Текст книги "Бездна (СИ)"

Автор книги: Инди Видум

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)

Ни стула, ни стола в этом помещении не было, а садиться на грязный тюфяк я не захотел. Вести доверительную беседу, когда оба собеседника стоят, посложнее, чем когда они комфортно сидят, но всё же возможно.

– Вернемся к тому, что у меня есть к тебе вопросы. Но мне не хотелось бы причинить тебе ими страдания или смерть. Поэтому я сейчас скажу, что меня беспокоит, а ты решишь, безопасно ли тебе на них отвечать. Собственно, тем у меня две: Долгин и Прокол.

– Оба-на, – удивился он. – Странное сочетание. В Прокол ходят только сильные духом. Долгин же трусоват, непонятно, за что его отметили там.

Он показал почему-то в пол, наверное имея в виду зону, но у меня создалось впечатление, что выгребную яму, аккурат расположенную внизу. Что касается Долгина, то трусом он не был, если это он пришел ко мне под видом Денисевича да еще и рассчитал всё так, что у меня не возникло никакого подозрения. То есть не трус, и не идиот.

– Значит, было за что, – ответил я. – Кого попало там не отмечают. – И тоже указал на выгребную яму. – Тебя же не отметили.

Он промолчал, но глаза его зло блеснули.

– Значит, о Долгине ты говорить можешь. Расскажи тогда, что ты о нем знаешь.

Я даванул и менталом, и убедительностью – даже если ничего не узнаю, хоть навыки прокачаю.

– Да мало я знаю, – бросил он.

И мне даже не понадобился сигнал от навыка, чтобы понять, что он лукавит.

– Ой, врешь, – сказал и отец Афанасий.

– Сколько ни знаешь, мне поможет всё. Ищу я его.

– И ведь не для того, чтобы выпить чаю в хорошей компании? – хохотнул он. – Но я и вправду знаю мало.

А потом сначала обрисовал внешность, совпавшую с оставшейся в моей памяти внешностью лже-Денисевича, потом сказал о его навыках, среди которых затесался и маскирующий в зоне – то есть никаким поисковым заклинанием человека с таким навыком было невозможно найти. Из минусов навыка было то, что вне зоны он не работал. Лопухнулся я, нужно было сразу после очистки зоны Молчановского запускать поиск. Но как оставить реликвию без присмотра? В последнем случае можно было получить проблемы куда значительней, чем сейчас. С Долгиным еще неизвестно, станет ли он проблемой вообще, а вот похищение реликвии, которое могло случиться, точно бы закончилось плохо.

После этого скверник рассказал, что основная база Долгина была в княжестве Молчановского. Как выяснилось, с Саморядовым Долгин приятельствовал, и они даже что-то там мутили на двоих. Где же Долгин сейчас, скверник не знал.

Я его вежливо поблагодарил и спросил:

– Информация о Проколе так же не является закрытой?

– А чего там закрывать? Его каждый может увидеть, кто достаточно смел, чтобы до него добраться.

– И каждый может в него пройти?

– Не каждый. Если устойчивость к зоне меньше пятидесяти – помрешь на той стороне. Там давление такое, что и пятидесяти иной раз не хватает. Обычно с более высокими уровнями переходят.

Мне с моим тридцать третьим пока и ловить там нечего. Разве что отправляться в ночные полеты, чтобы устойчивость качалась, пока я сплю? В другое время у меня и без того есть чем заниматься.

– А с пятидесятым там свободно ходить можно?

– Ежели не сожрут сразу, то свободно, – хохотнул он, показав, что в верхнем ряду зубов у него не хватает минимум трех. – Свободно там ходят только у кого нужный навык Скверны есть.

– Схему нарисовать можешь, что там и где расположено рядом с выходом. Ориентиры.

– На ту сторону никак собрались, Ваше Сиятельство? – усмехнулся он. – Пустое это. Назад не выйдете.

– Почему?

– Потому что Прокол внутрь впускает всех, а выпускает только со Скверной.

Говорил он уверенно, но мой навык сигнализировал: врет.

– Чтобы зайти и выйти, нужно просто прыгнуть в воронку?

– Ну, хотите – можно изобразить ритуальный танец, – опять хохотнул он. – Но можно и без него. Проваливаешься словно в вязкий кисель, а когда на той стороне оказываешься – следов этого киселя на тебе нет. И обратно тако ж. Схему-то рисовать? Пойдешь в один конец.

– Рисуй, – сказал я.

