Текст книги "Бездна (СИ)"

Автор книги: Инди Видум

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)

– В следующий раз представлять будем вдвоем, – решил я. – В воскресенье же?

– В воскресенье.

– Вот и пойдем. Заодно спросим у отца Василия, нет ли каких нужд.

И поговорю, не знает ли он чего интересного о Проколе. Отцу Василию невыгодно, чтобы я сложил голову, он понимает, что благосостояние княжества и церковных приходов в нем зависит от меня. Поэтому он может выдать какую-нибудь важную информацию без того.

Наташа проводила меня до самого вертолета, мы поцеловались, она вздохнула и пошла домой, чтобы не расстраиваться от вида улетающего меня. Но я же не навсегда, я же непременно вернусь.

На вертолет я набросил незаметность, залез в него вместе с Птосом, в его мелком варианте, разумеется. Птос сразу же свернулся клубком на одном из стульев, а я залез в спальник, поскольку в сон клонило неимоверно.

– Подвинься, – неожиданно тявкнул мне в ухо Валерон. – Я с вами. Не могу же я оставить вас без присмотра.

– Когда я уходил, ему Митя еще припоминал случаи, когда Валерон что-то где-то забывал, – зевнул Птос.

– Ой, да что он там припоминал? – возмутился Валерон. – Ерунду всякую. Просто я решил полететь с Петей, как в старые добрые времена, деля один спальник на двоих, защищая его от всех опасностей ценой собственной жизни…

Он еще долго разглагольствовал, возможно всё то время, что вертолет летел к Проколу, но я не слушал, я уснул сразу одним махом, и никакой бубнеж под ухом мне не помешал. Хотя подвинуться я успел – нехорошо же будет, если Валерону не хватит места.

Глава 18

До очередного Совета я пару раз переночевал в вертолете и пришел к выводу, что идея была крайне неудачной. Нет, пару уровней я поднял. Казалось бы, неплохой результат, с учетом того, что идти на ту сторону нескоро, если бы не одно но. Спать вблизи Прокола оказалось решительно невозможно, начинали сниться отвратительные кошмары, которые никогда не приходили в убежищах. Но если нанести на вертолет все защитные плетения убежищ, то и смысл ночевки в зоне пропадал, поскольку воздействие оказывалось минимальным.

В результате того, что я не высыпался, я и днем ходил как вареный, голова работала с трудом, реакции были замедленными, что в моей ситуации недопустимо. Пришлось переходить на другие варианты: вылеты поглубже в зону и бои с выбиванием нужных ингредиентов. Потому что бессмысленно летать над зоной, ничего при этом не делая, было скучно. А так я еще и другие навыки повышал.

В основном я охотился на механизмусов как источник нужного мне металла, но и другими тварями не брезговал. Несколько раз мне попадались сугробни, поднявшие мой иммунитет к воздействию на разум до двадцать седьмого уровня, а мои запасы их меха – на недосягаемую для других высоту. Шкуры получались качественные, не подпаленные, не поврежденные. А что внутри из органов выходил фарш – так у всего есть минусы. Зато Жар-Птицу инженера прокачал на них до десятого уровня. Из вроде как подсобного бытового заклинания получилось великолепное боевое.

Вообще, за время прокачки устойчивости к зоне я прокачал все иммунитеты на один-два уровня: к ядам – до двенадцатого, к магии Воды – до четырнадцатого, к магии Воздуха – до пятого, к магии Огня – до четвертого, к магии Тени – до восьмого. Но лучше всего прокачался иммунитет к Скверне – сразу на семь уровней, до тридцать второго.

Интуиция выросла до сорок третьего уровня, а модифицированная удача – до пятьдесят первого. В связи с последним улучшением навыки ко мне прилипали со страшной силой. Вихрь дорос до шестьдесят пятого уровня, Водяной шар – до сто третьего, воздушный щит – до двадцать пятого, Искра, которую я и сам использовал напропалую, да еще и она сыпалась в больших количествах почти везде, стала сто пятьдесят третьего уровня. Теневая стрела от нее чуть отстала, достигнув сто сорок пятого уровня. Теневой кинжал взял сто девятый, а теневой сгусток – шестьдесят пятый.

