Текст книги "Вызов (СИ)"

Автор книги: Инди Видум

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

– Да хоть большой взял бы – не жалко, – ответил я. – Я вот думаю, может, имело смысл здание вообще сжечь? Пожар и трупы на пожарище выглядят достовернее, чем пустой особняк.

– Не совсем пустой, – возразил Валерон. – Кое-что мы оставили. В меня входит, к сожалению, слишком мало. По дому прошелся, нашел несколько тайников.

Он выплюнул три свертка и два ларца. Все они были небольших размеров и содержали не деньги, а документы. В том числе – списочный состав, глядя на который я почему-то подумал, что он уже куда хилее, чем был при составлении.

– Осталось выяснить, где они сейчас.

– Так что, дом сжигать? Трупы при мне, – сообщил Валерон.

– Их надо осмотреть и снять ценности, – предложил хозяйственный Митя. – Но здесь места мало.

Пошли мы в подвал, где Валерон сначала выгрузил прихваченную винную коллекцию, заодно освободив место для новой добычи, а уже потом принялся выплевывать трупы, осмотр которых и освобождение от ценностей заняли значительное время. Главным образом мы разжились артефактами. Были они неплохими, но куда хуже моих.

– Продать можно, – предложил Валерон. – В Озерном Ключе выставь. Нужно расширять ассортимент. Зелья тоже можно. Не все, конечно, но часть – запросто.

– Спалимся.

– С чего вдруг? Они без меток, – уверенно сказал Валерон. – Артефакты типовые, а что попользованные – так это говорит об их надежности.

– Скорее ненадежности, если не смогли своих владельцев уберечь.

– От нас такими жалкими артефактами не уберечься, – пренебрежительно тявкнул Валерон. – Нет, так-то они нормальные. И если не вываливать сразу всё, а по одному-двум, то продадутся не палевно. Медленно, зато в деньгах не потеряешь.

Деньги тоже были, но при себе у скверников обнаружилось не так много, нужно было потрошить сейфы, но я решил отложить это дело на время, когда сделаю всех запланированных паучков. И без того на обыске задержались.

Валерон предложил перед поджиганием забрать и остальные ценные вещи. Мол, не только Мите собирать картины, он тоже рассчитывает на свою картинную галерею. И вообще, я мог бы уже заказать его парадный портрет, как это положено в приличных семьях.

На разграбление я согласие дал, по поводу семьи сказал, что она у нас неприличная, так что портрет Валерон может в ближайшее время не ждать. Разве что фотографический и семейный – со мной и Наташей. Он оскорбленно тявкнул, что только Симуков понимает его истинную ценность, выдал скверника Хикари, дождался, пока она вытянет энергию (в этот раз она вытягивала с нашего разрешения всю, допрос мы решили не делать, и я воочию увидел превращение человека в мумию) и отправился вымещать свою обиду на беззащитном здании.

Глава 30

На следующее утро мы как ни в чем не бывало отправились на учебу. Утренние газеты пока не приносили, да и принесли бы – вряд ли бы там что-то было про пропажу княжича. Разве что про пожар в поместье? Валерон говорил, что горело очень красиво, видно было издалека и кто-то даже приехал и пытался тушить. Но после оплевывания им особняка все эти попытки были обречены на провал. Валерон любовался делами лап своих так долго, что появился только перед завтраком, когда гореть стало уже нечему и красивой картины для медитации не получилось.

Вернулся он задумчивый и, основательно подкрепившись, сразу улегся спать с таким мечтательным выражением на морде, что я невольно задумался, не планирует ли он очередной поджог, если с этим так хорошо получилось. Нужно будет напомнить, что у главаря Черного Солнца было прекрасное заклинание, выбивающее Валерона из незаметности. Чтобы не особенно геройствовал, да еще и без подстраховки. А то из-за милого внешнего вида я иной раз забываю, что внутри находится самый настоящий демон, за которым нужен глаз да глаз. Потому что понятие целесообразности у нас с ним может сильно отличаться. Да и его развлечения могут мне не слишком понравиться, с учетом того, что главный на нас злоумышляющий проживает в императорском дворце, который поджигать не желательно.

