Текст книги "Бездна (СИ)"

Автор книги: Инди Видум

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

– И что теперь? – спросил Козырев.

– Теперь я буду ходить по спирали с центром в дольмене, используя один навык, – ответил я. – Реликвия где-то рядом, и мы ее непременно найдем.

Глава 29

Минусом спирального метода было то, что Поиск я не мог использоваться постоянно. Мне нужно было остановиться и применить навык – на ходу он не работал, дождаться ответа от заклинания – или в этом случае скорее его отсутствия – и уже потом продолжать движение. Выходило медленно и ненадежно, потому что я не был уверен, что то колебание энергии мне не почудилось.

А еще потому, что тварей здесь оказалось очень и очень много. В том числе и таких, на которых моя незаметность не срабатывала, и они целенаправленно шли на нас с Козыревым. Так что можно сказать, что наш путь к местной реликвии был усыпан трупами. Буквально через каждые десять шагов, а то и меньше, приходилось останавливаться и драться. После чего я запускал Поиск осколков, убеждался, что рядом нет, и мы шли дальше.

Наконец сигнал проявился, совсем слабый, но этого было достаточно, чтобы понять: мне не почудилось. Я так обрадовался, что сказал:

– Есть контакт.

Да еще и громко, на всю округу. Козырев в ответ посмотрел на меня так, что я сразу понял, какой я идиот. Но было уже поздно. К нам ломанулась не толпа, нет – волна тварей. И все с кровожадными намерениями. Пришлось их немного остудить, где заклинанием, а где топориком. Бились мы молча, но это ничего уже не спасало, потому что привлеченные толпой и шумом драки к нам постоянно прибывали новые твари. Невольно подумалось, что этак скоро получится баррикада из трупов. И как бы среди этих трупов не оказалось наших. Хорошо, что я додумался выдать Козыреву свои артефакты на время похода – они пока выдерживали, но мне уже казалось, что скоро разрядятся. Ну не может же бесконечно выдерживать столько ударов никакой артефакт. Да еще и усталость накапливалась, топором махать становилось всё тяжелее, хотя он всё так же с первого раза разрубал всё, на что попадал. Но попадал теперь куда реже: твари верткие, а мои движения замедлились. Как и мысли: они тоже стали медленными и вязкими сосредоточившись только на том чтобы перебить как можно больше противников.

Нападающие исчезли одномоментно. Я сначала этого даже не заметил. Потом обрадовался, решив, что мы перебили всех. Ровно до того момента, когда почувствовал, как дрожит земля от прыжков приближающейся твари. Судя по землетрясению при каждом приземлении, тварь была размером с хороший дом.

Я глянул на Козырева, он – на меня. Не знаю, что углядел он, но я видел перед собой измотанного человека, который не способен на бег. Да и самому мне хотелось опуститься на землю и хотя бы отдохнуть. Но в округе даже кусты не росли, среди которых можно было бы спрятаться. Одни камни, большие и не очень. И дольмен.

– Дольмен, – с трудом прохрипел я. – Туда.

И мы, я бы хотел сказать – побежали, но нет. Скорее поковыляли, с трудом переставляя ноги от усталости. Так же с трудом залезли в отверстие и встали по обеим сторонам от него, приготовившись бить любого, кто полезет. Пока за нами скользнули всего парочка змеек, которых я приголубил топориком, получив опять пару уровней Ядовитого укуса.

– Чтоб я еще куда-нибудь с вами в зону отправился, Петр Аркадьевич, – прохрипел Козырев.

– Отбились же, – не менее хрипло ответил я.

– А надо было, чтобы отбиваться не пришлось. Можно подумать, нам не хватало тех, кто на нас сам нарывался. А теперь еще и кракелаца приманили.

Кракелаца? Это он так прыгает? Надо же, накаркал Валерон. У меня, конечно, если для него подкормка только сделается, мне после подкормки он схарчит и нас с Козыревым.

– Думаете, не сдюжим, Алексей Фомич?