Не подкачала и моя любимая троица: Ядовитое дыхание, ядовитый плевок и ядовитый укус опять набрали по пять-шесть уровней, заставив меня задуматься, куда их перелить. Напрашивался вариант с устойчивостью к зоне. Но она неплохо росла сама, достигнув уже сорок второго уровня, потому что лазил я по разным зонам, но с помощью Птоса забирался в самую глубину. А некоторый запас уровней мне может понадобиться для других целей. Та же убедительность очень неплохо себя показала, а она ни с кого не цеплялась, и кристаллы с ней были очень и очень редкими. Вообще, ментальные навыки, как выяснилось, были особенно необходимы. Неплохо было бы перенять навык Долгина, вызывающий симпатию. Но после беседы с ним я ничего нового не обнаружил, хотя она вполне могла считаться схваткой. Возможно, навык был из раздела Скверны, и тогда мне его вообще не суждено было заполучить. Можно, конечно, попросить что-то такое у божка, когда его навещу в следующий раз. Но сделаю я это точно не раньше того, как схожу в Прокол, а, возможно, и подорву там что-то. Бомбы лежат, использовать надо, а то вдруг испортятся? Непорядок, как сказал бы Валерон.

Получил я и множество схем и рецептов, по большей части уже у меня имеющихся, но было и пара новеньких для алхимии. И опять вставал вопрос, что с ними делать. Отдавать на сторону не хотелось, а тянуть все направления я физически не смогу. Не сможет много тянуть и Наташа. Она как-то призналась, что целительство требует много времени и магической энергии, то есть у нее вряд ли останется время даже на артефакторику, о которой она мечтала. А что уж говорить про алхимию… Может, и правда передать Прохорову? Он у нас практически член семьи, даже дом в Камнеграде выбрал близко к княжескому особняку…

Поскольку мехов получилось много и не только от сугробней, я предложил Наташе слетать на вертолете в Святославск, чтобы заказать себе чего-нибудь у того же мастера, кто уже работал с таким мехом и прекрасно себя показал. Можно даже выдать ему в качестве платы одну из шкур, чтобы не показывать, что у меня хватает денег. А так как раз нормально будет: супруг ходит в зону, чтобы обеспечивать любимую супругу мехами. А вот на обработку и пошив денег уже не хватает. И это будет нормально соотноситься с делами в моем княжестве. Нет, заплатить я тоже мог, но если мастер возьмет в оплату шкурку, это уменьшит вероятность ненужных слухов.

Летели мы в вертолете, не хотел я Наташу лишний раз переносить Птосом, а пара часов наедине с ней меня не пугали. Тем более что, кроме нас, в кабину набилось прилично: и Птос, и Валерон, и Митя решили отправиться с нами. Последних двоих я предупредил, чтобы не устраивали споров при свидетелях. Валерон возразил, что споры без свидетелей неинтересны, так как бессмысленны, но на время полета пообещал сидеть тихо. Еще с нами летел Яша, но поскольку летел он без экзоскелета, а просто прицепившись к шерсти Валерона, то его не было ни видно, ни слышно.

В планах Валерона было опять пробраться во дворец и посмотреть, нельзя ли приватизировать из того, что можно было отнести на взятое императорской семьей с собой. С одной стороны, это было не особо правильным, но с другой… Симуков ясно дал понять, что претендует на часть имущества Свягиных, так почему бы Валерону не отобрать то, что ему нравится? И мы посчитаем это своей частью. Можно сказать, платой за освобождение империи от правителя-ренегата, который готов был отдать часть территории, лишь бы уничтожить княжества и сделать свою власть абсолютной.

Долгин, как и предсказывал Валерон, переместился. Но мы пока не наведывались и не проверяли куда. Оставался он в зоне того же княжества, что и раньше, так что далеко в любом случае не убежал. Возможно, вообще шла речь о плановой проверке баз скверников. Долгин из всей этой толпы, с которой я столкнулся, был самым предусмотрительным и не пускал сохранность своих людей и своих вещей на самотек.

