Текст книги "Бездна (СИ)"

Автор книги: Инди Видум

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)

Но поскольку желающие рискнуть жизнью ради такого куша всегда найдутся, после фотографирования помещения реликвию и атрибуты было решено поместить под охрану, для чего был использован особо защищенный сейф, на который я дополнительно поставил Живую печать. Перемещать реликвию в сейф пришлось тоже мне, поскольку Симуков со странным выражением лица сказал, что я уже имел дело со многими реликвиями, и ни одна из них мне не вредила, а вот как будет, если возьмется он или Молчановский, – непонятно. На самом деле ему было непонятно и то, как реликвия среагирует и на меня. Просить перенести не князя, лицо без привязанной реликвии, было чревато тем, что и эта реликвия получит привязку, и тогда появляются крайне нехорошие варианты. Оставались мы трое. Молчановского уговорить Симуков бы не смог, а я ему казался достаточно тупым, чтобы пойти на такой риск. Я же не стал показывать, что спокойно берусь руками, съездил домой за контейнером, куда и аккуратно переместил все предметы, требующие усиленной охраны, не касаясь ни одного. Симуков досадливо поморщился при виде такой моей осторожности – не иначе как решил проверить моими руками безопасность реликвии.

– Где сейчас находятся Ольга Юрьевна и Александр Федорович? – задал вопрос один из журналистов. – Александр Федорович – первый претендент на императорскую реликвию. Будет ли она ему передана, когда он появится?

– Мы не знаем, где они находятся, – ответил Симуков. – Но считаем невозможным передать найденную реликвию и регалии в руки семьи, запятнавшей себя преступными деяниями. К тому же есть некоторое подозрение, что Александр Федорович попросту не рискнул проверять себя на достойность, а сам находился в той же комнате. И есть некие сомнения по поводу того, кем была убита Ирина Викторовна с детьми.

– Вы намекаете на Александра Федоровича?

– Я ни на что не намекаю, сударь. Я говорю вполне конкретно: как только Александр Федорович будет найден, ему зададут интересующие нас вопросы. То же относится и к Ольге Юрьевне.

– Не потому ли они не торопятся находиться? – раздался вопрос, а вслед за ним – общий смех. Даже Симуков позволил себе легкую улыбку, несмотря на трагичность ситуации.

– Никому не хочется отвечать за свои преступления, господа, – сказал он. – Великий князь пропал сразу, как мы задали императору неудобные вопросы. Тогда он заявил, что дядя отбыл по государственным нуждам, а сейчас выяснилось, что он не покидал дворца.

– Свягины не хотели нести ответственность за то, что делали, – веско вставил Молчановский.

– А не может такого быть, что императорская реликвия испортилась и просто убивает всех, кто ее касается? – спросил один из журналистов, важный такой господин, походящий скорее на крупного промышленника по ухваткам.

– Петр Аркадьевич лично переносил реликвию и атрибуты на новое место хранения, – почти не соврал в ответе Симуков. – И, как видите, стоит перед вами живой и здоровый. Его реликвия не признала недостойным.

– Но он и не пытался ее к себе привязать.

– Хотите провести эксперимент? – холодно спросил Симуков.

И улыбнулся как-то так, что журналист растерял солидность, шарахнулся назад и уже издалека залепетал, что ни в коем случае не желал бы покуситься на символ верховной власти. Хотя по всему выходило, что отныне верховная власть – это мы с Симуковым и Молчановским. И кажется, я даже начинаю к этому привыкать.

Глава 22

Встал вопрос и с наследством Свягиных. Но Симуков нашел прекрасный выход, заявив, что наследство связано с реликвией и что никто, не указанный на артефактном древе, на наследство претендовать не может. А указаны там сын и супруга великого князя. Причем супруга как лицо принятое выглядит там полупрозрачной, а значит, тоже претендовать ни на что не имеет права.

– А вот что касается Александра Федоровича, то он может прийти и проверить свою достойность, а заодно и получить наследство.

– В том числе и управление страной?