К сожалению, навык молчал, пока он что-то изображал на выданном отцом Афанасием листке бумаги. Поэтому я стал уточнять, что и где расположено, ссылаясь на неразборчивый почерк. На своем месте он изобразил только дольмен при заходе с моего княжества. Остальное точно не соответствовало действительности. Я бы расспросил его дальше и пристальней, но не при отце Афанасии. Пришлось удовлетвориться этой бумажкой. Я ее сложил, убрал в карман и сказал:

– Ты знаешь о том, что желание расстаться со Скверной должно быть сильным и искренним, иначе можно умереть?

– Я уже сказал, что желаю, – ответил он. – А коли умру – знать, судьба моя такая. Я и без того здесь заживо похоронен.

Сомневался я в благополучном исходе не зря: Свет отца Афанасия нутро этого скверника отторгало, и хотя источник мне удалось вырвать и разрушить, после этого пошло разрушение чего-то тонкого внутри. Скверник помучился, отчаянно цепляясь за жизнь, но отдал богу душу.

Глава 15

Отцу Афанасию наверняка было что рассказать если не про Долгина, то про Проколы, но он промолчал, не стал предлагать ни мне самому покопаться в Архивах, ни сделать это для меня. И я окончательно уверился, что Церковь может и идет к одной со мной цели, но преследует и свои, для чего добивается, чтобы я был ей должен. Покопаться бы в их архивах самому… Но я не понимал, как действует их сила, и не исключал, что ни Валерон, ни паучки не смогут провернуть это незаметно.

Что ж, продолжим собирать информацию, торопиться мне некуда – я всё равно пока не могу лезть в эту воронку.

Прежний хозяин Птоса ходил на ту сторону, но никогда не брал с собой помощника. При этом оставлял его ждать перед Проколом, то есть Птос не мог рассказать при всем желании, что находится на той стороне. Причину того, что его не брали, он тоже не мог назвать, так что я заподозрил, что переход может порвать связи между хозяином и помощником. Но насколько это было справедливо, разумеется, сказать я не мог.

Подозреваю, что и божок не ответил бы на этот вопрос: по его обмолвкам я понял, что информацию о чужих локациях они узнают опосредованно через своих агентов. Лезть к божку лишний раз не хотелось. Он и поначалу не отличался хорошими манерами, а с каждым разговором выглядел все менее и менее доброжелательным. Поэтому я решил для начала очистить несколько княжеств, а уже потом обращаться к нему с очередной просьбой. Чтобы выглядеть не просителем, а тем, кто пришел получить вознаграждение за хорошо сделанную работу.

Но и ускоряться с освобождением княжеств от зоны не стоит – это обесценит мою работу как в глазах божка, так и в глазах других князей.

Размышляя над этим, я вернулся в особняк и отправился в кабинет, где у меня осталось буквально десяток писем на разбор, и там на меня сразу же выскочил Валерон.

– Чего хотел патриарх?

– Не знаю, чего хотел, но вышло неудачное разрушение источника скверны. И одним скверником стало меньше.

– Тебе не впервой делать из них трупы. Домой? – вопросил он. – Или дела остались?

– За Гуляевым бы проследить… – предложил я. – Нужно изъять у него оставшиеся осколки и посмотреть, с кем он встречается. Кажется мне, идея с церковью – не его.

– На кого рассчитываешь выйти? – деловито тявкнул Валерон, весь подобравшийся в предвкушении: ведь про то, что нельзя брать компенсацию, я не говорил. И пожалуй, не скажу. Достал меня этот придурочный князь своими постоянными претензиями.

– В идеале – на Долгина, – честно сказал я. – Почему-то этот скверник обосновался именно у Гуляева. Совпадение? Возможно, но проверить надо. Мне кажется, скверники тесно связаны с верхушками управления в княжестве. То есть их кто-то покрывает за деньги ли, за услуги ли, или из идеологических соображений – нам без разницы. Опять же я рассчитываю на твой нюх. Ты же говорил, что запомнил запах лже-Денисевича? Предположительно, это как раз Долгин.

– Птоса могу взять? – уточнил он. – У него наверняка есть точки выхода там. Да и так в целом будет нелишняя поддержка.

– Если он согласится, – предупредил я.

– Уговорю. Мне бы запасной контейнер на всякий случай. Мало ли кто подвернется.

– Сделаю, – решил я. – Как вернемся, сразу и засяду.

