Текст книги "Вызов (СИ)"

Автор книги: Инди Видум

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

Собственно, к ее родителям они сразу и направились по приезде в Святославск, когда я подъехал к дому Щепкиной. Облюбованного щенка она забрала, хотя я был уверен, что она напрочь про него забыла. Лёня же сказал, что дойдет до дома самостоятельно. Я возражать не стал – сил у меня не осталось вовсе. Конечно, было желательно переговорить с родителями Щепкиной, но от того, что перенесу это на завтра, ничего не изменится. Более того, лучше с ними разговаривать отдохнувшим, чтобы замечать все реакции в точности и использовать все возможности для получения правды, в том числе и с помощью навыков.

Сейчас же я хотел добраться до дома и лечь спать. Других желаний у меня не было.

Я чуть было не забыл корзинку в сундуке Макоши – Наташа напомнила. В доме я вручил щенков подбежавшей нас встречать Прасковье, а сам отправился мыться, мечтая только о том, что поужинаю и наконец доберусь до кровати.

Но стоило выйти из купели Макоши, в которой я не только отмачивал дорожную грязь, но и вымывал усталость, как Николай Степанович мне сообщил:

– Вас ожидает некий… господин. Он уверяет, что пришел отдать вам долг.

Пауза перед словом «господин» была слишком характерной, чтобы я не сообразил, кто меня ожидает.

– Он в гостиной?

– Я взял смелость проводить его туда, Петр Аркадьевич, – подтвердил Николай Степанович. – Или нужно было в кабинет? Но в кабинете его одного оставлять я бы не рискнул. В гостиной за ним хотя бы есть кому наблюдать.

Он имел в виду наверняка кого-то из горничных, кого оставил с поручением. Я же понимал, что за собачьим вором Хикари будет наблюдать вне зависимости от того, где он находится на ее территории. И всё же не подвергать гостя соблазнам было правильным решением.

– Я встречусь с ним в гостиной, – решил я.

Сомнения Николая Степановича относительно гостя были понятны – очень уж жуликоватый вид тот имел. Одежда тоже не соответствовала гостям, которые должны были приниматься в этом месте.

– Петр Аркадьевич, здравствуйте. – При моем появлении он вскочил и церемонно поклонился. – Как мы и договаривались, я принес деньги. Можете пересчитывать.

– Поверю вам на слово.

– Сдурел? – тявкнул Валерон. – Этому типу можно только на клятвы верить, да и то… Скользкий он очень.

– Могу я надеяться, что инцидент исчерпан?

– Можете, – милостиво подтвердил я. – Ваш наниматель уже знает о неудаче?

– Пока мы не сообщали, Петр Аркадьевич. Видите ли, нам был выдан аванс, и мои коллеги не горят желанием его возвращать. Изыскивают альтернативу.

– В виде похожей собаки? – заинтересовался я. – Но ведь Симуков рано или поздно узнает, что его обманули.

– Он втравил нас в это дело, Петр Аркадьевич, – коротко ответил тип. – Это подстава, такое не прощается. И за такое заказчик должен заплатить.

– Могу предложить вам альтернативу. В виде щенков. Скажете, что самого Валерона добыть не смогли, только одного из его детей, которых при вас привезли в корзинке со скандалом.

– И много щенков? – заинтересовался вор, в голове которого заработал калькулятор. Даже если за щенка заплатят чуть меньше, их же четверо, значит, можно будет взять количеством.

– Четыре. Но сегодня я вам дам одного. Остальных – если Симуков заинтересуется и вы сможете взять с него дополнительные деньги. Сами же будете просто приходить ко мне и забирать щенков по одному.

– Заинтересуется, – ухмыльнулся он. – Давайте вашего щенка.

Глава 17

Со Щепкиными я пообщался следующим вечером. Повод был весомый: мнение княжеской семьи относительно помолвки дочери с сыном предпринимателя не изменилось даже после того, как Лёня доказал, что он теперь маг. Александр Владимирович заявил, что их не поймут, если они согласятся на подобный мезальянс. Отказ был окончательным не оставляющим возможностей для двоякого толкования.