– Этот вариант рассматривался и был признан несостоятельным. Пока во главе стоит Совет князей.

Симуков сказал это так, как будто и речи не шло о передаче власти нам, и журналисты это проглотили, никто не стал задавать вопросы про Регентский совет, посчитали его частью Княжеского.

Наконец пресс-конференция закончилась, и мы смогли покинуть отведенное для нее помещение. Перейти в то, что мы выбрали для совещаний. И там Молчановский сразу тяжело упал в кресло.

– Разговоры с журналистами выматывают сильнее битвы с тварями.

– Но позвольте, говорил с ними в основном я, – возмутился Симуков. – На меня и пришелся основной удар.

– Болтать – это самое простое, – возразил Молчановский. – А вот вести себя так, как будто ничего не случилось, – вот что сложно. Жаль, что Ольга Юрьевна не нашлась с остальными. Та еще тварь. В ее духе было бы рискнуть и привязать к себе реликвию.

– Она сильный маг? – заинтересовался я.

– Сильный, но навыки и уровни скрывала артефактом. Это я точно знаю, – невестка рассказывала, что вторая жена великого князя всячески маскировалась, стремясь казаться более слабой, чем есть. А сама использовала любую возможность для усиления, даже в зону сама ходила, чего не афишировала.

– В зону Гуляевых?

– Да не помню я, или она не говорила. А почему вдруг Гуляевых?

– Мне довелось там поохотиться, и я выяснил, что там падает очень много кристаллов с навыками Скверны.

– Говорили же, что там падают целительские навыки, – припомнил Симуков.

– Целительские тоже падают, но со Скверной намного больше. Возможно, конечно, что мне просто попалось такое место с высокой концентрацией.

– То есть вы думаете, что у нее тоже была Скверна? – заинтересовался Симуков.

– Откуда мне знать? – удивился я. – Но в этом деле со взрывом реликвий все с ней каким-то образом связаны. Для меня Скверна – это маркер второй стороны. Той, которая за тварей.

– Тварью она той еще была, – согласился Молчановский. – А почему вы вдруг заинтересовались Ольгой Юрьевной?

– Размышляю, как они могли покинуть незаметно дворец, – ответил я. – Это же какой-то высокоуровневый навык?

– Думаю, Петр Аркадьевич, всё намного проще, – важно сказал Симуков. – Помните, как Александр Федорович сбежал с дуэли с вами? Вот в точности так же они отсюда и ушли.

– Во дворце порталы заблокированы, – напомнил Молчановский.

– Это они для нас с вами заблокированы, – не согласился Симуков, – а у Свягиных наверняка была лазейка. Как раз для таких случаев.

– Для случаев экстренного бегства из собственного дворца? – скептически спросил Молчановский.

– Для случаев, когда нужно покинуть замок незамеченными. И не говорите мне про помощников. В том помещении ни один летающий не воплотится.

Молчановскому этот аргумент не показался убедительным, и они с Симуковым заспорили. А я начал размышлять, стоит ли попытаться расспросить Ольгу Юрьевну или это сопряжено со слишком большим риском. Она могла знать много из того, что знал великий князь, но если у нее высокая защита от ментальных навыков и свои хорошие, мои вопросы ответов не получат. Гарантированно зафиксировать ее я не смогу. Не стоит недооценивать женщину, которая смогла выбить клятву верности у императрицы. Наверняка подловила на чем-то и поставила перед выбором: скандал или клятва. Императрица сделала неправильный выбор, за что и поплатилась. Не сделаю ли и я неправильный выбор, решив допросить Ольгу Юрьевну? И не потеряю ли я шанс узнать ответы на некоторые вопросы, решив ее не допрашивать?

Тем временем спор Молчановского и Симукова перешел на повышенные ноты, и Симуков в сердцах бросил:

– Встретите Ольгу Юрьевну, спросите ее сами, Михаил Илларионович.

– Упаси меня бог, Вячеслав Львович, ее о чем-то расспрашивать. Если я вдруг встречу эту особу, стану бить сразу, ни о чем не спрашивая. Мне моя жизнь дороже.

