Текст книги "Бездна (СИ)"

Автор книги: Инди Видум

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)

– Петь, – шепнул мне в ухо Валерон, – тут такое дело. Сейф же нужно было тырить срочно?

– Срочно, – подтвердил я. – А что? Не получилось?

– Как тебе сказать… В кабинете с сейфом был император и начальник дворцовой охраны. Они злостно злоумышляли. И на тебя, и вообще на всех. Но главным образом – на тебя. Император сказал, что с тобой нужно в любом случае расправиться, что ты мешаешь.

– Это ты к чему? – спросил я.

Разговоры вести с воздухом не хотелось – я, конечно, смотрел в окно, но всё равно кто-то мог заметить или услышать. Хотя последнее было затруднительно после речи Молчановского. Но исключать наличие навыка, блокирующего слишком громкие звуки, тоже было нельзя.

– Поскольку сейф надо было забирать срочно, а свидетели злоумышляли, я их отправил в контейнер, – пояснил Валерон. – После чего проблем с сейфом уже не было. Митя срезал ножки, и я их обоих – его и сейф – забрал. А еще картину из кабинета. Там был такой умиротворяющий пейзаж. Я подумал, что будет на него самое то смотреть при расслаблении. А хозяину кабинета он уже всё равно не нужен. Или его вытряхнуть? Только скажи – верну на место. Если что, я не про картину. Ее я точно не верну. Как и небольшие сувенирные мелочи со стола.

Он явно заволновался от одной только мысли, что придется расстаться с прихваченными материальными ценностями, но транслировал уверенность в том, что отобрать у него ничего уже не выйдет.

– А знаешь, пожалуй, не надо, – решил я.

Сейчас император во дворце представлял собой постоянную потенциальную угрозу. К тому же он действительно злоумышлял, злоупотребляя своей должностью. А если он исчезнет, в стане наших врагов начнется разброд и шатание. Остается еще императрица, из-за клятвы Ольге Юрьевне несколько неадекватная. Но я решил не предлагать отправить ее к супругу. Возможно, она еще придет в норму. А клятва… Клятву можно было убрать минимум двумя способами. Выяснить бы еще, где супруга великого князя скрывается, потому что пока она на свободе, злоумышлять не прекратит.

– Тогда я пока соберу компенсацию, – радостно сказал Валерон, и я опять перестал его чувствовать рядом.

Похоже, скоро дом помощников потребуется увеличивать в размерах, поскольку вся личная компенсация Валерона туда попросту не влезет. А ведь у него самое ценное хранится во внутреннем пространстве и стазисных контейнерах. Главное, чтобы он не перепутал и не развешал на стенах императорскую семью вместо картин.

Ругань среди гвардейцев доросла до довольно серьезных уровней. Вспыхивающие ссоры начали перерастать в дуэли, одну из которых проводили прямо перед нашими окнами, не иначе как в качестве устрашения, потому что получилась она зрелищной и уничтожила растительность на значительной площади. Снег тоже испарился, и осталась одна голая черная земля, поблескивающая жидкой черной грязью.

А вот попытки до нас добраться прекратились вовсе. Возможно, старшие офицеры отправились за гарантиями для себя, а обнаружили отсутствие гаранта. А еще то один, то второй князь сообщали, что их дружинники подошли, а значит, дворец совсем скоро окажется в окружении. Гвардия этого не заметить не могла и сейчас находилась перед дилеммой: продолжать ли выполнять императорский приказ или попытаться решить вопрос миром.

Глава 7

Заявление для прессы делал Молчановский, как самый представительный князь из присутствующих на Совете. Мы с Симуковым выступали группой поддержки и вынуждены были стоять рядом. Это было то еще испытание, и не только потому, что я не люблю публичность. Молчановский говорил зычно, используя навык, слава богу, не на полную катушку. После максимального варианта еще не у всех князей отошли уши. На Молчановского поглядывали с опаской и старались расположиться от него подальше. И я бы тоже постарался встать где-то подальше, но меня силовым общим решением выдвинули вперед. И теперь я стоял рядом с Молчановским, из последних сил сохраняя соответствующее ситуации выражение лица и стараясь не морщиться, когда мне в уши залетал особо серьезный пассаж.

