Текст книги "Вызов (СИ)"

Автор книги: Инди Видум

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)

Глава 22

Антоша и Маша благополучно поженились. Брак и смена фамилии для кузена были одобрены императором – по этому поводу даже указ опубликовали сразу на следующий день после венчания. Похоже, задолго до этого дня было уже согласовано, ждали только этого знакового события: брака представителей двух старейших княжеских семейств. Теперь Антоша официально стал Куликовым. И меня неожиданно порадовало, что фамилии у нас теперь разные. То есть теперь все выходило правильно: дерьмо притянулось к дерьму.

Для меня оставалось не совсем понятным Антошино положение в семье. Княжич? Княжич-консорт? Или вообще просто консорт? Точнее, даже ширма для тех детей, которых Наташина сестра решит завести, потому что с Софией у Антона детей не было. Короче, успехов Антону и Маше в этом нелегком деле. И удачи – она им ой как пригодится.

Ни меня, ни Наташу на это действо так и не пригласили, так что нам удалось сэкономить на свадебном подарке. И даже если бы внезапно пригласили, мы бы его сделали, потому что положено, а не потому, что искренне радовались за молодых.

Щепкина нам, правда, заявила, что по правилам хорошего тона мы всё равно должны отправить новобрачным поздравительное письмо и презент. Но мы с Наташей решили, что делать этого не будем, поскольку это могут неправильно понять.

Конечно, у нас был прекрасный подозрительный опаловый гарнитур от княгини Вороновой, но даже такой подарок мог восприняться Куликовыми как проявление слабости и стремление восстановить отношения. Поэтому мы решили показаться в глазах общества невоспитанными, а на вопросы любопытствующих отвечать, что нас не приглашали, а сообщения о браке мы могли пропустить. Газет много, заметок в них еще больше. Поди, прочитай все. Раздел с рождениями, браками и смертями – не самый интересный.

Щепкина намекнула, что общество нас не одобрит. Но поскольку оно одобряло Антошу, я не мог рассчитывать, что оно одобрит нас в любом случае. Даже отправь мы подарок, непременно бы решили, что он слишком дешевый, вульгарный или несоответствующий ситуации. Да и сама Щепкина пренебрегла бы одобрением общества, согласись Лёня действовать не по правилам. И явно подумывала поступить против общепринятых норм и уехать в Озерный Ключ.

Маренин, кстати, отчитывался, что свободного времени у Лёни не осталось, а значит, и времени на страдания не было. Зато Лёню уже несколько раз сводили в короткие походы в зону, где он от души потренировался в использовании магии и что-то даже усилил. А еще заполучил пару дополнительных навыков. И всё это недалеко от поместья и при присмотре самыми сильными одаренными.

Теперь я мог не переживать за него, а полностью сосредоточиться на собственных проблемах. На фоне разборок со скверниками наезды Куликовых и Вороновых казались мелкими комариными укусами. Радовало, что все ограничения на получение титула Антоша своим браком и сменой фамилии снял, и можно было вообще не принимать в расчет ни его, ни старую княгиню. И вообще, про них можно было забыть. Разве что ставки принимать, кто кого заборет: князь Куликов или княгиня Воронова. Оба они были весьма неуступчивыми, тяжелыми по характеру и скандальными.

У меня были подозрения, что охранники на княгиню влияют и она какое-то время, достаточное для внедрения в семью, будет вести себя прилично. И жить у Куликовых, тем самым создав опасность для реликвии. Конечно, можно было бы сообщить Куликову о нависшей опасности. Но переживать о судьбе чужой реликвии я не собирался. Тем более человека, который неоднократно пытался меня убить и стакнулся с людьми, только и думающими, как отправить меня на тот свет. То, что он не подозревал, что эти же люди имеют прямое отношение к уничтожению реликвий, не делало его поведение лучше и не требовало от меня непременно открыть ему глаза. В конце концов, Куликов один раз пережил утрату реликвии и должен стать ответственней. А если опять ее упустит… Что ж, значит, время его ничему не научило.