Пожалуй, мне моя жизнь тоже была дороже. Оставался вопрос, что с ней и ее сыном делать, потому что если их смерть совпадет с активацией реликвии, то могут припомнить и про смерть Николая Федоровича, сопоставить – и задуматься. Пока мне удается выворачивать ситуацию в свою пользу, но всё изменится, если я начну жадничать и совершать грубые ошибки.

Завибрировал артефакт. Со мной связался Козырев. Мы обменялись приветствиями, и он сообщил:

– Петр Аркадьевич, нашел я кое-что. Возможно, вам будет интересно.

– Не возможно, а точно. Всё, что касается этого вопроса, мне интересно, – обрадовался я. – Даже крупица информации ценна.

– Там отнюдь не крупица, – хмыкнул он. – Когда появитесь?

– Могу прямо сейчас отправиться, – ответил я, глянул на ругающихся Молчановского и Симукова и поправился: – Наверное. Уточню.

– Прыгайте. Предлагаю встречу в трактире на северной окраине. Я сейчас как раз туда иду, и там вполне прилично кормят. Марии Васильевне вам на глаза лучше не попадаться.

– Да я и сам не жажду с ней общаться.

– Вот и славно, – сказал Козырев и почему-то тяжело вздохнул.

Наверное, тоже не жаждал общаться с Марией Васильевной, но деваться ему было некуда.

Я попрощался с Козыревым. Отключил переговорник и спросил:

– Господа, есть ли необходимость в моем дальнейшем присутствии?

– Надо бы вопрос с похоронами решить… – задумался Молчановский.

– А что решать? – удивился Симуков. – Свягиных – в склеп. Начальника охраны – его родственников. Помпезного прощания не будет, тихо всех распихаем по местам, и всё. Нужно, чтобы о них как можно скорее забыли, причем на ноте: «Хотели привязать реликвию – оказались недостойны».

– И всё равно есть определенные тонкости, – заспорил Молчановский.

– Господа, я всё же откланяюсь. Возникло неотложное дело, и сегодня придется много перемещаться. Если будет необходимость во мне – связаться у вас есть возможность. Любое ваше решение по захоронению Свягиных поддержу.

– Не уверен, что его удастся принять сегодня, – заметил Симуков, со скепсисом, глядя на Молчановского.

– Вы собираетесь тянуть до тех пор, пока дворец не провоняется полностью? – съехидничал Молчановский. – Не вы ли настаивали, чтобы и духа Свягиных здесь не было?

Решив, что они могут ругаться и без меня, я попрощался и ушел. Во дворце возможностей для перемещения не было, так что я выехал на автомобиле на площадь, где сказал водителю рулить в особняк, а сам отправился на встречу с Козыревым. Причем ко мне неожиданно присоединился Валерон. Как выяснилось, всё это время он шарился по дворцу.

– Ностальгия замучила, – заявил он. – Мы в княжестве Куликовых провели столько прекрасных дней.

– В Дугарске, – напомнил я.

– И что? Это княжество Куликовых. Там, между прочим, наша бывшая собственность стоит. Проверить надо.

– Зачем?

– Мало ли, – ответил Валерон и запрыгнул передо мной на Птоса. – Двигаемся.

Птос не двинулся, ожидая моей команды. Валерон попрыгал на нем, но без толку.

– Валерон, давай без этих ненужных инициатив, – предложил я. – У меня к тебе будет просьба здесь.

– Какая? – он насупился и обиженно смотрел то на меня, то на Птоса.

– Во-первых, проверить, что там с плохой энергией у Хикари.

– Всё с ней хорошо, – прервал он меня. – Я каждый день проверяю. Почти переработалась.

– А во-вторых, подумать, что делать с Ольгой Юрьевной и Александром Федоровичем. На реликвии их пускать нельзя, в контейнерах долго держать нежелательно.

– У нас есть знакомый кракелац, – сразу предложил Валерон. – Если уж ты взялся его подкармливать, то стоит продолжать.

– Тогда с тебя выяснить, где найти нашего знакомого кракелаца.