В Святославске я отправил Птоса за Молчановским, предварительно с ним связавшись. Наташа сразу поехала к мастеру с рулоном меха. Вез ее водитель, он же мех занесет в мастерскую. Валерон рванул к дворцу, прихватив Яшу, а я традиционно пошел в библиотеку: просмотреть корреспонденцию и пообщаться с Николаем Степановичем.

– Ходят слухи, что император с семьей скрываются в убежище под дворцом, – порадовал он меня информацией. – К нему пытались пройти родственники, но их не пустили. Да еще и кровь хотели выцедить.

– Родственники, Николай Степанович, если они вообще, конечно, родственники, хотели вступить в право владения имуществом.

– То есть они знают, что император умер?

– Возможно, у них находится императорская реликвия и регалии, – намекнул я, прекрасно понимая, что не только Николай Степанович получает информацию, но информацию получают и от него, если, разумеется, это не вступает в конфликт с клятвой и здравым смыслом. Информация о родственниках Свягиных со всем этим не конфликтовала точно, так что уйдет в народ.

– Ольга Константиновна из столицы не уехала, ходит по салонам и напропалую на вас жалуется. Мол, вы повесили на нее долги Марии Алексеевны и Антона Павловича.

– А то, что она единственная наследница Марии Алексеевны, она умалчивает?

– Разумеется, Петр Аркадьевич. Но об этом стало известно почти сразу. О том, что вы отказались от наследства в ее пользу. А у нее был выбор, принимать или нет. Она же наследство единолично приняла, а на похороны не приезжала и не участвовала в их организации. Общество всё это прекрасно помнит, сочувствия она не дождется. И то, что по вашей просьбе князь Беляев Марию Алексеевну не выселял из дома, тоже известно. И что компаньонку княгине пришлось вам искать, потому что родная дочь от матери отказалась, люди знают.

Интересно, откуда. Я не особо распространялся на эту тему. Разве что сама компаньонка проговорилась? Она слышала наш разговор с покойной княгиней, в котором заходила об этом речь. Саму компаньонку выразила желание взять к себе маменька, решившая, что это придаст ей солидности в глазах общества. К тому же человек с небольшим целительским даром рядом никогда не лишний. Так что я более не беспокоился о судьбе этой достойной дамы.

– Еще ходят слухи, Петр Аркадьевич, что император никуда не сбежал и что его убили вы. Вы – это троица Регентского Совета, а не все князья. А что императорская реликвия пропала, то, значит, ее кто-то из вас присвоил. И это очень нехорошие слухи. Было бы неплохо, если бы император нашелся. Или хотя бы его регалии.

– Мне тоже кажется, Николай Степанович, что было бы неплохо, если бы нашелся император, – согласился я. – Потому что ему нужно ответить за всё, что натворила его семья.

Николай Степанович посмотрел на меня так, как будто ожидал признания, где находится императорская семья. Но я его ничем не мог порадовать. Не такая это информация, которая выдается даже людям под клятву.

– Григорий просил узнать, сможете ли перебросить бригаду для ремонта его дома, Петр Аркадьевич, – внезапно сказал Николай Степанович. – Он хочет срочно заняться ремонтом дома.

– Зачем ему торопиться? – удивился я. – Ему этот дом еще несколько лет не понадобится, разве что ненадолго летом приезжать.

– Жениться собрался, Петр Аркадьевич. А ему невеста условие поставила: свой дом. Пока у него вроде дом есть, а жить там нельзя.

– Когда он успел невесту найти?

– Так Шабаршина же. Вы ее целительницей взяли. Помните?

– Конечно, помню. Она ко мне с женихом приходила, и это был не Григорий.

– Ну вот что-то там разладилось окончательно. А с Григорием они в переписке состоят, и он к ней в Озерный Ключ пару раз приезжал. Вот и сладилось уже с ним. Григорий, он у нас упорный, – сказал Николай Степанович с такой гордостью как будто лично воспитывал это чувство у Прохорова.