И похоже, уже и не научит. Я иной раз думал, что именно Козырев отвечал за относительное удобство жизни в куликовском княжестве, поскольку, так или иначе, имел отношение ко всему, что улучшало там жизнь. Он мне показался куда разумней Куликова и влияние на шефа тоже имел. Хотя и ограниченное клятвой верности. С ним бы у меня получилось найти общий язык, но увы, не мне выбирать, с кем общаться с той стороны.

Наташу я попросил остаться в Святославске под защитой дома, а не лететь со мной к отчиму. Всё равно я весь день убью на работу, а ей придется общаться с маменькой. Перспектива супругу не порадовала, поскольку, как она сама заявила, даже после одного дня рядом количество одежды резко возрастало независимо от желания самой Наташи. И хотя платья, подобранные свекровью, невестке подходили идеально и по цвету, и по фасону, по два их всё равно носить нельзя было.

Разумеется, меня больше беспокоили не траты, а безопасность, которая в столичном особняке была практически стопроцентной, а вот в дирижабле, на котором я летел, были возможны варианты. Поэтому, стоило мне закрыться в каюте, Валерон первым делом пробежался по остальным отсекам дирижабля и, вернувшись, отчитался:

– Трое со Скверной. Явно знакомы. Предлагаю выплюнуть их в окно по очереди.

– А если они не злоумышляют?

– Как это? – удивился Валерон. – У них же Скверна. Однозначно злоумышляют.

– Они вообще могут быть посторонними людьми и не собираются на меня нападать.

– Ты сам-то в это веришь? – скептически прищурился Валерон. – Что не собираются нападать.

Я пожал плечами.

– Вероятность низкая, но ненулевая. Представь, летят люди по своим делам, ни сном ни духом обо мне не знают, а я внезапно нападаю ориентируясь исключительно на собственную паранойю, и отправляю эту троицу в свободный полет. Нехорошо выйдет.

– К тому же они могут и выжить, если их просто в полет отправить, – согласился Валерон. – Тогда точно выйдет нехорошо. А вот если в них еще прицельно плюнуть, то всё пройдет в лучшем виде. То есть хорошо.

Он переступил лапами по столу намекая, что может сделать всё хорошо и приступить немедленно.

– Торопиться не будем.

– Ладно, пока прослежу, – решил Валерон. – Совещаться и готовиться они наверняка начнут, тогда и о планах узнаем, и о том, что с собой везут. Пока багаж не впечатляет, а деньги у них при себе, значит, улетят в окно вместе с владельцами, если я не улучу момент и не избавлю их от более ненужных наличных.

Приняв это решение, Валерон испарился, а я подумал о том, что в этот раз определенно обойдусь без чая, так как не буду уверен, что туда ничего не подмешают. Даже если стюард не подкуплен, ментальное влияние на него никто не отменял. Как уже выяснилось, артефакты у работников дирижабельных компаний были слабыми и легко пробивались.

Про это я подумал еще дома и заполнил трофейную фляжку горячим чаем доверху, а еще в Валероне хранился неплохой набор перекусов на все случаи жизни. Если бы он сейчас не удрал, можно было бы выпить чай с печеньем – под него лучше всего думалось.

– Слушай, их на самом деле пять, – вывалился из невидимости Валерон. – Но два без Скверны, представляешь?

То-то мне показалось, что компания маловата. Я еще подумал, что совсем перестали уважать.

– Или она скрыта? – вздохнул я. – Они точно по мою душу?

– Совершенно точно. Планируют засаду по дороге в сортир. На святое покусились. А если не успеешь дойти от неожиданности? Конфуз выйдет. Давай я их превентивно? Чтобы не позорили будущего князя Воронова. А то не отмоешься потом. Фигурально, разумеется, отмыться физически можно от всего, разве что иногда со временем.

– Я пока не тороплюсь в сортир, – ответил я. – В крайнем случае иллюминатор открывается.

– В иллюминатор не всё удобно делать. Разве что сначала на газетку…

Размышлять по этому поводу Валерон мог долго, следовало вернуть его мысли в конструктивное русло.