Вряд ли там плохие защитные артефакты, да и вообще поджигать здание в центре города – не самая хорошая затея. Валерон же нормально туда зайти не сможет, как и выйти оттуда. А еще там очень много непричастных к происходящему людей. Я даже в отношении императора не уверен, что уж говорить о многочисленной прислуге.

Или Валерон размышляет о том, как бы поджечь контору дирижабельной компании? Она, конечно, не совсем в центре, но от нее точно займутся соседние дома. А от этого недалеко уже и до грандиозного столичного пожара, который вынесет в ноль все деревянные строения.

Короче говоря, нельзя пускать на самотек валеронову страсть к пиромании, пока Соколовы не выплатят компенсацию за оскорбление, а потом он уже может остыть и переключиться на иное развлечение, которые нам жизнь подбрасывает с регулярностью. Младший Масленников как раз вскоре приедет и займется подачей иска.

По дороге я опять напомнил о необходимости поговорить с нашими потенциальными сотрудниками, а то вчера ни у Прохорова, ни у Наташи разговора не случилось. А если мы не поторопимся, то наших людей уведут другие.

Сегодня кроме весьма интересных лекций, опять было практическое занятие. Причем в самом конце учебного дня. Надежкин, как только мы оказались нашей мелкой подгруппой в кабинете для практики, сразу громко сказал:

– Слыхали? Старший сын великого князя пропал.

И могу поклясться, смотрел он в этот момент на меня. Я прямо физически ощущал его темное липкое внимание, поднимающее мне соответствующий навык. Теперь можно было сказать определенно, что Надежкин – не случайный человек и что он не зря казался мне подозрительным. Хороший человек Скверну не возьмет.

– Ерунду говоришь, – даже не повернул к нему голову Загребельный. – Императорских родственников хорошо охраняют.

– Об этом уже даже в газетах написали, – не согласился Надежкин.

– В газетах? – сымитировал я удивление. – Ого. И как давно пропал?

– Вчера еще. Обнаружили к вечеру. В утренних газетах уже было.

Надежкин продолжал на меня пялиться, не отводя взгляда от лица, как будто у меня на лбу шла бегущая строка и если он отвлечется, то пропустит что-нибудь важное. Мне же захотелось спросить, откуда у него утренние газеты, если он пришел к первому занятию без них.

– Какая чушь! Этим журналистам только написать бы что-нибудь скандальное, – неодобрительно сказал Загребельный. – Человек уехал по своим делам, а эти писаки уже накатали статью о пропаже.

– Было известно, куда он уехал, – возразил Надежкин, проявляя завидную осведомленность. – К своему человеку. И тот тоже пропал.

– Да уехали они оба по делам, – сказал один из молчащих до сих пор одногруппников. – Герман прав: этим писакам лишь бы раздуть скандал на пустом месте и продать газет побольше.

– Поместье, куда он ездил, оказалось сожженным дотла. Говорят о магическом происхождении источника огня.

– Сам Николай Федорович и сжег. За ним такое водится, – скучающе сказал Загребельный. – Александр, тебе делать нечего, как сплетни собирать?

– Это не сплетни, – возмутился он. – Об этом в газетах писали.

– А то в газетах сплетен не пишут? – парировал Загребельный. – Нечего читать желтушную прессу. Для мозгов вредно. Впрочем, они у тебя отравлены Скверной, так что простительно.

– Скверна не отравляет, – набычился он. – Церковь…

– Не одобряет, – закончил за него Загребельный. – Нет, гонений нет, но церковь официально не одобряет принятие Скверны.

– Потому что она дает слишком много возможностей.

– Потому что источник Скверны давит на мозги и вызывает безумие.

– На высоких уровнях и если нет контролирующего навыка.

– На низких тоже – и ты явный этому пример.