– Взял девушку в осаду – и победил? – хмыкнул я. – Надо будет подумать, что ему в качестве свадебного подарка преподнести.

– Комплект мебели, – предложил Митя. – У нас уже хороший запас и выбор есть. Можно много подарков сделать. И место освободится, а то Валерон переживает, что ставить некуда.

– Он опять кого-то обокрал? – вздохнул я.

– Не ругайте Валерона, Петр Аркадьевич, – всполошился Николай Степанович. – Он хозяйственный, всё тащит в дом, приумножает ваше богатство.

– С таким приумножением у меня будут проблемы, когда мебель опознают, – возразил я.

– Некому там опознавать, – заявил Митя. – Валерон за этим строго смотрит.

– Мебель видели не только хозяева, но и гости.

– Кто там запоминает чужую мебель, Петр Аркадьевич, – возразил Николай Степанович.

Я мог бы в ответ припомнить покойную Софию, узнавшую мебель главаря тогдашнего Черного Солнца. И ведь не самая посещаемая гостиная была, а поди ж ты – и на нее нашлись знатоки. И мне, можно сказать, повезло, что София умерла до того, как решила меня шантажировать. А ведь она наверняка бы это сделала.

Вообще, как я посмотрю, Мария Алексеевна оказала медвежью услугу Антоше: не прибей она Софию, он до сих пор был бы жив и важно фланировал по чужим гостиным, рассуждая о благородстве. Пустой был человечишка, зато как умел пускать пыль в глаза…

– Митя очень хорошую идею предложил, – продолжил Николай Степанович. – Можно выбрать что-то не особо запоминающееся и подарить.

– Нужно сначала узнать, есть ли в этом нужда, – возразил я. – Дом там разрушен не полностью. Что-то наверняка сохранилось. Вот пусть Гриша со своими строителями слетает и осмотрит. А то положился на мой отчет. А вдруг там ценности в сейфе или вообще в шкатулке на прикроватной тумбочке.

– Ох ты ж, – прикрыл Николай Степанович рот рукой. – А ведь не подумал он об этом, Петр Аркадьевич, и я, старый дурак, не подумал.

– Уж кому-кому, а не вам себя ругать, Николай Степанович. Вы наверняка подумали, что там порезвились мародеры. Но я Гришин дом почти сразу прикрыл Живой печатью. Там даже через дыры теперь внутрь не попасть.

– Так, может, пусть он с вами вернется и осмотрит, Петр Аркадьевич? Дело-то важное. Дом – это же на всю жизнь. А он как-то несерьезно отнесся.

На том мы и предварительно договорились. Окончательно можно будет договориться только с самим Гришей, а это будет не раньше вечера: я уйду на Совет до того, как он придет с занятий.

Письма я просмотреть не успел – время за увлекательной беседой прошло незаметно, настала пора выезжать. Я планировал забрать и Молчановского – мы с ним так договаривались. Вторую форму Птоса мы в столице не показывали, поэтому прежде чем выезжать, я его отозвал. И мерзнуть не будет, и скандал на Совете послушает.

А то, что он будет, мне сразу сказал Молчановский, когда мы за ним заехали.

– Информация о желающих заполучить имущество Свягиных князей обеспокоила, – сообщил он мне.

– В переводе на нормальный язык это означает, что каждый считает себя куда более достойным наследником, Михаил Илларионович? – уточнил я.

– Именно так. Поискали старые записи, рассмотрели родословные под лупой и вылезли с требованиями. Зря ваш отчим решил пропустить этот Совет.

– Если он будет касаться исключительно наследства Свягиных, то не зря, – возразил он. – Претендовать он ни на что не сможет, а лезть в межкняжеские свары – себе дороже, только врагов заработает. А вот вы можете затребовать долю для внука.

– Воздержусь, Петр Аркадьевич. Затребовать я могу – удержать нет, – ответил он. – И говорить о наследстве Свягиных до официального установления их смерти нельзя в принципе. Это незаконно.

– А если не удастся найти их следы?