– Ты уверен, что выявил всех?

– Разумеется, нет. В десятой каюте очень подозрительный господин с толстым саквояжем, который у него к руке цепочкой пристегнут. Он точно из их компании.

– Валерон…

– В конце концов, они могли же его ограбить без нашего участия? На нас никто и не подумает при такой толпе бандитов.

– Валерон…

– Согласен. Отстегнуть будет очень сложно так, чтобы он не заметил.

– Выявляй нормальных, а не с деньгами, – прямо сказал я, раз уж намеков не понимает.

– Так нормальные – это как раз с деньгами.

– Нормальные – это те, кто на нас злоумышляет.

– Эти скорее ненормальные. Только идиоты будут раз за разом ввязываться в заведомо проигрышное дело, – не согласился Валерон.

– Смотришь только за теми, кто на меня злоумышляет. Выявляешь всех причастных.

– Ладно… – вздохнул Валерон.

– А потом, прежде чем что-то делать, советуешься со мной. Хотелось бы избежать происшествий.

Не слишком хорошо, что на рейсах с моим участием постоянно кто-то пропадает. Конечно, остановок по дороге хватает, и чисто теоретически те, кто летел, могли сойти раньше. Опять же, их вряд ли кто-то разыскивал через официальные источники, и всё же… Всё же я решил: если эти типы не полезут сами, а ограничатся засадой, я их трогать не буду.

Валерон отсутствовал часа два, я успел погрузиться в чтение прихваченного с собой учебника по артефакторике и даже понял, на что следует обратить внимание при изготовлении следующего артефакта.

– Тот с саквояжем точно не с ними, – первым делом сказал Валерон, когда появился. – Потому что они его того сами. Решили, что им деньги тоже нужны.

Он выплюнул передо мной действительно толстый саквояж с пережженной явно точечным огненным заклинанием довольно толстой цепочкой.

– Труп они сами сбросили и от вещей избавились. Нам переживать не надо.

– А еще говорят, что полеты на дирижаблях безопасные, – не удержался я.

– Врут, – уверенно сказал Валерон. – Сколько раз мы с тобой пользовались их услугами – и сколько раз полет прошел безопасно? Вот то-то. Нужен нам собственный дирижабль. Возможно, не такой большой, поменьше, но удобный и личный.

– Я подумаю, когда докачаю Парение.

Хотя чисто теоретически можно сделать что-то вроде вертолета. Двигатель, который стоит на моих машинах, потянет и такое использование, а винт для полета есть в схеме паука. Его можно адаптировать и под другое, как мне кажется. Или вообще сделать большого пустотного паука для перемещения грузов по воздуху? Зачем ограничиваться формой вертолета? Это узость мышления. А комфорта внутри можно добиться.

По моей просьбе Валерон убрал саквояж в себя и отправился шпионить дальше. Но больше он никого не выявил. Так и осталось пять человек злоумышляющих, которые после пропажи саквояжа переругались между собой, подозревая друг друга в краже.

Это мне тоже сообщил Валерон, которого я попросил караулить и дальше, поскольку собирался лечь спать, не дав возможности добраться до меня в коридоре. Но поспать не получилось. Только уснул, как проснулся от того, что Валерон пихал меня лапой и шептал в ухо, что скверники сообразили, что я не выйду, и идут вскрывать мою каюту. Покушение на сон было слишком серьезным делом, чтобы я отмахнулся и продолжил спать. Пришлось дать добро Валерону на запускание болидов.

Точность призрачного помощника поражала: ни одному не удалось свалиться на землю без поджигания. После завершения фейерверка успокоенный Валерон собрал вещи без вести пропавших и спокойно устроился на моей подушке. А вот я только тогда сообразил, что мы могли не убивать скверников, а устроить их в сундуке Макоши. Со всех сторон удобнее: и допросил бы, и на активацию реликвии выжившие бы пригодились. А то ведь она совсем скоро уже, а активировать пока некем.

Причем Валерон, как мне показалось, об этом помнил, но уж очень ему нравилось запускать в ночи фейерверки с дирижабля – не смог удержаться.