Щепкина разругалась с родителями, психанула и фигурально хлопнула дверью, уйдя ночевать к подруге. Нет, я бы без проблем предоставил ей в пользование любую из свободных спален. Однако приличия не позволяли ей проживать в одном доме с потенциальным женихом – если им всё-таки удастся пожениться, злые языки напридумывают много чего о причине. Такое решение я мог только поддержать.

Лёня, несмотря на получение им магии, выглядел совершенно раздавленным после разговора, поскольку был уверен в положительном решении. Пришлось ему намекнуть, что через пару месяцев что-то может измениться. Правда, я не сказал ему, что тогда уже Щепкина будет неподходящей партией для княжича, поскольку магии у нее как раз нет.

Первой встретила меня Ольга Станиславовна, элегантная улыбчивая и очень к себе располагающая дама.

– Петр, я понимаю, почему вы пришли, – заворковала она. – Но увы, ваш приход ничего не изменит. Ваш сводный брат нам с супругом симпатичен, но кто мы такие, чтобы нарушать условности?

– Те, кто их создает, Ольга Станиславовна? – предположил я. – Создайте новые, подарите влюбленным счастье. И я уверен, что вы не пожалеете.

– Ах, Петр… – покачала она головой. – Вы слишком романтичны. Считаете, что все должны следовать вашему примеру и красть любимую девушку у несогласной родни. И к чему это привело? Куликовы не хотят общаться ни с вами, ни с Натальей. Вы считаете, это хорошо?

– Вам честно сказать, Ольга Станиславовна?

– Разумеется, Петр.

– Я этому рад.

– Рады? Что ваша супруга разорвала все связи с семьей? – удивилась она. – Вас, по слухам, даже на свадьбу не приглашали.

– Потому что мы прекрасно знаем брачующихся и понимаем, что семейного счастья там не ожидается.

– Вы всё же неисправимый романтик, Петр, – снисходительно улыбнулась она. – Любовь проходит, положение в обществе остается. Ваш брат станет князем. К нему станут относиться с куда большим уважением, чем к вам. Не обольщайтесь своим назначением. Император рассчитывает на то, что вы не справитесь.

Она покачала головой с важным видом.

– Пока мы справляемся и платим налоги в полном объеме, Ольга Станиславовна.

Она посмотрела на меня как на неразумного ребенка, которому приходится объяснять очевидное.

– И как долго это будет? И вы, и я знаем, что зона захватывает княжество Вороновых. Как бы вы ни были хороши в управлении остатком княжества, после его исчезновения вы сможете разве что на роль управляющего претендовать, а отношения с семьями что вы что ваша супруга очень испортили. Я не хочу такой судьбы своей дочери.

– То есть вы подобрали ей жениха, Ольга Станиславовна? – уточнил я.

– Не буду от вас скрывать, Петр, всё именно так. Из хорошей аристократической семьи. Конечно, он всего лишь второй сын графа, но фортуна бывает весьма переменчива.

Паучка я выпустил давно, и он должен был уже зацепиться за ее одежду. В этот раз я смог разделить наблюдение. Валерон проследит за главой семейства, а 007 – за его супругой. Двигался 007 нынче совершенно бесшумно – на кончики лап я нанес ему слой алхимической резины, в которой паук сразу проделал отверстие под выдвигающиеся коготочки. Слышно его не было, но я не уловил и когда он сменил локацию с моего мундира на другое место. Поэтому переживал за первую операцию моего маленького разведчика. Забрать его тоже должен был Валерон, иначе пауку пришлось бы слишком долго добираться.

– Именно так, Ольга Станиславовна. Фортуна бывает весьма переменчива. Мой брат получил магию, когда все вокруг утверждали, что это невозможно. Это ли не доказательство того, что фортуна к нему благоволит?

– А не потому ли задержалась моя дочь, что при получении магии возникли какие-то сложности? Нет, Петр, не уговаривайте меня, я никогда не соглашусь на этот брак. Как я уже говорила, нас не поймут в обществе. И вполне возможно, что Анастасии будет отказано от домов, где ее принимают. Это не то будущее, которое я бы хотела для нее.