– Пять лет – это минимальный срок для признания человека умершим. И по суду, а не по желанию отдельных князей. И отдавать под управление никому нельзя из князей, поскольку за пять лет каждый посчитает это уже своей собственностью и никак иначе.

– Значит, нужно сделать так, чтобы управляли ими те же люди, кто был поставлен Свягиными, – предложил я. – А доход шел на развитие государства в целом. У меня, кстати, есть предложение по дорогам. Они, знаете ли, Михаил Илларионович, у нас в отвратительном состоянии. Не дороги, а черт-те что. Вот и стоило бы направить эти деньги на общественные нужды.

– Боюсь, Петр Аркадьевич, каждый князь потянет эти деньги на себя.

– Значит, поставить внешнюю независимую компанию и разработать график покрытия, – предложил я. – Сначала основные магистрали, потом – второстепенные, а потом, глядишь, и до деревенек доберемся. Везде проведем отличные дороги.

– О своих автомобилях беспокоитесь, Петр Аркадьевич, – догадался Молчановский.

– Разумеется, – не стал я отпираться. – Но согласитесь, что дороги у нас в ужасающем состоянии. Грех не отправить денежку малую на них.

– Не грех и немалую отправить, – согласился Молчановский. – И знаете, Петр Аркадьевич, мне кажется, убедить князей в этом будет несложно. Особенно после того, как поймут, что им в ближайшее время не светит ничего из имущества Свягиных. А там дай бог, может, и завещание какое найдется.

Молчановский оказался прав. Заседание Совета началось со свар вокруг имущества Свягиных. Несколько князей с пеной у рта доказывали свое право на наследство. Заткнуть их удалось, лишь доказав, что никакого наследства нет, поскольку Свягины пока считаются исчезнувшими, а не умершими.

– Но поскольку имущество Свягиных оказалось без надлежащего присмотра, – сказал Молчановский, – предлагаю оставить тех же управляющих и два раза в год отправлять туда комиссии для проверки. Доход же пустить на общественные нужды: устройство императорских балов и, к примеру, дороги. А то стыдно сказать, у нас даже не во всех крупных городах приличное покрытие. Первый же бал предлагаю запланировать на его обычное время. Нужно показать всем, что с исчезновением Свягиных в жизни страны ничего не изменилось к худшему, только к лучшему. Ставлю вопрос на голосование.

Глава 19

Поскольку акцент Молчановский сделал на бал, а князья сразу поняли, чем им грозит отказ от этого дела, если о нем узнают жены и дочери, а у некоторых – и внучки. Поэтому решение было принято почти единогласно и с некоторым энтузиазмом. Мол, пора показать, что с уходом Свягиных для страны ничего не изменилось. Против выступили лишь несколько человек, считавших деньги Свягиных уже своими, но поскольку единства меж них не было, они переругались к концу Совета настолько, что говорить о создании коалиции не приходилось.

Указ о создании дорожного департамента подписывали мы втроем: Молчановский, Симуков и я. Официально – чтобы князья на Совете не занимались рутиной, а неофициально – чтобы не смещать фокус с бала. Руководителем Имперской службы по дорожному строительству внезапно оказался я.

– А кто, Петр Аркадьевич? – удивился Молчановский. – Идея ваша, вам и карты в руки. Иного кого поставь – так мало того что не разбирается, так еще и сворует всё.

– И не говорите, что у вас нет времени, – поддержал его Симуков, недовольный тем, что свягинские деньги проплыли мимо его носа и он не получил вообще никакого вознаграждения. – Поставите толкового заместителя и будете время от времени проверять его работу. Вам даже появляться в столице необязательно. Вы будете лишь лицом этой структуры, доказательством того, что организация серьезная.

– Да где же его взять, толкового заместителя? – скептически спросил я.

– Ну уж поищите, Петр Аркадьевич, – заявил Симуков. – Не всё же нам за вас что-то делать.

– И что вы за меня делали, кроме как попытались выставить преступником? – возмутился я. – Мол, малой кровью отделались бы.