Больше до утра нас никто не тревожил. А вот утром к нам принялся ломиться стюард и спрашивать, не видел ли я чего странного ночью.

– Я из каюты вообще не выходил, – ответил я. – Очень уж подозрительная компания садилась на борт в Святославске. Что-то случилось?

– Шесть человек пропало, сударь. Причем один из них – курьер. В Верх-Ирети нас будут ожидать представители закона, чтобы снять показания с пассажиров.

– А сейчас вы опрашиваете зачем?

– На случай, ежели кто видел, как кто-то сошел с дирижабля раньше, сударь.

– То есть ограбили и сошли?

– Скорее всего. Чай будете, сударь?

– Спасибо, нет, – решил я.

После чего разговор увял, а я всё-таки прогулялся до сортира, поскольку это теперь было совершенно безопасно. До Верх-Ирети лететь было еще минут сорок, и мы с Валероном успели перекусить.

– Вообще, можно было с собой брать паучков с ядом на такой случай, – неожиданно предложил Валерон. – Тогда бы мы что-то и с трупов поверженных врагов взяли, а не только их вещи.

– Паучки пока в процессе обучения.

– Я на перспективу.

– И пока с прицелом на базу под Камнеградом.

До поездки к отчиму я успел сделать шесть пауков и оставил их на воспитание Мите и 007. Этого было очень и очень мало – на базе при последнем посещении ее Валероном было человек сорок. Столько он при всем желании проглотить не сможет, сколько бы ни растягивал внутреннее пространство.

Но и сорок пауков делать не стоило. Во-первых, я просто не успею, а во-вторых, часть скверников наверняка с иммунитетом к яду, и кусать их бессмысленно. Нужно было придумать, как таких нейтрализовать.

Валерон выдвинул идею захватить с собой большой сундук Макоши и сразу выплевывать в него, не забывая закрывать крышку, но я сильно сомневаюсь, что большого контейнера никто из скверников не заметит и не откроет, выпустив оттуда сразу всю толпу. И тогда складыванием Валерон будет заниматься бесконечно. Конечно, энергии у него много, и она еще добавится от радости – сколько потенциальных жертв для активации нашей реликвии, – но упихивать скверников по кругу раз за разом – никакой энергии не хватит.

У меня есть прекрасный навык убеждения, но на такую толпу я его не наброшу. Подозреваю, что мой предел – два человека, и то на короткое время.

– Тогда так, – опять предложил Валерон, рождающий идеи со скоростью если не пулемета, то скорострельного ружья точно. – Пойду на жертву и поплюю в тех, у кого есть иммунитет к ядам.

– Почему на жертву? – удивился я, поскольку плеваться Валерон любил почти так же, как конфеты.

– Повредится что-то может в процессе.

– Значит, плевать нужно снаружи.

– Снаружи поди вымани их, – проворчал Валерон.

– Чисто теоретически на базе должна быть вентиляция, – предположил я. – А у нас есть дымовые шашки. А дым может выгнать скверников наружу. Кроме того, в дыму можно прекрасно проредить их толпу, оставаясь не замеченными. Это я про паучков, разумеется. Ты-то ни при каких условиях незамеченным не останешься.

– Думать надо, – оживился гордо приосанившийся Валерон. – Там же может быть дырочка в защите, достаточная, чтобы я просочился внутрь. Но это нужно искать выход вентиляции. Как мне самому в голову не пришло? Ничего, соберу паучиную армию, всё обыщем. Когда мы возвращаемся?

– Сегодня же вечером, – напомнил я. – Я же говорил, без ночевки.

Валерон уже полностью выбросил из головы тех неудачников, которые планировали на нас напасть ночью. Действительно, что о них думать, если врагов хватает и без этого?

Допрос неприятностей не вызвал. Как мне показалось, виновных уже назначили, и следователь только искал подтверждение своей уверенности в том, что преступная пятерка ограбила курьера и незаметно сошла на одной из остановок раньше.