– Издеваешься, да? – оскорбился Валерон.

– Нет, я просто хочу, чтобы ты отдохнул до завтра. Завтра мне нужна будет твоя помощь. Без тебя никак. А если ты будешь проверять чужую недвижимость, можешь устать.

– Так бы сразу и говорил, – воодушевленно тявкнул Валерон и исчез, явно отправившись домой в Камнеград.

Теперь уже скомандовал старт я, и Птос перенесся в Тверзань. Там пришлось еще немного полетать до северного трактира. Хорошо хоть с его поисками проблем не возникло: одно жилое здание на квартал. И не очень оживленное – когда я вошел внутрь, кроме Козырева никого не обнаружил.

– Петр Аркадьевич, присаживайтесь, – помахал он мне рукой. – Если есть будете, то рекомендую пироги с грибами. С мясом здесь всё на солонине, специфическое.

Я прикинул, хочу ли есть, и понял, что хочу. Картина из дворца в памяти уже размылась, а голод прихватил крепко, так что взял пироги, а самовар и заварник с чаем уже стояли на столе Куликова.

– Что у вас там в столицах нового?

– Нашли великого князя и императорскую семью в полном составе, – ответил я.

– Да вы что? – удивился Козырев. – И что с ними теперь будет?

– Похоронят. Мертвых всегда хоронят. Императрица с детьми умерли уже давно, а император и великий князь – непонятно. Они реликвию пытались привязать, но та их высушила.

Козырев аж ко мне подался в изумлении.

– Как высушила?

– Бытует мнение, что реликвия может такое сделать с претендентом, которого посчитала недостойным.

Козырев скептически хмыкнул.

– Тогда бы половина князей полегла.

– Это официальная версия.

– А неофициальная?

– А неофициально я вам скажу, что реликвии иногда убивают претендентов, поэтому не все князья их привязывают.

– Связано ли с этим увеличение количества искажений, Петр Аркадьевич?

Я пожал плечами.

– Для этого точно нужно знать, кто привязал, а кто нет. Сколько искажений было в их княжествах. Но мне кажется, увеличение искажений связано не с привязкой, а со слабостью реликвий.

– Слабостью реликвий… – задумчиво повторил Козырев. – И какая у Куликовых?

– Мы же с вами усиливали, – напомнил я. – Хватит и на следующего претендента если ничего экстраординарного не случится. Можете и сами усиливать если чего-то опасаетесь.

Потому реликвия потребляет энергию нелинейно. Я подозреваю что зависит от напора энергии Скверны, которые реликвия блокирует и не пускает в области, заселенные людьми. И вполне может быть, что после большого количества искажений реликвия потянет энергию из следующего претендента.

Пока Козырев обдумывал мои слова, принесли блюдо пирогов с грибами. Грибы, разумеется, были из тех, что сушились летом, а сюда везлись вязками. Но даже с таким исходником получился неплохой результат, с жареным лучком и картошечкой. Грибы тоже, кажется, были отварены, а потом поджарены. Результат мне понравился. Но насладиться едой не дал любопытный Козырев:

– А полностью варианта умереть при привязке избежать можно?

– Можно, – ответил я. – Я же вам уже сказал: кормить реликвию перед привязкой пока она не перестанет принимать жизненную силу жертв. И зачем я вам это говорю? Вы для меня человек посторонний, отец Марии Васильевны вообще неоднократно пытался меня убить. И своими руками, и чужими. И на супругу мою покушался.

– Больно зол был князь, Петр Аркадьевич. Он Наталью Васильевну видел за подконтрольным человечком. И вы понимаете почему. После брака с вами Наталья Васильевна перестала быть полезной семье.

Похоже, Козырев был не в курсе клятвы, иначе говорил бы по-другому.

– Понимаю. Но не могу принять, Алексей Фомич, – отрезал я.

– О как, – вздохнул он. – А как-нибудь решить вопрос с усилением реликвии можно?

– Можно, – согласился я. – Но мне еще за восстановление не заплатили.