– Вдвоем? На кракелаца двумя артелями ходят. К магии он устойчивый, тварь полуразумная, буром не прет, хитрая, может сутками сидеть в засаде. Не пересидим мы его. Помрем с голоду, если не выйдем, тогда он трупы языком подцепит – и всё.

Козырев обреченно махнул рукой, достал фляжку и отпил немного. Тут только я тоже спохватился, что могу унять жажду, и достал свою. Ту, памятную, что была получена после первого на меня покушения в этом мире. Все три отсека были заполнены. Правда, заменил я только воду и чай. Коньяк оставался еще после первого владельца. Как-то не получилось его до сих пор оприходовать – фляжку использовал только в походах, а в них не до алкоголя.

– А сам он с голоду не сдохнет?

– С чего бы? Он жрет всё. Камушком притворится – и всякую пробегающую тварь схарчит за милую душу. А мы для него деликатес, на деликатес можно и в засаде посидеть. Вот ведь принесло сволочь по наши души.

Грохот приземления раздался совсем рядом, и я выглянул, чтобы оценить тварь, которую раньше видел только фрагментарно. Думал составить план битвы. Какое там. Если она устойчива к магии, а костяные шипы по всему телу не дают подобраться к участкам, через которые возможно поражение оружием, вариантов победить стремились к нулю. Разве что Жар-птицы?

С них я и начал, отправив все возможные одиннадцать штук. Кракелац радостно слизнул подлетевших птичек, приняв их за диковинных мошек, и облизнулся длинным языком. Мол, давай ещё. Эти мне понравились. Он даже взвизгнул радостно. Мне даже показалось, что улыбнулся. Хотя жабья пасть, конечно, к улыбкам не располагала.

– Я ж говорил, к магии устойчивая тварь, – хмыкнул Козырев. – Она ее как будто растворяет.

– Ну мало ли, – ответил я. – Может, его изнутри можно было достать.

– Изнутри даже разрывные болты не срабатывают.

Кракелац остановился прямо перед дольменом, собрал останки всех порубленных нами тварей, прошелся по утоптанной площадке и замер рядом с дольменом. Язык внутрь дыры совать не торопился. Возможно, не только у моего знакомого кракелаца были плохие ассоциации со всякого рода дырами, или это был как раз он, я же раньше моего кракелаца ни разу не видел полностью, только либо глаз, либо язык.

– Редкая тварь. И как его только на нас вынесло, – продолжал сокрушаться Козырев. Говорил он теперь в полный голос – опасаться было некого. Кроме кракелаца, разумеется. А тот о нас уже знал.

– Говорите, полуразумный…

– Я бы даже сказал разумный, – подтвердил Козырев. – Но слабо.

Я взял и все накопившиеся ядовитые укусы запихнул в убедительность, подняв ее разом до тридцать третьего уровня. А ядовитым плевком и ядовитым укусом – обаятельность до восемнадцатого.

Конечно, можно было поступить наоборот, слив всё в плевки и укусы – мало ли, вдруг на эту тварь действует яд. Да только я вряд ли до нее доплюну, а уж укусить точно не успею, наступит и раздавит раньше.

– Кеша, – сказал я, – ты же не будешь нас есть? Мы хорошие.

Кракелац издал странный булькающий звук. Почти такой же издал Козырев, который решил сделать еще один глоток как раз тогда, когда я завел разговор с кракелацем.

– Петр Аркадьевич, он не до такой степени разумный.

– Кеша, ты же хочешь вкусненького? Оно у меня есть, – продолжил я, достал контейнер и вытряхнул наружу из дольмена первого попавшегося пленника. Это оказался князь Гуляев, который даже пискнуть не успел, как его захватил длинный язык и моментально отправил в рот.

– Вкусно было, Кеша? – заботливо поинтересовался я.

Кракелац издал очередной булькающий звук, похожий на согласие и просьбу выдать еще. Я вытряхнул следующую жертву. Ей оказался Долгин, он успел что-то невнятно вякнуть, прежде чем скрыться в безразмерной пасти кракелаца. Вяк ему ничем не помог: при всех своих навыках Скверны и возможностью управлять тварями зоны Долгин перед антимагией кракелаца оказался беззащитен.