Ее позиция сомнений не оставляла: Лёня хоть с магией, хоть без, был для семьи Щепкиных неприемлемой кандидатурой. Выходило, что никаких предсказателей у них в семье не было и они выкатили Лёне тогда эти условия, чтобы показать невозможность брака. Потому что был бы предсказатель – ухватились бы руками и ногами за возможность выдать дочь за будущего князя.

– Юрий Владимирович тоже считает, что Леониду нужно жениться на девушке из своего круга, – забросил я наживку, чтобы уж точно убедиться в том, что Щепкиным такой зять не нужен.

– Господин Беляев – весьма здравомыслящий человек. Прекрасно образованный господин. Леонид мне всегда нравился, и был бы он человеком нашего круга, я бы, безо всякого сомнения, согласилась на этот брак.

И опять я не понял, было ли это намеком или нет. Ольга Станиславовна старалась казаться милой, доброжелательно улыбалась, но ничем не показывала своих истинных чувств.

Я проверил ее и на навыки, и на скрытую клятву. Скверны не оказалось, как и клятвы кому бы то ни было. Действовала она без принуждения, но в интересах своей семьи. Разумеется, как она их понимала. Потому что брак дочери со вторым сыном графа не принесет семье никаких выгод. Даже репутационные сомнительны. Анастасия – княжна, и брак всё равно неравный, пусть и не настолько, как в случае с сыном промышленника.

– А если Леонид получит дворянство, Ольга Станиславовна?

– Намекаете, что мы могли бы ему это дать? – она задумалась. – Нет, Петр, это очень плохой вариант. Не думаю, что Леонид пойдет на клятву нам.

При этих словах я напрягся. Потому что как раз это могло быть конечным пунктом затеянной Щепкиными игры. Личная клятва от наследника состояния Беляева – это очень серьезный куш.

– Я тоже не думаю, что это хорошая идея, Ольга Станиславовна.

Она опять улыбнулась, но ее улыбка мне больше не казалась ласковой. Холодная, едва ли не змеиная. Щепкина-старшая не позволяла себе настоящих чувств, зато была очень искусна в имитации нужных. Нужно будет поговорить с Лёней, чтобы не наделал глупостей.

Больше мы с ней к теме Лёни и Анастасии не возвращались до появления князя Щепкина. 007 я так и не заметил, но надеялся, что он проследит, с кем княгиня будет общаться после моего визита. Валерон физически не мог раздвоиться и проследить за обоими. Пришлось менее важную княгиню отдать под наблюдение паука. Возможно, он справится даже лучше призрачного помощника – возможности проверить у нас до сих пор не было.

После приезда князя княгиня извинилась и нас покинула. Щепкин-старший же предложил пройти в кабинет, поскольку сразу предположил, что мой визит скорее деловой, чем дружеский. Его я тоже проверил на Скверну и скрытые клятвы. Он оказался в этом плане чист. Разумеется, это не отменяло возможного участия в схемах скверников, но делало его чуть менее вероятным. И главное, князь мог действовать в своих интересах, а не в интересах некоего бога. А значит, разрушение реликвий не должно входить в его планы. Ни чужих, ни своих. Потому что дай разрешение на разрушение чужой реликвии – не заметишь, как останешься без своей. А общество по отношению к князьям, утратившим реликвии, снисхождений не допускало.

В кабинете Щепкин предложил мне коньяк, но я отказался – разговор следовало вести на трезвую голову.

– Итак, Петр, вы пришли спросить, почему мы опять отказали вашему сводному брату, несмотря на то что магию он получил? – с доброй улыбкой спросил князь отпивая коньяк из низкого бокала. – Признаться, с моей стороны было неосмотрительно заявлять, что мы могли бы прийти к соглашению, будь он магом.

– Условие он выполнил, – намекнул я. – Почему бы вам не подумать об этом?

– Леонид – не дворянин.

– Или дело в том, что Ольга Станиславовна нашла более подходящую партию для дочери?

