Текст книги "Гранд-адмирал. Том девятый (СИ)"
Автор книги: Илья Модус
Жанры:
Космическая фантастика
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 95 (всего у книги 102 страниц)
Нет, ну в этот то раз она успела продеть обе ноги. Но крутанулась в поисках второго элемента одежды так сильно, что завалилась на кровать. Да что с ней вообще происходит? Ее накачали каким-то препаратом? Откуда вся эта неуклюжесть? Она словно актриса комедийного фильма.
– Ни в коем случае, – сидя на кровати, Мара решила натянуть комбинезон. К хатту правила приличия. – Вы ни в чем не виноваты, гранд-адмирал. Это все я. Кажется, нервный стресс. Я прошу прощения. Наверное, какая-то форма состояния аффекта.
Неожиданно легко она смогла протиснуться в комбинезон. И это при том, что по правилам нужно было ославить все утяжки и замки, которые затем подгонялись по форме. Выбраться из комбинезона, пока они стянуты, тоже невозможно, так что…
– Да ты шутишь, – прошипела Мара, увидев, что местами сверхпрочный комбинезон был просто разрезан. Словно кто-то хотел вытащить ее из него так быстро, что было плевать на сохранность ценной амуниции. А стоит костюмчик, вообще-то, немало. И, что еще хуже, идя в нем по коридорам «Химеры», она будет выглядеть… Ну, мягко говоря, не совсем так, как подобает ценному оперативнику.
– В одном ты права, произошедшее – это не норма, – меж тем продолжил Траун. – Полагаю, что накопившееся в тебе нервное напряжение привело к высвобождению инстинктов. Сознание отключилось…
– Послушайте, гранд-адмирал, – с раздражением, Мара огляделась, и пришла к выводу, что вокруг нет ничего, что могло бы помочь ей скрыть от посторонних глаз наготу тела в поврежденном комбинезоне. – Я не намерена никому об этом рассказывать и никак это использовать. Ну… Произошло меж нами кое-что. Не первый раз. Бывает. У меня есть миссия, я на нее отправлюсь, вы будете заняты своими делами… Верните простынь на место!
Похоже, что Трауну надоело изображать приличия. И он отбросил удерживаемую им простынь в сторону. Мара как-то машинально постаралась прикрыться, подумав, что Траун, наверное, внутренне хохочет. Мол, чего я там не видел-то?
– Твоя психика претерпела серьезный удар, – произнес он тем самым голосом, который она едва ли надеялась когда-то услышать. Мягкий, корректный. Можно было бы сказать, что романтичный. Но, в конце концов, где свечи и музыканты? Их нет. Значит и романтики нет. – Я недооценил твой материнский инстинкт и связь с ребенком. Это не оправдывает твоих действий у меня за спиной. Но все же, наказание оказалось гораздо более жестоким, чем нацеленным на перевоспитание. Полагаю, что в момент объявления миссии в Мореллию, твой разум создал что-то вроде спускового крючка, который среагировал в пик эмоциональной нагрузки, защищая психику отключением сознания. Полагаю, это своеобразная форма проявления боевой техники сражения на световых мечах. Когда оценка противника разумом вредна, и фехтовальщики действуют на одних инстинктах, с применением опыта, мышечной памяти.
Мара моргнула. Второй раз. Третий. На четвертый она молча отбросила простынь в сторону, молча сунула руки в рукава, взялась за «молнию», потянула «собачку» вверх… И часть замка просто улетела в сторону – «молния» оказалась буквально вырвана в районе шеи. Да, где из-за особенности покроя замок заедало. Движение плечами, и «молния» разошлась, оголив ее по пояс.
Мара молча схватила простынь и обмоталась ею от пояса до ног.
Постояв секунду, постаравшись понять только что сказанное, она ткнула пальцем в сторону Трауна:
– Хочешь сказать, – девушку совсем не волновало то, что она только что перешла на неформальный стиль общения с командующим, – что у меня отключился мозг из-за того, что ты сделал со мной, разлучив с ребенком?
– Именно так.