Я досмотрел письма, все полетели в мусорную корзину, поговорил с Николаем Степановичем, надеясь на новую информацию, а заодно выясняя, нет ли в чем нужды у моих домашних, после чего решительно отправился в Камнеград заниматься делами. Первой переправил Наташу, а уже потом Птос перебросил и нас с Валероном. Помощники потопали к себе, а я отправился делать обещанные контейнеры. Работа эта была для меня уже чисто механической, поэтому я не концентрировался на каждой детали и мог размышлять на отвлеченные темы. Нужно было восстанавливать реликвию Щепкиных, а за ней ту, за которую мне заплатят. Плата была смешной, но не брать ее вообще – себя не уважать. И без того я практически за идею работал.

Вспомнив, что Валерона на той стороне, похоже, использовать не удастся, а Козырев хотел пойти со мной в Прокол, я, закончив два контейнера, связался с ним по артефакту.

– Алексей Фомич, не передумали со мной в Прокол лезть?

– Нет, Петр Аркадьевич, не передумал. Собрались пораньше? Помнится, вы про лето говорили.

– Летом и пойдем. Кстати, выяснилось, что для перехода нужна устойчивость к зоне не менее пятидесятого уровня. У вас достаточная?

– Достаточная, – коротко ответил он.

– Я связался с вами вот по какой причине. Нет ли у вас информации по Проколу? Пока мне удалось найти очень и очень мало.

– После Василия Петровича остались записи. Там должно что-то найтись, – задумчиво сказал он. – Вас интересует что-то конкретное?

– Меня интересует всё. У меня нет информации, кроме места Прокола и его вида. Мне кажется, при таких вводных опрометчиво лезть.

– Опрометчиво, – согласился Козырев. – Будем искать.

Успокоенный его обещанием (насколько мне помнится, Козырев никогда их напрасно не разбрасывал), я попрощался и пошел к Валерону передавать контейнеры. Устроились помощники у себя со всеми удобствами. Подушечный помост стал выше, и на нем образовались еще два возвышения, явно спальные места Птоса и Валерона. Но сейчас Птос был в своем основном виде, а Валерон залез ему под крыло с совершенно блаженной мордой. Блаженство могло объясняться не положением, а тем, что Митя читал вслух какую-то книгу. Его механический голос затих, лишь когда я вошел в помещение.

– Я принес контейнеры и щепки с заклинанием, – сообщил я.

– Митя предлагает использовать паучков.

– Да, мы будем полезны.

– Они слишком быстро разряжаются, – напомнил я.

– А мы возьмем один из экзоскелетов для зарядки.

– Работа, скорее всего, будет не в помещениях. Слишком холодно. Малыши не приспособлены для этого, – пояснил я. – Пусть для начала Валерон пробежится, узнает, что там происходит. А для вас тоже найдется дело, когда он вернется.

Валерон с Птосом отбыли сразу же, а я в кои-то веки пошел спать в собственную постель под бок к супруге, который несколько округлился, но от этого не потерял свою привлекательность. Идею полетать по ночам в вертолете над зоной, чтобы добрать сопротивляемость, я не отбросил, но собирался это делать с подстраховкой в лице Птоса, то есть займусь, когда он вернется.

На следующий день я занимался попытками сопряжений двух переговорных артефактов, поскольку на моем основном количество подключенных «трубок» уже становилось критичным. Осталось всего несколько свободных. А с учетом того, что к новой системе связи проявили заинтересованность некоторые князья, доработка сопряжения становилась весьма актуальной.

За этим делом и застала меня Наташа.

– Петь, тебе Щепкин звонит.

Поцеловав ее в щеку, я пошел в кабинет, благо он был недалеко от моей артефактной мастерской. Щепкин продолжал висеть на линии всё это время. Наверное – потому что когда я поднял трубку, там слышались только шумы.

– Александр Владимирович, здравствуйте, – громко сказал я.

– Петр, рад вас слышать, – на удивление совершенно трезвым голосом ответил он. – Я хотел уточнить, правда ли, что у Анастасии пробудилась магия. Она сказала, но, признаться, я весь в сомнениях. Очень уж это неожиданно, да и нас уверяли, что она магом не станет никогда.

– Признаться, Александр Владимирович, мы и сами в удивлении, – ответил я. – Но Екатерина Прохоровна вполне определенно говорит, что Анастасия стала магом. Мы не хотели сообщать вам раньше, на случай если явление временное и возникло в результате близости к сильной свежевосстановленной реликвии.

– Да, это проверит только время, – согласился он и заискивающе спросил: – А что там с восстановлением нашей реликвии, Петр?