– Ба, Петр Аркадьевич, вы обиделись? – удивился он. – Учитесь мыслить государственными масштабами. Это и правда было бы для всех лучше. Кто знает, где ныне императорская семья и что они готовят. Признаться, мне очень неспокойно от неясности в этом вопросе. И оттого, что где-то наверняка планируется против нас заговор. Что касается того, что вас пытались, как вы говорите, выставить преступником, так мы за это извинились вашим нынешним назначением. Потому что строительство дорог выгодно вам.

– Оно выгодно государству в целом, – возразил я, – потому что при хороших дорогах скорость передвижения той же армии вырастает.

– Петр Аркадьевич, ну не надо нас ни в чем убеждать, – сказал Симуков. – Мы вас поддержали. И мне ничуть не стыдно за попытку решить вопрос с императорской семьей за ваш счет. Ее в любом случае пришлось бы решать за чей-то, а вы в этом плане очень удобны. Скорее всего, вы даже не особо пострадали бы с вашей репутацией и проблемой со старшей родственницей.

– Извините, Петр Аркадьевич, но выбора у нас особого не было, – смущенно сказал Молчановский. – Кто знал, что оно так обернется и вам придется хоронить бабушку.

– Полноте, они друг друга не любили, – напомнил Симуков. – Признаться, именно этим Петр Аркадьевич мне всегда импонировал. Потому что те, о ком княгиня Воронова отзывалась плохо, на поверку оказывались отличными людьми.

Это было неожиданно, и я мог бы посчитать это за попытку подмазаться или даже извиниться, если бы Симуков чуть раньше не говорил бы о том, что ни о чем не жалеет и все было сделано правильно. Но сама идея найти заместителя, на которого можно было бы спихнуть рутину, была дельной. В этом случае я даже согласился бы работать на общественных началах, не получая вознаграждения, которое наверняка на таких должностях солидное. Мне и Регентского Совета было слишком много.

Вопрос о смене управляющего органа на этом совете не поднялся. Когда я спросил Молчановского почему, они с Симуковым принялись меня дружно уверять, что такой вопрос быстро не решится и требует значительной подготовки как князей, так и общественного мнения. И что на голосование этот указ поставят после бала, на котором и пройдут основные переговоры.

Честно говоря, для меня это было дико: вести важные переговоры на развлекательном мероприятии. К тому же я собирался его пропустить, не хотел там быть без Наташи, а она однозначно высказалась, что пока никаких балов посещать не станет.

Расстались мы с остальными членами Регентского Совета не слишком довольные друг другом. Сама мысль о том, что кто-то попытался меня использовать, пусть и неудачно, злила.

Приехав домой, я обнаружил, что Наташа уже вернулась, а Прохоров пока не появлялся, зато ко мне подошел Алексей.

– Петр Аркадьевич, а можно мне тоже в Камнеград перебраться? Мама там одна.

– Мама твоя сейчас не в Камнеграде, а в поместье, – поправил я. – В Камнеграде пока нет оборудованных помещений под алхимическую лабораторию. И гимназий тоже нет. А когда появятся, вряд ли будет лучше той, где ты учишься.

Он нахмурился.

– Чувствую себя здесь приживалкой.

– А ты не чувствуй. Это входило в договор с твоей матерью, – пояснил я. – Так что успокойся и учись хорошо.

– Но я ее уже давно не видел…

– Могу попросить Птоса свозить тебя к ней, – предложил я.

– Это было бы замечательно, – обрадовался он. – Сейчас можно? Ненадолго совсем.

Смотрел он умоляюще, и я согласился, только вручил ему один из тортов, купленных на обратном пути для Камнеграда. Чтобы к маме не с пустыми руками отправлялся. А Птос свозит его туда и обратно, да и переберется в Камнеград сам. Для него это будет быстрее, чем лететь с нами на вертолете.

Вскоре после того, как я отправил Алексея, появился и Прохоров.

– Петь, здорово, – обрадовался он. – Или теперь к тебе только Петр Аркадьевич обращаться нужно? Ты у нас теперь важная персона, чуть ли не глава империи. Пожизненная должность-то?