– Понятно, – Мара подхватила оставшийся элемент одежды, не смотря в глаза Трауну, обошла его стороной, хлопнула по панели управления дверью, открыв проход в гостевую зону.
Она пересекла каюту, почти дошла до выхода, но одного взгляда на оставленную на рабочем терминале кружку с кафом, хватило, чтобы жажда вновь напомнила о себе. «Ну и плевать, что горячий», – подумала она, завладев емкостью. Приложив губы к кружке, сделала глоток.
Машинально тут же поставила кружку с ледяным кафом на место. В голове было все так же пусто, как и с того момента, когда она услышала признание гранд-адмирала. Посмотрев в сторону спальни, увидела, что Траун стоит в дверях, застегивая китель. Ты посмотри какой быстрый.
– Сколько? – спросила она, понимая, что, в отличие от нее, гранд-адмирал не мог утратить контроль над собой. Кто угодно, в каких угодно условиях – да. Но не эта машина в органической обертке.
– Несколько часов, – даже без Силы она поняла, что он лукавит, обтекаемо давая ответ, чтобы скрыть истинный масштаб произошедшего.
– А, если точнее? – надавила она, не особо надеясь на результат.
Она его и не получила: Траун просто промолчал.
– Понятно, – Мара посмотрела на дверь.
Мысли начали затекать в голову, как слабый ручей, пробивший себе дорогу в бетонной стене бункера. Понятно, что без его позволения, она не покинет апартаменты гранд-адмирала. И, что еще хуже, она совершенно не понимает, что будет дальше, после того, как она уйдет.
Когда она шла сюда, то все было предельно понятно. Траун одернул ее за невидимый ошейник, чтобы указать на следующую цель. А потом случилось… помутнение рассудка. Она снова нарушила ту границу, которую он установил. И чтобы он там не говорил, это подобие извинений не исправят произошедшее. Последует новое наказание. Что он отнимет у нее на этот раз?
– Сядь, – услышала она голос гранд-адмирала. Теперь вы нем не ощущалась ни намека на мягкость и доброту. Приказ, не просьба.
Девушка машинально прошла до диванчика и опустилась на него. Почему-то стало холодно, она изо все сил попыталась укутаться в простыни, чтобы согреться. Но, похоже, кто-то решил добить ее окончательно, включив систему жизнеобеспечения на максимальное охлаждение.
Траун сел напротив нее. На лице – ни следа сожаления, ни единой эмоции. Мундир сидит так же идеально, как и всегда. Даже темно-синие отметины на шее закрывает стоячий воротник. Лишь следы на пальцах – доказательство ее преступления. Видимые… Она-то знает, что их гораздо больше. Больше причин растоптать ее здесь и сейчас. Выбросить в мусоросборник жизни ту, кто даже если старается, все равно не способна следовать приказам и соблюдать дистанцию.
Отработанный актив, от которого необходимо избавиться. Это разумнее всего. Жизнь – это последнее, что он у нее не отнял до сих пор.
– На обдумывание сказанного мною у тебя будет необходимое время, – в том же тоне продолжал Траун. – Задание ты получила, и реализовать его необходимо в кратчайшие сроки. Все подробности и приемлемые для меня варианты – на чипе. Изучишь позднее.
– Ладно, – Мара фыркнула. Ох ты… А она, кажется, начинает приходить в себя. Как-то даже быстро. Неужто ее хваленая подготовка вспомнила о том, что существует? – Что-то еще?
Некоторое время Траун предавался размышлениям, не спуская взгляда с Мары.
– Ты потребуешься мне через некоторое время, – наконец произнес он. – Лично. Помимо задания на чипе, есть еще аспекты ситуаций, к которым я хотел бы тебя привлечь.
Пришлось поднапрячь память. Так, а в каких ситуациях нужна ее помощь? Да что такое⁉ Зачем посмотрела в сторону спальни? Хоть бы он не заметил… Ну, кого же она обманывает-то?