– Пока я готовлюсь, – ответил я. – Собираю всё нужное. Дело это не быстрое, как вы понимаете.

– Вы должны были сначала восстановить нашу реликвию, а не Молчановских, – неожиданно наехал он на меня. – Мы с вами родственники, а Молчановский только и делает, что важничает.

– У меня были все осколки его реликвии, а вашей появились вот только, – возразил я. – Почему я должен был откладывать восстановление его реликвии? Вы же понимаете, что осколки вашей могли и не найтись.

– Петр, вы не подумайте, я в любом случае рад за Анастасию, – сразу дал заднюю он. – Но как же это тяжело быть князем без реликвии. Сын каждый день ходит в зону, и я боюсь, что он там погибнет, не сумев вырастить недавно родившегося сына.

Я подозревал, что одной из причин походов было нежелание общаться со склочной супругой – Лидия произвела на меня отвратительное впечатление при нашей встрече. Впрочем, вряд ли она думает обо мне лучше.

– Александр Владимирович, поверьте, я делаю всё возможное. Торопливость приведет к тому, что я погибну, не сумев восстановить вашу реликвию и оставив остальных с разбитыми реликвиями. Я вам незамедлительно скажу, когда всё соберется и можно будет приступать. Потому что вам тоже будет необходимо подготовиться.

Щепкин помолчал, тяжело вздохнул и выдал:

– Поскорей бы, Петр. А то нехорошо получается: я свое обещание выполнил и дал согласие на брак Анастасии, а вы свое – нет. Недостойно это князя.

– Александр Владимирович, вы забываетесь, – холодно сказал я. – Брак Анастасии в первую очередь выгоден вам. Уверяю вас, хватало князей, желающих породниться с Беляевыми. Юрий Владимирович получил весьма интересные предложения, в то время как у вас по факту нет ничего для него полезного. От своего слова я не отказываюсь и решу вопрос с вашей реликвией, как только смогу, но такие слова для меня оскорбительны.

Щепкин всполошился и начал многословно извиняться, утверждая, что я попросту неправильно его понял, но попрощался я с ним сухо, хотя и уверил, что займусь его делом как можно скорее.

Разумеется, я мог отправиться и немедленно, но не хотел без подстраховки от Птоса и Валерона. В деле проверить окрестности Митя и его отряд здорово уступали призрачным помощникам, хотя и были умными и наблюдательными.

Неприятный разговор со Щепкиным выбил из моей головы идеи, которые вроде как появились непосредственно перед ним, поэтому к переговорным артефактам я решил не возвращаться, пока не успокоюсь и, возможно, не вспомню, что же я собирался испробовать. Я принялся раскладывать материалы, прикидывая, на что их мне хватит, и неожиданно обнаружил мешок с пластинами музыкантши, о котором настолько забыл, что даже не вспомнил, каким образом этот мешок здесь оказался.

Но раз уж оказался, я посчитал это знаком для того, чтобы вернуться к идее изготовить калимбу, тем более что у меня и подходящие куски дерева из зоны были припасены. Не для этой цели, разумеется, но я же могу набрать и нового.

Самым сложным оказался подбор пластинок. На первый взгляд совершенно одинаковые, звук они производили разный, а он еще и менялся, если подтачивать и подкручивать. Выручил меня музыкальный слух прошлого Петра, потому что я за собой таких талантов не помнил, и к вечеру получился вполне себе рабочий инструмент, на котором я исполнил услышанную в Святославске балладу. После того эпичного случая, когда Наташа с ходу определила иномирное происхождение песен, я не рисковал больше использовать произведения не отсюда. Супруге я о вселении не собирался рассказывать, это оставалось тайной между мной и Валероном. Он даже Птосу не проболтался. Да и можно ли меня теперь считать выходцем из другого мира? В этот я вжился прочно, пустил корни, даже принял некоторые условности.

– Как этот инструмент волшебно звучит, – сказала Наташа, когда я закончил проигрыш. – Что это?

– Это? Скажем… Калимба? – предложил я название. – Он из пластин музыкантши. Я в свое время набрал их целый мешок – и вот наконец дошли руки.

– Это нужно непременно кому-нибудь показать, – горячо сказала она. – Может, устроим небольшой музыкальный вечер? Пригласим Беляевых и Верховцевых.

– Прекрасная идея, – горячо поддержал я. – Транспорт с нас. Хотя… нынче все Беляевы в вертолет не влезут.

