Текст книги "Двойная звезда (СИ)"

Автор книги: Илья Павлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 23 страниц)

– Мы вращаемся вокруг светила?

– Да, оно в триста тысяч раз больше, и мы вращаемся вокруг него.

– Цвет – это отраженный свет?

– Да, ваша куртка поглощает все цвета, если утрировать, кроме зеленого. Зеленый свет отражается, и мы его видим.

– А белый цвет поглощает все?

– Наоборот, белый все отражает, а черный все поглощает. Летом в черной одежде жарко, а в белой прохладно. Тепло – это такие же лучи света, только невидимые нашему глаза.

– Параллельные прямые не пересекутся никогда?

– В нашем пространстве нет…

– А есть еще другие? Ха!

– Корабль из железа? Невозможно!

– Липп, корыто с водой и кастрюлю металлическую…

– Можно перелить кровь от одного человека другому?

– Не каждому от каждого, но, в принципе, да.

– Невозможно получить золото из свинца? А как же философский камень?

– В ускорителе можно, но это для нас сейчас фантастика, а камня не существует.

Ну и так далее… Интересно, но утомительно. Надо взять паузу… паузу я просил, а не…

– Ваша светлость, в Лароде был пожар, сгорела половина города.

– Замок?

– Замок цел, народ буйствует, холод и есть нечего, купцы все попрятали, бароны пока молчат, но… все может случится.

– Луц, отряд в пятьдесят человек. Рут, подводы с мукой и прочей провизией, отару овец следом. Выходим утром.

Ларода встретила нас неприветливо. Пожарища до сих пор чадили, ворота были распахнуты настежь, люди, увидев вооруженный отряд, разбегались по переулкам. Мы проскакали до замка, мост был опущен, но у ворот толпились дружинники, и, судя по различным флажкам, тут были не только бойцы герцога, но и много разных других.

– Стой! Кто едет?

– С дороги, убогий!

– Смотри на знамя! Это герцог Поду!

– Пропустить!

– Не пускать!

– Куда!

– В сторону!

Это было интересно… многие обрадовались нашему приходу, а некоторые напряглись.

– Кто старший? – я осадил коня возле крыльца, ведущего внутрь.

Со ступенек сошел усатый воин в потертой броне:

– Десятник Хок, ваша светлость.

– Что происходит? Где герцог?

– Герцог болен, лежит в своих покоях.

– Где виконт Хака?

– В зале… беседует с прибывшими баронами… там…

– Веди. Луц, десятку со мной, остальным охранять ворота и не разбегаться.

– Ваша светлость, я не могу пустить столько вооруженных людей.

– Мы уже здесь, десятник. Оглянись, у тебя полный замок чужих бойцов. А это все мои оруженосцы. Герцогу можно все. Веди, Хок, вперед.

Мы проследовали по коридорам внутрь замка. Внутри все было не убрано и не опрятно, закопченные окна едва пропускали свет, по ногами хрустел песок, пахло затхлостью и невкусной едой. После нашего По замок Ларода не впечатлял, от слова совсем.

Впереди послышались крики, ругань и звон железа. Я ускорился, дверь пиршественного зала кто-то удерживал изнутри, крики усилились.

– Открывай!

– Там кто?

– Дед Пихто! Оди! Дверь!

Обе створки обрушились вниз, я шагнул внутрь, переступив через лежащее тело, а внутри весело рубились две компании людей. Вернее, одна, малочисленная, в цветах Лароды защищалась от наседавших на них.

– Всем стоять! Всем бояться!

Как же… не послушались…

– Бей! Бароны, бей!

На меня сразу напрыгнул трое из толпы, я отшагнул в сторону, чтобы успеть вытащить меч, двое нападавших столкнулись с Оди, а третий кинулся с мечом на меня, и быстрый какой, и злой. Не успеваю, прыгаю вниз ему под ноги, меч свистит уже за спиной, подхватываю шустрика за колени и перекидываю через себя. Подскакиваю и, наконец-то, выхватываю меч из ножен.

– В руках надо держать, ковбой, – это я сам себе.