Траун не торопился продолжать речь. По-видимому, ожидал, когда она сама спросит. Значит у нее есть время, чтобы прийти в себя. Но и тянуть время слишком долго – глупо. Чем скорее она останется одна, тем быстрее по полочкам разберет все, что здесь произошло.
Мара, не торопясь, прокручивала в голове события. От рождения у нее была неплохая память, но благодаря тренировкам Императора, она была отточена до идеала. И сейчас, мелочь за мелочью, девушка отматывала назад события. Пока ее внутренний голос не забил тревогу, указав на явно несоответствие.
– В чем заключается мое задание? – спросила она.
Никогда прежде гранд-адмирал не давал ей поручений, не прокомментировав их в устной беседе. Сейчас же… Не-е-ет, она может сколько угодно упрекать себя в безрассудстве, но он-то держал все под контролем. Как и всегда.
– Нужно выбрать имя, – коротко ответил гранд-адмирал.
– Имя? – округлила глаза Мара, тряхнув рыжей шевелюрой. – Чему? Разрушитель? Личная яхта?
– Человек, – пояснил Траун. – Почти человек. Мальчик. Наш сын.
В висках словно сдавило тисками. Мара ощутила, как становится тяжелее дышать. Как мысли куда-то текут… Четкие контуры белоснежного мундира стали расплываться, словно удаляясь, а теперь приближаясь.
Обжигающе болезненный удар по левой щеке мгновенно все расставил по своим местам. Не обращая внимания на боль, Мара посмотрела на стоящего перед ней Трауна, возвышающегося, словно непоколебимая глыба.
– Лучше? – уточнил он.
– Странные у твоего народа способы помогать девушке, – потерев щеку, Мара не могла не признать очевидное. – Стало лучше.
– Триггер все тот же, – тоном натуралиста произнес Траун, словно отвечая на свои мысли. И, то ли пощечина помогла и мозги встали на место, то ли снова чудеса интуиции.
– Ты специально это упомянул, не так ли? – ощерилась она. – Проверял от чего у меня отказывают тормоза?
– Прочти чип, – Траун вынул из подставки в подлокотнике деку, и протянул ей. – Сама поймешь.
Не желая сотрясать воздух, Мара воспользовалась устройством. Благо что подсумок-кармашек был пришит к поясу и не потерялся… В ходе инцидента.
Файл на чипе был запаролен. Но ее кода доступа хватило, чтобы отключить защиту. Взгляд коснулся столбца слов. Секунда – и она по диагонали прочитала все написанное, подняла глаза на Трауна.
– Ты не шутил, – сказала она. – Я… удивлена. Мягко говоря. С чего такая щедрость?
– Как уже сказал – наказание за помощь и покрывательство Айсард оказалось жестоким, что, пусть и поспособствовало перевоспитанию, но все же отразилось на тебе не лучшим образом. Надеюсь, ты понимаешь, что я не заинтересован в том, чтобы ты теряла над собой контроль.
– Как будто тебе не понравилось, – выпалила Мара, фыркнув.
Траун оставил ее замечание без ответа. Джейд несильно прикусила язык. Сейчас не время настолько обострять ситуацию.
– Спасибо, – произнесла она. – Я… я ценю это. Возможность участвовать в жизни нашего ребенка – многое значит для меня.
– Знаю, – едва заметно кивнул Траун. – Потому ты и здесь.
– Прости? – брови поползли наверх. – Не поняла намека.
– Никаких намеков, – пояснил он. – Тридцать миллионов клонов с вооружением, снаряжением и транспортными кораблями – лишнее доказательство того, что ты стремишься к тому, чтобы искупить свою вину за совершенное. Полагаю, что в этой части наказание возымело действие. За негативные последствия прошу прощения. Я этого не предвидел.
Мара демонстративно повела носом.
– Ничего не чувствуешь? – спросила она.
– Нет.
– А пахнет ложью, – натянуто улыбнулась она. – Чтобы ты и не просчитал все, что со мной случится… Ты должен простить мой скепсис. Я тебе не верю.
– Твое право, – губы Трауна сложились в изумленную улыбку; остальное лицо застыло, будто парализованное. – Полагаю, я недооценил послеродовую травму и влияние Силы на твою психику. Так или иначе, но я намерен исправить это.