– Что это вы там ему скармливаете, Петр Аркадьевич? – подозрительно спросил Козырев, не подходя, впрочем, близко к дыре. – Очень уж странные звуки издает угощение.

– Это приманка как раз на такие случаи, – ответил я. – Семейная наработка, Алексей Фомич.

Кракелац требовательно забулькал и зашлепал языком совсем рядом с нашим убежищем.

– Кеша, успокойся, – мягко сказал я. – А то не получишь добавки.

– Почему Кеша? Вы с ним уже встречались?

– Нужно же с чего-то начинать общение, Алексей Фомич, – ответил я. – Всем нравится, когда к ним относятся с уважением и обращаются по имени. А Кеша – хороший и умный.

Кракелац выпучил на меня глаза, как будто пытался соответствовать тому, что про него говорили. Он бы и покивал, но анатомия таких вольностей не предполагала.

– Кеша хочет еще?

Кракелац бешено замолотил языком рядом с нашим убежищем. Аж пыль поднялась. Воспользовавшись этим, я вытряхнул очередную подкормку. Кракелацу пыль помехой не стала, очередная жертва с утробным бульканьем перекочевала в желудок. Кеша булькнул еще раз, уже не требовательно, а вопросительно. Мол, ещё будет? Или уже можно приступать к вам. Во всяком случае именно это мне и послышалось в издаваемом им звуке. С приручением как-то не складывалось, но зато он сожрал уже почти все улики. Как говорят психологи, нужно во всем находить позитив. Даже если обнаружат наши иссохшие трупы, в контейнере не найдется ни одного представителя семьи Свягиных. Разумеется, если я его до конца опустошу.

Короткий вскрик от вылетевшей последней Ольги Юрьевны – и контейнер теперь уже наверняка пустой.

– А ваша приманка – это точно не люди? – спросил Козырев.

– За кого вы меня принимаете, Алексей Фомич? – картинно оскорбился я. – Вы серьезно думаете, что я стал бы таскать с собой контейнер с людьми?

– Но звуки…

– Звуковая иллюзия. Я бы вам показал, что там лежало, если бы вы попросили раньше, но сейчас, увы, последний кусок улетел.

Я на всякий случай заглянул в контейнер, чтобы убедиться. Тот действительно оказался пустым. Хоть кракелаца запихивай. Я посмотрел на облизывающуюся длиннющим языком тварь и с сожалением понял, что тот сюда не войдет, а значит, нужно искать возможности с ним договориться.

– Кеша, надеюсь, тебе понравилось мое угощение… – начал я, не рассчитывая на ответ.

Но получил: кракелац довольно рыгнул и опять облизнулся.

– А если понравилось, то мы можем с тобой договориться.

Я врубил все свои ментальные навыки на максимум, не особо на них рассчитывая. Если уж птички не сработали, которые мне безотказно помогали, то и эти вряд ли подействуют. Тем не менее кракелац сидел тихо, язык не высовывал и, казалось, меня внимательно слушал.

– Когда я приду в следующий раз, то опять принесу чего-нибудь вкусного, – предложил я. – А если ты нас сожрешь, то от меня больше ничего не получишь.

Кракелац задумался, повращал глазами, стимулируя мыслительный процесс, а потом справедливо рассудил, что еще неизвестно, приду ли я потом и принесу чего-то, а меня съесть можно прямо сейчас. Он заковылял на своих неприспособленных к ходьбе лапах поближе, собираясь устроиться на сторожевую лежку.

Поэтому я воспользовался последним средством: врубил ауру страха. Хорошо, что я стоял перед единственным выходом из дольмена: рванувший от меня Козырев наверняка воспользовался бы возможностью оказаться от меня подальше. А так он всего лишь забился в угол. Зато кракелац задергался, а потом сделал огромный прыжок в сторону и принялся удаляться с умопомрачительной скоростью. Убедившись, что прыжки удаляются, ауру я вырубил.

– Петр Аркадьевич, предупреждать же надо! – рявкнул Козырев.

– А что бы вы сделали? – удивился я. – Этому никак не противостоять.