Вовремя, меня атакует здоровый рыцарь с длиннющим «дрыном», такой принимать на жесткий блок себе дороже, опять скольжу в бок, острие просвистывает рядом с моим ухом, сразу иду на сближение и бью «визави» по рукам. Наручники выдерживают, но ему не удобно вблизи орудовать большим мечом, и он пытается отступить и натыкается на Оди. Тот ранен, но сковывает амбала дракой. Из двери пытаются пролезть Луц с Липпом, но их удерживает шеренга атакующих, а я своим боковым маневром оказываюсь внутри зала, отбиваюсь от еще одного желающего меня прирезать, перепрыгиваю через стол, чтобы отгородиться от атаки.

Прямо передо мной несколько человек трамбуют в углу лародовских дружинников, которые прикрывают кого-то стоящего на колене и упирающегося руками в стену, в усилии подняться. Он поворачивает ко мне лицо, и вижу, что это Хака.

– Банзай! – ору я и врубаюсь в противника. Удар мечом вдоль пола выбивает меч у одного, второй оказывается ко мне боком, бью ногой, отправляя его в полет. Тут же закрываюсь от железяки, ох, жестко, сталкиваемся телами, край кирасы режет мне лоб, кровь сразу заливает лицо, ах, ты, банка консервная, ух, ты, вспомнил! А вот тебе и открывашка консервная… что, больно? Не обижай герцога Поду… меня, то есть… рукояткой бью в лицо, человек орет, отпихиваю от себя, и вдогонку врезаю мечом, он не прорубает железо, но глушит соперника основательно.

У ворот продолжается свалка.

– Командир, там еще лезут!

– Оди! Луц! Держать дверь! Ларода и Поду! Мы вместе!

Отпрыгнули все в разные стороны, за моей спиной, прислонившись к стене, сидел виконт Хака, рядом с ним трое, оставшихся на ногах гвардейцев. У двери, ощетинившись железяками в обе стороны проема, стояла моя десятка, закупоривая проход. На середине зала сгрудилось около двадцати человек, бароны и их сподвижники, ну, а по всему помещению валялись тела разной степени побитости.

– Хака, что с тобой?

– Живой…

– Где герцог?

– Там, живой… ты… меня…

– Держись. Прорвемся.

Толпа снова ожила и двинулась ко мне. Я оттер крови с лица, которая продолжала струится, и взял меч поудобнее.

– Эй! Кто вы? Зачем влезли в наши дела? – вперед выступили трое в самой богато украшенной броне.

– Я герцог Корт Поду. Что здесь происходит?

– Я барон Лу. Мы не лезем в ваши дела, милорд, а вы не лезьте в наши.

– Ваши дела – это убийство герцога и наследников?

– Ларода не могут править герцогством, они слабы. Мы не будем подчиняться тем, кто не может за себя постоять.

– Почему не могут? Вполне.

– Ха! Я барон Лу вызываю на поединок герцога Ларода или его родственника, который может драться за него!

Сзади зашевелились, я оглянулся. Хака, оставляя кровавую полосу на стене, поднялся на ноги, двое гвардейцев попытались поддержать его, но не смогли, и он сполз обратно на пол.

– Ха! Вот и все!

– Еще не все, барон Лу, – я подошел к Хаку, встал перед ним на колено, он еле дышал и смотрел на меня распахнутыми глазами.

– Ко… Корт, ее увези, – он закашлял кровавой пеной.

Я взял его за руку, кровь снова залила мне глаза, я вытер его, а потом этой же рукой обтер его лицо:

– Я, герцог Корт Поду, объявляю виконта Хака Ларода своим кровным братом и обещаю помогать ему и защищать его честь как свою собственную. Вы, виконт Хака Ларода, согласны считать меня, герцога Корта Поду, своим кровным братом и помогать мне и защищать мою честь как свою собственную?

– Д…

– Давай, Хака, громче! Скажи это!

– Да! – он выкрикнул и откинулся на спину.

– Липп! Перевязать виконта, – я встал и повернулся к баронам. Взмахнул мечом крест на крест, воздух свистнул, капли крови сбежали с лезвия. – Барон Лу, я к вашим услугам!

– Это… это невозможно! Нет таких законов!

– Плевать! Я герцог Поду! Я сам закон!

– Плевать? Хорошо! Покончим с обоими герцогами разом!

Он шагнул вперед и показал кончиком меча на нас:

– Мы тебе не твои трусливые барон, герцог Поду, здесь мы закон!