– Меня не надо исправлять, – с угрозой в голосе произнесла Мара. – Я тебе не машина, чтобы копаться во мне. Предупреждаю – если в мои мозги полезут, я за себя не отвечаю. Лучше пристрели и выброси в космос. Сыну скажешь, что я погибла как герой и все такое.
– Действительно… Это был бы вариант. Меня он не устраивает. Никто не тронет ни тебя, ни твой разум.
Опять командный тон; стало быть, он не отпускает штурвал управления ситуации. Что лишь доказывает очевидное – что бы ни случилось с ней, он все понимал. И, технически, воспользовался.
– Тогда что ты задумал для меня? – в голове шевельнулись нехорошие предположения. – Если не препарирование и лоботомия, то, что? Если отправляешь в какую-нибудь лечебницу, то позволь, хотя бы, захватить свою любимую игрушку в виде банты.
– Что ж, полагаю, твое помутнение кратковременное, – негромко отчеканил Траун. – И твои психологические защиты быстро срабатывают. Это хорошо. Так вот, раз ты отказалась от отпуска, то твоя миссия будет заключаться в следующем…
Озноб неприятно щекотал между лопатками. Будет очень большой глупостью попытаться отыграть ситуацию назад.
– Ты будешь находиться при нашем сыне, пока не почувствуешь, что готова вернуться к выполнению служебных обязанностей, – объявил Траун. – Как только мы закончим здесь, я представлю тебя в твоем настоящем качестве главе Теневой Стражи. Пока я буду отсутствовать, вас будут охранять и держать подальше от этой тайной базы Стражи. Новая резиденция практически готова. Постарайся не уничтожить ее.
Как-то неприятно засосало под ложечкой.
– Что происходит, Траун? – тихо спросила она. – Проблема в этом астероиде?
– Проблема внутри астероида, – пояснил чисс. – Он называется «Глыба» и был создан в качестве убежища для моего сына. Во время кампании Стражи в Пространстве ситов, они обнаружили образец древней ситской технологии. Во время транспортировки его сюда, он включился, повредил боевой корабль и прибыл сюда, пробив внешние двери ангара. Охране удалось вывести из строя оружие и двигатели. С тех пор он находится здесь и ребенок старается добраться до него.
– Если бы у тебя было чувство юмора, я бы подумала, что это очень неудачная шутка, – закрыла глаза Мара, помассировав виски. – Но ты не умеешь шутить. Что это за артефакт. С двигателями и оружием.
– Медитационная сфера ситов, – пояснил Траун. – И, если это именно тот образец, о котором знаю я, то внутри содержатся все знания древних ситов. И корабль намерен передать их нашему ребенку.
– Но это же бессмысленно, он же не чувствителен к Силе… – пробормотала Мара. И замолчала. Посмотрела на Трауна. Открыла было рот, чтобы выдать очередную саркастическую фразу. Но слова застряли в горле.
Снова помассировав виски, девушка встряхнула огненными волосами, поднялась и направилась к стойке с напитками.
– Не знаю как ты, но мне нужно выпить, – объявила она, отдавая отчет в том, что просто тянет время. – Понятия не имею, что ты натворил, но, предупреждаю. Я понятия не имею что случится, когда я напьюсь в хлам. Так что, лучше будет, если ты расскажешь все с самого начала. И да, мне бы очень хотелось узнать о той новой штучке, которую здесь используют для создания эффекта, аналогичному тому, что дают йсаламири.