– В туалет бы сходил, – опять рявкнул он. – А теперь вам придется ждать, пока я приведу в порядок одежду.

– Приводите. А я пока вернусь туда, где нас прервали, и возьму след.

Бояться пока было некого: кракелац разогнал всех тварей в округе. Поэтому я спокойно вышел на нужное направление и дошел до места, где лежала реликвия: огромного камня, который невозможно было бы сдвинуть ни мне одному, ни нам вдвоем с Козыревым. Вряд ли двигал и тот, кто перепрятывал реликвию, поэтому я обошел камень несколько раз, чтобы точно определить место, где лежит реликвия, а заодно нашел место, где недавно копались. Покопав там же, я извлек наружу реликвию зоны, светившуюся мертвенной зеленью. Довольно ярко светившуюся: подошедшего Козырева я разглядел во всех деталях, хотя и выглядел он в этом свете как упырь, восставший из могилы.

– Нашли, значит, Петр Аркадьевич, – уже спокойно сказал он. – Артефакт после активации срабатывает примерно через пятнадцать секунд. Куда побежим?

– В дольмен? – предложил я. – Там хоть какая-то защита. Как активируется, знаете?

– Мы же взрывали, так что, конечно, знаю. Хотите, чтобы я взорвал?

– Хочу, чтобы вы объяснили, как это делается, и полезли в дольмен. Я бегаю быстрее.

– Да там просто. Зажимаете, пока цвет не поменяется, потом бросаете на землю – и ходу.

Я достал взрывной артефакт, и Козырев поспешил к дольмену. Убедившись, что он залез, я активировал артефакт, бросил его к реликвии и рванул к дольмену. Внутрь я проскочил рыбкой, и сразу после этого рвануло. То, что подействовало, стало понятно сразу, потому что снаружи исчезла та невнятная хмарь, что была спутником зоны, появился намек на солнечный свет, хотя самого солнца видно не было.

– Сработало, Петр Аркадьевич, – радостно сказал Козырев. – Давайте-ка выбираться.

– Сейчас, только осколки соберу, – решил я.

Неплохо было бы собрать еще и кристаллы после нашей эпичной битвы, но они почти все были в кракелаце, откуда еще нескоро выйдут естественным путем. Не настолько на Кешу повлияла аура страха, чтобы он решил расстаться с ними по дороге. Хотя, может, и расстался, но идти по его пути и смотреть я, разумеется, не буду.

Кристаллов на земле и без того хватало – не знаю, после нашей битвы или они могли лежать и до нее, а сейчас проявились в ярком свете. Собрали мы всё, что блестело, а куски реликвии я положил в отдельный полотняный мешочек, прежде чем отправлять в контейнер.

После чего мы с Козыревым рванули на выход, ориентируясь исключительно по направленности дыры дольмена, а не примеченные по дороге реперные точки. И сделали совершенно правильно, потому что встреченная по дороге сюда база нам на глаза больше не попалась – куски этой части зоны успели перетасоваться.

Из-за того, что бежали мы нынче не по зоне, темп даже не пришлось снижать, потому что по дороге не было вообще никого. Можно сказать, бежали мы по пустынной местности. И всё же останавливаться на сон и отдых мы не рискнули, предпочли использовать зелья. Потому что не исключали, что у скверников появился новый лидер, который решит отправить большую группу для проверки того, что же здесь произошло.

Воронка Прокола оказалась скособоченной, как будто кто-то огромный откусил от нее значительную часть. Поневоле подумалось, что если бы откусил побольше, через нее уже нельзя было бы перебраться обратно. И без того мне показалось, что переход занял времени больше, чем раньше, и сопротивление было сильнее. Зона как будто не хотела нас отпускать. Возможно, дело было в осколках, которые я тащил с собой. Ведь осколки наших реликвий не переносили на ту сторону. И тому наверняка была какая-то причина.

Мы выбрались на ту сторону, я огляделся и замахал руками, призывая вертолет. Пока никого не появилось, нужно драпать отсюда.