– Эх, молодость, молодость… – вздохнул он. – Мы желаем Анастасии только счастья, которое невозможно, если она выйдет замуж за вашего сводного брата. Леониду мы тоже желаем благополучия. У вас перед глазами должен стоять пример родителей. Приняло ли общество вашу мать? То же самое будет с вашим братом. Остракизм – вот что его ждет, если он всё же женится на Анастасии без нашего благословения. При этом остракизм может распространиться и на Анастасию, чего мы допускать не должны как заботливые родители.

– Ну так дайте разрешение. Покажите, что брак случился при полном вашем одобрении.

– При всем уважении к Юрию Владимировичу, я не могу допустить брак моей дочери с его сыном, – твердо сказал Щепкин. – Их семья стоит настолько ниже нашей, что всерьез такой вариант рассматривать я не могу.

– Александр Владимирович, я уважаю ваше мнение, поэтому возвращаться к теме благословения не буду. Собственно, я пришел к вам по другому вопросу.

– Вот как? – удивился он. – Вы меня заинтриговали, Петр. Неужели нужны инвестиции в ваше производство? Слышал, что вас берут под крыло Болдыревы. Не хотелось бы портить с ними отношения. Вот если бы вы обратились с этим вопросом ко мне раньше, я бы непременно пошел вам навстречу. Но теперь это означает разругаться вдрызг с Болдыревым, а он весьма злопамятен.

В голосе Щепкина слышалось искреннее огорчение, что я не обратился к нему раньше, до того как Болдырев всем радостно раструбил, что нас крышует.

– Что вы, Александр Владимирович, я бы никогда не стал просить вас о чем-то, идущем вразрез вашим интересам.

– Вы на редкость здравомыслящий юноша, Петр. Удивительно для вашего возраста, насколько здравомыслящий. Так о чем вы хотели поговорить со мной?

– Александр Владимирович, кому вы рассказали о причине поездки вашей дочери?

– Разумеется, никому, Петр. Такая поездка может уронить тень на репутацию нашей дочери, – заявил он.

– Видите ли, Александр Владимирович. Леонида собирались убить, – ответил я. – Настоящего служащего вывели из строя, и на его место уселся фальшивый, который отправил Леонида в правую дверь Лабиринта.

Вся вальяжность Щепкина слетела в один миг.

– В правую дверь? Человека без магии? Это же форменное убийство.

– Вот именно, Александр Владимирович. Поскольку Леонид не говорил о поездке никому, кроме меня, а Анастасия – никому, кроме вас, то…

Закончить я не успел – Щепкин оскорбился.

– Вы подозреваете меня, Петр?

– Что вы, Александр Владимирович. Я не вижу причины для вас делать это столь замысловатым способом. Вам проще было бы решить этот вопрос в Святославске и без таких представлений.

На самом деле не проще, поскольку мои артефакты не позволяли нанести урон при нападении. Возможно, их уже пытались незаметно прощупать и пришли к выводу, что убить человека под защитой моих артефактов практически невозможно, поэтому и разработали схему, при которой брат снимет артефакты добровольно.

Я осторожно начал поддавливать убедительностью еще в начале нашей беседы, надеясь, что выведу собеседника на полную откровенность.

– Поэтому, Александр Владимирович, я вас и спрашиваю: сообщали ли вы кому-нибудь о причине отъезда Анастасии?

– Я не сообщал, за супругу тоже ручаюсь, – ответил он необыкновенно серьезно. – Но не исключаю, что это мог услышать кто-нибудь из прислуги.

– У вас они не под клятвой? – удивился я.

– Боже мой, Петр, только не говорите мне, что у вас прислуга под клятвой. Крайне архаичная традиция, мы же идем в ногу со временем.

Так и захотелось сказать, что дело не в архаичности, а в том, что князь не желает принимать на себя дополнительные обязательства по отношению к своим людям.

– Зато моя прислуга не сообщает посторонним ничего о том, что происходит в моем доме. Но если мы выяснили, Александр Владимирович, что ваша прислуга могла сообщать важную информацию третьим лицам, то остается единственное заинтересованное лицо – подобранный Ольгой Станиславовной жених.