– Касательно последнего, – с готовностью ответил Траун. – Изучая тела чувствительных к Силе, наши ученые обнаружили, что их мозг устроен несколько иначе…
Наполняя стаканы кореллианским выдержанным, Мара поймала себя на мысли. Дважды она теряла над собой контроль, при упоминании сына. Но после пощечины Траун говорил о нем уже не раз. И она осталась сама собой. После того, как он сказал, что не лишит ее ребенка…
Что если, это происходит, когда ребенок в опасности? Но… Ситский древний корабль явно не вызывает у нее таких чувств. В чем загадка? Нужно разобраться в этом. Но сперва…
Поставив стаканы на столик, Мара сбросила с себя простынь, и, без малейших угрызений совести забралась на колени, сев лицом к Трауну. Пальцы привычно пробежались по кителю сверху вниз…
Чисс замолчал, прервав свой рассказ о волнах и их влиянии на мозг тех, кто способен чувствовать Силу. С интересом посмотрел на то, как она снимает верх комбинезона.
– Что? – как можно более невинно спросила она, расстегивая китель. – Сам же сказал – наказание было слишком суровым. Мне полагается компенсация. И, – предвосхитив его ответ, она погрозила пальцем. – Я хочу все запомнить.
«Посмотрим в каком качестве ты меня представишь после этого», – торжествующе, и даже немного злорадно, подумала Мара, любуясь царапинами на мускулистой груди военачальника.
Глава 100
Одиннадцать лет, второй месяц и тридцатые сутки после Битвы при Явине…
Или сорок шестой, второй месяц и тридцатые сутки после Великой Ресинхронизации.
(Один год, девятый месяц и пятнадцатые сутки с момента попадания).
Больше всего в жизни Скорч любил взрывать. Чем больше и красочней взрыв, чем меньше у противника восстановить то, что он подорвал – тем лучше. А вот сидеть без дела неделями, когда твоя работа в тылу сводится исключительно к разведке… В конце концов, почему этим скучным делом должны заниматься «дельты»? У Разведки что, штурм-коммандос кончились внезапно?
Безусловно, Скорч прекрасно знал о том, почему «Дельта» находится в глубоком тылу. Безусловно, Скорч понимал, почему Разведка не может сюда прислать кого-нибудь вроде их старого знакомого Тридцать Третьего с его спецотрядом. Просто… скучно.
Советы Босса и Фиксера принимать это время в качестве отпуска, Скорч отказывался. Не бывает таких долгих отпусков. И не бывает отпусков, в которых ты время от времени должен покидать замаскированный корабль и пробираться в ту или иную часть огромного комплекса клонирования на Хомме.
И, когда клон-коммандос говорит, что комплекс клонирования огромен… О, да, он знает что говорит.
Как и все клоны Джанго Фетта, Скорч был выращен на Камино. С его первых шагов он видел колоссальные размеры столовых, казарм, тренировочных зон, арсеналов и иных зон, использующихся клоноделами для создания и подготовки Великой армии Республики. И, разумеется, он видел бесконечные и многоуровневые конвейеры с инкубаторами, коими полнились города каминоанцев, вроде Тайпока-Сити и остальных…
Так вот, ответственно Скорч мог заявить, что по сравнению с клонирующими фабриками хоммитов, каминоанцы – просто подражатели. И да, он не постеснялся вложить эту информацию в одну из частей своего доклада.
Кто-то очень умный когда-то сказал: «Разведчики заслуживают доверия примерно так же, как и слово джавы о качестве товара. Но это не значит, что разведчики совсем уж никому не нужны. Иногда поставляемая, якобы с их слов, чушь, и есть то, что ты должен знать. Потому что истина страшна и ужасна». Ну или как-то так, честно говоря, Скорч уже не мог вспомнить дословно тех речей.
Вот только, подрывник отряда «Дельта» не сомневался в том, что как только их доклад попадет в руки самого высокого из начальства, те немедленно засекретят эти данные. И населению будет наврано с три короба. Едва ли потребуется преувеличивать опасность Империи. Скорее, правительству Доминиона будет необходимо основательно так приуменьшить то, что добыли «дельты».