Я вытер руки об штаны, чтобы оружие не выскользнуло и сжал рукоятку. На бароне была добротная кираса с юбкой, прикрывающей бедра, шлем, нарукавники и перчатки, основательно они к битве подготовились. Моя кольчуга и шлем проигрывали, зря я скинул перчатки в пылу драки, зря…

– Давай, барон. Я сегодня еще не завтракал… сердцем врага…

Глава 54

Старые раны.

«Не сыпь мне соль на рану, не говори навзрыд…»

Индеец Синий туман.

Барон выдернул щит из рук своего оруженосца, я бросил взгляд по сторонам, ан… нет… наклонился и подобрал меч, валяющийся рядом с каким-то телом, взмахнул обоими и вышел на свободное пространство. В зале было тускловато, свет проникал через стрельчатые окна, узкие и грязные до невозможности, кроме этого, какие-то флаги висели по всему периметру и тоже глушили свет. Столы были опрокинуты и откинуты к стене. Раненных оттащили туда же, лишь несколько не шевелящихся тел лежали на полу. Бой с препятствиями, надо держать это в голове и не споткнуться.

Барон закрылся щитом, выставил вперед меч, приняв полностью закрытую стойку, чтобы его вскрыть, придется рисковать, а в моей кольчужке это чревато. Принял позу Шивы – ух, ты, снова вспомнил, что-то меня прямо прет сегодня, флешбэк за флешбэком – руки с мечами в стороны на разной высоте, правая нога отставлена, сам весь в приседе. И чего? А барон-то озадачился… Я качнулся вправо, потом влево, переступая по паре шагов, но не наваливаясь на какую-нибудь ногу, чтобы не провалиться и не потерять скорость. Лу подшагнул ближе и атаковал, меч сверху пошел по дуге, для него справа, для меня слева, я отшагнул тоже влево, пропуская меч перед собой, крутанул кистью правой руки и ударил уже пролетающему мечу, несильно, так, просто наметив движение. Барон резво отшагнул и снова спрятался за щитом, подтянув меч и выставив его вперед.

Я снова закачался туда-сюда, угрожая своими клинками. Отсутствие у меня щита подвигала барона на решительные атаки, он только опасливо посматривал на мой второй меч, но решив, что я держу его для обороны, снова атаковал. Свист острия, я отшагиваю, слегка подбив оружие противника, поднимаю левую руку, угрожая, барон закрывается, а я не бью, снова возвращаясь в раскрытую стойку. Свист, отход, имитация атаки, возврат на исходную. Свист, отход, имитация атаки, возврат. Бить барону в другую сторону, значит вылезать из-за щита, а он этого не хочет, и все больше распаляется. Замахи становятся сильнее, удары размашистее, меч теперь пролетает дальше, разворачивая его в конце удара правым боком ко мне.

Замах, свист, уход чуть дальше, кисть чуть быстрее, и я бью по пролетающему мечу со всей силы, барона разворачивает, подшагиваю левой ногой к нему и резко, тычком, пытаюсь левым мечом проткнуть шею барона. Меч не протыкает кольчужный воротник, но это уже попадание, Лу резко разворачивается, отбивая щитом мой клинок, и теперь уже встает ко мне левым боком.

– На!

Правой рукой обрушиваю удар со всех сил, меч скользить по кольчуге и проваливается между кирасой и щитом… бум… наручник барона выдерживает, но рука отсушена, щит падает нам под ноги, а я разрываю дистанцию, но не успеваю. Лу яростно машет мечом по кругу, все что я могу, это подставить свой левый меч под удар, прижав его к боку. Он, меч, выдерживает, а мои ребра нет, похоже попал как раз в то место, которое у меня было отбито при моем купании в горной реке. Я роняю второй меч и отскакиваю.

Теперь мы стоим друг перед другом с одним клинком каждый. Барон не может двигать левой рукой, а меня перекосило на левый бок и каждое движение отдается болью в ребрах. Делаю рожу посвирепее, а улыбку по зловещее:

– Сколько я зарезал, сколько перерезал… сколько душ невинных загубил…

Начинаю менять стойки, меч сзади, меч над головой, меч вдоль пола… Барон крутится за мной, дышит с трудом, в горло я ему все-таки хорошо попал, и без щита с одним мечом ему явно не привычно. Он даже дернулся было, чтобы поднять его, но я подступил ближе, и он резво отпрыгнул.