– Эка вы завернули, Петр, – недовольно сказал Щепкин. – Там пока речи о помолвке не идет, только осторожная договоренность. Настя очень уж независимой особой выросла. С нее станется при сильном давлении уйти из дома, как она сделала вчера.

– А если бы Лёню удалось убрать, то и препятствие для помолвки было бы устранено, Александр Владимирович.

– Вот уж не уверен. Анастасия всегда выступала против договорных помолвок. Мне кажется, она и завела отношения с вашим сводным братом нам в пику, чтобы показать свою независимость. Ольга Станиславовна может договариваться сколько душе угодно, но последнее слово всё равно останется за дочерью. Не те нынче времена, чтобы силком замуж тащить.

– Не те, – согласился я. – Разумеется, вы правы в отношении дочери. И всё же я хотел бы узнать, кого Ольга Станиславовна прочит ей в женихи.

– Петр, этот человек вряд ли замешан в покушении. Ищите преступника в своем окружении. То есть в окружении Юрия Владимировича. У него множество недоброжелателей, способных оплатить и не такое покушение. Молодой человек, которого, как вы выразились, прочат в женихи моей дочери, на такое действие неспособен. По банальной причине – отсутствия возможностей.

– И всё же, Александр Владимирович…

– Нет, нет, нет и еще раз нет, – прервал он меня. – Я не позволю впутывать постороннего человека. И не просите, Петр. Это моя позиция. Я не хочу, чтобы трепали имя дочери, что непременно начнется, если всплывет эта история.

Меня удивило, что навыком я не могу пробить князя. Очень уж упорно он сопротивлялся, поэтому я усилил нажим не доводя, впрочем, до максимума. Не хотелось, чтобы потом Щепкин, анализируя разговор, сообразил бы, что я на него воздействую.

– Я обещаю, Александр Владимирович, что эта информация не уйдет дальше меня. Разумеется, у меня нет в планах прийти к незнакомому человеку и высказать ему подозрение в организации преступления. Но понаблюдать, чтобы убедиться в его непричастности – почему бы и нет?

– Если вы даете слово, что не будете беспокоить постороннего человека, – с долей неуверенности сказал Щепкин.

– Даю слово, что пойду к нему, лишь убедившись в виновности.

– Родион Охрютин, – неохотно сказал Щепкин. – Знаете такого?

– Увы, имя мне ничего не говорит.

– Очень скромный, хорошо воспитанный юноша с приличным годовым доходом. Прекрасная партия для нашей дочери. Разумеется, учитывая, что у нее нет магии.

– А у него?

– Ему тоже не повезло. Но дети могут получиться одаренными, поскольку с той стороны очень хорошая наследственность.

– Вы рассуждаете как князь Симуков, Александр Владимирович, – сказал я, имея целью именно уязвить собеседника. – Только он интересуется наследственностью собак, а вы – людей.

– Уверяю вас, наследственностью людей Вячеслав Львович тоже интересуется, – ничуть не оскорбился Щепкин. – К нему иной раз обращаются за консультацией о возможностях брака между представителями разных семейств. Консультацию он дает исчерпывающую.

Недосказанность я понял совершенно правильно.

– На Анастасию и Родиона прогнозы хорошие?

– Прекрасные. Дети с высокой вероятностью будут при магии.

Я понял, что Щепкиных на сегодня мне достаточно. На месте Анастасии я бы еще раньше сбежал из дома. Потому что родительская любовь бывает окрыляющей, а бывает душащей, когда тебя не воспринимают в качестве отдельного разумного субъекта. Здесь присутствовала вторая.

Валерон, никак не проявивший себя во время беседы, пробудет здесь еще пару часов, а потом заберет 007. И они уже вдвоем отчитаются о том, что смогли узнать и увидеть.

Глава 18

Когда я вернулся домой, меня уже ожидал давешний собачий вор, чуть ли не приплясывая от нетерпения и держа наготове огромный баул, приготовленный под щенков.