Если подойти к вопросу философски, чего не любят коммандос, то можно сравнить подобного рода вылазку с теми миссиями на военных заводах КНС, которые выполняли во время Войн Клонов коммандос. После Джеонозиса, когда только-только утряслась пыль с планеты жуков, когда верховное командование только начало задумываться о том, с чем же в самом деле имеет дело, сражаясь против крупнейших галактических корпораций, выжившие после бойни на Джеонозисе коммандос, а так же многие другие разведчики и шпионы были направлены на сотни тайных миссий. В том числе – и на заводы неприятеля, чтобы оценить масштабы их промышленного и производственного потенциала. И как только разведывательные донесения о миллиардах и миллиардах боевых дроидов, ежемесячно производимых каждой из сотен фабрик корпораций, входящих в состав Конфедерации, попали на стол к высокому начальству, каминоанцы стали получать все новые и новые заказы на производство клонов.
Любопытно то, что клоны на Камино в то время готовились десять лет. А взрослое и подготовленное пополнение, в рамках дополнительного финансирования, поступало на протяжении всей Войны. Кажется, Палпатин заранее заказал очень много клонов…
И, судя по всему, в этот раз, он тоже не мелочился.
Еще раз взглянув на тысячи инкубаторов, в которых покоились безмятежные тела подростков мужского пола, Скорч проворчал:
– Нужно больше взрывчатки. Заминировать каждую платформу.
– Скорч, – сказал Сев, а его шлем издал тихий, безэмоциональный, но кажущийся обреченным выдох, – тридцать лет прошло. А ты до сих пор все еще сварливый шебс.
Подрывник было вспыхнул. Но, пряча улыбку под шлемом, не стал демонстрировать, что слова старого друга воспринял как комплимент.
– Я рассуждаю логически, – пояснил он, указывая в сторону бесконечного ряда платформ с инкубаторами. – Сто платформ. На каждой по тысяче инкубаторов. Всего один генератор на эту лабораторию. Взорвем его – и с гарантией в девяносто процентов уничтожим пять четвертых клонов в этот отсеке. А, если заминируем несущие фермы, то, подорвав их, обрушим внешние части платформ, убив до половины клонов сразу. Затем взрыв реактора – и здесь все в прах обратится. С гарантией.
– Вот только лаборатория не одна, – напомнил Сев. – Это третья на нашем счету. И только за сегодня. Тебе напомнить сколько дней мы тут лазаем, и сколько лабораторий уже изучили?
– Нет, спасибо, у меня проблем с памятью нет, – отмахнулся Скорч.
С того самого момента, как корабль «Дельт», прицепившись к имперскому звездному разрушителю, от самого хранилища со смертельными вирусами, добрался до Глубокого Ядра и планеты Хомм, «Дельта» работала по обновленной миссии.
Казалось, командование забыло о том, что имперцы доставили сюда банк смертоносных заболеваний, которые во мгновение ока, окажись они выпущены на обитаемых мирах, убьют миллионы. Командование отдало приказ, смысл которого можно было свести к простой фразе «Выясните, что происходит на Хомме».
И «дельты» выясняли. Несмотря на то, что родной мир хоммитов очевидно представлял из себя крайне важный стратегический мир для Империи, превращать его в планету-крепость, неприятель не спешил.
Да, на орбите дежурил целый флот звездных разрушителей и пара десятков «голановских» станций. Да, на поверхности имелись позиции сил ПВО и ПКО. И да, здесь имелись места для размещения многомиллионной армии.
После прибытия на планету, «Дельте» не составило большого труда, чтобы определить главное: Хомм не пережил судьбу цели приказа «База-Дельта-Ноль». Хомм подвергся тщательной и реализованной на всех уровнях зачистке.
Орбитальный обстрел, мало того, что был масштабным, он был еще и тщательным, избирательным, прицельным. Хомм – промышленная планета, построенная перфекционистами. Так же, как каминоанцы любили сглаженные углы, изогнутые линии, так же хоммиты предпочитали четкую планировку, правильные геометрические фигуры и прямые углы… А так же четко разделяли производственные и жилые районы. Ради удобства и комфорта, последние находились вдали от рабочих зон, окруженные множеством парков, облагороженных лесопарковых зон, заповедников… Для артиллеристов, судя по всему, был отдан приказ: сохранить в целости только заводы по клонированию. Жилые зоны подверглись тотальной стерилизации.