Ниночка отправилась к маме, а за ней как-то незаметно переместился и Павел Молчановский. Официально – для перенимания опыта у Беляева. А неофициально… Мотя у меня уже спрашивала, знает ли история случаи, когда подругой невесты была паучиха. Мне казалось, что об этом думать рано, но Мотя отнеслась к этому со всей серьезностью, поскольку кто, как не она, будет отвечать за гардероб. При намеке, что за гардероб будут отвечать маменька и сама Ниночка, Мотя оскорбилась и не разговаривала со мной до самого отъезда, который, признаться, я воспринял с облегчением – очень уж утомительна временами была Мотя. И я даже всерьез размышлял, пропадет ли ее болтливость, если паучиху перекрасить.

– Ты второй собираешь, – напомнила Наташа.

– Там еще много работы. Возможно, устроить вечер у Беляевых? Тогда всем будет добираться проще.

– У Беляевых – это у Беляевых, – возразила Наташа. – А у нас должны быть свои вечера.

– Мы можем их устраивать для наших людей.

– Это не то, – возразила Наташа и загрустила.

Для нее жизнь сейчас наверняка казалась скучноватой, потому что даже с учебой пришлось временно расстаться. Но именно что временно – в следующем году она намеревалась вернуться к занятиям. Даньшина обещала подыскать няню, а Птос подрядился на ежедневную доставку, так что всё должно было получиться.

Не успел я подумать про Птоса, как передо мной появился Валерон и, возбужденно подпрыгивая на месте, протявкал:

– Петь, мы его нашли. Нашли мы Долгина. Он думал, что спрятался, ха-ха-ха. От моего носа не скрыться. Нашли мы его логово. Что делать будем?

От избытка чувств он прокрутился на месте, совсем как обычная собака, пытающаяся поймать собственный хвост.

– Взрываем?

– Для начала поговорим. Взорвать всегда успеем.

– Там много скверников. Они бы нам пригодились… – намекнул Валерон.

– Пока просто поговорим. Кстати, там Ольги Юрьевны нет?

– Какой Ольги Юрьевны?

– Супруги великого князя, – пояснил я. – Она как сквозь землю пропала. Нет ее нигде.

– Ну… – он смущенно отвел взгляд. – Не совсем сквозь землю и не совсем пропала. Она воссоединилась с супругом и сыном.

– Э?.. – не нашел я цензурных слов.

– Я услышал, как она давала приказы императрице, – пояснил Валерон. – Та как зомби стояла и глазами хлопала. Сначала речь шла о Молчановском, Ольга Юрьевна приказала его убить любой ценой. Потом речь пошла о тебе. И на фразе «Как же его убрать?» она удачно зашла за спину императрице и провалилась в стазисный контейнер.

Валерон смотрел абсолютно честно.

– А раньше мне рассказать?

– Да как-то к слову не приходилось, – вильнул он хвостом. – Опасность устранена, и ладно. Это же моя обязанность – тебя защищать, я пока с ней справляюсь, дополнительное вознаграждение не требую.

– Я же при тебе говорил, что ее ищу.

– Разве? Не помню. В любом случае ты ее уже нашел. Беспокоиться не о чем. В стазисе не позлоумышляешь, – и он быстро-быстро перевел разговор: – Так что будем решать с Долгиным? Он сбежать может.

– Навестим. Только соберем еще и команду паучков, – предложил я.

– Ты ему хочешь эффектно подложить под нос записку, что стоишь перед дверью и просишь аудиенцию? – радостно тявкнул Валерон. – Хорошая идея, одобряю. Я за Митей, пусть собирает толпу. Ядом заряжать будешь?

– Буду, – решил я.

Валерон исчез, а Наташа сказала:

– Кажется, музыкальный вечер отменяется.

– Почему? – удивился я. – Я ненадолго. Максимум на час. Переговорю – и назад. Собирать людей сегодня мы не собирались.

– Уверен, что Долгин на тебя не нападет? – спросила она, но довольно спокойно, значит, дар ей не сигнализировал об опасности. Намеренно к нему она нынче не обращалась, но опасность продолжала чувствовать.

– Ему невыгодно, – пояснил я. – Он сам предлагал нейтралитет. И знает, сколько скверников, нападавших на меня, не вернулись. В крайнем случае Валерон забросит меня в стазисный контейнер и эвакуирует.

– Крайнего случая не будет, – твердо сказала она. – Возвращайся скорее, я буду ждать.

Чтобы вернуться скорее, нужно было скорее отправиться. На заправку паучков ядом и энергией ушло около получаса, а после этого мы собрались – и всей толпой отправились к базе Долгина.