Текст книги "Бездна (СИ)"

Автор книги: Инди Видум

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

После этого заявления он с важным видом пошел в дом для помощников. Птос сменил форму и, прощально помахав мне крыльями, пошел за ним. Переживать по поводу Долгина он точно не собирался. Как и лезть к нему впоследствии.

А я отправился заниматься тем, чем собирался: разбирать папку Козырева и вычерчивать хотя бы приблизительную карту той, запрокольной стороны. Вчера я даже папку не открывал, поскольку опасался, что зачитаюсь и утром голова будет работать не в полную силу, а вот сегодня временны́х рамок не было, отвлекался я только на ужин, после которого ко мне присоединилась Наташа. Оказалось, она куда лучше разбирает отцовский почерк, а уж карту рисует почти как профессионал. С ней дело пошло намного быстрее, и к ночи местность у Прокола с той стороны была отрисована.

– С расстояниями может быть большое отличие на месте, – сказала Наташа, вместе со мной изучавшая карту. – Отец рисовал по рассказам, и очень условно, без привязки к расстояниям. А еще он был очень недоверчивым и даже в записях для себя мог что-то шифровать. То есть если указано, что безопасное место, может быть строго наоборот.

Ей моя идея отправиться в Прокол не нравилась, как она сама сказала, как только о ней узнала. Но тогда говорил не ее дар, а обычное женское беспокойство, а вот сейчас она была уже под влиянием своего дара, но я и без ее слов не собирался целиком полагаться на эти записи, какие бы они полные ни были.

– Я буду сравнивать несколько источников, – пояснил я. – И долго там бродить не собираюсь. А что касается опасных и безопасных мест, то в этом вопросе я полагаться на чужое мнение не буду, априори считая всё на той стороне опасным. Я не буду рисковать лишний раз. Я наберу по максимуму навыки, чтобы усилиться перед походом. Каждый день буду хоть на пару часов, но отправляться в зону.

Она вздохнула, не желая со мной лишний раз спорить, поскольку уже знала: если я что-то вбил себе в голову – я это сделаю, несмотря на все уговоры. Но всё же захотелось ей хоть в чем-то пойти навстречу.

– Ты не передумала устраивать музыкальный вечер?

– Нет.

– Тогда давай займемся организацией. Продумаем, кого пригласить кроме тех, кто живет в этом доме.

– Беляевых и Верховцевых конечно. Но мне кажется, что одной калимбы, – чуть запнувшись на этом слове, сказала она, – будет недостаточно.

– У нас еще есть рояль. – вспомнил я. – Как раз в музыкальной комнате. У меня практики давно не было, но думаю, что-нибудь смогу изобразить, если он не расстроен. Точно. Нужно пригласить настройщика. Я озадачу Николая Степановича, а мастера свозим туда-обратно на вертолете и доплатим за беспокойство.

– Только в компании нашего дружинника, – предупредила Наташа. – Мастера они такие, полезут куда попало, а пилот возмутится, и получится у нас авиакатастрофа с трупом пассажира. Сама идея с настройщиком отличная, рояль точно требует регулировки, я проверяла. Еще Верховцева можно попросить захватить гитару.

– Да у нас целый оркестр выходит, – засмеялся я. – А они согласятся так далеко ехать?

– С нашей доставкой? Конечно. Лиза мне часто звонит и жалуется, как ей там одиноко.

– Одиноко? Не скучно?

– Скучать у нее времени нет, а вот Сергей, как и ты постоянно в делах, – укорила меня Наташа. – А сейчас еще и в Регентский Совет умудрился попасть.

– Мне теперь главное – умудриться из него не выпасть, потому что тогда опять начнутся проблемы.