Глава 23

Антип меня уже ожидал, нетерпеливо поглядывая на прибывший дирижабль, из которого меня не выпустили, пока не допросили. Даже саквояж потребовали открыть, но, что бы ни перевозил пропавший курьер, в моем саквояже даже следов не обнаружили, после чего я наконец расписался в протоколе и покинул дирижабль с Валероном под мышкой, изображавшим маленькую, но злющую собачку.

– Ну наконец-то, Петр Аркадьевич, – обрадовался кучер. – Здоровьичка вам. Шавка-то опять при вас, никак не потеряется. И чегось вы с ней так нянькаетесь?

– Не твое дело, Архип, – сказал я, а Валерон всего лишь злобно зыркнул на конюха, даже тявкать не стал.

Тот холодности не заметил, продолжил выспрашивать в своей обычной манере:

– Чегось так задержались? Я уж извелся весь. Думал, напутал чегось. Меня тогда ваша маменька со свету бы сжила.

– Не преувеличивай, Архип, – отмахнулся я. – Да она завтра бы уже забыла.

– Может, забыла, может, нет. С Надеждой Павловной никогда не угадаешь, чего она забудет, а чего припоминать станет и через пять лет.

Это было так. К сожалению, идею с купелями Макоши маменька из головы не выбросила и наседала то на меня, то на отчима, хотя последний просил ее притормозить с реализацией этого проекта. И я понимал почему: он наверняка подумывал открыть заведение в своем княжестве, привлекая в него людей, способных оставить там деньги. А сеть уже открывать потом, по многочисленным просьбам.

Поэтому, приехав к особняку отчима, в дом я не пошел, расположился снаружи и под комментарии Валерона, сразу принялся монтировать каменных стражей из привезенных с собой «полуфабрикатов». До прихода отчима успел собрать одного и приступил ко второму.

Отчим появился не один, а с хорошо мне знакомым начальником собственной службы безопасности, Старцевым. Тот, дружелюбно мне улыбнувшись, поздоровался, я ответил тем же, привычно активировав Божественный взор. Не то чтобы я не доверял этому человеку – слишком давно знал, – просто стало интересно, какие секреты хранит.

И, честно говоря, после этого действа мне с трудом удалось удержать лицо, зато мозги заработали в усиленном режиме, поскольку у второго лица в империи отчима внезапно оказалась клятва верности Саморядову, человеку князя Молчановского. Скверны у Старцева не нашлось, и на том спасибо. Но сам факт, что столь высоко стоящий подчиненный отчима, имеющий доступ ко всем его секретам, работает совсем на другое лицо, оказался не слишком обнадеживающим. Сколько он уже успел передать информации обо мне и об отчиме? Скоро узнаем.

– Петя, Дмитрию Валерьяновичу нужно будет дать доступ в дом на всякий случай.

– На какой случай? – поинтересовался я.

– Может, ему сразу и счета в банке передать? – возмущенно тявкнул Валерон. – Если Беляеву деньги лишние, пусть нам отдаст.

– Какой говорливый песик, – усмехнулся Старцев. – Это на него князь Симуков глаз положил?

– На него, – подтвердил я. – Так всё же на какой случай, Юрий Владимирович, вы собираетесь привязывать охранную систему собственного дома к постороннему лицу?

Отчим засмеялся.

– Ты иной раз такие странные вещи говоришь, да еще с серьезным лицом. Не поймешь, шутишь ты или нет. Разве Дмитрий Валерьянович нам посторонний? Я спокойно могу дать ему доступ к нам в дом, если возникнет у него такая необходимость, – пояснил отчим. – Петя, ты же сам говорил, что охранная система должна быть завязана на человека с даром. А у нас в доме магов нет.

У меня аж камень с сердца свалился: отчим не сказал об обретении магии даже своему безопаснику. А ведь мог. Как и о подготовке к захвату княжества. Сказал ему отчим или нет? Это за три дня не подготовишь…

– Я думал завязать на себя, Юрий Владимирович, – ответил я. – Потом можно будет перекинуть на Леонида.