С этой стороны воронка тоже выглядела поврежденной: через пораженный зоной участок к ней шла как будто бы дорожка нормального мира, подходила к выгрызенной части и ныряла на ту сторону. Невольно подумалось, что могли возникнуть и обратные искажения, когда перед людьми появлялись порталы, приглашавшие прогуляться в мир тварей. Не думаю, что найдутся желающие ими воспользоваться. Люди не твари – им нужно быть уверенными в том, что найдут дорогу домой. А жажда крови и желание сожрать противника у нормальных людей отсутствуют. А те, у кого они есть… Что ж, пусть такие прыгают, их точно не жалко.

Глава 30

Тащить с собой куски реликвии той стороны я не рискнул. Было в них что-то отталкивающее, пробирающее даже через контейнер. Закопал я осколки неподалеку от воронки, тоже под камнем, чтобы проще было потом найти при необходимости. Хотя какая необходимость могла возникнуть? Божок потребует предъявить ему на опознание? Вряд ли. Он вообще склонен к панике, после такого потрясения побоится появляться. Нужно будет его навестить как можно скорее.

Место захоронения я не показал даже Козыреву, хотя примерное направление он понять был должен. Но я сомневаюсь, что Козырев займется поисками или вообще выкопает и использует. Я понятия не имел, зачем осколки реликвий носили с собой скверники. Возможно, просто таким образом препятствовали восстановлению.

Полоса земли, свободной от зоны, прошла через княжество Дороговых, тем самым освободив участок в виде луча. Подозреваю, что он пересекает все княжество, точнее исходит из части, свободной от зоны. Можно ли таким образом освободить всё княжество? Сомневаюсь, поскольку мы фактически уничтожили реликвию противостоящего участка зоны. Там зона убралась, а здесь всего лишь пересеклась полосой. Значит, чтобы здесь восстановилась норма, нужно восстановить реликвию. Или уничтожить все на той стороне. Но последнее мне точно не простят, поскольку лишение источника ценных ингредиентов и кристаллов никому не придется по нраву. Церковь скрывать не будет, кто поучаствовал, или установит мне такую плату за молчание, что проще будет самому умереть, чем согласиться с их требованиями.

– Если, Петр Аркадьевич, нужно будет поучаствовать еще в чем-нибудь таком интересном, то зовите, – неожиданно сказал Козырев. – Но не взрывы тех реликвий. Сдается мне, они и для нас неполезны.

– Мне тоже кажется, что два мира как будто бы соединены, – согласился я. – Наверняка предполагалась некая гармония сосуществования.

– Она и была, пока не начали взрывать реликвии. Артели ходили в зону, твари изредка прорывались через искажения, и то по ночам. Днем-то они быстро дохнут, солнечный свет для них губителен.

– Мне кажется, количество искажений выросло, когда перестали укреплять реликвии.

– Не у каждого хватит на такое решимости, Петр Аркадьевич.

– Я каждый раз чувствую себя сволочью, – согласился я, – хотя и уверен, что делаю правильно и что все эти люди – преступники, заслуживающие наказания.

– Но если условия благополучия нашего мира включают такое, мы должны выполнять и это действие, как бы оно ни было отвратительно. Не мы его устанавливали, не нам его отменять, Петр Аркадьевич.

– Согласен, Алексей Фомич.

Мне всё же казалось, что должны быть менее кровожадные варианты и что этот вариант нужен только вклинившимся в работу системы божкам, которые как клещи присосались и потребляют не предназначенную им энергию. Сколько при жертвоприношении уходит на реликвию, а сколько уходит им? Знают только те жулики. Но как их оторвать, вот вопрос? Мой божок точно не расколется, разве что спрашивать опосредованно? Мол, хочу ту сторону от подпитки отключить. Пришедшая в голову идея требовала проверки, да и наградить меня был божок обязан. Желаний у меня хватало. Теперь хотелось бы верить, что божок не предложит одну лишь губозакатную машинку. Очень уж неоднозначно закончился наш с ним последний разговор.

С Козыревым мы расстались в Крайске. Вышли из вертолета, который сразу взмыл и взял курс на Камнеград, перед этим сообщив по паучьей сети, что мы ждем Птоса. Летающий помощник появился даже раньше, чем вертолет успел от нас далеко отлететь.

