевич, она скорее не захочет оказаться в ситуации, когда у всех приличных семейств есть автомобили, а у нее – нет. Очень она зависимая от чужого мнения.

И жадноватая. Завистливой к чужому благополучию, Марии Васильевне никогда не было достаточно того, что у них имелось. И ладно бы до восстановления княжества – хотя и тогда ей выделялись куда большие средства, чем сестре. Но сейчас, когда ситуация в княжестве налаживается, она всё равно была всем недовольна.

– В принципе заказы я могу брать, – признал я. – Там ничего особо сложного нет, времени изготовление занимает меньше, чем автомобиль. Можно делать из металла с механизмусов, а можно – из обычного. Будет дешевле.

– Но менее прочно, – возразил Козырев. – Я бы с механизмусов взял. Могу материалы предоставить.

– Вернемся – и поговорим, – решил я. – Цену я вам сейчас не скажу. Нужно стоимость рассчитать на все варианты, и тогда уж будете решать. Так-то можно автомобили и для зоны сделать вездеходные, но это другие колеса и другая форма. И для княжеских выездов не подойдет, только для дружины.

– Было бы интересно, – прищурился Козырев. – Но опять же от цены зависит.

– И эту не скажу. Это ж для начала прототип надо сделать.

За разговором на тему, весьма меня интересующую, дорога прошла незаметно. Я даже испытал разочарование, когда вдали показалась воронка Прокола. Лезть туда активно не хотелось. Почему-то подумалось, а надо ли? Всех, кто мог взрывать реликвии, мы нейтрализовали тем или иным образом, остальные скверники притихли, нескоро головы поднимут.

И всё же надо, потому что иначе той стороне не покажешь, что на их территории можно вытворять то же самое, что и на нашей. Осталось реликвию найти. Чую, квест будет занятный. Потому что у нас все князья свои реликвии хранили предсказуемо: в сейфе особняка. А где найдется эта, я даже предположить не мог.

– Готовимся? – подобрался Козырев.

Вот у кого никаких сомнений не было. Готов был рисковать с самого начала и ни разу не подумал, что может отойти в сторону и оставить меня разбираться с проблемами одного.

– Готовимся, – согласился я. – Не боитесь, Алексей Фомич?

– Не боятся только идиоты, – отрезал он. – Главное, чтобы страх думать не мешал.

Вблизи воронки тварей было куда меньше, чем по окрестностям. Возможно, стоит кому выбраться – сразу линяют подальше, ошарашенные самим фактом перехода.

Вертолет нас высадил на небольшой возвышенности и сразу поднялся в воздух.

Козырев быстро на него глянул и спросил:

– Там же никого не осталось? Как он поймет, что нужно спускаться?

– Там механическое управление. Вертолет нас будет отслеживать сам. Рукой помашем – опустится.

Вертолет завис над нашими головами, сделавшись частью пейзажа. Признаться, мне очень не хватало Валерона, который мог быстро проверить на опасности рядом. Моя Эхолокация Эфира никого рядом не выявляла, но это не означало, что опасность не появится.

– Прыгаем по очереди, – предложил Козырев. – И сразу выходим. Я первый.

Спорить с ним и отталкивать его от воронки я не стал. Хочет рисковать – его право. Мне туда лезть всё равно не хотелось. У меня было княжество и семья. Мне было чем заниматься и к кому возвращаться. И пустой риск для меня был не тем, что будоражит кровь и делает жизнь ярче.

Слова Козырева с делом не расходились. В воронку он сиганул сразу же. И вылез секунд через тридцать с расфокусированными глазами. В таком состоянии он был не боец, пришлось мне задержаться с проверкой, пока он в себя придет.

– Словно по голове шарахнуло, – сообщил Козырев. – С трудом сообразил, что нужно обратно лезть. Давление там куда сильнее, чем здесь.

– Вы как? Если что, отобьетесь? – спросил я.

Он потряс головой, не иначе как пытаясь поставить мозги на место, и кивнул.

– Слабость есть, но проходит быстро.

Я тоже тянуть не стал и прыгнул на ту сторону. Как в воду, зажмурив глаза, чтобы туда ничего лишнего не попало. Открыл я их, уже стоя на той стороне. Воронка оказалась передо мной, но это было единственное, что напоминало место, с которого я только что стартовал. Осматриваться не стал, вернулся на нашу сторону.

– Да вы живчиком, – заметил Козырев. – Не сильно приложило?

Я прислушался к своим ощущениям. В голове самую малость шумело, причем шум с каждой секундой становился всё слабее и слабее.

– У меня несколько двойных сродств. Может, это повлияло? – ответил, умолчав, что два сродства у меня были уже с двойным усилением – Огонь и Тень, а с одиночным добавлена Вода. Воздух и Земля пока были обычными, но я из них мало использовал навыков.