Захотелось с ней посоветоваться относительно Ольги Юрьевны, но я не рискнул. Не дай бог, начнет волноваться или обратится к Дару предвидения, что ей тоже противопоказано. Да и не хотелось мне, чтобы она знала о некоторых сторонах моей натуры. Конечно, ее отец тоже был не ангел, и она много чего успела насмотреться, но именно поэтому я и не хотел, чтобы она находила во мне похожие черты. Нет, мне не доставляло удовольствие в отличие от Куликова убийства, но боюсь, по числу их я со своим тестем сравнялся, если не опередил. И хотя я ни об одном не жалел, не было там ни одного непричастного к смертям людей, всё равно не хотел, чтобы Наташа об этом знала. Не нужно ей это. Лишнее. Это тот груз ответственности, который я должен нести один.

Глава 24

Открытие нашего автомобильного завода всё-таки случилось и даже почти без опозданий по срокам. Отметили мы как полагается: и торжественное открытие устроили, и журналистов пригласили, и банкет потом провели. И вроде бы это было именно то, к чему я шел, но мне как будто чего-то не хватало. Не было той радости, предвкушение которой у меня раньше было, и, похоже, дело в том, что за время в этом мире я сильно изменился, и цель для меня теперь казалась слишком мелкой.

Ни о какой доступности автомобилей речь пока не шла, потому что даже самый бюджетный вариант комплектовался магическим артефактным двигателем, делал их только я, а выпускать на других двигателях технологии пока не позволяли. И опять же придется задумываться о топливе, а значит, создавать систему заправок. В перспективе мы этим займемся, но в отдаленной, поскольку заказами мы и без того оказались завалены. И мне, и отчиму даже звонили знакомые и пытались продвинуть своё место в очереди. И самое забавное, что не просили скидку, а предлагали доплатить, чтобы получить вожделенную игрушку побыстрее.

Почти одновременно в том же городке мы запустили корпус косметологической лечебницы, и туда потек пока еще тоненький ручеек пациенток. Тоненький он был потому, что услуга оказалась новой, а качество ее пока было не проверено. Задействовали там купель Макоши, которая давала хороший эффект омоложения. А мелкие косметические недостатки ликвидировала Даньшина, приезжавшая туда дважды в неделю и очень недовольная этой обязанностью. Но преемницу она себе уже готовила – Ксения, пока еще Шабаршина, сразу увидела перспективу этого занятия и вызвалась принять все целительские процедуры на себя. Нужные навыки ей Даньшина передала, но все они требовали наработки уровней, потому что на низких уровнях они были малоэффективны. Ксения нарабатывала навыки при каждом удобном случае, параллельно занимаясь домом, куда она уже вселилась, хотя свадьбы еще не было. Но как сказал Прохоров: «Я же пока там всё равно не живу, так зачем ей снимать жилье у кого-то? Тратить наши деньги на ерунду?» Кстати, идея Валерона о мебели в дар нашла в его сердце хороший такой отклик, поскольку в купленном доме как раз пострадала больше всего гостиная. Собственно мебель оттуда теперь годилась только на растопку, остальное же можно было отчистить, перетянуть и вообще сделать пригодной для использования. Разве что весь текстиль пришлось сменить. Я в это особо бы и не вникал, но Прохоров при каждом удобном случае сообщал о прогрессе в восстановлении своего дома, так что мне, хочешь не хочешь, приходилось быть в курсе. Как и обо всех прохоровских планах и чаяниях. Так, я ему уже пообещал вертолет для поездки в родные места после свадьбы. Он собирался сходить на могилу матери уже с женой, а заодно заказать памятник на могилу «Побогаче и покрасивее, чтобы все от злости лопнули». Под всеми он наверняка подразумевал брата и его жену. Последней точно должно было поплохеть от известия, кем сейчас стал отвергнутый жених. Самое смешное, что именно это и толкнуло его к развитию. Не всегда то, что кажется поначалу ужасным, таким и оказывается. Кем стал бы Прохоров, оставшись дома? Да никем. А сейчас у него и дом, и положение какое-никакое, и дворянство. А будет еще и целое алхимическое производство под управлением. Причем сам он находил туда людей с таким успехом, которое иным рекрутинговым агентствам не снилось. И не только на алхимические производства, но и в другие нужные мне структуры.