– Таким образом, выяснилось, что император трон занимал незаконно. Как только он понял, что обнаружено отсутствие Хартии, решил нас превентивно устранить, тем более что на всех нас: меня, князя Симукова и князя Воронова уже неоднократно покушались. Погибла вся моя семья и многие родственники князя Воронова. У князя Симукова лишь изъяли важную документацию. Невосполнимая утрата.

Симуков грустно покачал головой. Я устыдился и подумал не вернуть ли ему архив? Сделаю себе копию для личного использования, а оригинал верну владельцу. В конце концов, он всего лишь хотел получить щенков от Валерона. Щенков он получил и успокоился. Понял, наверное, что повторить оригинал не выйдет – уникальное сочетание генов, которое не подберешь и которое может получиться только случайно.

Молчановский откашлялся и продолжил:

– Гвардейцы, поначалу выполнившие приказ узурпатора и собиравшиеся нас убить, причем не только нас, а всех князей, прибывших на Совет, потому что узурпатор испугался, что мы кому-то успели сообщить информацию. А он считал, что она из дворца выйти не должна. Так вот, гвардия поняла, что выступает не на правильной стороне, и отправилась задавать вопросы узурпатору.

– А император? – раздался крик откуда-то с самого дальнего края журналистской толпы.

Еще бы: на переднем краю все были оглушены и деморализованы голосом Молчановского. Мы-то уже получили иммунитет к столь слабому варианту, а для журналистов это было внове.

– Узурпатор и начальник дворцовой охраны, бывший с незаконным правителем в сговоре, сбежали, прихватив с собой сейф с документацией и императорскими атрибутами.

– Точно сбежали? – раздался тот же голос, наполненный подозрительностью.

– К тому моменту, как нам удалось выйти из запертого зала, императора искали уже более часа. Кроме сейфа, пропало еще ряд вещей, в том числе личная коллекция императора таких малюсеньких фигурок из Страны Восходящего Солнца… забыл, как называется.

Он потер лоб, пытаясь вспомнить.

– Нэцкэ, – подсказал я и вздохнул, понимая, куда ушли эти фигурки.

– Именно, нэцкэ, – обрадовался Молчановский. – Как вы понимаете, такая ерунда никому, кроме владельцев, не нужна. Кроме того, пропало множество подушек, перин и постельных принадлежностей, из чего можно сделать вывод, что узурпатор на самом деле не сбежал, а сидит со всеми удобствами в тайном убежище, намереваясь пересидеть кризис.

– Как вы думаете, Ваше Сиятельство, отсидится?

В толпе раздались смешки: начали отходить, голубчики, от воздействия Молчановского.

– В настоящее время дворец прочесывают, – сообщил Молчановский. – Преступник будет найден, и обвинение ему будет предъявлено. Но когда это произойдет, не могу сказать.

– Но разве отсутствие Хартии отменяет коронацию? – спросил кто-то уже из середины толпы.

– Очень важный и своевременный вопрос, – нашелся Молчановский. – Мы непременно его поднимем на следующем Совете. А пока я могу лишь сказать, что не может стоять во главе страны человек, действующий ей во вред.

– Что вы подразумеваете под вредом? Отсутствие Хартии?

– В том числе. Но главное – это то, что за взрывом реликвий стояли Свягины. Поначалу мы выяснили только про Федора Николаевича и его сыновей, но когда встал вопрос на Совете и мы попросили у императора разъяснений, выяснилось, что его родственники загадочным образом исчезли.

Для меня загадкой было пока лишь исчезновение Ольги Юрьевны, у которой вроде бы и причин пропадать не было, но следов которой обнаружить не удалось. И это беспокоило меня очень и очень сильно. Долгина, вон, тоже найти не удавалось. А враги, местоположение которых не знаешь, всегда опасны.