– Упаси боже, мне своего княжества за глаза хватает. Это временная структура. Вскоре будем решать, что с ней делать, да и вообще со страной. Свягины появятся или нет, неизвестно, а страна должна жить и процветать.

– Но наше княжество должно процветать больше. Я тебе еще несколько человек нашел, но уже из инженеров и механиков. Собеседовать будешь?

– Буду. Но точно не сегодня. Что там Николай Степанович говорит про твою женитьбу?

– А, женитьбу, – расплылся он в улыбке. – Ксения согласие дала, но только когда дом будет. Вот я и озаботился ремонтом-то, чтобы поскорее. Сможет твой вертолет работников перевезти?

– Он-то сможет, но тебе сначала нужно посмотреть, что там в доме вообще есть, прежде чем пускать посторонних. Потому давай-ка ты с нами слетаешь и глянешь.

– Эт можно, – кивнул он. – А если еще и за Ксенией заехать, будет вообще здорово. Ей тоже стоит на дом посмотреть.

Попытка манипуляции была совсем грубой, но была. Я решил сделать вид, что не заметил, поскольку желание Прохорова лишний раз встретиться с невестой понимал.

– Стоит, – согласился я. – Сделаем крюк через Озерный Ключ.

– Когда вылетаем?

– Сейчас письма просмотрю, чтобы не пропустить ничего важного, – и отправимся.

Радостный Прохоров заторопился в кондитерскую за подарком невесте, а я начал наскоро просматривать письма. Попадалась одна ерунда: то деньги просят, то фигню какую-то впарить пытаются. Даже жалко тратить на это время. Хоть секретаря заводи. Эта мысль приходила уже не впервые, и я решил к ней вернуться, когда встречу кого-нибудь подходящего. Я уже заканчивал переносить письма со стола в корзину для бумаг, когда ко мне постучался Николай Степанович.

– Петр Аркадьевич, к вам юноша, представляется Надежкиным Александром Ильичом. Говорит, что ваш однокурсник.

Я нахмурился: от этого типа я ничего хорошего не ждал, но и дать ему инструкции нынче было некому, поэтому я распорядился провести его, и сюда, а не в гостиную. Пришел Надежкин явно по делу, а не в гости.

– Петр Аркадьевич, я с просьбою, – прямо сказал он, после того как поздоровался. – Не знаю, поможете вы мне или нет, но мне больше не к кому обратиться.

– Присаживайся, – я кивнул на стул для посетителей. – Постараюсь помочь, если смогу. Что случилось?

– Да всё то же. Скверна проклятая, – с отчаяньем сказал Надежкин. – Мне, когда ее вживляли, обещали и навык контроля. Мол, сразу его нельзя брать, Скверна должна укорениться и развиться, а уж потом уже развитую – брать под контроль.

– Дай угадаю, – прервал я его. – Обманули?

– Обманули, – кивнул он.

– Несмотря на то что ты все их поручения выполнял в точности. А касались они в основном меня.

Он вскинулся удивленно, не ожидал видимо, что я знаю. Но промолчал.

– И почему ты считаешь, что я могу помочь?

– А что-то такое проскочило в случайно услышанном разговоре. Мол, из кого-то вы Скверну уже вытащили.

– Видишь ли, Александр, это вытаскивание не всегда проходит удачно. В последний раз Скверна вытащилась вместе с жизнью, несмотря на участие в ритуале Церкви. То есть вероятность, что ты умрешь, ненулевая.

– Лучше умереть, чем свихнуться.

От улыбки на его лице, которая была раньше его постоянным спутником, ничего не осталось. Парень выглядел осунувшимся и затравленным.

– Положим, ты вряд ли свихнешься скоро.

– У меня уровни высокие по навыкам, – обреченно сказал он. – Отец специально кристаллы с дороговской зоны покупал. Там очень много кристаллов падает с навыками Скверны, если вы не знали вдруг. Не только целительские.

– Зачем поднимал?