Надежкин сжал кулаки и шагнул к Загребельному, собираясь не то вызвать того на дуэль, не то просто дать в морду, как положено у не столь благородных особ. Выглядел Надежкин для этого достаточно взбешенным. От кажущейся доброжелательности не осталось и следа: лицо было перекошено от дикой злобы настолько, что остальные двое в нашей подгруппе от него отшатнулись. Хотя злоба была направлена не на них, а на Загребельного и меня. Делилась практически поровну, хотя я его не оскорблял, в отличие от Загребельного. Я вообще ничего не говорил.

– А ну-ка, прекратили! – рявкнул вошедший преподаватель, Афанасий Никитич Обручев. – Что здесь происходит?

– Студент Надежкин распространяет сплетни, – холодно пояснил Загребельный. – И остро реагирует, когда ему на это указывают.

– Надежкин, что же вы так? Распространение сплетен недостойно артефактора.

– Это не сплетни. О пропаже старшего сына великого князя писали в газетах.

– О предполагаемой пропаже. Ничем не подтвержденной. Николай Федорович мог уехать по делам, никому ничего не сказав. Он персона не того уровня, чтобы отчитываться.

– Особенно перед всякими мелкими лавочниками, – дополнил Загребельный, продолжая сохранять на лице полнейшую индифферентность.

– Господин Загребельный, попрошу воздержаться от оскорблений товарищей, – возмущенно высказал преподаватель.

– Носитель Скверны для меня не товарищ, – неожиданно заявил Загребельный. – Не уверен, что его можно вообще считать человеком.

– Господин Загребельный, это уже перебор. Этак вы договоритесь до того, что и магов не стоит считать людьми, потому что у людей никаких источников быть не должно.

– Но ведь это так и есть, Афанасий Никитич, – возразил почти успокоившийся Надежкин. – Конечно, маги стоят выше обычных людей, а те, кто имеет два источника – еще выше, потому что у них больше возможностей, больше умений, больше силы, больше энергии. Мы – высшие существа. Мы стоим и над обычными людьми, и над магами.

– Вы стоите куда ниже даже обычных людей, – не удержался Загребельный. – Потому что Скверна поражает не только тело и душу, но и магию. Она отравляет своего носителя.

– Откуда ты взял эту чушь?

– Ты мне не ровня, изволь обращаться на «вы», я не давал дозволения на панибратство. Мой брат проводил исследование по Скверне.

– И где сейчас твой брат? – насмешливо спросил Надежкин. – Где его доказательства?

Мне вспомнился Верховцев, собиравший информацию по Скверне и пропавший, а теперь выясняется, что и Загребельный, медальон которого я нашел в логове Черного Солнца, тоже занимался изучениями того же.

– То есть ты утверждаешь, что носители Скверны убивают тех, кто находит доказательства вредности этого пути развития? – спросил я, в то время как Загребельный молчал, став совершенно белым.

Надежкин явно растерялся.

– Когда это я такое говорил?

– Только что. Ты с уверенностью утверждал, что брат Германа не сможет представить доказательства.

– Потому что их нет, – вывернулся Надежкин. – А что там с его братом – откуда мне знать? Я о Загребельных вообще раньше не слышал. Но уверен, что у них никаких доказательств нет. Только пустое сотрясение воздуха от тех, кому не повезло не получить второй источник.

– Я понял, почему Надежкин уверен, что его мозги не пострадают, – сказал Загребельный. – Потому что не может пострадать то, чего нет.

Он старательно продолжал казаться невозмутимым, но я видел, что ему это тяжело дается: и лицо продолжало оставаться белым, и видимая мне рука сжималась в кулак. Похоже, не одному Надежкину хотелось устроить мордобой в стенах альма-матер.

– Прекратите! – стукнул ладонью по столу Обручев. – Не место и не время заниматься подобными диспутами. Недостойно студентов нашего университета оскорблять однокашников.

– Где вы увидели оскорбление, Афанасий Никитич? – спросил Загребельный.