– Мы – за законность! – заявил Молчановский. – Поэтому считаем, что преступники должны быть найдены и наказаны.

– Зачем император сокращал свои земли? – со скепсисом спросил кто-то.

– Мы можем лишь предположить, что у императора была возможность не только взрывать, но и восстанавливать реликвии, а целью было отнятие власти у князей. Не зря же он выпустил Указ, фактически лишавший их титула. А кому будет принадлежать княжество, если князь уже не князь? Разумеется, императору.

– А погибшие люди?

– Для семьи Свягиных это были всего лишь сопутствующие потери, – грустно сказал Молчановский. – Я потерял почти всю семью при взрыве реликвии. Остался только внук. И этого я им никогда не прощу. Никогда. Преступники должны понести ответственность.

– А что с семьей императора? – раздался вопрос уже из первых рядов.

– Узурпатор бросил и супругу, и детей. Их судьбу будем решать на ближайшем Совете.

– Вариант с наследуемой властью себя исчерпал? – спросил тот же журналист.

Ба, да у нас здесь сторонник революционных перемен.

– Вы путаете понятия, – снисходительно сказал Молчановский. – Данный человек просто решил забрать всю власть себе, для чего устроил геноцид народа, чтобы потом выступить спасителем от гнета князей. Жажда власти – это порок. Но государственные структуры работают, позволяя связывать все княжества в единое государство. Это структура, можно сказать, выстрадана столетиями, и никто ее разрушать не собирается.

– Так что будет с верховным правителем? Если сбежавший украл и императорскую реликвию, и императорские регалии, Ваше Сиятельство.

– Такие вещи бесследно не пропадают. Ищем.

– А что, если не найдете? Как это повлияет на страну?

– Если не найдем, то в Святославске станет немного опаснее жить, – пояснил Молчановский. – Это в случае, если реликвию отсюда увезут или вообще, не дай боже, уничтожат. Тогда здесь начнут постоянно открываться искажения.

– Не самое хорошее будущее.

– Мы приложим все силы, чтобы этого не случилось, – сказал Молчановский. – Как мы прикладываем все силы для того, чтобы на землях восстановленных реликвий началась нормальная жизнь. А Петр Аркадьевич прикладывает все силы, чтобы восстановить разрушенные реликвии.

– Не все! – выкрикнул Гуляев. – Я к нему столько раз обращался, а он мне говорит: плати, и всё тут. Даже прямой приказ императора проигнорировал.

Для полноты картины не хватало, только чтобы он расплакался, но и без того носовой платок гигантских размеров, напоминающий мини-простыню, Гуляев извлек и прикладывал к глазам.

– Федор Арсентьевич хочет, чтобы материалы, используемые для восстановления его реликвии, были обеспечены за счет Петра Аркадьевича, – сказал Симуков. – Фактически оплачены тем, кто будет восстанавливать реликвию. То есть, ты и восстанови, и закупи всё для этого, а я тебе потом, может быть, скажу спасибо. А может, и не скажу, потому что это твоя обязанность. Вот такое мнение у князя Гуляева.

– И в чем я неправ? – возмутился упомянутый.

– Во всем. Ваши претензии смешны. Никто ничего не станет для вас делать за свой счет. Если вы лицо заинтересованное – купите то, что нужно по списку. У Петра Аркадьевича лишних денег нет, он и без того из себя последнее выжимает, чтобы восстанавливать собственное княжество. Сам ходит в зону, добывая редкие ингредиенты.

– Вот-вот, они ему ничего не стоят, – забухтел Гуляев.

– Если они ничего не стоят, что мешает вам пойти и добыть? – раздраженно повернулся к нему Молчановский.

– Вы с ума сошли, Михаил Илларионович? – вытаращился на него Гуляев. – Я же могу погибнуть.

– Петр Аркадьевич тоже может погибнуть. И с чего он должен погибать ради вашего княжества, для которого вы не хотите сделать ровным счетом ничего? – спросил Симуков. – Впрочем, присутствующим господам наверняка неинтересны наши внутренние дрязги.