Так, именно он нашел мне заместителя в Дорожный департамент – молодого, но очень амбициозного господина, полностью согласного на то, чтобы выполнять работу руководителя. Присматривать за ним, разумеется, буду, но пока меня полностью устраивало то, с каким рвением он за все взялся. К весне был уже создан костяк бригад, заключены договора с поставщиками, и как только земля оттаяла – начались запланированные работы. На первый же участок я съездил глянуть. Не идеально, конечно, было к чему придраться, но придираться не хотелось, хотя я для приличия похмурился и поуказывал на недостатки – иначе расслабятся и работу запорют вовсе.

По весне же напомнил о себе Василец: сообщил, что уже может отправлять саженцы. Я спохватился, что так и не завел у себя контору, которая будет заниматься восстановлением лесов, и озадачил этим делом как Николая Степановича, так и Прохорова.

На политическом плане все обстояло не столь радужно. Молчановский и Симуков решили, что если они нынче власть, то нужно и денежные потоки перераспределять в свою пользу. Но поскольку у каждого было собственное мнение, куда перераспределять, а для принятия требовалось большинство голосов, одного не хватало, то они по очереди наседали на меня, уверяя, что моя святая обязанность их поддержать. Я в ответ намекнул, что если они будут чересчур жадничать, то закончат как Свягины, ибо никому не понравится, когда присваиваются столь огромные суммы и не ими самими. Но прилетело на первом же заседании после бала почему-то мне.

– Хочу обратить внимание князей на то, что Воронов использует свое положение для личных целей! – надувшись как индюк и столь же красного цвета, проорал Гуляев. – Что это за Дорожный департамент, куда уходят бюджетные деньги. А ведь они могли бы уйти нам.

– Вам они никогда не уйдут, – процедил Симуков. Похоже, в этот раз он собирался за меня бороться. Потому как выставь одного из-за злоупотреблений – и остальные полетят за ним. – Дорожный департамент – важное образование, необходимое для централизованной постройки дорог и поддержания их в надлежащем состоянии.

– Деньги должны делиться на все княжества поровну! – завопил Гуляев. – А я видел план. В моем княжестве никаких дорог не запланировано.

– Это кому вы там собрались строить дороги? – удивился Василец. – Тварям, что ли? Федор Арсентьевич, у вас скоро вообще княжества не останется.

– А всё почему? Потому что некоторые не хотят выполнять свои обязанности.

– У меня нет обязанности восстанавливать чужие реликвии, Федор Арсентьевич, – заметил я. – У меня есть возможность, и то не всегда. И я не собираюсь ее использовать в ущерб себе.

– Щепкиным вы восстановили бесплатно! – завизжал он, как недорезанная свинья, столь же громко, надрывно и необычайно противно. – Бесплатно! Я это точно знаю.

– Не бесплатно, Федор Арсентьевич, – примиряюще сказал Щепкин. – У нас была некая договоренность, суть которой я не имею права раскрывать. Я выполнил свои обязательства, а Петр Аркадьевич – свои.

Эка вывернул, теперь все будут гадать, что же такого сделал для меня Щепкин. Потому что ни одному князю в здравом уме не придет в голову, что реликвию я восстанавливал за согласие на брак Анастасии с Леонидом.

– Я тоже согласен на договоренность, – с готовностью сказал Гуляев. – На любую договоренность, не связанную с деньгами. Например, я согласен на открытие филиала у нас вашей косметологической лечебницы.

– И что, даже налоги не будете брать? – заинтересовался я.

– Он посмотрел на меня как на умалишенного.

– Я уже дал вам разрешение у меня строиться, – оскорбился он. – С чего я должен еще отказываться от налогов в вашу пользу.

– Тогда я не вижу в этом действии никакого смысла, – заметил я. – Зачем мне открывать у вас филиал прибыльного предприятия, если это не несет мне никакой выгоды.

– Как это? Вы только вдумайтесь: у вас будет два прибыльных предприятия, это же в два раза больше денег, даже при том, что членам моей семьи услуги будут предоставляться бесплатно.