Перед его отбытием я спохватился, чуть по лбу себя не стукнул.

– Подарок от нас с Наташей племяннице, – сказал я, протягивая футляр, где лежали лично сделанные мной детские украшения: сережки, золотые с бриллиантами, в виде цветочков, качающихся на тоненькой цепочке, и такой же цветок в качестве кулона. – На крестины нас не позовут, но это не значит, что мы должны оставаться в стороне. Пусть малышка растет счастливой и красивой.

Комплект был с бонусами по стабилизации настроения. Если будет их постоянно носить – глядишь, и выйдет из девочки вполне приличный человек, непохожий на мать.

– Мария Васильевна разозлится, – усмехнулся Козырев.

– Пусть прекращает злиться на сестру, тогда, глядишь, в следующий раз и ей что-то перепадет.

– Спасибо, – сказал Козырев и неожиданно облапил так, что я почувствовал, что кости внутри меня прочность имеют относительную. – Дураком всё же был Куликов. Насколько бы все выиграли без этой ненужной вражды?

– Мы-то враждовать не будем?

– Мы – нет. А вот Марию Васильевну даже родная мать уговорить не может. Ну да ладно. Глядишь – со временем всё и успокоится.

Он прощально стукнул меня по плечу и залез на Птоса, тот сразу отбыл, чтобы вскоре опять появиться, но уже без седока.

– В Камнеград? – уточнил он.

– Да нет, в Боровск, – решил я. – Навещу-ка я Лабиринт, пока там не прочухали, что случилось.

– А что случилось?

– Взорвали мы реликвию на той стороне.

– Так это наверняка уже прочухали, – прогудел он. – Вы же пока выбрались сначала до Прокола, потом от него. Времени прошло немало.

– От него мы на вертолете.

– Но до него-то пешком. Нет, Петь, там уже все, кто нужно и не нужно, знают, поверь мне. Всё, что случается на той стороне, разносится сразу и доносится до тех, кто надзирает за реликвиями.

– Но мы же тех, кто доносит, убрали?

– Ты уверен, что всех?

– В любом случае проверить надо и получить вознаграждение надо.

– А он тебе поручал взрывать? – скептически спросил Птос. – Как бы вместо вознаграждения не получить недовольство.

– Ну и фиг с ним тогда, – решил я. – Буду считать на этом наше общение законченным. Пусть других отлавливает и привлекает на работу.

– То есть ты просто хочешь закрыть с ним договор?

– Договор с ним я уже закрыл, – напомнил я. – Но могу продолжать выполнять для него поручения, если он будет платить. А если не будет – так зачем мне это?

Прошлый раз божок говорил со мной через губу, в этот может вообще не захотеть общаться. Он же мнит себя высшим, считает нас не стоящими внимания букашками, которым можно что-то пообещать, даже не собираясь этого выполнять. Причем от нас, напротив, требуется полное соблюдение всех условий. Нет, с таким работодателем каши не сваришь, но подозреваю: другие там не лучше.

Птос больше спорить не стал, перенес меня в Боровск. Здание к этому времени восстановили полностью. На нем появилась табличка, а внутри мебель и служащий. То есть он должен был там быть, но на рабочем месте отсутствовал, оставив записку «Ушел на обед». Судя по виду бумажки, обедал он уже с неделю, не меньше, и возвращаться на рабочее место сегодня не собирался. Да и смысла особого не было: поставили его сюда для порядка, потому что здание с Лабиринтом вышло из-под влияния зоны, но вряд ли кто-нибудь в здравом уме отправится сюда проверять свой уровень, если есть места куда ближе и населенней.

Искать служащего я не стал, хотя вряд ли это стало бы проблемой – не так много в Боровске имелось жилых домов. Собственно, можно было постучаться в любой, где были люди, – и там наверняка объяснили бы, где живет служащий. Но я этого делать не стал, поскольку вообще не собирался афишировать своего появления. Я и Птоса из невидимости не просил выйти.