– Что вы, что вы, очень интересны, – уверил один из журналистов, остальные поддержали его дружным смехом. – Значит, Петр Аркадьевич в любой момент может восстановить любую реликвию?

– Не в любой момент и не любую, – ответил я. – Требуется длительная подготовка, в ходе которой собирается всё необходимое.

– Что именно собирается?

– Информация секретная.

– Да где уж секретная, – возмутился Гуляев и перечислил всё, что я указывал в качестве платы.

Вопреки его уверенности, с презрением посмотрели на него, а не на меня.

– То есть вам, господин Гуляев, жалко такой малости для восстановления собственного княжества? Это даже не близко к вашему доходу за месяц.

– Так тому отдай, другому отдай – ничего и не останется. А Воронов обязан восстановить все реликвии, не обеднеет. Сам добудет в зоне нужное – ему и стоить-то ничего не будет, а мне нужно покупать. Чувствуете разницу? За что я ему должен платить? За исполнение обязанностей? Вот еще.

– У меня нет обязанности восстанавливать вашу реликвию, Федор Арсентьевич, – заметил я. – Что бы вы там себе ни навыдумывали, у меня нет обязанностей восстанавливать вообще любые реликвии. У меня есть возможность, и та не всегда. Слишком много факторов должно сойтись.

Гуляев возмущенно забубнил, несмотря на то что остальные князья попытались его урезонить. Но он понимал только одно: ему нужна целая реликвия бесплатно. Все остальные варианты – неправильные и вообще противозаконные и опасные.

– Думаю, на этом сообщения для журналистов закончены, – сказал свое веское слово Молчановский. – Если что-то станет известно дополнительно, мы сообщим.

На этом пресс-конференцию свернули, пока ее результаты полностью не обесценились продолжающимся возмущением Гуляева. Потому что собирались журналисты, чтобы настроить общественное мнение в нашу пользу, а Гуляев делал всё, чтобы настроить против.

Молчановский развернулся и солидно пошел в Зал Заседаний, поскольку предстояло еще решить множество важных вопросов. Сегодня фактически произошел государственный переворот, но, куда вывернуть его результаты, еще предстояло решить.

– Черт-те что. Куда этот придурок запропастился? – высказал общее мнение Молчановский, когда двери за нами в Зале заседаний закрылись.

Вернулись туда не все. Несколько князей сослались на глубокое нервное душевное расстройство и отбыли по домам. Но очень немногие, поскольку остальные увидели в этом шанс получить что-то для своего княжества, а приказывать с нами расправиться больше было некому.

– Дворец и должен хранить много секретов, передававшихся исключительно Свягиным, – заметил Симуков. – При тщательном досмотре найдут секретное помещение, уверяю вас. Там такие специалисты работают, что успех обеспечен. Вариантов-то немного. Секретный проход в кабинете уже нашли, теперь проверяют все выходы. Так что найдем голубчиков, не спрячутся.

– Возможно, там же обнаружим и великого князя, – заметил Василец. – И встанет вопрос, что с ними со всеми делать?

– Хорошо бы судить сразу всех, – решил Молчановский. – Но это мечты. Нужно переходить к реальности и решать, что делать нам и сейчас.

– Временно берем власть в свои руки, – предложил Симуков. – Государственные структуры есть, работают худо-бедно. Вмешиваться в них сейчас – вообще всё застопорить.

– Да и не надо, – сказал Молчановский. – У всех проблем хватает. Хотя я бы проверку назначил. Но это не первоочередное дело. Первоочередное – решить, что там с верховным правлением.

– Но реликвия… – заикнулся было Гуляев. – У кого императорская реликвия – тот и император.

– Императорская реликвия ничем не отличается от нашей с вами, – отмахнулся Молчановский. – Просто к ней прилагался дополнительный артефакт, оповещавший об изменениях во владении реликвиями в других княжествах. Прилагался, а не привязывался. Его можно и нужно передать в другие руки.