– Полноте, Петр Аркадьевич, ваш отчим на спекуляции недвижимостью в этом княжестве состояние себе сделал.

– Состояние он себе сделал намного раньше, – ответил я. – И заметьте, состояние он сделал себе, а не мне. Разве что я получил деньги с тех зданий, что купил сам.

– За бесценок.

– Так и доход я с них получил не огромный, – возразил я. – Алексей Фомич, скажу прямо: если это нужно вам – я сделаю бесплатно, по случаю. А если Марии Васильевне – то сами понимаете.

– Мне, – прямо сказал он. – В Совете князей представлять княжество буду я.

– Сильное заявление, Алексей Фомич. В любом случае вопрос с реликвией несрочный, он может подождать. У меня на очереди восстановления. Это, знаете ли, тоже требует и сил, и времени. А потом мы с вами собирались в Прокол.

– Да, о Проколе, – спохватился он. – Мы для вас сняли копии с той информации, что нашли в архивах. Точную копию, а исходные документы из архивов я не рискнул выносить. Да и вам же лучше иметь свою копию. Вдруг что-то понадобится перечитать или проверить.

Он положил на стол довольно толстую папку на завязках, ранее лежавшую на лавке и поэтому мной не замеченную.

– Благодарю вас, Алексей Фомич, – обрадовался я. – Я действительно предпочел бы иметь свою копию. Там только текст?

– И карты тоже. Василий Петрович, царство ему небесное, носился с мыслью, что ежели разбить дольмены на той стороне, то зона из княжества уйдет.

– То есть он туда ходил?

– Не буду врать, Петр Аркадьевич, сам он туда не ходил, отправлял только несколько групп для изучения. Возвращалась примерно половина, и то изрядно прореженная. Но информация и описания складывались и систематизировались. Все дольмены, близкие к Проколу, отмечены, а далеко от него никто не уходил.

– Мы тоже не пойдем, Алексей Фомич. Да нам и не дольмены нужны, а то, что в них должно храниться, да не всегда находится.

– И как мы будем искать, Петр Аркадьевич?

– На месте разберемся, Алексей Фомич.

Была у меня надежда на навык Поиск осколков. Как оказалось, на целую реликвию он тоже реагирует. Но насколько реликвии с этой стороны соответствуют реликвиям той, я, разумеется, не знал. А использовать навык Слияния на целой реликвии, чтобы понять, не притянет ли ее ко мне, я не рисковал, потому что понятия не имел, к чему это могло привести. Но если сработает Поиск на той стороне, мне будет достаточно: я же реликвию собирался взрывать, а не захватывать.

Я пообещал ознакомиться в ближайшее время со всей информацией, после чего нам следовало собраться опять, чтобы разработать маршрут. В плане мобильности я, можно сказать, рулил, поэтому прилетать опять придется мне.

После разговора с Козыревым я не отправился немедленно домой изучать бумаги, а решил разобраться с одним из висящих на мне долгов. Для чего отправился к Щепкину, но не к Александру Владимировичу, а к Андрею, который устроил базу в приграничном с зоной городке, там и находился. Подозреваю, не столько из желания помогать, сколько из желания поменьше общаться с супругой – своеобразная особа. Я на ее фоне тогда понял, насколько мне повезло с Наташей, а то мог бы отхватить такую же глупую и скандальную, зато красивую и родовитую. Как бы сказал Симуков, с явными признаками вырождения. С Андреем же мы общались нормально, так что я решил договариваться с ним, благо при нем достаточно дружинников.

Перелет опять прошел моментально, я высадился на главной площади, убрал Птоса и отправился искать Щепкина. Мне почти сразу указали на дом, где он базировался, так что поиски не затянулись, а там уж я нанес визит вежливости.

– Петр? Рад вас видеть, – обрадовался он и, кажется, не наигранно.

– Взаимно, Андрей. Я к вам по делу. У меня собралось всё, что нужно для восстановления. Думаю, не заняться ли этим завтра. А то обстановка неспокойная, мало ли что.

– Завтра? – переспросил Щепкин.