Больно то как… надо заканчивать, а то скрутит не вовремя и привет… Лу боится теперь сильно махать мечом, сделал пару раз крест накрест, а вот теперь пытается ткнуть острием, но у меня-то меч в обеих руках, обрушиваю сверху, заставляя его опустить свой клинок, шагаю вперед вправо, оказываюсь с бароном плечом к плечу, а вот теперь ногой сзади под колено, и с разворотом рукояткой в затылок. Большой бум… Барон падает ничком, пытается перевернуться и встать, но я приставляю меч к его горлу.

– Все… я…

– Не слышу вас, барон Лу!

– Я… сдаюсь… все…

– Ну, не знаю… Хака! Что с ним делать? Он сдается? Добить или он тебе нужен?

Виконт что-то хрипит, Липп наклоняется к его лицу:

– Его милость говорит, что пусть живет, но… дальше я не понял.

– Я сам все понял. Бароны, поднимите своего соратника. А теперь послушайте меня. Внимательно послушайте. Герцогом Лароды является милорд Уин Ларода. И когда его не станет, пусть это произойдет как можно позже, герцогом станет его старший сын Хака Ларода. Он сейчас подправит здоровье и сыграет свадьбу. И на этой свадьбе вы все будете с довольными, веселыми лицами, с женами, хорошо одетыми и тоже веселыми, ну, и с большими подарками, конечно. С большими… это будет вам в наказание за сегодняшнее. Смотрите, как замок испохабили… А если я узнаю, что кто-то косо посмотрел на герцога, виконта или его невесту, или хотя бы подумал что-нибудь не подобающее… клянусь своим мечом и честью, я соберу всех кого смогу у себя в герцогстве, и, даже не спрашивая разрешения у герцога Лароды, по праву его кровного брата, который обязан защищать его жизнь, я приду к вам. И вы увидите мое черное знамя у себя под стенами, покажи им свою нашивку, Липп, а потом я сравняю у вас все с землей, всех убью и все сломаю и сожгу, и те, кто останется в живых… Липп!

– Те позавидуют мертвым, ваша светлость!

– Вы услышали меня, бароны герцогства Ларода?

В дверях послышалась ругань, лязг, потом все стихло, и Луц с двумя десятками гвардейцев втекли в зал, вставая у меня за спиной.

– Или еще кто-то хочет бросить вызов герцогу? Нет? А мне? Тоже нет? Жалко, я еще не наигрался. Луц! Хок, десятник, ты где? Бароны со своими дружинниками покидают гостеприимный замок Ларода. И город тоже. Обоз загнать внутрь, ворота закрыть. Виконта к лекарю, срочно. Я иду умыться, и когда я выйду… хочу удивиться, как все красиво, убрано, все шуршат и шевелятся. Понятно? Хок, бургомистра города и ключника замка ко мне, срочно. Что? Почему все стоят? Вперед-вперед!

Хака отнесли в его спальню, кровь остановили. Я посмотрел, что раны вполне чистые, приказал протереть вокруг них своим самогоном, замотать чистыми бинтами. Виконта напоили, и он заснул. Я заглянул и к самому герцогу, старик тоже спал в своей кровати и даже не знал, какие страсти творятся в замке. Похоже, что сейчас я самый главный в этом чужом замке.

– Ваша светлость, бургомистр Гролл и ключник Штак.

– Штак, всю провизию в подвалы замка, и то, что мы привезли, и то, что сейчас отдаст город. Да, бургомистр, все, что есть, свезти в замок. Хок, прямо сейчас идете по всем купцам и складам, грузите и все в замок. Луц, ты тоже с нашими людьми.

– А как же…

– Людям скажите, что кормить будем всех. Штак, организовать еду. Варить здесь в замке, в больших котлах, два раза в день кормить всех, начиная с детей. Бургомистр, купцам сказать, что герцог заплатит за всю еду, если у него не хватит, я добавлю. Пишите, все расчеты потом. Всем работать, срочно селить всех по оставшимся зданиям, завалы разгребать. Бревна целые есть где-то?

– Не знаю…

– Что же вы за бургомистр, не знаете, что у вас в городе есть.

– Есть бревна, ваша светлость, – это десятник. – Привезли по реке, виконт что-то хотел строить, так там и лежат.