– Думаю, о наследуемости власти стоит говорить, если потенциальный император примет требование жениться по нашему выбору, – вставил Симуков. – Последние Свягины женились на ком попало – и вот результат. У Гуляевых, кстати, не лучше. А вот выполнил бы его батюшка рекомендацию моего деда – не пришло бы княжество к нынешней ситуации. Впрочем, там еще при отце Гуляевых была проблема.

Симуков принялся размышлять вслух, что бы могло выйти, если бы дед Гуляева отнесся к своему размножению правильным образом, и это было настолько несвоевременно, что князья некоторое время даже не перебивали, выслушивая длинные, но интересные предположения. В чем-то я с Симуковым был согласен: хуже результата, чем нынешний князь Гуляев, достичь было невозможно. Идеальный отрицательный результат. Как-никак поколения предков старались.

– Вячеслав Львович, мы сейчас не о собачках говорим, – прервал его Молчановский.

– Вот именно. Собачки могут размножаться без оглядки на результат, а люди обязаны думать.

– Так. Давайте вернемся к основному вопросу. Что делать с верховным правлением. Нынешний, пока еще не низложенный Свягин, потерял право на трон. А что скажете по его детям? Возможна ли передача правления старшему, пока еще не дискредитировавшему себя сыну?

– Вот именно – пока, – проворчал Симуков. – Его мать – не совсем адекватна, если вы не заметили. И давать власть людям с такой наследственностью? Это прямой путь в никуда, в бездну, в полное уничтожение страны.

– И кого вы предлагаете, Вячеслав Львович?

– А зачем нам вообще император? – высказал он крамольную мысль. – Рано или поздно император или один из его наследников решит, что князья ему мешают единолично править. К чему это привело, мы с вами вот только что наблюдали. Поэтому предлагаю ограничиться Советом князей и использовать уже имеющиеся государственные структуры.

– Разброд и шатания пойдут, Вячеслав Львович, – поморщился Молчановский.

– А чтобы этого не случилось, Михаил Илларионович, предлагаю поставить над Советом выборную структуру, скажем, из трех человек, которая бы решала все текущие, неважные вопросы. Регентский Совет.

– И войдете в него вы, не так ли? – с ехидцей в голосе сказал Гуляев.

– Ну не вы же, Федор Арсентьевич. Вы проблемы своего княжества решить не можете, государство – точно не ваш уровень.

– Выходит, ваш и Воронова – так вы хотите сказать?

– Пожалуй, вы подали прекрасную идею, Федор Арсентьевич, – не смутился Симуков. – Я у Петра Аркадьевича был, когда он еще не был князем, далеко не был, даже за остатки княжества не отвечал. Но у него всё было организовано по уму, был виден потенциал, который он далее и развил. Так что я отдаю свой голос за Воронова. Он молод, но достоин.

– А я, значит, недостоин? – надрывался Гуляев.

– Нет. Я бы вам даже лавку старьевщика не доверил, вы и ее разорите, – пренебрежительно бросил Симуков. – К тому же я не предлагаю, чтобы место в Регентском Совете занималось пожизненно. Три-пять лет.

– А регентство-то над кем предполагается? – озадаченно спросил Молчановский. – Название-то красивое, Вячеслав Львович, не спорю.

– Над страной, – невозмутимо сказал Симуков. – Мою позицию вы слышали: я против передачи власти любому представителю Свягиных.

– А пожалуй, что и я проголосую за вас, Петра Аркадьевича и Михаила Илларионовича, – внезапно сказал Василец. – В вашем положении терять уже нечего, а мы в случае чего еще побарахтаемся. У себя в княжестве – там, как говорится, даже стены помогают.

Тут только и остальные князья сообразили, что место в Регентском Совете – дополнительная мишень на лбу, а чем дольше будут решать этот вопрос, тем менее вероятно, что они скоро попадут домой. А последнее в нынешней непростой ситуации – очень и очень важно.

Поэтому заседание завершилось в короткие сроки, а его результатом стал Регентский Совет, состоящий из тех трех князей, кто и вскрыл преступные планы императора: Молчановского, Симукова и меня.