– Мне нужны остальные щенки, Петр Аркадьевич, – выпалил он, едва меня завидев на пороге.

– Что, Симуков заинтересовался?

– Я не напрямую с ним переговоры веду, через посредника, – пояснил он. – Посредник сказал, что щенков готовы выкупить всех, но в два раза дешевле, чем взрослого пса. Я сказал, что мы этого подманили и вытащили через ограду.

– А не подозрительно будет, если вы сразу всех остальных передадите?

– Нет. Я сказал, что мы взяли только одного, потому что не были уверены, что такая замена подойдет. А так бы могли сразу всех. Я вон даже сумку под них взял, притворился для наблюдателей приказчиком с образцами товара.

В том, что за нами наблюдали, я и без того знал. Но было удивительно, что и этот тип засек наблюдение за домом. Возможно, наблюдатели рассчитывали понять, что случилось с теми, кто вошел и не вышел. Или готовили новое нападение.

Если я отдам сразу всех, то Валерон непременно расстроится, поскольку пока научил всю троицу только таскать колбасу с кухни. Делали они это организованно: пока двое отвлекали кухарку, третий хватал подвернувшийся кусок и тащил в укромное место, где Валерон честно делил колбасу на всех. По кусочку каждому щенку, остальное – себе, потому что щенкам есть колбасу в больших количествах вредно. В малых тоже, но вознаграждение должно быть. Валерон собирался экстраполировать воровство колбасы на воровство чего-нибудь поценнее, но придется ему обойтись без дальнейшего развития учительского навыка.

Я приказал принести оставшихся щенков, продолжавших тренироваться на кухне даже в отсутствии Валерона и с предупрежденными кухонными работниками. Всё же Валерон успел вбить им в подкорку основные понятия деятельности, которую он понимал единственно правильной: всё, что лежит плохо, должно лежать хорошо в другом месте. Желательно в желудке.

Щенки отчаянно сопротивлялись помещению в сумку, пришлось вору их усыпить – навык такой в наличии имелся. У остальных собачьих воров тоже были интересные навыки. Вообще, хорошо подготовленную команду отправил Симуков за Валероном.

– Ежели у вас еще вдруг щенки появятся, Петр Аркадьевич, будем рады помочь от них избавиться, – довольно сказал переговорщик на прощанье.

Еще бы ему довольным не быть: вместо оговоренной суммы получил в два с половиной раза больше. А возможно, и дальше будет подрабатывать таким образом.

– Сообщу, если появятся, – обнадежил я его.

– Тогда я адрес для связи оставлю?

– У меня есть, – ответил я с насмешкой, глядя, как вытягивается его лицо.

Он серьезно думал, что я оставлю их без присмотра? Валерон проследил за каждым и сообщил мне три адреса на случай, если те решат, что выкуп платить необязательно. Но на свое счастье, воры оказались сообразительными и принесли в полном объеме выкуп, решив со мной не ссориться.

– В который раз убеждаюсь, что княжеские семьи… – начал было он и осекся, поскольку за продолжение в духе «настоящие преступные синдикаты» огреб бы дополнительных неприятностей.

Чтобы больше меня не провоцировать, он торопливо попрощался и ушел, прижимая к груди баул со щенками. Как быстро у них меняется жизнь…

После ухода собачьего вора (хотя теперь уж, скорее, собачьего жулика) я перед разговором с Лёней решил созвониться с Юрием Владимировичем. В такое время он мог уже вернуться домой, но застал я его всё-таки в конторе, куда позвонил, когда в доме трубку никто не взял.

– Юрий Владимирович, здравствуйте. Лёня вам звонил?

– Что-то опять случилось? – насторожился он. – Здравствуй, Петя. Рад тебя слышать.

– Его последняя поездка в Лабиринт увенчалась успехом, хотя и прошла с осложнениями. Ваш сын теперь маг.

«С осложнениями» я выделил голосом, намекая, что то, что случилось, расскажу при личной встрече.

– Вот паршивец, даже не позвонил, – возмутился отчим. – Что он получил, ты не знаешь?