Кто-то из князей засмеялся, я тоже еле сдержал улыбку, хотя хотелось заржать прямо в лицо этому ушлому типу. Дурак он или нет, а о своей выгоде печется.

– Благодарю за предложение, Федор Арсентьевич, но вынужден отказаться. В нашей лечебнице используются дорогостоящие артефакты, второй комплект у нас появится нескоро.

– Могу предложить открыть контору по продаже этих ваших, как их там? Вертулетов? – выдвинул он новую идею. – Говорят, популярная штука, хотя я такой покупать себе не стал бы. Я даже дирижаблям не доверяю, хотя там, знаете ли, техника безопасности куда серьезнее.

– Из моих вертолетов еще ни один пассажир не выпадал, – сухо сказал я, оскорбленный самим сравнением с соколовскими поделками. – И защитные артефакты там несравненно лучше. Но они не продаются ни сейчас, ни потом. Я себе-то только два сделал. Долго и дорого.

И я даже отчиму отказался делать личный, пообещал только предоставлять по необходимости, и то если заранее предупреждает.

– Вот я и говорю, что Воронов – жадный, – нелогично сказал Гуляев. – На все предложения – один ответ: дай денег.

– Не наглели бы вы, Федор Арсентьевич, – нахмурился Симуков. – Вот уж от кого постоянно слышу: «Дай», так это от вас. А Петр Аркадьевич практически бессребреник, рискующий жизнью ради восстановления реликвий.

– Не такой уж он бессребреник. Княжество имеет. Дом в столице имеет, – принялся загибать пальцы Гуляев. – Автомобилей эвано сколько. А еще вертолеты и куча прибыльных предприятий.

– Так он работает, а не сидит и ждет, пока ему принесут деньги или вещи просто за то, что он такой… гм… хороший, – заметил Арсентьев.

Честно говоря, я ожидал приватного разговора с ним, очень уж он выразительно поглядывал, наверняка собрал запрошенные мной ингредиенты. Остальные князья с разбитыми реликвиями пока активности не проявляли – тоже, как и Гуляев, ожидали, что я восстановлю всё из лучших побуждений? Или выжидали чего-то?

– Да? А то что он в Регентском совете вообще ни при чем? – выпалил Гуляев. Лицо его становилось всё краснее от распирающей злости. – Гнать его оттуда надо. Пусть достойные князья сидят.

– Например, вы? – скептически спросил Молчановский.

– Например, я, – согласился Гуляев. – Чем я хуже? Взрослый, опытный князь, я не юнец, у которого молоко на губах не обсохло.

– Только взрослый опытный князь скоро останется совсем без княжества, – ехидно сказал Верховцев, опять приехавший исключительно ради бесплатного развлечения. – А юнец, у которого молоко на губах не обсохло, зону из своего княжества изгнал, порядок навел. И заслуживает куда большего уважения, чем человек, у которого ничего не осталось кроме спеси.

– Еще один невоспитанный молокосос, – пренебрежительно бросил Гуляев. – Предлагаю голосовать за смену Регентского Совета.

– Предлагать вы можете что угодно, – сказал Симуков. – Но вы, похоже, забыли, почему выбрали на это место именно нас. Как кто-то сказал, нас не жалко, и отношения со Свягиными уже испорчены.

– Так Свягины же всё, закончились, – столь гордо сказал Гуляев, как будто сам приложил к этому руку. – Бояться теперь нечего.

– Еще Ольга Юрьевна имеется и Александр Федорович, – напомнил Молчановский.

– Тогда отложим голосование до их нахождения, – решил Гуляев. – Все меня поддерживают.

Он огляделся, но понимания не встретил.

– А давайте действительно решим что-то с этим Регентским советом, – внезапно сказал Молчановский, – потому что не дело, если нас будут постоянно дергать этим переизбранием. Нужно установить срок пребывания на этом посту, после которого проводятся выборы для замены Совета или подтверждения полномочий старого.