– И ты, и он – далековато, а Дмитрий Валерьянович – рядом. Эх, хоть самому в Лабиринт отправляйся… Как думаете, Дмитрий Валерьянович, улыбнется мне фортуна, как сыну, или нет?

– Не вздумайте, Юрий Владимирович, – всполошился Старцев. – В вашем возрасте получить дар нереально. Честно говоря, я весьма удивлен, что это удалось Леониду Юрьевичу. Если удалось…

Он посмотрел на меня с вопросом, и я подтвердил:

– Леонид вполне определенно стал магом. Служащий выдал ему кучу бумажек по этому поводу.

Как себя вести со Старцевым, я не понимал. По-хорошему, его надо убирать. Но проблема в том, что убирать надо так, чтобы Саморядов не насторожился и не решил, что начались военные действия уже в отношении них. Опять же, возникает закономерный вопрос: сколько под началом Старцева служит людей, которые фактически работают на другого человека, получая при этом жалование от Беляева? Возможно, там не только работающие на Саморядова, но и на других скверников имеются. Опять же, когда именно Старцев был завербован, хорошо бы тоже узнать.

– Вы с ним, надо признать, весьма талантливыми в магии оказались, – задумчиво сказал Старцев. – Ты, он… года не прошло, как получил магию – и уже вовсю странные защиты на дома ставишь.

– У меня был хороший учитель – Коломейко. Слышали о таком? Вот с его разрешения и ставлю для личного пользования, – заявил я, пытаясь немного себя принизить.

– Таких штуковин он не ставит, – возразил Старцев. – Только Живые печати. Они, признаться, впечатляют. А это… Каменюка и каменюка. Что она может?

– Хотите проверить? – решился я на противоправные действия.

Если уж преступник сам просит, грех отказываться.

– Хочу, – кивнул он. – Юрий Владимирович, вы не возражаете?

– С чего я вдруг должен возражать против проверки, Дмитрий Валерьянович? – удивился отчим. – Речь идет о моей безопасности и безопасности моей семьи. Так что проверяйте, как считаете нужным.

Старцев посмотрел на меня, а я отдал приказ Каменному стражу, который захватил безопасника быстрым смазанным движением. Старцев и вскрикнуть не успел, когда оказался внутри каменного монстра.

– Быстр, – спокойно сказал он. – О, он и магию блокирует? Годно. А если так?

Но на все его потуги Каменный страж только сильнее сдавливал жертву, пока Старцев не сообщил:

– Пожалуй, готов признать, что я ничего не смогу сделать. Артефакты внутри Стража тоже не работают. Физически эта тварь намного сильнее человека. Неплохая защита. Можно меня выпускать.

– Нельзя, Дмитрий Валерьянович, – ласково сказал я. – Теперь мы перейдем к демонстрации других особенностей Живых стражей. Они очень хорошо помогают в проведении допроса.

– И о чем же вы меня собираетесь допрашивать, Петр Аркадьевич? – удивился он.

– А как вы думаете, Дмитрий Валерьянович?

– Боюсь, Петр Аркадьевич, моя фантазия спасует перед вашей. Юрий Владимирович?..

– В самом деле, Петя, – недовольно сказал отчим. – Что за игрища ты здесь устроил?

– Игрища устроил не я, а Старцев. У него клятва верности. И она дана не вам.

Они оба замерли и недоверчиво посмотрели на меня. Только недоверчивость была разной: у Старцева с примесью удивления, а у отчима – недоверия.

– Петя, Дмитрий Валерьянович со мной уже много лет. И ни разу у меня не было причин сомневаться в его добропорядочности.

– И тем не менее, Юрий Владимирович, клятва у него человеку одного из князей. Фамилию называть не стану, потому как в подобных случаях люди с такими клятвами могут умереть, а я хотел бы с ним переговорить. Да и вам наверняка интересно, сколько еще подобных личностей под вашим началом делают вид, что работают на вас.

– Петя, ты уверен в своих словах?

– Абсолютно, Юрий Владимирович. Возможно, именно через него и вышли на Агеева убийцы.