– Я вертолет предоставлю для переброски дружины, – предложил я. – В точности, как это делал для Молчановского. Не всей дружины, но достаточной части для охраны. Остальные своим ходом доберутся.

– Мы будем готовы, Петр, – воодушевленно сказал Щепкин. – Во сколько вы прилетите завтра.

– Часа в два, – прикинул я время, чтобы заниматься всем при солнечном свете.

Глава 23

Восстановление Щепкинской реликвии, можно сказать, прошло штатно. Даже ни одной засады скверников не обнаружилось, хотя и Валерон, и Птос предварительно обошли весь город, но людьми там не пахло, только тварями. То ли Долгин держал слово, то ли ему просто неинтересно было это княжество, то ли вообще с потерей верхушки скверники притихли. Сидят в уголочке, зализывают раны и набираются сил. По-хорошему прижечь бы их до основания. Но я точно так же опасаюсь Долгина, как и он – меня, поэтому зачищать придется одномоментно всех и выбрать подходящий момент.

Нужно будет при каждом перемещении Долгина проверять, не новая ли это база. Глядишь, за некоторое время накопятся данные для составления карты с его владениями. Пока он не особо прыгал, задержавшись в зоне Гуляевых. Предположение о второй базе следовало проверить, что я и сделаю после передачи реликвии Щепкину.

Ушло на нее одиннадцать скверников, так что к концу ритуала Валерон заволновался:

– Петь, этак нам хватит еще на одну-две. Нужно пополнить запас. Но вот незадача: к тебе в княжество они не суются, к Беляевым не суются и к Верховцевым тоже. А у других ты мне запретил изымать излишки. А там они точно накопились.

Останки он уже прибрал, и я зачищал землю от следов, выжигая кровь. Снег при этом моментально таял, а образовавшаяся вода – испарялась, обнажая сухую и грязную брусчатку площади. По городу носились с артефактами Митя и Яша. Последний в экзоскелете, разумеется, но пользовался он им так, что ничем не уступал Мите, который был, можно сказать, в родном теле.

– Нужно искать альтернативные способы, – сказал я. – Потому что при таком часть энергии отжирают божки. Подозреваю, значительную и самую токсичную – не зря этого типа так плющило, когда он получил дозу при восстановлении. Нужно придумать, как заправлять реликвии, чтобы ничего не уходило на сторону.

– Хмм, – сказал Валерон, переступая лапами по брусчатке, как будто ему внезапно стало холодно, – а ты не думаешь, что защита земель – это побочная функция, основная как раз – питание?

– Вряд ли, – не согласился я. – Они без этой подпитки не умирают, так что она не может быть основной. Мне, напротив, кажется, что они что-то там подкрутили и стали использовать для своих целей. А изначально там не было жертвоприношений, от которых у божков мозги сносит.

– А мне кажется, что не сносит, – возразил Валерон. – Потому что на той стороне они точно получают больше жертв, а сами поумнее будут: и организовались в группу, и подавили тех, кто с этой стороны, и адептов своих подкармливают, выбирая навыки поинтереснее.

– Не в коня был корм, – заметил я. – Я, кстати, похоже, с великого князя обаятельность стянул. А может, и не только с него, потому что она обнаружилась сразу второго уровня.

– С паршивого великого князя хоть что-то, – заметил Валерон. – Наверняка он был навыками Скверны набит по уши, но она же к тебе не липнет, а так хоть что-то получил.

Раздался шум вертолета, Валерон прекратил болтать и растаял в воздухе, а ко мне подбежали Митя и Яша и встали с двух сторон как почетный эскорт. Птос, и без того далеко не отходивший, подошел ко мне поближе, придавая веса во всех смыслах этого слова. Но я его попросил перейти в другую форму и в невидимость, чтобы отбыть отсюда на вертолете и не показывать свои возможности посторонним. Так что встречали приземлившийся вертолет только я и два моих паука. Для прибывших, разумеется, потому что Валерон и Птос никуда не делись, так и находились рядом. А Валерон временами еще и тихо потявкивал комментарии.