– Нас вполне устраивает существующий, – заметил Василец. – Предлагаю членство сделать пожизненным, а лишение его – только за серьезные проступки, а не выдуманный князем Гуляевым. Три крепких управленца во главе страны – это то, что нам нужно сейчас.

– Я куда более крепкий управленец, – возмутился Гуляев.

– Только возможности показать этого у вас не было, а мы не дадим, – заявил Василец. – Нет уж, все эти потрясения – лишнее. Основные законы принимаем на Княжеском совете, следит за их исполнением Регентский. Все согласны? Или кто-то еще хочет на это место.

Хотели явно, но упомянутая не так давно Ольга Юрьевна и ее сын эти желания отбивали напрочь, поскольку неясность их судьбы делала эти должности неопределенными и опасными для носителя.

– А не чересчур ли пожизненные должности? – спросил кто-то из князей?

– А вы хотите на каждом Совете такие же свары? – удивился Василец. – Да и если зарвутся, мы всегда сможем убрать либо всех, либо по одному.

Прозвучало это зловеще, хотя он подразумевал всего-навсего лишение членства в Регентском совете. С последним при условии создания Дорожного департамента мне расставаться было уже нежелательно: задавят хорошее начинание. Пока времени это занимало не так много, шла рутинная работа, и от меня зачастую требовалась только подпись.

– Вот я и предлагаю убрать всех, – зло сказал Гуляев.

– Мало какой князь согласится наплевать на интересы своего княжества и тратить много времени на перемещения и обсуждения в столице.

– Но эти же тратят.

– Петр Аркадьевич предоставляет им транспорт, – спокойно, как маленькому ребенку или непроходимому идиоту, пояснил Василец. – Как вы думаете, согласится ли он это делать для других?

Лица у князей, которые еще раздумывали, не податься ли им в Регентский Совет, стали совсем кислыми. Со всех сторон невыгодной выходила авантюра.

– Заставим. Указ выпустим – и будет работать на нас как миленький, – раздухарился Гуляев.

– Серьезно? Вы собираетесь выпустить указ, по которому личная собственность одного князя отторгается в пользу общества? – удивился Василец. – В таком случае не удивляйтесь, если от вас отторгнут ваше княжество.

– С какой это стати?

– С такой же, с какой вы предлагаете у князя Воронова отобрать его собственность. Если можно отбирать у него, почему нельзя отбирать у вас?

– Но я же для общей пользы.

– Подозреваю, Федор Арсентьевич, что поставь мы сейчас на голосование вопрос о лишении вас земель для общей пользы, он найдет куда больше отклика в сердцах князей, – сказал Молчановский. – Вы своей безграмотностью и идиотизмом уже всех доконали. Не только Петра Аркадьевича, удивляюсь его терпению. Я бы на его месте давно вызвал бы вас на дуэль.

– За что? – вытаращился на него Гуляев.

– За оскорбления, – отрезал Молчановский. – Предлагаю поставить вопрос на голосование о временном лишении князя Гуляева места в Совете. Скажем, на год. Чтобы у него появилась возможность посидеть дома и подумать над своим поведением, а не мешать занятым людям решать важные вопросы.

Как ни странно, по этому пункту проголосовали почти в полном составе, после чего со скандалом князя Гуляева из дворца выставили. Думаю, если бы Молчановский предложил его лишить места навечно, на это никто не пошел бы, но в случае временного наказания этот вариант был неплох. На Совете сразу прекратились препирательства, и разговор, можно сказать, вернулся в конструктивное русло. Касался он в основном управления свягинским имуществом, поскольку решением большинства это имущество фактически было национализировано, и наследовать его всякие мутные типы больше не могли. Кстати, никто из тех, кто хотел наложить на него лапы, не захотел участвовать в эксперименте с кровью, не иначе как подозревая, что он может показать несколько не тот результат, при котором их право на имущество является неоспоримым. Но отговаривались, разумеется, страхом перед непонятными экспериментами и нежеланием давать кровь кому попало.