– Возможно. Я вот так и не рискнул двойное в чем-то взять. Говорят, лучше под присмотром целителя.

– У меня он почти постоянный от Даньшиной. Еще и Наташу… Наталью Васильевну готовит.

– А вы еще и моложе, Петр Аркадьевич.

Козырев вздохнул и прыгнул в воронку без предупреждения. Вышел опять не в норме, но в себя пришел быстрее. Так мы с ним и прыгали до вечера, возвращаясь на нашу сторону с каждым разом всё позднее и позднее. Я уже мог прогуляться и дальше, я чувствовал давление той стороны и мог ему противостоять, но не хотелось идти в одиночку. Козыреву же для адаптации неожиданно понадобилось куда больше времени.

Пару раз на нас выходили твари, крупные и не очень, от которых мы успешно отбились.

Трижды мы поднимались на вертолете и делали себе передышку, заодно совершая перекус. Так что подготовка проходила в довольно щадящем режиме. Возможно, на той стороне адаптация прошла бы быстрее, но у нас не было ни сродства к Скверне, ни группы защиты, которая могла бы отстоять наши жизни, пока мы адаптировались. Поэтому только так: туда за дозой – и обратно ждать, пока она усвоится.

Идти вечером на ту сторону мы не решились. Не потому, что было темно. Что-что, а ночное зрение у нас обоих было, да и не было на той стороне смены дня и ночи, одна сплошная пасмурность. Нам требовался отдых и сон.

Вертолет вернул нас в Крайск, откуда Птос разнес по домам. Я предлагал Козыреву перенестись к нам и полежать в купели Макоши, но он отказался, пояснив, что если Мария Васильевна узнает – скандала не миновать.

– У нее и без того тем для скандалов хватает, – заметил я.

– На вашу тему она скандалит особенно долго, – хмыкнул он. – Так что простите, Петр Аркадьевич, не получится нам дружить семьями.

– И стоит оно того? – не удержался я. – Она, конечно, красивая, но…

– Да я же не ради нее, – ответил Козырев. – Понимаете, Петр Аркадьевич, это княжество, оно больше мое, чем ее. Фактически я его вытаскивал и после прихода зоны, и после его ухода. Оно мне как родной дом. Уйду я, начнет Мария Васильевна распоряжаться. И что тогда будет?

– Загнется все.

– Ну не все. Она не совсем дура.

– Просто упрямая и признает только свое мнение, – согласился я. – Но в такой ситуации иной раз лучше иметь на таком месте управляемого дурака.

– Анна Александровна очень помогает, – сказал Козырев. – За время жизни с Куликовым приловчилась направлять в нужную сторону. Но всё равно семейной вспыльчивости там хватает. Она сложная натура.

– Не сложная натура, а избалованная девица, привыкшая к вседозволенности, – возразил я. – Но да ладно, не буду вам дальше настроение портить. Встречаемся завтра во столько же?

– Во столько же, – согласился Козырев и посмотрел на вертолет с любовью: – А точно, Петр Аркадьевич, не продадите такую штуковину?

– Точно.

– Эх опять он тяжело вздохнул и взобрался на Птоса. – До свидания Петр Аркадьевич.

Я попрощаться не успел Птос сразу переместился вместе с пассажиром.

Стоило Козыреву отбыть, как появился Валерон.

– Ну как, удалось кого-то подкормить? – озабоченно спросил он.

– Никого подходящего не было, мы только в Прокол и обратно – устойчивость развивали к той стороне.

– Там уже побывали? Значит, запах твой там остался и завтра к тебе выйдет кракелац, – заявил он. – Не забудь взять с собой контейнер.

Ага, чтобы Козырев увидел, кем я подкармливаю кракелацев с целью приручения.

– С чего вдруг он ко мне выйдет? – проворчал я.

– Он тебя запомнил, – уверенно сказал Валерон. – Я бы тоже запомнил того, кто меня подкармливал вкусняшками. Поэтому контейнер не забудь.

– Большой он.

– В твое хранилище не влезет? Значит, надо его расширить.

В результате я грохнул почти все собранное в столице Арсентьевых. Нет, кристаллы просматривал на случай нового интересного навыка, но всё обычное отправлял на развитие пространственного хранилища. Остановился, лишь когда оно достигло уровня, необходимого для вмещения большого сундука Макоши. Двадцать пятого – и всё за счет других, возможно куда более полезных навыков. Но иначе Валерон бы от меня не отстал. Он как вбил себе в голову, что я должен подкормить почти прирученного кракелаца, так и стоял на своем. Заявил, что я должен дать имя и нести ответственность. Не иначе как за всех съеденных данным кракелацем людей. Почему-то на вопрос, не стоит ли его поощрять шоколадными тортами, Валерон оскорбился и заявил, что тортами приручаются плохо. Точнее, совсем не приручаются. Поэтому нужно использовать привычную подкармливаемому пищу. После чего воинственно махнул хвостом и исчез, посчитав инструктаж завершенным.