Разговаривали мы так, поскольку нас наверняка подслушивали. Мне даже показался тихий женский восторженный вскрик. Уверен, информация об удачном Лёнином походе разойдется быстро.

– Сродство к Огню и сродство к механике, – сообщил я. – Из заклинаний только Искра, но это поправимо.

– Прекрасные новости, – оптимистично сказал отчим. – А почему он не сообщил об этом мне?

– Он торопился поставить в известность родителей любимой девушки. Ему опять отказали. Более того, родители подобрали ей жениха, с их точки зрения, куда более достойного. И с хорошей наследственностью. Как мне сказал глава семейства, сам Симуков их консультировал и признал хорошими возможные результаты брака.

Признаться, сарказма я не сдержал, когда рассказывал о евгенических планах Щепкиных. Взбесил меня разговор что с главой семьи, что с его супругой, которые хоть и признавали меня достойным своего общения, но считали Антошу куда более выдающимся представителем княжеского семейства Вороновых. Наверное, Куликовых тоже консультировал Симуков и признал вариант брака Антоши и Маши перспективным.

– Леонид?..

– Совершенно раздавлен, – подтвердил я опасения отчима. – Ему фактически обещали согласие при получении магии, но когда это случилось, заявили, что брака не будет в любом случае, потому что он – не человек их круга.

– Вот об этом я и говорил, Петр… – вздохнул отчим.

– Мне не нравится суета вокруг Лёни, – сказал я, опять выделив голосом слово «суета», чтобы показать нетелефонность разговора. – Предлагаю его убрать из Святославска на пару месяцев, чтобы не наделал глупостей. Мое поместье у зоны – прекрасный вариант. Он сможет развивать механику и получать развитие как маг. Там за ним присмотрят. Я не уверен, что он согласится, но до разговора с ним хотел бы заручиться вашим согласием.

– Он потеряет год учебы… – задумался отчим.

– Это лучше, чем потерять жизнь. Займется самообразованием, выйдет из депрессии.

– В принципе, я не возражаю, Петя. Мне это тоже кажется хорошим вариантом. Дело за ним.

Мы еще недолго поговорили, он осторожно напомнил про обещанную охранную систему для дома, я пообещал приехать к ним на следующих выходных, благо всё нужное для работы у меня имелось, а заготовки для Живых печатей я могу сделать заранее, как и собрать части каменных стражей. А еще я прекрасно понимал, что Юрий Владимирович хочет услышать лично то, чего не было сказано по телефону. Потому что прямо я говорить не мог, но намекнул о том, что случилось что-то серьезное: что в Лабиринте, что у Щепкиных.

После разговора с отчимом я посмотрел расписание поездов, книжечка с которым лежала у меня в кабинете, и отправился к Лёне. На занятия он сегодня не ходил, лежал в одежде на кровати и пялился в потолок.

– Ты говорил со Щепкиными, да? – спросил он, повернув ко мне голову.

– Говорил, – признал я. – Безрезультатно. Лёнь, тебе нужно уехать.

– Смысл? – вздохнул он. – Это ничего не изменит.

– Через несколько месяцев изменится всё, если ты не наделаешь глупостей, – ответил я. – Предлагаю тебе поехать ко мне в поместье и походить в зону.

Он впервые проявил заинтересованность. В глазах даже блеск появился.

– Смысл? – всё же спросил он.

– Наберешь навыков, займешься механикой – у меня там прекрасно оборудованная мастерская. Если что-то кованое понадобится из механизмусов, я буду присылать с оказией.

– Это ничуть не улучшит мою ситуацию.

– Почему же? Ты сможешь открыто заниматься магией и развивать свои способности. Щепкины поймут, что ты не мямля и не тряпка, – жестко сказал я.

– Я не мямля и не тряпка! – возмутился он.

И даже с кровати подскочил.

– Пока я вижу обратное, – ответил я. – В конце концов, ты можешь схватить Анастасию под мышку и обвенчаться с ней в Озерном Ключе.

– Ты не понимаешь последствий, – покачал он головой.

– А вы не афишируйте брак, – ответил я.