Глава 8

В результате действительно проголосовали за нас троих: Молчановского, Симукова и меня. Причем один из князей этак жалеюще выдал, глядя на меня: «Такой молодой, еще жить бы и жить. Но не сложилось». Я не был столь пессимистично настроен, поскольку понимал: проблемы у нас могут появиться, только если найдутся отсутствующие члены императорской семьи, что очень и очень маловероятно.

С Молчановским и Симуковым мы договорились встретиться через неделю, когда каждый обдумает, что нужно менять или принимать в первую очередь, а потом вместе будем решать. Так что наш набор новых указов был не слишком велик и касался утверждения в должностях чаще всего тех, кто там уже был – сменился один лишь начальник дворцовой стражи, и то потому, что был признан пособником узурпатора – только так теперь называли бывшего императора, чья семья сейчас сидела под арестом в нескольких комнатах дворца.

Я отправился в столичный особняк успокоить переживающего Николая Степановича и заодно прояснить судьбу украденных из дворца статуэток. Второе прояснилось сразу же.

– Спасибо, добрый господин, – прозвенел голосок Хикари, сразу как я оказался на ее территории. – Валерон лучшим образом выполнил твое поручение. Но нужны дополнительные шкафчики, моих не хватает.

– Не додумался прихватить, – вздохнул Валерон, выскочивший в своем материальном виде прямо мне под ноги. – Сейчас там слишком много магов с артефактами бегает. Могут засечь.

– Шкафчики закажем сами, – решил я.

– Действительно, мы же не нищие, в отличие от некоторых из тех, кто на нас злоумышлял, – сказал Валерон. – О чем только думают, когда на нас лезут? Компенсацию брать нечем. Я по казармам прошелся – стыдобища. И это императорская гвардия.

Он склонил голову набок и посмотрел на меня с укоризной, как будто это я виноват, что в казармах императорской гвардии нет ничего достойного его внимания. Туда, вообще-то, люди служить приходят, а не сибаритствовать. Хотя судя по таким личностям, как Антоша, второе тоже бывает очень и очень часто. Но такие живут обычно по собственным квартирам или даже домам. Надеюсь, Валерон об этом не подумал и нас не ждет серия дерзких ограблений гвардейцев. Да и вообще…

– Гвардия перешла на нашу сторону, – напомнил я.

– Как перешла – так я сразу перестал взимать компенсацию, – заявил Валерон. – Но до этого же злоумышляли? Злоумышляли. Собранного на пару шкафов для фигурок хватит.

– Какой ты предусмотрительный, – прозвенела Хикари.

Валерон приосанился, задрал хвост и далее шествовал с важностью, подходящей бы существу с куда более крупными размерами. Но, что ни говори, Валерон никогда не связывал свою значимость с размерами. А если связывал, то они точно были обратно пропорциональны.

Николай Степанович сначала отчитался о проделанных им шагах, а уже потом принялся расспрашивать о том, что случилось. При этом он ничуть не был удивлен моим возвышением. Так и сказал, что никогда не сомневался в моем выдающемся будущем. Можно сказать, принял как должное, да еще и заявил:

– А кому как не вам, Петр Аркадьевич? Вы один из самых выдающихся князей. Настоящий внук собственного деда, не то что некоторые – земля им пухом. О покойных, конечно, говорить плохо не принято, но Антон Павлович пустым был человеком, еще и умер так странно.

Николай Степанович неодобрительно покачал головой, как будто способ Антошиной смерти хоть сколько-то зависел от покойника. Но я был совершенно согласен с сентенцией, что кузен – пустой человечишка, поэтому ничего говорить не стал. Из родственников со стороны отца у меня и не осталось никого, разве что княгиня, да еще ее дочь, которая наверняка на меня усилит нажим после нашего телефонного разговора.

Писем опять накопилась целая гора, и я решил хоть немного разобрать, что в моем случае почти всегда означало наполнение мусорной корзины. За этим делом и застал меня звонок от Щепкина.