Вместо прямоугольных домов – оплавленные природной тибанной руины. Вместо парков и зон отдых – выжженные до скальника и шлака котлованы. Лишь вокруг предприятий по клонированию, а так же тех производств и объектов промышленности, обеспечивающих функционирование клонирующих предприятий, оставались еще следы цивилизации и растительность.
На взгляд Скорча, артиллеристы, обстреливающие планету, не имели прекрасной подготовки. Потому что уж слишком велик был запас на погрешности стрельбы, относительно клонирующих предприятий. Порой – до десятка километров: настолько имперцы боялись повредить нужные им производства.
Изучая один завод за другим, «дельты» не могли не увидеть и следы сражений внутри предприятий. Окалины облицовочных панелей, гарь от промахов, прожженные термическими боеприпасами бронедвери и запорные механизмы… Ни следа воздействия ненаправленного оружия, вроде гранат. Осколки и взрывная волна – не желательные элементы, когда ты сражаешься в помещении, где нужно причинить минимум повреждений.
И, без сомнения, Империя в полной мере потрудилась над зачисткой этого мира. Сотни огромных курганов, возвышающихся за пределами уцелевших зон, говорили сами за себя. Несмотря на отсутствие пояснительных табличек или чего-то подобного, по следам тяжелой строительной техники понятно, для чего копались котлованы. Братские могилы, в которых сбрасывали тела хоммитов, которых убивали при зачистке помещений. Клоны повидали подобный способ утилизации трупов Империей… Да и чего греха таить, в Старой Республике во время Войн Клонов подобное так же имело место быть.
На планете не осталось ни одного хоммита.
Казалось странным, что Империя, нуждающаяся в клоноделах, уничтожила специалистов. Но этот вопрос нашел свой ответ во время разведки первых клонирующих лабораторий. Империя слишком спокойно чувствует себя, не озаботившись сверх-мерами защиты своих компьютеров. Фиксер, в некоторой мере, даже расстроен и профессионально оскорблен.
Империя имеет собственный контингент ученых, сведущих в вопросах клонирования. Те хоммитские клоноделы, которые пережили зачистку, прошли через руки подразделений Убиктората, и рассказали все, что знали. Дальше дело за утилизацией.
Империя контролирует Хомм и превращает его в подобие Кариды.
Когда нет лесов, озер, рек и прочего, строить военные лагеря гораздо проще. Не нужно много выкапывать земли под фундаменты казарм – земля давно сгорела. Не нужно опасаться нападения хищников – они сгорели вместе с лесами. Даже дюрабетонные дороги строить проще поверх выжженной и спекшейся земли.
Империя производила клонов на Хомме, и здесь же их обучала. Полевые лагеря и полигоны для штурмовиков, танкистов, артиллеристов. Зоны отработки пилотажа и мишени для пилотов всех мастей. Инженерные части, саперные подразделения, части обеспечения и логистики…
«Дельта» своими глазами наблюдала за тем, как целая планета превращается в полигон, на котором Империя создает буквально каждую часть своих военных подразделений.
Разумеется, что работы у коммандос прибавилось.
Пришлось разделиться, действуя парами в разных направлениях. Пока одна двойка коммандос продолжала работать на клонирующих предприятиях, двое других исследовали ту составляющую, которая касалась уже изготовленных бойцов.
У Скорча не было полноты картины происходящего, ведь Босс и Фиксер еще не вернулись. Но ощущение того, что Хомм превратился в Кариду для Империи, не покидало.
Подрывник продвигался по мосткам под потолком очередной лаборатории. В отличие от Камино, где в дискообразных городах светом были залиты едва ли не каждые части лаборатории, хоммиты предпочитали освещать только рабочие зоны. Империя не усилила системы внутренней безопасности. Так что, проникнув внутрь, коммандос фактически могли чувствовать себя в безопасности.
Дойдя до противоположной стороны мостика, Скорч проверил безопасность этого темного угла. После того, как убедился в спокойствии, скомандовал Севу повторить его путь. Снайпер, снявшись с позиции, убрал винтовку за спину, вооружившись плазменным пистолетом, приступил к продвижению.