– Бесконечно скрывать не выйдет.

– Через пару месяцев всё изменится, – намекнул я.

– Что изменится? Я стану дворянином? Можно купить такую возможность у кого-нибудь из князей, я думал об этом. Это очень дорого и ничего не изменит. Настины родители заявят, что им нужен титулованный зять.

– Хорошо, что ты это понял, – кивнул я. – И не пойдешь на такое ни за деньги, ни за клятву верности, на что наверняка намекали Щепкины. И захотят другие князья. Лёнь, я тебе обещаю решить этот вопрос в течение полугода. Щепкины не просто дадут свое согласие – они сами к вам придут с брачным предложением. Но сейчас тебе нужно уехать. Бросить всё и уехать.

– Я с Алексеем занимаюсь, – ответил он. – Не могу его бросить.

– Он раньше как-то занимался и без тебя, – напомнил я. – Если у него возникнут серьезные проблемы, помогу. Или Павел Валентинович вернется.

Последнее было маловероятным. Павел Валентинович уже устроил мини-школу на базе моего поместья и занимался с теми детьми, что жили там. И это вдобавок к взятой на себя архивно-бумажной работе. Откуда в нем только силы взялись? Возраст никуда не делся, но энергии прибыло столько, что окружающие диву давались. Павел Валентинович чувствовал себя нужным и востребованным, что для него было очень и очень важно.

– Короче говоря, собирайся, отвезу тебя на поезд и посажу. С Анастасией заедешь попрощаться.

– А если она, пока меня не будет…

– Тогда ваши чувства ничего не стоят. Если короткая разлука их погасит, то и бороться за них бессмысленно.

Лёня принялся оскорбленно доказывать, что их чувства выдержат и более долгую разлуку, а опасается он не за то, что Щепкина его разлюбит, а за то, что ее родители заставят ее выйти замуж за другого. Я пообещал лично проконтролировать, чтобы этого не случилось, и, видя, что Лёня не торопится собираться, принялся забрасывать его вещи в вытащенный чемодан. Лёня возмутился, поругался и в конце концов принялся собираться сам, выйдя из состояния «мне в этой жизни больше ничего не нужно».

Выехали мы вовремя, на прощание я Лёне отвел полчаса, иначе мы могли опоздать на поезд. Щепкина решила его проводить до вокзала, не осталась в гостинице. Я пообещал ее отвезти обратно – для Лёни, чтобы он не переживал. Девушка была полна готовности уехать с ним вместе в Озерный Ключ.

– Мои родители не согласятся никогда, – уверяла она. – Мама наметила мне определенную партию.

– Анастасия, силком она вас не выдаст, – сказал я. – Я уже пообещал Лёне решить этот вопрос.

– Вам не удастся уговорить моих родителей, – покачала она головой. – Мама если вбила чего-нибудь себе в голову, то уже не свернет с намеченного пути.

– А вы?

– А я не хочу расставаться с Леонидом. Я готова выйти за него немедленно, – заявила она.

– Ты достойна лучшей жизни, – пафосно сказал Лёня.

И они принялись уверять друг друга во взаимной вечной любви, пытаясь выяснить, кто же из них любит другого больше. За билетом пришлось идти мне, пока они разбирались в своих чувствах. Купил и два перронных, чтобы проводить брата до самого вагона.

Прощаясь с Лёней, Щепкина заливалась слезами, как будто они расстаются навсегда. На напоминания проводника о необходимости усаживаться в вагон внимания они не обращали оба. Пришлось брата силком запихивать в вагон, а то с него сталось бы пропустить отправление. Сделал я это вовремя: буквально через несколько минут поезд тронулся, и Щепкина побежала по перрону, чтобы как можно дольше не терять Лёню из вида. Пришлось ее ловить, чтобы не грохнулась, когда перрон закончился.

Возвращались мы к машине в траурном молчании, а когда начали отъезжать от вокзала, Щепкина сказала:

– Нужно было мне уехать с ним. Родители никогда не смирятся.

– Давайте поспорим, Анастасия? – предложил я.