– От вас, господин Загребельный, я такого не ожидал. Вы производили впечатление человека, получившего хорошее образование и стоящего выше мелких дрязг.

– Надежкин оскорбил его брата, – напомнил я. – Сложно оставаться невозмутимым, когда задевают твою семью, Афанасий Никитич.

– Да никого я не оскорблял. Не пытался даже, – запротестовал Надежкин.

– Случайно повезло? – подсказал я.

– Вот именно, – вляпался он в ловушку обеими ногами. – Случайно повезло… – сообразил, что ляпнул что-то не то, и быстро поправился: – Тьфу-ты, Петр, скажешь же такое. Не повезло, не хотел. Я всего-навсего переживал за жизнь и здоровье одного из членов императорского семейства.

– Думаю, он прекрасно обойдется без ваших переживаний, господин Надежкин, – заявил Обручев. – Перейдем наконец к теме нашего занятия.

– И всё же… – начал было Надежкин.

– Для «и всё же» существует дискуссионный клуб, – отрезал преподаватель и сразу перешел к делу: – Разбирайте принесенные материалы, займемся наконец тем, за что вы платили деньги при поступлении. А это отнюдь не пустая болтовня.

Надежкин продолжил бросать злые взгляды, деля их между мной и Загребельным, но молчал, внимательно прислушиваясь к тому, что говорит Обручев. А потом уже и взгляды перестал бросать, полностью отдавшись работе – в одном он точно не врал: артефакторика была ему интересна. Но только ли артефакторика?

Ушел он сразу после занятия, не задержавшись и не пытаясь поднять вопрос об исчезновении княжича. И, похоже, не потому, что этот вопрос считал разрешенным, а потому, что боялся сорваться. Занятия любимым делом привели его в чувство, и он понял, что может себя выдать, если не остановится. И ладно бы себя – он мог выдать тайны организации, к которой – в этом я был абсолютно уверен – относился. Знал он намного больше, чем человек, получивший Скверну случайно. Даже если это было так, в дальнейшем на него вышли, и теперь он был среди тех, кто считал меня врагом.

– Петр, благодарю вас, что вы встали на мою сторону, – внезапно сказал Загребельный.

– Не за что, Герман. На моем месте вы тоже не смогли бы оказаться безучастным, когда творится этакое очернение близкого человека.

– Идеи брата мне были не близки, – зачем-то сказал Загребельный.

– То есть к скверникам вы относитесь с симпатией?

– К скверникам? Простите, Петр, что означает это слово?

– Так я для себя коротко называю носителей Скверны, – пояснил я, сообразив, что такого слова в обиходе этого мира нет. В обиходе прошлого, разумеется, не было тоже, но только по причине отсутствия этих самых скверников. – Считаю, что именовать их носителями слишком пафосно, они не заслуживают такого отношения. А у вашего брата был с ними конфликт.

– Извините, Петр, я не хочу про это говорить. Не самые приятные воспоминания, – отрезал Загребельный с таким видом, что не возникало сомнений: упрется и ничего не скажет.

Я не стал настаивать, поскольку был уверен, что у него важной для меня информации нет. Я и без того знал, что скверники опасны, а нынче убедился в том, что они тем или иным способом убирают тех, кто подобрался к ним слишком близко и может что-то обнародовать об их планах или гнилой сущности. Имелись ли подобные документы у Загребельных? Возможно, но они мне в нынешней ситуации не дадут ничего, а обнародование поставит под удар эту семью.

Прохоров уже ждал меня у машины, пританцовывая от нетерпения.

– Есть, есть у нас двое от Заварзиных! – выпалил он, стоило мне к нему подойти. – Один заканчивает обучение в этом году и уже обратился к другому княжескому дому. А второму еще два года учиться. На этот год деньги есть, а на следующий он рассчитывает заработать. Но может рассмотреть вариант с отработкой, если ты его заинтересуешь условиями. Обсудить он готов. О тебе с уважением, после того, что в газетах писали.