– Нет на мне этого греха. Чем угодно могу поклясться, – сказал Старцев. – Юрий Владимирович, я против вас никогда и ничего не делал.

– Неужели? – скептически спросил я. – Само то, что вы работаете на такой должности, будучи под клятвой другому лицу, прямо скажем, не слишком хорошему, уже говорит не в вашу пользу.

Почему-то преступником он не ощущался. Возможно, потому, что я его знал давно и привык считать человеком, работающим на Беляевых. Устройся он недавно, я бы отнесся к нему с большим подозрением. Но подозревать человека, которого я знал почти столько же, сколько осознавал себя, было странно. Внутри меня всё противилось тому, чтобы считать этого человека врагом. Интуиция? Возможно.

– Господи, да я забыть об этом уже успел напрочь, – бросил он. – Юрий Владимирович, дело было так. Давно было. Мне предложили пройти отбор к кня…

– Без фамилий. Не называйте ни одной, – предупредил я. – Я и без того знаю, к кому вы пытались устроиться и чьему человеку поклялись.

– Хорошо, Петр Аркадьевич, – покладисто сказал он. – По результатам проверки мне сказали, что я подхожу. И меня возьмут, если дам клятву. Служить князю – дело не только денежное, но и почетное, поэтому я с радостью согласился. Но клятву сказали давать не самому князю, а его начальнику дружины. Мол, обычная практика у всех, князь принимать у стольких дружинников не будет. Я даже не заподозрил ничего, тем более что не один был, а в княжескую дружину попасть хотел. Вот и принял. А потом С…

– Без фамилий, – торопливо прервал я.

– Он сказал: «Вот тебе задание – устроиться к Беляеву. Как будешь нужен, тебя найдут». Отказаться я не мог, Юрий Владимирович. Клятва уж больно хитрая попалась. С этого момента ко мне ни разу никто никогда не обращался от… этого человека.

Я давил Старцева обоими своими ментальными навыками, поэтому был уверен, что говорит он правду. Только от этого было даже сложнее. Окажись он настоящим врагом, я бы не задумываясь скормил бы его Каменному стражу. А что делать в такой ситуации, теперь не знал.

– Я вас ни разу не предал, Юрий Владимирович, – мрачно сказал Старцев.

– А как же отсутствие информации по клятве?

– Я не мог о ней говорить тем, кто не знал. Но предавать не предавал. Чем хотите поклянусь.

– Потому что приказа не было, – напомнил я. – Был бы приказ: и информацию бы передали, и убили бы, и выкрали всё, что нужно.

– Я бы лучше умер.

– Если столько лет его не трогали, может, забыли? – предположил отчим.

– Вряд ли, – ответил я. – Просто причин для срочного использования не было. Там не идиоты сидят. Понимают, что использование может получиться только одно. Клятва Дмитрия Валерьяновича крепко держит за горло. Это бомба, которая может рвануть в любой момент. И возможно, не одна. Когда к вам его внедряли, вы были куда менее заметной фигурой, сейчас могли добавить еще. Вы ему много рассказали?

– Из того, что мы с тобой обсуждали? Ничего. Честно говоря, Дмитрий Валерьянович, я в замешательстве, что с вами делать. Я считал вас своим человеком, а вы – чужой.

– Ваш я человек, Юрий Владимирович. До самых костей – ваш.

– Вы тому, кому клятву давали, выложите всё при первом же запросе, – заметил я. – Юрий Владимирович, убирать его надо, но тогда его точно возьмут за жабры и вытащат всё. В том числе и то, почему убрали.

Юрий Владимирович решать не торопился, он поглаживал подбородок и смотрел на Старцева. Тот взгляд не отводил. В то, что он не предавал, я понимал, как и то, что это только потому, что на него не выходил Саморядов. Какая вероятность, что про него забыли? Правильно – никакая. И если утечка по Агееву прошла с этой стороны, то на скверников работал еще кто-то, уже из подчиненных Старцева. Потому что Саморядов не оставил такой ценный актив без присмотра, хотя он вряд ли подозревал, отправляя Старцева к Беляевым, что внедренец займет настолько высокий пост. Похоже, все крупные фигуры, а не только князья, охвачены вниманием Скверны. Неожиданно и неприятно.