Перед проникновением в здание я его отозвал, чтобы дать возможность присутствовать при разговоре, и уже потом вскрыл замок на двери. Если бы там был навесной, замаскировать свое проникновение было бы сложнее, а так я зашел и тоже с помощью навыка закрыл замок изнутри.

Дверь в Лабиринт запоров не имела, поэтому я просто ее распахнул и, зайдя внутрь, закрыл за собой. Волнения в этот раз я не испытывал, путь был уже привычный, неоднократно пройденный и всегда приводил к алтарю. Привел он и в этот раз.

В кристаллоприемник я положил загодя подготовленный кристалл, из добытых на той стороне да еще и с навыком Скверны. Как мне казалось – прекрасное подношение для бога.

Но он так не считал и появляться не торопился.

– Вышний, мне тебя долго ждать? – недовольно спросил я. – Или мне вызывать другого, который сможет сполна оценить мою помощь?

– Помощь? – возмутился он и наконец проявился.

Причина его нежелания стала понятна сразу, поскольку ныне он напоминал панду, обзаведясь сразу двумя свежими синяками вокруг глаз. Кажется, кому-то очень не понравилась моя маленькая диверсия на той стороне. Хотя очень даже могла быть, что досталось божку совсем за другое: сейчас его рожа приобрела гармоничность, а раньше даже мне постоянно хотелось по ней врезать.

– Я бегаю по твоим делам, восстанавливаю реликвии.

– Не особо ты их восстанавливаешь, – проворчал он.

– Приходится еще и противодействовать желающим взорвать их заново.

– Ты вынес всю сеть наших противников. И это ты называешь противодействовать?

– Они пытались вынести меня, я вынес их – в чем проблема? – удивился я.

– В чем проблема, в чем проблема, – передразнил он меня. – Это нарушение условий.

– Каких еще условий? Если условия, что меня можно убивать, а я в ответ должен встать поудобнее для убийцы, то ну вас с такими условиями куда подальше.

Напрашивалось крепкое словцо, но я вовремя вспомнил, что разговариваю с богом, с которого неплохо было бы получить еще что-нибудь интересное. Да и нагадить он тоже наверняка сможет.

– По условиям никто никаких убийц присылать был не должен.

Ответ дал невесть откуда взявшийся мужчина в свободной одежде и с такими добрыми глазами, что я невольно пожалел, что вообще полез в Лабиринт. Опасностью от этого типа веяло так, что интуиция внутри забилась в истерике, вспомнив, что она женского рода. Спрашивается, и почему молчала раньше, если мне было опасно сюда идти?

– Не знаю, что за условия, но меня убить пытались столько раз, что я со счета сбился, уважаемый высший, – ответил я. – Хотя я всего лишь хотел восстанавливать реликвии.

– Только восстанавливать? – спросил он, прищурившись.

Я поежился, создавалось впечатление, что видит он меня насквозь. Врать было нельзя.

– Я решил перенести боевые действия на ту сторону, – ответил я. – Потому что мне не нравится, когда гибнут люди. Последние взрывы реликвий были очень разрушительными. Обезлюдели два княжества.

– Ты только что утверждал, что с этим борешься.

– Тогда одновременно пытались взорвать пять княжеств, уважаемый высший, – ответил я. – Про два мы не получили информацию и не успели предотвратить. Мне очень жаль.

Он протянул ко мне руку, и хотя она была призрачной, я почувствовал, как от меня к этой сущности потекли мои воспоминания. Точнее, копии воспоминаний, поскольку мои остались при мне. Мне удалось в первую очередь отправить те, которые касались спасения людей как у Заварзиных, так и у Щепкиных и Молчановских. Показать, во что превращаются улицы некогда оживленных городов. Почему-то особенно долго он задержался, просматривая, как мы выходили с коровой из зоны и как я выкладывался на полную, чтобы вытащить не только людей, но и корову. На моменте, когда мы вышли, он отключился от моих воспоминаний и перевел взгляд на моего божка.

– Зачем?

– Что зачем? – ответил тот, вжав голову в плечи.

– Зачем взрывали реликвии? Кто дал знания, позволяющие это сделать?