– Молодец, спасибо. Гролл, строить бараки на всех, складывать печки. Холодно, народ помрет, а так хоть будет где спать в тепле, и покушать в замке. Но только тех, кто работает. И детей, и стариков. Ясно?

– Ясно, ваша светлость.

– И, бургомистр… если кто-то решит припрятать продовольствие… я его повешу. Если дети будут голодные и на улице… я повешу вас. Если я узнаю, что кто-то крадет и торгует едой, а я узнаю… я его повешу. Наша задача, чтобы город пережил зиму. Еды полно, на всех хватит, Поду привез обоз, привезет еще столько, сколько нужно. Отработаете потом. Но сейчас… я очень зол, внутри у меня все кипит… не надо толкать меня на поступки, о которых я потом буду жалеть. Всем все понятно? Я рад. Работаем.

Глава 55

Мухи и котлеты.

«Мы тупеем на этой войне, господа…»

Единственная верная фраза о войне.

– Милорд, мне нужно с вами поговорить, – Илоза Сан постучалась ко мне в комнату, где я осторожно прилег на кровать, баюкая больной бок. Он опять весь посинел, дышать и двигаться было больно, но, что делать. Несколько дней мы наводили порядок в Лароде, разгребали и строили, орали и хвалили, отнимали и раздавали. Простой народ быстро «въехал», что власть вернулась, с голоду, вроде, сдохнуть не дадут, «лихих» людей прижмут, работай, и все наладится. Труднее было с благородными и зажиточными. Первые воротили нос от меня и всем видом показывали, что мне здесь не рады, и для них никто. Вторые видели в сложившейся ситуации только новый способ «хапнуть» легких денежек, перепродавая продовольствие втридорога. На первых я плевал, отвечая таким же пренебрежением и не замечая их недовольных рож, со вторыми… пришлось «жестить». Один из богачей приказал демонстративно грузить свои запасы на телеги, чтобы вывезти из города. Он думал, что его охрана – это достаточная защита его наглости и ослушания приказа. Наивный… все-таки три десятки гвардейцев, прошедших несколько сражений и привыкших работать строем, показали, кто сейчас главный в этом бардаке.

Другой, вообще, «встал в позу», мол, чего хочу, то и ворочу, и пусть дохнут, мол, нравится ему, когда люди помирают. Зря он это… Пришлось ответить, что мне, вот, нравится всяких уродов вешать, ну и сдержать слово. Весело, одним словом. Город был побольше нашего намного, и людей соответственно. И пожары его не украсили, а голод не способствовал приветливой атмосфере… Но, как говорили классики, «мечом и добрым словом можно сделать намного больше, чем просто добрым словом». Тяжело, грязно, но справились.

– Заходите, виконтесса. Извините меня, но можно я не буду вставать, очень больно.

– Конечно, милорд. Простите, что в неурочный час, но…

– Все нормально. Как там Хака?

– Спит и ест. Раны сегодня перевязали, как вы говорили, обработали вашим средством, запаха нет, жара тоже.

– Это хорошо. Жить будет. Что ты хотела, Илоза?

– Милорд. Корт…

– Ты же знаешь, что со мной можно говорить прямо. Давай рассказывай. Что случилось?

– Я не знаю даже, как это выразить. Я хотела спросить… попросить… совета…

– Советовать я люблю, это завсегда пожалуйста.

– Не смейтесь, милорд.

– Давай уж или милорд, или Корт. Лучше Корт, а то я уставший и не успеваю подстраиваться. Илоза.

– Спасибо, Корт. Все в замке говорят… какой ты ужасный и грубый, и невоспитанный, никаких манер, но я-то знаю, что это не так.