– Первый уже окончательно запродался?

– На стадии переговоров. Условия выторговывает. Хороший алхимик, – признал Прохоров. – Второй тоже хороший, но более независимый.

– Так может, я обоим условия получше предложу? Пусть не торопится первый заключать договор.

– Как долго не торопиться? – деловито уточнил Прохоров.

– Недели две, – прикинул я. – Да, за две недели что-то решится.

Потому что если я не впишусь в затишье в зоне, то придется переносить до хорошего снега, по которому можно будет въехать в Камнеград.

– На две недели точно смогу обоих уговорить. Первому конкретно по условиям руки выкручивают.

– Потому что нужно ждать, когда придут с предложением к тебе, а не быть просителем.

– Ну прям, – рассмеялся Прохоров. – Если бы я ждал, когда ты ко мне придешь с предложением, так и сидел бы в Дугарске. А нынче я уже уважаемый алхимик. И это только потому, что не скромничал.

– Ситуации бывают разными. Но уверяю тебя, был бы ты действительно уважаемым, никем не занятым алхимиком, к тебе бы пришли с предложениями сами.

– А может, и не пришли бы. Не, Петь, меня всё устраивает.

Вскоре подошла Наташа и сообщила, что целительница моему решению обрадовалась и спросила, когда будет заключаться договор.

– Всё-таки договор, а не клятва…

– Не князь ты пока, Петя, не князь, – хохотнул Прохоров. – Вот как станешь князем, к тебе в очередь будут выстраиваться, лишь бы ты уделил им толику своего княжеского внимания.

Продолжал он подшучивать и в автомобиле, весьма довольный результатами сегодняшнего дня. Как-никак практически уговорил одного хорошего алхимика пойти к нам. Да и второго можно убедить. На мой взгляд, пока это всё было вилами на воде писано, и точно к нам пойдет только целительница, по остальным надо искать и уговаривать.

А перед этим решить вопрос с освобождением от зоны княжества, что невозможно без вычистки базы.

– Петь, – встретил меня Валерон. – Я вот подумал: если ты сделаешь еще один большой сундук Макоши, мы сможем вычистить базу и без дозаправки ядом. Я ж смогу их всех укладывать по очереди.

– Ты уверен, что одного сундука хватит?

– Остальных потравят. Но, разумеется, лучше два. Туда больше всего влезет. Живые они полезнее. И как источник силы и как источник информации.

– Петр Аркадьевич, – прервал наш разговор Николай Степанович. – Прибыл Мезенцев. Я его разместил в гостевой. Он утверждал, что по вашему поручению.

Какие-то сомнения у Николая Степановича оставались, поэтому я решил его успокоить:

– Правильно сделали, Николай Степанович. Он займется иском к Соколовым, а заодно пусть шаблон договора составит.

– Петь, так что там с дополнительным сундуком? – дернул меня за штанину Валерон. Зубами, между прочим, дернул, и просто чудо, что на штанине не осталось дырок.

– Сделаю тебе дополнительный сундук или два, если успею, – решил я. – Но только после того, как завершу всех запланированных паучков.

– Это правильно. Их чем больше, тем лучше, – обрадованно тявкнул Валерон. – Лучше иметь запас. И как жертву, и как питание для Хикари. С прошлого она, знаешь, как усилилась?

Глава 31

За последние три дня, пока шло обучение сделанных паучков, я успел изготовить два больших сундука Макоши. Можно сказать, к сбору скверников подготовился, насколько смог. Разве что соли осталось прикупить, чтобы засыпать их сверху. Зачем? Ну как же, консервы принято подсаливать. Иначе они могут испортиться. Например, растерять Скверну, что совершенно недопустимо – мне казалось, что Валерон прав в отношении того, что использование таких при активации реликвии будет уроном богу, который у нас в противниках, и прибыток тому, который у нас в союзниках. То есть залеживаться скверники не должны даже в стазисном контейнере. Кому нужна увядшая жертва? Разве с нее получишь качественную энергию?