Набилось в вертолет людей как шпрот в банку. Я даже удивился, что столько влезло. Штабелями они, что ли, укладывались? Молчановский с куда большим комфортом добирался.

– Петр, спасибо. Долг Щепкиных перед вашим родом всё растет и растет, – сказал Андрей и рассыпался в многословных уверениях в том, что они никогда не забудут и всегда придут мне на помощь при необходимости. Я кивал, пропуская всё мимо ушей, поэтому чуть не пропустил смену темы, когда он внезапно спросил: – Как вы думаете, безопасно ли будет привязывать эту реликвию? А то слухи о том, как погибла императорская семья, настораживают.

Как я понял, говорил он в отношении уже себя. За день слухи о смерти императорской семьи не только покинули дворец и обрели воплощение в газетных статьях, но и получили множество дополнений, иной раз довольно фантастических. Беспокойство младшего Щепкина можно было понять, мне бы тоже не хотелось превратиться в высушенную мумию вместо того, чтобы обрести власть над реликвией.

– Конкретно сейчас эту реликвию привязывать совершенно безопасно. Но если она привязана была до разрушения к Александру Владимировичу, то привязка восстановилась.

– Отец не рискнул привязать, – ответил Щепкин.

– Возможно, и правильно, – сказал я, вспомнив, сколько скверников ушло на напитывание этой реликвии.

И не потому что она была разбита, а потому что была истощена – при восстановлении разных реликвий уходило разное количество жертв, так что можно было прикинуть, насколько реликвия приблизилась к порогу, после которого она не привязывается, а убивает.

– Но сейчас она безопасна, уверяю вас. Можете привязать к себе, чтобы не рисковать остаться без реликвии. Насколько я понимаю, Александр Владимирович делать это не будет.

– Да, он опасается, – согласился Андрей.

– Вы можете никому не рассказывать, и формально он останется князем.

– Да вы змей-искуситель, Петр, – усмехнулся Андрей.

– Нынче реликвия опасности при привязке не несет, чем может воспользоваться непорядочный человек. Я не хочу, чтобы реликвию забрал себе кто-то другой, – пояснил я. – Ваш отец привязывать всё равно не будет. Впрочем, это решать только вам.

Андрей кивнул и действительно решился: порезав руку, он протянул ее к реликвии, и та чуть заметно мигнула, к нему подстраиваясь.

– Надеюсь на ваше молчание, Петр, – сказал Щепкин. – Но вы правы: меня перестала тревожить упомянутая вами вероятность расстаться с реликвией. Не хотелось бы получить никому не нужный прецедент.

– Я подозреваю, что решение было бы однозначным, и реликвия быстро потеряла бы ненужного владельца.

Андрей улыбнулся, без слов подтверждая мое предположение.

Он пригласил меня в дом, но я отказался, понимая, что у него нынче хватит дел и без того, чтобы разводить политесы. Собственно, я собирался дождаться вертолета, отлетевшего за второй партией дружинников, и отбыть. Покушений в этот раз не было, и вообще на редкость скучно получилось, если не считать нытья Валерона, что на этом мы не получили никакой выгоды. Потому что хорошее отношение от постороннего князя – дело такое, непостоянное. Симуков и Молчановский мне это наглядно показали. Верховцев был в этом вопросе исключением, но он являлся человеком не особо практичным. За практичность в их семье отвечала Лиза, а уж она сможет убедить супруга в том, что будет выгодно семье. Или не сможет? У Верховцева были свои представления о том, что правильно, а что нет, а уж свернуть его с правильного, по его мнению, пути даже Лиза не всегда могла.

Прибыл второй вертолет, тоже под завязку забитый дружинниками. До сих пор я был уверен, что столько человек в такой маленький летающий аппарат попросту не влезет. Однако я ошибался, хотя и не стал бы запихивать своих людей таким образом: лететь в таком положении тяжело, пусть это и недолго происходит.