– Да, я белый и пушистый…

– Точно. Я… про Хака… про все… Он мне нравится, но он не такой, как ты. То есть, я не это хочу сказать… Я пожила в твоем замке, с тобой и Орхой… Вы все там так красиво сделали… и делаете дальше. Я же была в замке По раньше, ты же знаешь. Ничего особенного, у отца было даже богаче. Не то говорю, деньги здесь не причем. У тебя все по-другому. Как Орха мне сказала… я с ним, как будто бы в другом мире живу, как в сказке. Вроде бы все обычное и знакомое, но… другое… светлое, красивое, доброе… И люди вокруг тоже… смотрят… на тебя… на вас… и становятся лучше. Вон, дружинники твои… хвастаются… наш герцог за спины не прячется, людей бережет, печалится, если погибает кто, а раненных выхаживает. Обе… обелиск поставил на братскую могилу, здесь, говорит, лежат герои наши, которые умерли, чтобы мы и дети наши жили, вот. И семьям всем помогает и калекам деньги дает… мы с ним… мы за него… И все так… И Орху… Это наш талисман, говорят, на удачу. Герцог за нее горы свернет… и нас не забудет… И я… тоже хочу, чтобы любили и уважали, а не просто за деньги и за пиры… А Хака… он у вас побывал, тоже загорелся что-то сделать…, но он не умеет, не знает как… и, главное, он видит это все… как раньше… просто почистим, просто пристроим, просто картину нам нарисуют, и мы здесь ее повесим…, а сказки не получается… он хороший, и не пьет… почти…, а это же на всю жизнь…

– О-хо-хо, – и зачем мне все это. Где же я так нагрешил, и что сказать этой «принцессе» … – налей мне, пожалуйста, вон из чайника, и себе налей. И послушай меня, – чуть не добавил «моя девочка», так ведь и есть, я, все равно ведь, ощущал себя взрослым мужиком в молодом теле, и она со своими девичьими проблемами была для меня девочкой. А смешно, что век гранатометов и болидов, что бластеров и космических истребителей, что век арбалетов и драккаров… все равно… мальчишки будут грезить о подвигах и засматриваться на девчонок, а те… мечтать о принцах, замках, балах, красивых платьев и… большой и чистой… любви. Конечно. Смешно. – Присядь, вон, и послушай меня. Сначала от противного пойдем, в смысле, рассмотрим другие варианты. Ты возвращаешься в свой замок, живешь с матерью и младшей сестрой, принимаешь ухаживания графов и баронских сынков, ну… и так далее… Хочешь?

– Нет!

– Вот… или даже живешь у нас с Орхой, мы будем рады, это уже поинтереснее, вместе бузим дальше, придумываем и делаем что-нибудь хорошее и интересное… что-что… университет, обсерваторию, театр, нормальную библиотеку, издательство… потом объясню… но… опять таки… с кем будешь строить жизнь дальше… и поэтому возвращаемся к нашему виконту. У него хоть будет и есть уже на самом деле полная власть, деньги, люди… и значит нужна направляющая рука… и, если с мой стороны он не всегда будет принимать советы, чисто по мужской гордости, то вот если будет… умная, решительная, знающая и понимающая, что в итоге должно получится, девушка… которая будет искренне любить молодого герцога, вдохновлять на перемены, существенные перемены, или даже сама… под его авторитетом и своими силами, властью и… умом, несомненно, возьмется за это… не сидеть и ждать, не охать и надеяться, не смиряться и терпеть…, но в тоже время делать это так, чтобы милорд думал, что это его идеи, его заслуги и его решения… ты понимаешь? Вот, и нам надо теперь найти такую девушку…

– Она есть, Корт.

– И найти такого молодого герцога…

– Он найдется…

– И убедить его, как надо… «строить жизнь» … не подавляя, чтобы он внезапно не решил, что старая жизнь… охота, пиры, драки, лень… это куда более приятнее, чем все новое…

– Она сможет его убедить…

Где-то я это уже слышал… и видел… там тоже были лошади, шпаги, интриги… надо вспомнить…

– Это хорошо. Будет трудно… и не раз руки будут опускаться… и настроение портиться…, но такова жизнь… и у тебя будет огромное преимущество…

– Какое?

– Можно сесть на лошадку или в карету, надеюсь, я их все-таки сделаю, и приехать к другому молодому герцогу и его жене… развеяться, поговорить, спросить, зарядиться, рассказать о своем, помочь в их проблемах, похвастаться успехами, поплакать о неудачах, вместе помечтать, поразмышлять, подумать, обсудить и… просто повеселиться, наконец… А они будут приезжать к вам… с тем же… А если мы поднимем оба герцогства в экономическом плане… чтобы все работало, сажалось, вертелось, капалось и рождалось, то никто нам не сможет помешать и мы еще всех соседей заставим уважать и завидовать.

– Мы сможем?

– Мы постараемся, очень постараемся. Я тебе скажу правду… только никому, хорошо?

– Конечно, Корт.

– Я сам очень боялся. Даже не того, что убьют. Я уже умирал… это неприятно, но… уже не страшно…

– А чего?