– Петр, я так рад, что вас застал, – обрадовался он. – Я было в Камнеград позвонил, но мне сказали, что вы еще здесь.

– Я решил разобрать пришедшую корреспонденцию, – пояснил я. – Что-то случилось, Александр Владимирович?

– Не сочтите за наглость, Петр Аркадьевич, но я хотел бы уточнить, что будет с нашей договоренностью. Я не могу уговорить Анастасию поехать к Беляевым. Я готов к оплате на общих основаниях. Собственно, вы и так для нас столько сделали, что требовать каких-то дополнительных преференций я бы не осмелился. Мы вам очень и очень признательны.

Говорил он с надрывом не просто отчаявшегося человека, а пьяного отчаявшегося человека. А если учесть, что у меня под боком еще один отчаявшийся человек – Лёня, решать вопрос со Щепкиной надо было как можно скорее. Да и Лёне я обещал.

– Александр Владимирович, давайте я подойду и переговорю с Анастасией? – предложил я. – Вдруг она передумает?

– Хорошо бы, – вздохнул он и продолжил заплетающимся голосом: – Но маловероятно. К тому же уже ваш брат может не захотеть на ней жениться. Ведь вы понимаете, что правы те, кто говорил, что девушка без магии не подходит в невесты княжича.

– Если они поженятся без присутствия семьи, вы не будете возражать? – спросил я.

На той стороне трубки воцарилось молчание.

– Александр Владимирович? – забеспокоился я.

А то вдруг мое предложение настолько неприлично, что собеседник потерял дар речи от возмущения. Речь-то идет о княжне и княжиче. И свадьба должна быть пышной и многочисленной.

– Я не думаю, что это возможно, Петр, – наконец прорезался голос у Щепкина. – Но если вдруг таковое произойдет, то с нашей стороны будет лишь признательность к вам и никаких претензий. В конце концов, дети действительно любят друг друга. Ваш брат столько сделал для моей дочери…

И он принялся слезливо восхвалять Лёню. Это могло затянуться, поэтому я быстро свернул разговор, сказав, что сейчас же выхожу к ним.

– Может, ее похитить? – внезапно предложил Валерон. – Митя рассказывал, что у некоторых народностей даже принято похищать невесту. Вот мы и поступим в соответствии с традициями. Щепкина поймет, что если ее уже украли, то на нее больше никто не позарится – с приданым там наверняка всё плохо после лишения княжества.

– Нет, это не наш метод, – отрезал я. – Мы будем убеждать. Понимаешь, если Щепкина упрется, мы только расстроим Лёню, и всё.

– С чего ей упираться?

– Она Лёню любит и хочет, чтобы было как лучше для него.

– Совершенно ненормально, – ответил Валерон. – Нужно сначала думать, как будет лучше тебе, потом – как будет лучше обоим. А уж одни чужие интересы вообще не должны волновать.

– Мышление княжеской семьи – когда на первом месте интересы княжества, – пояснил я.

– Вот пусть и думает об интересах Щепкинского княжества. Им же выгодно, если она выйдет за другого князя и будет им помогать материально.

– Боюсь, такой довод ей не будет важен, – ответил я. – Так. Я пошел к Щепкиным. А ты чтобы никаких несанкционированных покушений больше не производил. А то у тебя похищенные перемешаются, и ты вместо Анастасии вытряхнешь перед Лёней императора.

– Я ее отдельно помещу, я же не идиот, – возмутился Валерон.

– Короче, никаких похищений больше.

– Да и похищать уже некого, – пессимистично сказал Валерон. – Как-то все злоумышляющие резко закончились.

Он вздохнул, пришлось его ободрить:

– У нас нынче злоумышляющие выйдут на новый уровень – антигосударственный. В посольствах злоумышленники наверняка найдутся.

– Точно, – обрадовался он. – А где будут особо злостно злоумышлять, там компенсацию уже можно будет брать с правителей. Только ты сначала хранилище сделай, чтобы было куда складывать.