Под ними – километр пространства, куда можно отвесно падать и умереть до того, как достигнешь дна. Сто уровней, каждый из которых в высоту имел до десяти метров. В отличие от дискообразных платформ на Камино, хоммиты реально промышленные масштабы. Каждый центр клонирования представлял из себя огромных размеров цилиндр, уходящих вглубь толщи планеты на целый километр. Центр разделен четырьмя толстенными взрывозащитными переборками, создавая четыре отдельные лаборатории с секторными платформами. Сто уровней, на каждой платформе до тысячи клонирующих цилиндров. Не нужно быть битом или гивином, чтобы подсчитать сколько клонов одномоментно может выдать один такой центр. И, к сожалению, в распоряжении Империи имелись все подобные клонирующие центры. «Дельты» смогли проникнуть лишь в два десятка. И, казалось, таким «цилиндрам» просто нет числа.
Что еще хуже, каждый такой центр, самостоятельное производство. Они не связаны единой информационной средой или сетью. В каждом центре свой главный компьютер, в котором имеется лишь общая информация. На каждые десять уровней – вспомогательный компьютер. И, тоже, он не подключен в сеть. Чтобы узнать чем занимается каждый сектор в каждой лаборатории каждого центра, приходилось действовать буквально наощупь.
Интересно, но это не имперцы поумнели, максимально затруднив своим сотрудникам доступ к информации соседних предприятий. Клоноделы Империи использовали хоммитские технологии. Оставалось только понять причину, по которой хоммиты предпочитали настолько сильно фрагментировать свою работу. И, шебс, сделать это можно только получив копию каждого компьютера в каждой лаборатории в каждом центре. Один клонирующий центр с собственным главным компьютером. Четыре лаборатории – четыре лабораторных компьютера. И по десять вспомогательных компьютеров – по одному на каждые десять уровней. Пятнадцать компьютеров, и из каждого нужно скопировать поистине огромный банк данных. Информация о работе над каждым клоном на протяжении последней тысячи лет… Да, хоммиты не жаловали создание баз данных за отдельный период времени. Что странно, учитывая их практически фанатичную тягу к конформизму, педантичности и систематизации.
К тому моменту, как Сев пересек мостик, Скорч уже нашел место, где они могли бы спуститься на самый низ, к первому уровню. Именно там находился самый первый из компьютеров в этой лаборатории. Получив информацию из него, коммандос узнают каких именно клонов Империя создает здесь на первых десяти уровнях. И… еще девяносто уровней вверх.
Сознательно, или это ошибка строителей, но при размещении центров клонирования вокруг главного генератора, огромным цилиндром пересекающим центр с первого до сотого уровня строго по центру каждого учреждения, зодчие оставили некоторое закрытое конструкциями пространство между смотровыми балконами и облицовочной стеной реактора. Используя десантные тросы и систему подъема, коммандос могли спуститься вниз, скрытые от возможного наблюдения выступающей сплошной частью конструкций.
Контролируя пространство перед собой, Скорч повернулся спиной к Севу. Снайпер вскрыл его рюкзак и принялся вынимать наружу приспособления для спуска.
– Может быть нам стоит оставлять здесь тросы, – когда Сев закончил, Скорч приступил к повторению процедуры, но уже освобождая рюкзак брата. – Могу поспорить, что нам придется сюда вернуться.
– Интересно зачем?
– Кто знает? – пожал плечами Скорч. – Помнишь, как «Нули» и «омеги» саботировали заводы КНС по производству дроидов?
– Да, меняли прошивку конвейеров, меняя состав сплавов, которые использовались для создания корпусов дроидов, – подтвердил Сев. – К слову, не они одни таким занимались. К чему ты клонишь?
– Мы можем что-нибудь нахимичить в подаче питательной среды в цилиндрах, – предложил Скорч. – Я краем глаза смотрел технические данные. Питательная среда, которую используют здесь для созревания клонов, может воспламениться при источнике нагревания.




