– Нам же контроль обещали. Говорили, что входит в общую стоимость покупки Скверны. Вот мы и решили, что лучше навыки подрастить, чтобы их эффективнее использовать. Это поначалу, а потом я уже просто надеялся нужный навык получить.

– А чем отговариваются те, кто продавал навык?

– Ничем. Просто пропали, как будто не было.

Надежкина мне было жаль, но не от всей души. Его действия нанесли мне определенный ущерб, пусть и действовал парень не по своей воле. Но вот Скверну он принял по своей воле, осознавая последствия.

– Я на всё согласен, Петр Аркадьевич, – сказал он, смотря на меня умоляюще. – На всё. Мне страшно. Не хочу терять себя, а признаки уже есть. Умру так умру. Могу подписать бумагу какую, что претензий к вам нет.

– Мне не бумага нужна будет, а клятва верности.

Он сгорбился.

– Не смогу этого дать, клятва у меня уже другому человеку дадена.

– Ну хоть честно признался. Насколько сильное у тебя поражение?

– Временами ненадолго накатывает. Но всё чаще, – ответил он. – И время, когда я себя не осознаю, уже не одна-две секунды. С такими проблемами мне в артефакторы уже сейчас дорога закрыта.

Переживал он исключительно за себя любимого, но кто бы на его месте не переживал?

– В любом случае тебе придется работать уже на меня, – сказал я. – Так что обдумай этот вопрос со всех сторон. Как и то, что клятву мне принести придется.

– У меня великому князю клятва, – выпалил он. – Другому присягнуть не смогу. И как я смогу на вас работать, Петр Аркадьевич, ежели клятва у меня вашему врагу? Почетно казалось ему служить, а оно вона как обернулось. Преступником-то не вы оказались. Я же думал, что помогаю стране.

Самое смешное, что мой навык сигнализировал: говорит парень правду. Но браться за вытаскивание Скверны без удаления клятвы верности не стоило, поскольку в таком сочетании удаление любого компонента приведет к смерти носителя. Выход один: дождаться кончины великого князя.

– Нужно правильно выбирать союзников, – сказал я. – Могу тебя сегодня взять с собой для консультации с нашей целительницей, чтобы точно оценить перспективу.

И чтобы узнать, нельзя ли как-то снизить интенсивность деградации. Навык контроля – достаточно редкая штука. За те разы, что я ходил в зону Гуляева, мне не выпало ни одного кристалла с ним. Или дело в том, что он мне не нужен?

– Если бы вернуться в то время, я бы ни за что Скверну не взял, – сказал Надежкин. – Даже если бы с ним в комплекте шел навык контроля. Отец говорил, мол, хорошие новые перспективы, но ни он, ни я не знал, что Скверна закрывает часть возможностей артефактора. Да, открывает новые, но толку от них.

Я вызвал прислугу. На звонок появилась Прасковья. Жизнь в Святославске прибавила ей уверенности, но всё равно при общении со мной она продолжала смотреть исключительно в пол и говорила так тихо что иной раз и слов не разобрать было.

– Проводи гостя в гостиную, – распорядился я, – и принеси ему чаю.

– Да я так подожду, без чая, – запротестовал Надежкин.

– Можешь не пить, но чай тебе принесут. Успеешь выпить. Мы где-то через полчаса отправимся. Как Прохоров вернется.

Надежкин ушел, а я опять переключился на письма, которых остался с десяток. Но не успел я разрезать даже первое, как передо мной возник Валерон.

– Нашли мы таки тайную комнату, – заявил он. – Причем реально тайную. Там давно никого не было, не уверен, что нынешний император о ней знал. Пылищи там неприличное количество. И ценности такие… сильно устаревшие. Разве что как исторический раритет брать или в качестве лома драгметаллов. Основа для ювелирного дела и артефакторики. Артефактов там нет вообще, только вот такого типа штуки.

И он выплюнул передо мной массивный золотой браслет с рубинами очень грубой работы. Действительно, если это и артефакт, то только такой, который называют артефактом древности. Предмет старины, который нынче не наденет ни одна уважающая себя дама.