– Я не знаю, – плаксиво ответил божок. – Я ничего не взрывал. Я всего лишь хотел, чтобы мои земли процветали.

– Халявную энергию ты хотел жрать, – не удержался я. – Не может же такое быть, чтобы все реликвии напитывались жертвоприношениями.

– Жертвоприношениями? – уточнил старший бог.

– Именно. Ваш подопечный рассчитывал, что я вообще умру при активации, нанизавшись на реликвию.

Старший повернулся к младшему, младший проблеял:

– А что такого? Это всего лишь человек. Зато энергии хватает на все. У меня уже почти половина нужной для собственного проекта.

– Какой собственный проект, если вы чуть не загубили мой? – рявкнул старший бог. – От вас требовалось всего лишь присматривать за порядком. И что в результате? Мы имеем надрыв между структурами. Опасный надрыв, грозящий нарушить баланс. Кто тронул реликвию на той стороне?

Последнее он спросил у меня.

– Я взорвал, – честно признал я, – но артефактом, которым собирались взорвать мою реликвию. Там и в основе лежит навык Скверны. Мне бы и в голову не пришло таким заниматься, но мне не нравится, когда нападают на моих людей.

– Навык Скверны? В человеческом артефакте? Как он туда попал? – удивился старший бог.

– От человека, у которого есть источник Скверны и нужный навык. Источник Скверны можно получить с кристалла.

Старший бог внезапно пропал, и до меня донесся гул, похожий на разговор, очень эмоциональный разговор с криками и рыданиями.

– Ну всё, – злорадно сказал мой божок, – допрыгался. Сейчас тебя приговорят и развеют. Нечего было тебе туда тащиться и устраивать мне проблемы.

Я посмотрел в сторону выхода, но его не было. На месте контура двери была сплошная серая стена. И что-то мне подсказывало: даже если я завалю алтарь собственноручно добытыми кристаллами, дверь не появится и уйти я смогу, только когда мне разрешат. Причем не этот злорадно щерящийся хмырь, а тот, кто стоит над ним. Оставалось только ждать решения местного начальства.

Философскому настроению сильно мешал бубнеж моего нанимателя, который всячески доказывал, что я его подвел и не выполнил указанных условий и что вообще должно считаться, что я даже первый договор не выполнил. Я узнал, что я, оказывается, неблагодарная скотина, а этот тип – мой благодетель, который так и не дождался от меня соответствующего отношения.

– Ты делал не для меня, а для себя, – возразил я. – Чтобы вернуть управление над своим участком и чтобы получить дополнительную энергию. Сам сказал, что набрал почти половину на то, что нужно.

– Не только же за твой счет, – возмутился он. – Я и другими способами собираю.

– И сколько дают другие способы?

Он помолчал. Покосился туда, где продолжался невидимый мне эмоциональный разговор, и опять нехорошо усмехнулся. Так, чтобы я решил: идут мои последние часы жизни в этом мире и этом теле.

– А на что ты вообще собираешь энергию? – спросил я, поскольку молчание затянулось. Я даже на ответ не рассчитывал.

– Свой мир хочу, – неожиданно сказал он. – Со своими правилами.

– Который тебе еще очень долго придется ждать, – сказал вернувшийся старший бог. – Всю энергию у вас я реквизирую на восстановление баланса.

– Но у меня почему? – возмутился божок. – Это же они нарушили. А я был честен. Я никого не просил взрывать реликвии. Это он сам. Накажи его, а не меня, так будет справедливо.

– Справедливо наказывать человека, борющегося за свой мир? Мне кажется, нет.

– Ты его еще награди.

– Награждать его не буду, он от тебя достаточно получил.

Я уже не думал о награде, только о том, как уйти отсюда живым. Мне казалось, лучше награды и не надо.

Тем временем старший бог направил руку к младшему и потянул от него энергию, которая мощным потоком вытекала и перетекала куда-то дальше. Может, в хранилище старшего бога, может – на восстановление баланса. Когда перекачка закончилась, старший вышвырнул младшего куда-то далеко за спину и остался наедине со мной.