– Плесни еще по стаканчику… того, что буду жить в грязном вонючем замке, ходить в этом… как его кафтане и чулках, ха… есть плохо прожаренное мясо и брюкву, пить эль этот… противный, слушать сплетни, судить дрязги, не иметь друзей и возможности – вот так вот поговорить, как мы с тобой сейчас, бояться за свою спину…

– Да, так поговорить… никогда… ни с кем…

– Это плохо? Вот так поговорить?

– Это… спасибо тебе, Корт. Спасибо вам, милорд. Мой милорд.

– Пока еще твой…

– Что мне сейчас делать?

– Если ты определилась и все решила для себя, то… он должен увидеть тебя, когда очнется, он должен запомнить, что, когда ты рядом, он жив, вкусно покормлен, одет в чистое, что все вокруг выполняют все его, а значит твои, приказы. А все в замке должны понять, что… алле-улю… в замке новая хозяйка, пусть еще в статусе гостьи, но все же умные… кто станет ссориться с девушкой, которая вскоре станет их герцогиней? А ты запомни, что ничего не получится, если люди вокруг тебя тоже не будут… счастливы… и одеты, и обуты, и накормлены, и при любимом деле. Ты от них зависишь полностью, а они зависят от тебя. В лесу выживает сильнейшей… не обязательно самый сильный физически, но и самый сильный в маскировке, или в умении рыть норы, или убегать…, но сильнейший, а ты должна быть самой умной в этом замке, в этом герцогстве.

– Я смогу?

– Если убедишь людей, что нужно сделать все, что ты скажешь, что ты все проверишь и сама посмотришь, что все, что ты приказываешь, это все идет на пользу людям, замку, городу, герцогству, что с каждым днем становится хоть на чуть-чуть, но лучше, жить… и еще… самое главное…

– Что?

– Ты должна хотеть этих перемен так, как никогда и ничего еще не хотела в своей жизни, всей душой, сметая все преграды и не отвлекаясь ни на что…

– Я поняла, Корт.

– И не бойся… это, на самом деле, очень интересно, строить свою жизнь так, как ты хочешь… это мало кому удается, да и мало кто имеет такую возможность. Нам с тобой повезло… да-да… и тебе тоже… умер бы я тогда, после пира… и ничего бы этого не было… может и к лучшему? Как ты думаешь, Илоза?

– Нет, мне больше нравится новый Корт Поду, герцог Корт Поду, гроза лагов и баронов, первый «меч» двух герцогств, самый модный кавалер, поэт, кормилец и прочее, и прочее…

– Я краснею и смущаюсь…

– Ага-ага, не верю. Можно я тебя поцелую?

– В лоб. Липп, зайди, будешь свидетелем.

– Ха! Орха меня простит.

– Все так говорят, а потом…

– Ладно, целую вашу руку, милорд.

– Мне жаль, что вас с Хаком не было на нашей свадьбе, но вы уж не отвертитесь. Приводите все в порядок, а потом погуляем…

– А песни новые будут?

– Про грозного виконта и прекрасную виконтессу?

– Да!

– Сделаем…

Глава 56

Второй якорь.

«Самое трудное в пчеловодстве – придумать всем имена…»

Джейсон Стэйтем.

Домой я не доехал, «сломался» по дороге. Сил хватило переехать границу между герцогствами и доскакать до нашей заставы.

– Липп, все. Ставим лагерь, больше не могу.

В Лароде храбрился и ходил «гоголем», конечно, герцог Поду, стальные… эти самые… как их… нервы, как там показать слабость, но старые раны напомнили о себе. Все тело болело, и накатила такая усталость и апатия, что хоть вой.

– Может до деревни хоть вас довезем, ваша светлость?

– А там что?

– Ну, хоть в доме…

– Так не холодно еще, в шатре посплю.