Я попрощался со Щепкиным, дружинники которого уже рассредоточились по городу и проверяли всё на предмет тварей как из зоны, так и с человеческим обличьем. Я мог бы успокоить Щепкина, что воссозданная реликвия выжигает всех тварей силой отдаваемой энергии и что людей поблизости нет. Но не стал. Люди работают, не надо их отвлекать и сообщать, что у меня умений еще больше, чем я уже показал.

Так что мы всей компанией загрузились в вертолет и улетели, и кто-то нам даже помахал вслед. Но не Щепкин: он сразу после взлета вертолета куда-то убежал.

– Невыгодное это дело: восстановление реликвий, – проворчал проявившийся Валерон.

– Мы два контейнера кристаллов собрали, – возразил Митя.

– Мелочевка, не заслуживающая внимания, – пренебрежительно махнул лапой в его сторону Валерон. – И навыки там всякие мусорные. Где размах, соответствующий нашему уровню?

– Это ты про свои размеры? – скептически проскрежетал Митя. – Боюсь, чтобы им соответствовать, нам придется большую часть выбросить.

– Чтоб ты понимал, железяка, – взвился Валерон. – У меня есть не только внешние размеры, но и внутренние. И я про соответствие своей сути.

Мы отлетели уже достаточно далеко, чтобы нас не было видно, слушать ругань дальше желания не было, поэтому я скомандовал снижаться. Там мы выгрузились, и вертолет отправился в полет дальше, а Митя и Яша отправились во внутреннее хранилище Валерона, как сказал последний, на проверку, насколько он значительнее любого из них. После чего мы забрались на Птоса, и он отправился в гуляевское княжество. А там – прямиком по моей метке.

К разочарованию Валерона, это была не новая база, а обычное убежище, но Долгин там устроился со всеми удобствами. Убежище располагалось глубоко в зоне, поэтому вероятность, что на него кто-то выйдет, стремилась к нулю. Как мне подумалось, Долгин вообще построил его под себя, не желая торчать под землей. Раньше на этом месте стояла мельница, а сейчас от колеса почти ничего не осталось, а широкий ручей (или неширокая речушка) двигался столь медленно и вязко, что вряд ли смог бы повернуть хоть что-то – зона травила вокруг себя всё.

Валерон вернулся крайне разочарованным, поскольку не нашел ничего, что смог бы взять, не уронив собственного достоинства.

– Близко я, разумеется, к Долгину не подходил, чтобы он не почувствовал, но осмотрел всё внимательно. Брать там нечего. Как-то скверники вообще обнищали.

Валерон душераздирающе вздохнул. Я намекнул, что он это сделал, чтобы Долгин не заметил, что на него вышли, и помощник опять воспрянул духом.

– Мы правильно сделали, что проверили, – заявил он. – Теперь мы знаем одно из мест, где может сидеть Долгин. А потом все его захоронки разом накроем.

– У него здесь еще охрана из тварей, – сказал Птос.

– Не заметил, – подозрительно сказал Валерон.

– Пока мы в невидимости, я Петю прикрываю, но стоит ему выйти, как на него сразу сагрятся. Я их чувствую рядом. Не из простых.

Навыки у Долгина тоже были не из простых, поэтому вряд ли твари караулят, пока он выйдет. По всему выходит, что действительно имелась дополнительная охрана, только не реагирующая на призрачных помощников. А ведь Долгин наверняка подозревает их существование. При этом на первый взгляд никакой защиты от них не стояло. А вот мелким механическим паучкам внутрь убежища пробраться было невозможно. Я даже подумал, а не ловушка ли это на Валерона. Задерживаться больше не стал, скомандовал на возвращение и уже в Камнеграде сказал обоим помощникам о своих подозрениях.

– Возможно, – согласился Птос. – Я слышал о навыках, которыми можно спеленать чужого помощника или даже вообще развоплотить.

Прозвучало это настолько зловеще, что Валерон вздрогнул и сказал:

– А может, ну его, этого Долгина? Всё равно с него взять нечего, всё приличное мы уже забрали. Не вижу смысла больше к нему лезть. К тому же у нас пакт о ненападении, будет неприлично с нашей стороны его нарушить, да, Петь?