Контейнер я действительно поместил в пространственное хранилище, а то откроет Козырев случайно, перепутав с контейнером, где хранится еда, – и выйдет очень и очень нехорошо, когда увидит, что там у меня хранится.

На следующее утро мы с Козыревым опять встретились в Крайске и полетели к Проколу.

– Нужно было в вертолете ночевать, – заявил Козырев. – Потеряли время.

– Можно было, но потеряли мы не так много, зато отдохнули точно лучше, чем отдохнули бы в вертолете. Здесь, Алексей Фомич, защита нынче как в убежище, но комфорта меньше.

– Петр Аркадьевич, на первом месте должно быть дело, а не комфорт.

– У нас и так на первом месте дело, – не согласился я. – Разве у вас нет в княжестве вопросов, которые могли решить только вы и которые дожидались вашего прибытия?

– Лучше бы они еще подождали, – вздохнул он.

– Отстраняйте Марию Васильевну от всего, – правильно понял я его вздох. – У нее есть свои дружинники?

– В смысле свои? – притворился он непонимающим. – У нее целая княжеская дружина.

– У вас, Алексей Фомич, – поправил я. – А я про тех, кто присягали ей лично.

– Хотел бы я понять, откуда вы узнали, – проворчал он. – Нет, таких идиотов не нашлось, хотя она и обещания щедро раздавала. Разве что кто-то из новых рискнет? Но опять же собеседование для новых проходит в несколько этапов, до нее не все доходят.

Вот как бывает. Княгиня вроде бы единоличная правительница, а даже своей дружины нет. Поди, и Козырев остался на условиях, что ни одного серьезного решения без него приниматься не будет. Не думаю, что Марии Васильевне это нравится. Она наверняка попытается выбраться из этой зависимости, но это совсем не мои проблемы. Для их решения у Козырева есть Анна Александровна, которая к нам даже выбраться опасается. Потому как если оставить старшую дочь одну, та может такого наворотить, что не дай бог.

У Прокола вертолет нас опять высадил, в этот раз мы были уже с полной выкладкой. И еду с собой взяли, и два взрывных артефакта лежали в моем ранце.

– Ну с богом, – сказал Козырев и опять первым шагнул в Прокол.

Я прошел сразу за ним. Мне времени для адаптации не понадобилось вовсе, а вот Козыреву пришлось минут пятнадцать постоять, привыкая. С этой стороны мы решили не разговаривать, общались знаками, чтобы не привлекать лишними звуками тварей. Дополнительно я на обоих набросил незаметность, после чего мы выдвинулись к намеченной цели.

Сколько придется находиться в дороге, я не знал, но спать мы здесь не собирались, придется идти на бодрящих зельях.

Время суток в этом месте не менялось, часов при нас не было, поэтому ориентировались мы на свои ощущения. Когда отдохнуть, когда поесть, а когда и подраться. Последнее, несмотря на использование незаметности, случалось частенько. Либо навык хуже действовал на этой стороне, либо уровень для тварей был слабоват. Но претензий у меня не было, сыпалось с них хорошо, даже руна выпала. В этот раз с Силой. Ауры я не использовал, хотя о них и вспоминал, но как выяснилось, они не различали друзей и врагов и действовали на всех. А зачем мне пугать или подчинять Козырева?

Хотя утверждалось, что на этой стороне нет убежищ, на одно мы всё-таки наткнулись. Это была полуутопленная в грунте землянка, рассчитанная на небольшую группу и давно не посещаемая. Но все плетения на стенах были в норме, и, оказавшись за дверями, мы смогли с Козыревым даже переговорить.

– Не получится ли так, что нас перетащит куда-то, пока будем спать? – спросил он.

– Предлагаете идти дальше?

– Да, до дольмена. Без ночевок, но с отдыхом. Это убежище на карте отметим. Если что – на обратном пути отдохнем.

Я согласился, и после короткого перекуса мы отправились дальше. Направление определяли по тем отметкам, что были на картах, поэтому я даже не удивился, когда мы наконец увидели дольмен. Отверстие в нем было значительным – даже взрослый человек мог пролезть, но реликвии внутри не было. Внутри не было вообще ничего, кроме утоптанного до каменной твердости земляного пола. Возможно, под ним находился камень, а эта земля была принесена снаружи, но проверять это я, разумеется, не стал. Поиск осколков не выявил поблизости ничего, хотя мне и показалось, что что-то дрогнуло буквально на краю сознания. И если я себе ничего не придумываю, то выявить Поиском осколков можно и эту реликвию. Главное, чтобы нам дали возможность это сделать – тварей рядом хватало.