– Договорились, – легко согласился я. – Пока хранилища не построены, компенсацию ты не собираешь.

– Кроме денег и мелочей, – торопливо вставил Валерон.

– И нэцкэ, – добавила забеспокоившаяся Хикари. – Со шкафчиками.

– Шкафчики мы купим отдельно, – сказал я и хлопнул ладонью по столу, прекращая разговор.

В конце концов, мне еще со Щепкиной разговаривать, а я здесь все доводы потрачу, на нее ничего не останется. Хотя то, что Хикари просила новые шкафчики, а не новые жертвы, уже настраивало на позитивный лад. Котики, они кого хочешь излечат.

До дома Щепкиных я дошел без всяких задержек. В гостиной, кроме Анастасии, обнаружилась Ольга Станиславовна.

– Петр, мы так рады вас видеть, – обрадовалась она. – Возможно, вам удастся уговорить эту упрямицу. Супруг отчаялся. Как будто нам своих проблем не хватает, приходится еще и решать проблемы дочери.

Анастасия сидела с плотно сжатыми губами, как будто боялась, что откроет она рот – и решимость сразу испарится. Похоже, уговоры шли со всех сторон, и мое появление девушка восприняла в штыки.

– Анастасия, я бы хотел вас пригласить на прогулку, – сказал я. – У меня есть к вам секретный разговор, который не должны слышать посторонние.

– Я не соглашусь, – упрямо ответила она, всё-таки разомкнув губы.

– Если вы уверены в своем решении, то вас не должен пугать всего лишь разговор.

– В самом деле, Настя, Петр Аркадьевич – достойный молодой человек, он не замыслил ничего дурного, – уверенно сказала ее мать. – Не случится ничего страшного, если вы прогуляетесь. Доктора говорят, что дышать свежим воздухом полезно, от этого улучшается цвет лица.

– Я не хочу, – заявила Анастасия.

Я подумал, что идея Валерона не настолько плоха, как мне показалось изначально. Потому что я уже вполне определенно решил пообещать Щепкиной магию, если она согласится выйти за Лёню. Причем пообещать до, потому что иначе она упрется и ни за что не согласится – это было по ней видно.

– Анастасия, я хочу вам рассказать нечто, что полностью изменит ваше мнение, – сообщил я. – Но только вам. При этом разговоре не должно быть свидетелей.

– Моего мнения ничего не изменит. Леонид должен жениться на девушке с магией, – ответила она. – Этого требуют интересы не его семьи, а целого княжества.

– Анастасия, давайте поспорим, что я смогу вас убедить?

– Не сможете.

– Тогда почему вы боитесь спорить?

Она покрутила головой, но спросила с толикой интереса:

– И на что мы с вами будем спорить?

– Если мне не удастся вас убедить, вы получите новый автомобиль моего производства.

А если удастся – они получат его на двоих с Лёней, один экземпляр у меня уже стоит, ждет своего времени.

– А вы знаете, что я и соглашусь, – решительно сказала Анастасия. – Может, тогда от меня наконец отстанут с уговорами. А вы больше по этому поводу не придете. Иначе автомобили быстро закончатся.

С облегченной улыбкой она встала и пошла переодеваться. Щепкина вздохнула:

– Ох, Петр Аркадьевич, не хотела бы я этого говорить, но зря вы это затеяли, только с автомобилем расстанетесь, и всё.

– Мой риск, – ответил я, не заостряя внимания на том, что Анастасия ничего не поставила в залог со своей стороны. Старший Щепкин так и не вышел, поди уже не в том состоянии, когда принимают гостей. Он и когда ко мне звонил, был уже очень и очень навеселе.

Анастасия переоделась быстро – наверное, решила как можно скорее покончить с неприятным ей разговором или как вариант получить столь привлекательный для нее личный автомобиль.

– Итак, Петр, что вы хотели мне сказать? – спросила она. – И давайте договоримся, что больше к этой теме возвращаться не будем. Решим всё и сразу сегодня.

– Давайте, – согласился я. – Для начала скажите: вы любите Леонида?