Валерон, как только получил первый новый сундук, сразу же отправился проверять, что там со скверниками в Озерном Ключе – совсем как грибник, который временами заходит на особенно урожайные на тихую охоту места, чтобы проверить, не наросло ли там что-то еще.

А ко мне неожиданно пришел Митя. И не просто так, а с вполне конкретным предложением.

– 007 сейчас начальник подразделения, – заявил он. – Ему положено имя. Он заслужил. Он очень умный и ответственный.

С этим трудно было не согласиться. 007, несмотря на размеры и отсутствие голосового модуля, был не просто исполнительным, но и весьма изобретательным. И мозги у него работали куда успешнее, чем, к примеру, у 001. Последний потихоньку начал выходить из комнаты, но шарахался при каждом подозрительном звуке, из-за чего Прохоров перестал его использовать в качестве помощника алхимика (и то не сразу, а лишь после того, как 001 перебил кучу алхимической посуды и не всегда пустой), а только как личного лакея. В этом плане 001 оказался куда успешнее и даже научился гладить рубашки. Не очень аккуратно, но Прохоров был необычайно горд этим достижением. Наверное, для 001 это было действительно отличным результатом, поскольку 001 был профи в единственном направлении, а именно: ИБД – имитации бурной деятельности. Суетиться он умел отлично. И хорошо еще, если во время его суеты ничего не портилось. Своим понижением фактически до лакея он был недоволен, но ныл он исключительно перед Прохоровым, остальным гордо заявлял, что является личным помощником талантливого алхимика.

В отличие от него, что Митя, что 007 были действительно умными, работящими пауками, не пытающимися выпятить свои достижения, хотя у них, в отличие от 001, достижения как раз были.

– Как думаешь, имя Джеймс Бонд ему подойдет? – спросил я.

Шутка была понятна только мне, поэтому я даже не удивился, когда Митя ответил:

– Я считаю, что это имя неправильное.

– Потому что оно иностранное? – на всякий случай уточнил я.

– Нет, при чем тут это? – я даже отголоски удивления уловил в его механическом голосе. – Для нас важна субординация. Не может начальник подразделения иметь более серьезное имя, чем я. Сам подумай. Начальник – Митя, а его подчиненный с именем и фамилией.

– Митенька, так ты у нас заслужил не только фамилию, но и отчество, – решил я. – Дмитрий Петрович Паук. Как тебе?

– А Паук – это нормальная фамилия? Я не слышал таких фамилий.

– Нормальная, но если тебе не нравится, можно выбрать любую другую. Например, Пауков. Или ты хочешь стать Вороновым?

– Нет, – отказался он от этой чести. Я бы тоже отказался, но кто мне даст? – Пауков – это правильно. Пусть будет Пауков. И Дмитрий Петрович – это хорошо. Но тогда и 007 должен иметь возможность получить отчество. А английское имя этому не способствует. Можно не Джеймс, а Яков. Яков – это хорошее имя правильное, короткое и удобное.

– И не Бонд, а Облигация, – продолжил я, прикидывая, как это будет звучать в тандеме. Яшка Облигация. Было в этом что-то неуловимо цыганское, разухабистое и вольное. Можно сразу давать в лапы гитару и отправлять воровать коней. Уверен, 007 справится и с таким странным заданием. Придумает что-нибудь точно. Разве что кони в таком количестве нам не нужны. Да и вместо гитары я планировал сделать калимбу, для изготовления которой есть всё кроме времени. Всегда находятся вещи куда приоритетнее, которые должны были быть сделаны еще пару дней назад.

– Нет, Облигация звучит плохо. Можно Яков Бондарев, – предложил Митя.

Эх, не будет у меня под началом секретного британского агента, а ведь номер ему идеально подходит. Хотя с русскими именами можно знатно запутать того, кто случайно услышит про Якова Бондарева и будет искать его в моем окружении, чтобы устранить, перекупить или воздействовать каким-нибудь заковыристым навыком.