Перевязали мой сине-желтый бок, я прилег полусидя, нашел положение, где было не так больно, и затих… Славно… Надо завязывать с драками всякими, вон, сколько у меня амбалов здоровых, пусть они железками машут, а мне авторитету пока хватит. Вечер, ночь, утро, стоит ли ехать в замок в таким растрепанных чувствах…

И что, герцог? Как тебе? Прошел год, как ты здесь колобродишь… Как одно мгновение, раз… и нету… Вроде бы еще вчера испуганным волчонком показывал первые зубы. Плевал после яда, зажимал порез после драки в городе, лечил колено после прыжка на падающий мост, лечил отбитую руку после поединка с молодым бароном Сан, сипел сорванным горлом после морского побоища, откашливался после того, как чуть не утонул в горной реке… Сплошные безумства, драки, битвы, скрип седел, визг стрел, звон сталкивающихся мечей, хрипы умирающих людей за спиной, ржание падающих лошадей, стук срабатывающих катапульт, плеск весел… Взгляды людей, смотрящих на тебя, прямо или искоса, с прищуром или распахнутые от изумления, с надеждой, со страхом, с жаждой убийства, с интересом, с негодованием, с презрением, с равнодушием, снова с угрозой, с любовью… Слова, обращенные к тебе… «убью… простите… слушаюсь… разрешите… не буду… плевать… хорошо… не знаю… не умею… не буду… убью… люблю…» Люди, лица, слова, поступки, решения, действия, брань, песни, мольба, просьбы, атаки, поклоны, вопросы, поцелуи… Сколько могил осталось за спиной за этот год… сколько людей прокляли меня за этот год… сколько поблагодарили за жизнь, ставшую чуть-чуть легче… или просто за жизнь… любую, но жизнь… для кого я стал просто помехой или безразличным силуэтом в этом миру… для кого надеждой на будущее… для кого примером или образцом подражания… для кого страшным злом… для кого ужасным злом… для кого любовью…

И стоило оно того? А были варианты? А можно было сделать по-другому? Лучше? Может это все тест на прохождение квеста? И как оценивается результат? Какие критерии? Или, как и в жизни? Сколько людей будет плакать на твоих похоронах, а сколько радоваться? А сколько не заметит? И что будет, если вот прямо сейчас я отпущу себя в тот свой полет маленьких огоньков? Что здесь изменится?

А хочу ли я уходить? И куда? Но хочу ли? Что меня здесь держит? Ведь держит? Держит…

И почему я ушел из прошлой жизни? Может вот также сидел, привалившись к чему-нибудь и думал, что меня здесь ничего не держит… и ушел… Не держало? А здесь? Пора? Ты думаешь? Нет?

– Ваша светлость! Ой, вы еще спите?

– Что, Липп?

– Гонец из замка.

– Зови.

– Ваша светлость, герцогиня Орха передает, что у них все хорошо, интересуется, как дела у вашей светлости, и когда вы приедете домой…

– Домой… Все?

– Нет, ваша светлость, письмо вам от ее светлости.

– Спасибо, отдыхай.

– Я готов обратно, если…

– Нет, не надо.

Развернул бумагу: «Скучаю, хочу, люблю». Краткость – сестра таланта. И мать фантазии. Скучаю… хочу… люблю…

– Липп!

– Да, командир!

– Седлаем. Домой.

– Есть, командир! Домой! Седлаем!

Сначала показались новые стены города, с новыми воротами, потом башни моста, и уже потом башни самого замка.

– Дом… смешно…, но приятно…

– Что, ваша светлость? Не расслышал.

– Ничего, это я про себя.

У ворот запел рожок, через мгновение его подхватил рожок в замке: «Вставай! Вставай! Штанишки одевай!»

– Встречают, командир!

– Встречают…

– Герцог приехал!

– Его светлость!

– Милорд!

У ворот замка чуть в стороне от остальных стояла Орха. Слез с лошадки, махнул рукой встречающим и пошел к ней.

– Привет, вкусная. Я приехал.

– Привет. Ты опять воевал? Живой?

– Чуть-чуть. Как ты?

– Все хорошо. Я не спала, мне казалось, что тебе очень плохо…

– Было, но сейчас хорошо. Куда ты меня ведешь?

– На башню, мне…

– Что, моя радость?

– Мне надо тебе кое-что сказать… я даже не знаю…

– Скажи. Смотри какой вид… горы… река… город… я…

– Ага… ты… у меня будет ребенок, – спрятала голову у меня на груди.

– Зачем ты меня обижаешь?

– Чем? Как?

– Я думал, у нас будет ребенок…

– У нас! У нас!

– Вот и хорошо.

– Хорошо?

– Конечно… родится маленькая красивая, как ее мама, девочка…

– Или сильный и умный, как его папа, мальчик.