Вопрос с пожизненным членством в Регентском совете поднял опять Василец, и решение было принято большинством голосов. И похоже, те, кто входили в меньшинство, уже прикидывали, как можно сократить срок правления каждого из нашей троицы. Во всяком случае взгляды, бросаемые на меня, мне очень не понравились.

Глава 25

Как я и думал, Арсентьев собирался меня попросить о восстановлении реликвии. Как выяснилось, так долго он тянул потому, что не мог найти один ингредиент, а предлагать за него деньги посчитал неэтичным. Ведь если бы мне нужны были деньги, я бы так и сказал. Честно говоря, я не думал, что хоть с одним из ингредиентов возникнет такая проблема. Возможно, и остальные не могут собрать нужное? Но предложение уже прозвучало, и отменять его было нельзя. Тем более один князь уже потратил столько времени на поиски, он может оскорбиться, что я не предложил этот вариант раньше.

Дополнительно я с него запросил карту княжества и карту столицы с указанием, где именно находится княжеский особняк, потому что мелкие осколки и пыль придется собирать уже на месте. Взял я времени на подготовку неделю и летал на обязательную прокачку именно в его княжество. Ничего отличного от других зон я не нашел, даже Валерон не выявил поблизости ни баз скверников, ни их же засад, хотя вынюхал всё – от и до. Похоже, после смерти великого князя желающие противодействовать восстановлению реликвий резко пропали.

– Но база там точно есть, – уверенно сказал Птос. – Нет зон без баз скверников.

Кажется, сейчас он опосредованно выдавал секрет прошлого хозяина.

– Но она же необязательно должна быть около столицы? – тявкнул Валерон, тоже это сообразивший.

– Необязательно. Но на расстоянии дневного перехода, – намекнул Птос.

– Долгинская? – азартно спросил Валерон. – Если его, то мы пока оттуда ничего не берем.

– Оттуда можно брать, – ответил Птос.

– А давай проверим, есть там что или нет? – умоляюще спросил Валерон. – Паучков опять же работой загрузим.

– Но только проверить, – сказал я. – Нам не нужно, чтобы скверники насторожились.

– А после активации реликвии можно же будет? – состроил он умильную рожицу, как будто выпрашивал вкусную косточку.

– Можно, – решил я. Ибо раз не долгинские, то на них договоренность не распространялась.

Валерон облизнулся от предвкушения и, как выяснилось, зря. База оказалась пустой. Вывезено оттуда было всё, кроме предметов мебели. Что особенно возмутило Валерона, были те такими, какими побрезгует любой приличный взиматель компенсации.

– Даже запаса зелий не оставили, – возмущался он.

– Мы бы всё равно не использовали зелья от алхимиков со Скверной.

– Долгину бы продали, – предложил он. – Хотя деньги Долгина – это уже почти наши, так что вышло бы, что мы продали сами себе. И это как-то неправильно. Так что, Петь, не вздумай ничего продавать Долгину, это же прямой убыток.

– Откуда убыток? – удивился я.

– Ну он же тратит наши деньги, значит мы получим меньше, – пояснил Валерон.

Логика у него была своеобразной, но что возьмешь с призрачного помощника, считавшего своим долгом получить максимальную прибыль для хозяина.

На его счастье этой же ночью меня пришли убивать. Этого уже так давно не было, что я даже не сразу поверил, когда сеть Каменных стражей сообщила о пойманном нарушителе. Решил, сбой какой-то, перевернулся на другой бок и уснул.

Утром всё-таки решил проверить. И действительно, в одном из каменных стражей меня терпеливо дожидался пленник. Скверны в нем не было, зато хватало навыков по проникновению и взлому. А клятва была, но не человеку, а организации. Меня опять навестил представитель «Черного Солнца». Поскольку эта организация считала своим долгом посылать убийц до того, как заказ не выполнится, пришлось этого бандита разговорить. О заказе знал пока только главарь, который проживал в уже известном мне доме. Это я выяснил не прямым вопросом, а уточнением, занял ли новый глава освободившееся после старого помещение или же приобрел новое здание. Снимать в аренду он стал вряд ли, а место уже известное клиентам – не зря же София опознала мебель – мог и продолжить использовать в интересах организации.