– Я не готов к столь радикальному решению, – сказал отчим. – Дмитрий Валерьянович очень хорош в своем деле. Да и разве ты можешь гарантировать, что тот, кто придет ему на смену, не будет под клятвой кому-нибудь еще?

– Но само нахождение Дмитрия Валерьяновича сейчас на посту второго человека после вас ставит наши планы под удар.

– Я это понимаю, Петя. Но если мы его убираем сейчас, то наши планы тоже оказываются под ударом. Мне нужно подумать.

– А пока вы думаете, он будет находиться здесь?

– Клятву верности отменить как-то можно?

– Только смертью того, кому была дана, – ответил я, понимая, что это не такой уж плохой вариант. Саморядов на меня злоумышлял, на отчима злоумышлял и вообще со Скверной связан.

– Навык еще есть, – подал голос Старцев. – Очень редкий.

– Насколько редкий?

– Только описание встречал, – ответил он.

Кажется, я знаю, что буду просить у божества при следующей встрече, которая пройдет раньше, чем через несколько месяцев, если я возьму под контроль княжество. Но сказал я следующее:

– Значит, не вариант.

– У меня есть артефакт, которым можно стереть последние воспоминания, – неожиданно сказал Старцев. – Для его использования нужно обладать навыком влияния на разум, но он у вас есть, Петр Аркадьевич. Я это чувствую.

– Он у вас?..

– При себе, Петр Аркадьевич. На Юрии Владимировиче ни разу не использовал, могу поклясться чем угодно.

– Как он работает?

Выяснилось, что артефакт накладывает ложные воспоминания на нужный отрезок времени, длина которого зависит от силы мага, применяющего артефакт. Сделать закладку на какое-то действие с помощью этого артефакта было невозможно, а то я уже задумывал кодовое слово, которым Старцев дал бы понять нанимателю, что на него вышли от Саморядова. Причем сам Старцев об этом знать бы не знал. Убивать его мне не хотелось. Ни пока, ни вообще. Существовала вероятность, что про него Саморядов действительно забыл, но эта вероятность будет работать строго до захвата заварзинского княжества. Так что если не решим проблему – Беляеву придется искать себе другого безопасника. И его подчиненных проверю, во избежание сюрпризов, так сказать.

Старцева из ловушки я выпустил – и артефакт иначе было не достать, и на реакцию этого господина хотелось глянуть. На меня он даже не дернулся, сразу протянул артефакт и объяснил, как с ним работать. Пришлось убрать из памяти Старцева наш разговор полностью, заменив на испытание Каменного стража. Особенностью старцевского артефакта было то, что он заставлял мозг того, на кого воздействовали, создавать эти ложные воспоминания самому. Внушался только нужный результат.

Старцев ушел, а Беляев спросил:

– Не ошибку ли мы делаем, Петя?

– Вот-вот, – тявкнул Валерон. – Пацифизм до добра не доводит.

– Лишнего он не знает. Поближе к делу будем решать. Мне бы его заместителей глянуть, и не только. Чую, будут у вас еще сюрпризы.

– Ты про Агеева?

– Про него в том числе. Про его связь с вами слишком уверенно говорили. Юрий Владимирович, я не знаю, что вам посоветовать. Любой вариант плох. Наверное, сейчас стоит притвориться, что мы ничего не знаем.

– Думаешь, удастся найти человека с нужным навыком?

– Не знаю, Юрий Владимирович, – честно признался я, потому что понимал: этот навык – божественного ранга. То есть может его выдать только бог. И я подозревал, что если и имеется у кого такой навык, то не у тех, кто играет на нашей стороне. – Но если не найдем, со Старцевым придется расставаться. Это как мина замедленного действия, никогда не знаешь, на что рванет.

– Так, – сказал отчим, прикоснувшись к виску, – мне срочно надо выпить для прояснения сознания.