– А отчество можно будет выдать потом, за особые заслуги, – продолжил Митя.

Я кивнул, признавая его правоту, и сразу спросил:

– Еще кому-нибудь имена нужно выдавать?

– Нужно тому, кто сейчас командует в поместье. Но с ним нужно будет посоветоваться, обговорить. Нужно, чтобы он подтвердил выбор.

Я подумал, что Митя выбор не подтверждал, оно досталось ему почти сразу. Можно сказать насильственным путем. Но сейчас ситуация другая пауков много, а отвечает за них Митя, ему и решать.

– Так может, и с 007 нужно посоветоваться?

– Я с ним уже посоветовался, он согласен. А 002 слишком далеко, чтобы можно было обсуждать такие вопросы. Не хватает мощности нашей сети, можно только что-то короткое передать.

Сеть образовалась сама, без моей помощи и даже без моего участия. Но оказалась очень полезной для коммуникации пауков. Собственно, операция в поместье прошла настолько успешно как раз благодаря возможностям пауков связываться между собой. К сожалению, полноценно она работала только на коротких расстояниях.

– Хорошо, откладываем этот вопрос до посещения поместья, – согласился я. – По остальным?

– По остальным пока всё, – решил Митя.

Может, и правильно решил, а то можно будет запутаться во всех этих именах-фамилиях, притом что у каждого есть замечательный номер. Нужно было только к номеру еще и букву «м» добавлять для крошечных паучков, чтобы не путаться. Хотя Митя не путается, а коммуникация с пауками у меня идет через него. Митя вообще товарищ с очень упорядоченным мышлением. Его не запутают ни цифры, ни имена.

Имя 007 было вручено торжественно перед строем остальных пауков. Я даже сумел найти правильные слова о том, какую они оказывают помощь в освобождении земли от Скверны, хотя чувствовал себя необычайно глупо, толкая речь перед командой мелких, практически незаметных паучков. Но они прониклись и даже аплодировали по окончании, постукивая передними манипуляторами друг о друга. Наверное, каждый уже задумывался, как бы ему тоже получить собственное имя.

Ведь единственное, чем я мог их наградить – это именами, потому что все возможные модификации были уже поставлены, а медали им выдавать… куда они их повесят?

Митина идея о том, что большим летающим пауком можно управлять с помощью мелких, в моей голове прошла серьезное обдумывание, и я неожиданно сообразил, что можно сделать пауков размером с Митю, управляемых мелочью. То есть использовать оболочку паука как экзоскелет для мелких, и уже туда ставить все улучшения. Группа разведчиков с такой оболочкой могла использоваться для обороны, а в случае серьезного повреждения управляемого транспортного средства паучок мог его покинуть и затаиться там, где его не смогли бы достать. Прятаться они умели отлично.

Митя мое предложение одобрил, только сказал, что такой группе придется много тренироваться, чтобы не терять навыков ни в одном, ни в другом виде.

Этим я собирался заняться сразу после изготовления летающего паука, уже прикидывая, сколько для него потребуется металла. К сожалению, механизмусы составляли не самую большую часть тварей зоны, их приходилось специально искать. Группа Лихачева получила от меня задание вместе с дополнительными контейнерами, но пока металл только набирался.

– Лиза Верховцева написала, что им пришло приглашение на Императорский бал, – сообщила мне Наташа после окончания паучиного собрания. – Я приглашу их пожить у нас на это время?

Связь с Верховцевым я не терял, но как-то так получилось, что переписывались наши супруги, мы же с Сергеем отделывались передачей приветов через их письма. Верховцева я был бы рад увидеть. Вот только…

– Тебе не надо спрашивать у меня разрешения. Конечно, приглашай. Боюсь только, что мне с ними не удастся пересечься. Я жду Валерона и выезжаю.

– Будет правильным, если я поеду с тобой, – сказала Наташа. – Активация реликвии должна произойти при мне.