– Всех зачищать не будем, – решил Валерон, когда я ему рассказал о нечаянной радости. – Только главнюка, а остальных оставим на размножение, а то восполняются они иначе вяло. И заказчика. Кто у нас заказчик?

– Гуляев, – ответил я, в который раз поражаясь тупости этого князя. То есть денег на ингредиенты для восстановления реликвии у него нет, а вот на наемного убийцу внезапно нашлись. Не в долг же с ним согласились работать? Не та организация «Черное солнце».

– Князь? – счастливо переспросил Валерон.

– Князь, – подтвердил я. – Но бедный.

– Бедный – это плохо. Что ж ты себе так неаккуратно врагов выбираешь? – укорил Валерон. – Но я посмотрю, что можно сделать.

– И давай самого князя в контейнер к Ольге Юрьевне…

– К женщине?

– Она там с сыном и в стазисе, так что никто ничего плохого не подумает, – а на месте его исчезновения оставить что-то указывающее на Черное Солнце.

– Карточку с изображением, – решительно тявкнул Валерон. – Но сначала я наведаюсь в дом этого типа и их главнюка.

Самого типа мы прибрали в контейнер к скверникам, информации с него больше не получить. Во всяком случае той, что нужна мне. Отпускать бандита, пришедшего за твоей головой – глупо, а убивать просто так – нерационально, если у нас жертв для восстановления реликвий не хватает.

Валерон отправился прокачивать свое внутреннее пространство и навык поиска тайников, я же опять полетел с Птосом в зону Арсентьевых. Необходимости конкретно в этой зоне не было, но я хотел лично всё проверить и глянуть на город с высоты. Вертолет для этого было отправлять долго, да и довольно бессмысленно. Не так много времени я собираюсь провести в воздухе, в основном планирую охотиться. И даже не ради кристаллов или ингредиентов (хотя те же механизмусы никогда не лишние), а ради именно устойчивости к зоне и повышения как уровней навыка, так и степени их владения. Потому что скорость и реакция значат едва ли не больше уровня навыка, который ты банально можешь не успеть использовать. Конечно, обычно в зону ходят артелями для подстраховки друг друга, но у меня для подстраховки был Птос, который в случае реальной опасности меня эвакуирует даже без команды. Но такой опасности не было, и после пары часов я вернулся домой. Заниматься артефакторикой. Нужно было сделать пару купелей, чтобы закрыть потребности омолаживающей лечебницы.

За изготовлением второй меня и застал Валерон.

– Лошадок и экипажи я сгрузил в поместье, – отрапортовал он. – Князя на сладкое оставил. Отдохну до завтра, выгружу всё, распихаю куда можно, а потом примусь с новыми силами за работу.

Он картинно вытер лапой пот со лба, хотя выглядел ничуть не уставшим и до неприличия довольным.

– Ты как лошадей переносил? – удивился я. – Разве они не должны были в тебе подохнуть?

А то в поместье вряд ли обрадуются, если им подбросят лошадиные трупы. Это место продолжало оставаться тренировочной базой, но было сейчас куда менее населенным, чем раньше.

– По одной, в большом сундуке Макоши, – заявил он. – Умаялся. Лошади особо тяжелые. Я чередовал с поиском тайников, пару нашел. Пыточную в подвале дома главнюка восстановили. Твой, который пришел убивать, вообще тощий, ничего-то у него нет.

– Предлагаешь выпустить, чтобы поднабрал жирку?

– С его профессией раньше голову сложит, чем что-то понаберет, – скептически сказал Валерон. – Пусть уж лежит где лежит.

Его фраза напомнила мне про Куликова. Каким бы он ни был плохим, но он – отец Наташи, так что было бы правильным его захоронить, пусть родственницы и желали поскорее выбросить из головы даже память об этом человеке. Но он всё же князь, не может такой человек просто так быть выброшен из истории. Да и записи его о Проколе мне здорово помогли.

Они, сделанные Куликовым лично, и подошли для приготовления зелья, а затем я зарядил артефакт поиска и отправился по маршруту дирижабля, на котором отправился в свой последний полет Куликов.

Найти останки удалось непросто, поскольку тело уже растащили по частям, каждую из которых пришлось собирать отдельно в контейнер, после чего артефакт переставал обращать на нее внимание и указывал на ближайшую следующую часть. При останках не оказалось ничего ценного, даже артефактов – то ли убийца постарался, то ли уже здесь обобрали. И всё же расстояние между кусками Куликова наводило на некоторые размышления.

– По частям из каюты выбрасывали, – подтвердил мои мысли Птос.

– Мне тоже так показалось. Среди исполнителей Черного Солнца встречаются женщины?

– Думаешь, он поэтому оказался без артефактов? – прищурил Птос свои немаленькие глаза.

– Как вариант. А потом нашинковали его навыками. – Я показал на срез кости, не походивший на зубы. – Оружием вряд ли. Оружие даст много крови. Кровь в каюте – улика.

– Похоже на то. Но я не встречал упоминаний женщин среди Черного солнца.

– Антошина любовница? – предположил я. – У него была замужняя из аристократии. Наверняка с магией. Поди наплел что-то? Интересно, что?

Птос повел крыльями с видом: «А оно нам надо?». Нам оно действительно надо не было, поэтому я лишь проверил, что собрал всё, после чего связался с Козыревым.

– Алексей Фомич, здравствуйте.

– Добрый день, Петр Аркадьевич. Что-то случилось?

– Я собрал Василия Петровича в контейнер.

– Что собрали, простите? – раздался ошарашенный голос с той стороны.

– Куликова Василия Петровича, – ответил я. – Анна Александровна не выражала желания его похоронить, но, может, вы займетесь? Хотя бы в склеп поместите.

– Точно он?

– Совершенно точно. Поисковым заклятием нашел. По частям валялся.

– Ох, задали вы задачку, Петр Аркадьевич. Человеком он был отвратительным, Анна Александровна не зря не хотела о нем даже вспоминать.

– И всё же его стоит захоронить. Конечно, я могу похоронить в семейном склепе Вороновых в Святославске, там всё равно уже лежит Антоша, но это будет как-то не комильфо.

– Совершенно не комильфо, Петр Аркадьевич. С такой гнидой, как Антон Павлович, даже такой сволочи, как Василий Петрович, лежать рядом неприлично. Я поговорю с Анной Александровной. Она после смерти мужа уже наверняка успокоилась, может согласится на то, чтобы захоронили в семейном склепе без афиширования. Без согласования с ней заниматься этим не хочу, как и говорить на столь неприятные темы с Марией Васильевной. Она и без того нынче нервная до невозможности.

– Хорошо, жду вашего решения, Алексей Фомич.

Я уже совсем было хотел попрощаться, как он внезапно спросил:

– А как погиб Василий Петрович?

– Предположительно соблазнила женщина, а когда он снял артефакты, убила и расчленила заклинанием. Но это лишь предположительно. Точно могу сказать лишь то, что на костях есть разрезы.

– Прижизненные?

– Я не патологоанатом, Алексей Фомич. Хотите, отвезу к вам и будете рассматривать сами?

– Упаси боже, Петр Алексеевич, – в его голосе послышался испуг. Даже странно для человека, видевшего столько смертей. – Не хотите в Прокол пораньше отправиться?

– Может, и хотел бы, но стоит набрать устойчивость к зоне. На той стороне она будет критичной. Ведь не умереть при пятидесятом уровне еще не значит, что будешь способен двигаться.

– Вы правы, Петр Аркадьевич. Пожалуй, мне тоже стоит заняться усилением, – необычайно радостно сказал Козырев. Не иначе как нашел причину слинять от Марии Васильевны хотя бы на время. – О решении Анны Александровны я вам сообщу.