– Я не хотел бы тобой рисковать.

Я притянул ее к себе и поцеловал в висок. Да, супруга у меня боевая, но она может пострадать как раз тогда, когда мы оказываемся у цели. Промчаться на снегоходе, набиравшем скорость выше, чем самые быстрые монстры зоны, не получится, весь путь придется проделать пешком. Выбирая между ее предсказательской помощью и ее безопасностью, я выбирал безопасность. Сегодня и всегда.

Но Наташа выбирала другое.

– Это оправданный риск. Это задел в будущее рода. Это даст возможности для наших детей. Для себя я не вижу опасности.

– Ой ли? Мы в зону отправляемся. И не просто в зону, а в место, где твари кишмя кишат.

– Серьезной опасности не вижу, – отмахнулась она. – То есть меня точно не убьют и не оторвут руку или ногу. Всё в пределах нормы. Поэтому я поеду с тобой. Лизе же напишу, что обижусь, если они остановятся не у нас, но не уверена, что смогу с ней увидеться, потому что срочно выезжаю в поместье, но постараюсь вернуться, как только проблема разрешится.

– Да, так будет правильно, – согласился я. – Возможно, даже успеем повидаться.

Хотя я сомневался, потому что сразу с восстановлением реликвии на меня навалится куча дел – знай успевай разгребать.

Да и до отправки в Камнеград придется поработать, решив назревшие вопросы в поместье. Так, придется проверить дружинников, набранных Марениным в мое отсутствие, и принять у них клятву. Причем проверить с помощью навыка проявления, а не просто так. Валерон всех просветил и не нашел Скверны ни в ком, как и клятв верности. Но, как показывает практика, всё это можно скрыть. А проявитель хотя бы покажет, есть там клятва или нет.

Эх, обучение придется прервать. Я-то рассчитывал на рождественских каникулах добраться до Камнеграда, но сейчас эта задержка автоматически вынудила бы меня на передачу схем защитных артефактов, что было недопустимо и резко меня ослабляло. А противников – напротив, усиливало.

К учебе придется возвращаться урывками, но придется. Если учебники я мог почитать и сам, то с практикой такое не пройдет. Практические занятия мне уже дали очень много. Нет, чисто теоретически до всего этого можно дойти самостоятельно, но потребуется на это дело куда больше времени, чем если бы мои ошибки сразу же поправлял опытный специалист. Наташа в этом вопросе не так пострадает – у нее есть наставница, прекрасный целитель и очень неплохой учитель.

– Успеем, – согласилась Наташа. – Мы вернемся в Святославск после активации реликвии. Император вызовет.

Речь не шла о высокой или низкой вероятности – это был совершенно предсказуемый исход нашей авантюры. Император должен был потребовать у нового князя предстать перед его лицом. От меня или от него в этом вопросе ничего не зависело. Единственное, что я мог сделать – выбрать костюм для аудиенции, остальное было решено за меня уже давно.

Валерон появился после обеда следующего дня, когда я уже заканчивал второй сундук Макоши.

– В Озерном Ключе десяток набрался, – похвастался он. – Не очень жирных, я бы сказал, диетических. Можно по одному скармливать Хикари. Для жертвы они так себе, обычные боевики. Появились наверняка в ожидании команды попортить жизнь людям в Озерном Ключе. Ни навыков, ни умений.

– Можно? – прозвенела Хикари.

– Этак вы у меня в маньяков превратитесь, – неодобрительно сказал я.

– Их всё равно убивать, – удивился Валерон. – Так хоть не напрасно умрут, помогут восстановить величие Вороновых. Это не маньячество, это разумное использование ресурсов. Тем более что, Петя, у меня для тебя есть нехорошие новости.

– Это какие?

– У базы много новых запахов. Значит, туда пришла команда усиления. И в наблюдательных пунктах опять появились люди. Там я не трогал никого, чтобы не насторожить. А по базе точное количество сейчас не скажу, потому что зря я не взял с собой 007.